Глава 16. Стою на ветру

«ЗОЛОТАЯ ДЕВОЧКА» ТЕРЯЕТ БЛЕСК?

Гермиона Грейнджер: без работы, без любви

17 сентября 2003 года

Рита Скитер для журнала «Ведьмополитен»

             Можно без преувеличения сказать, что волшебное сообщество проявляет определённый интерес к детям, которые окончательно победили Тёмного Лорда. Чуть более пяти лет назад необычная троица подростков в рваных мантиях и с грязными лицами взяла на себя ответственность (а один из них даже отдал свою жизнь), спасая всех нас от Лорда Волдеморта.              После своего героического поступка «Золотое трио» (это прозвище придумала ваша покорная слуга) практически полностью ушло из поля зрения общественности.              Гарри Поттер, спаситель и Избранный, стал аврором, у него есть жена (Джиневра Поттер, урождённая Уизли) и двое милых детей, Альбус и Лили.              Рональд Уизли недавно выкупил долю в магазине шуток своего брата «Всевозможные волшебные вредилки» и вместе с женой Пэнси Уизли (урождённой Паркинсон) воспитывает первого ребёнка, Попу Уизли.              Государственные служащие, владельцы малого бизнеса и молодые родители: вот о чём мечтают такие бескорыстные, добродетельные молодые люди.              Но не каждый способен подняться на такие высоты и удержаться там. Порой приходится лишь надеяться, что обильная шевелюра смягчит падение с вершин славы.              Гермиона Грейнджер, ранее считавшаяся «довольно умной» девочкой с вечно застрявшим между потрёпанными страницами книг веснушчатым носом, не смогла воспользоваться своей славой, популярностью и большей частью накопленных знаний.              Есть ли у неё муж? Нет.              Есть ли у неё работа? Условно.              Есть ли у неё надежда на будущее? Читайте дальше и сделайте вывод сами.              На протяжении нескольких недель в кругах ужасно скучающих людей обсуждается недавний уход Грейнджер из министерства, и нет ничего удивительного в том, что наши источники употребляют слово «увольнение». Грейнджер не стеснялась выражать свои несогласия с руководством и даже несколько раз подвергала резкой критике вышестоящих чиновников в газете «Ежедневный пророк», всё ещё будучи служащей министерства. Возможно, свет самой яркой ведьмы своего поколения погас?              В то время как Поттер и Уизли обрели цель, силу и семью, Грейнджер, по-видимому, регрессировала. (Стоит отметить, что Грейнджер встречалась и с Поттером, и с Уизли, хотя хронология этих отношений неизвестна, как и их характер — моногамные, полигамные или что-то среднее.)              Эксклюзивно для «Ведьмополитен», периодического издания, которое не подвергает цензуре своих журналистов, мы раскрыли немного больше о любовных похождениях Грейнджер, и это столь же пикантно, сколь и плачевно.              Грейнджер, извечная одиночка, не способна удержать мужчину.              В недавнем прошлом Грейнджер была замечена с двадцатью шестью различными мужчинами, многие из которых оказались маглами.              «На самом деле, это неудивительно, — говорит Эдвина Шнейбс, постоянная посетительница паба «Дырявый котёл», — она разбила сердца самых известных мужчин волшебного Лондона… даже соблазнила того игрока в квиддич. Я бы сказала, что она просто ненасытная»              Виктор Крам, упомянутый мисс Шнейбс, легендарный болгарский игрок в квиддич и бывший любовник Грейнджер, отказался от комментариев.              Для мисс Грейнджер количество важнее качества, но мужчин в мире не так уж и много. При таком темпе она успеет опробовать их всех к тому времени, как ей исполнится тридцать.              Мисс Шнайбс также отмечает, что неоднократно видела мисс Грейнджер проходящей через двери «Дырявого котла» по несколько раз в неделю и, несомненно, неправляющейся в магловский Лондон, чтобы заманить ничего не подозревающего магла в гостиничный номер лишь для того, чтобы впоследствии разочаровать его и больше никогда о нём не слышать.              Мы задаёмся теми же вопросами, что и вы: да что же не так с мисс Грейнджер? Другие источники сообщают, что...                     — Если не считать того полного бреда, что она написала обо мне, разве в «Ведьмополитене» не знают заклинание правописания? Они допустили, чтобы она написала «Попа Уизли»! — Гермиона закатила глаза, сидя напротив Джеммы в кабинете «Пророка». Мягкое кресло из кремовой кожи под ней напоминало облако, погружая в состояние безмятежного блаженства…              Это отвлекало настолько, что ей почти стало всё равно на Риту.              Почти.              Если бы не тот факт, что сегодня утром в неё уже плюнули и назвали шлюхой. Дважды.              — Я бы рискнула заявить, что маленькая мисс Попа не входит даже в десятку самых оскорбительных и отвратительных вещей, высказанных Ритой в этой статье, — с яростью произнесла Джемма, швырнув свой экземпляр «Ведьмополитена» на стол и потирая виски. — Думаю, тебе стоит найти адвоката и подать на неё в суд. Не могу поверить, что она это написала…              — А я могу. — Голос Малфоя заставил Гермиону вздрогнуть; она резко повернула голову к дверному проёму, не успев совладать с собой, и из-за этого один из её локонов попал ей прямо в рот и прилип к бальзаму для губ.              Она постаралась незаметно убрать его и заправить за ухо.              Малфой прислонился к дверному косяку, держа в руке сложенный экземпляр «Ведьмополитена», и выглядел почти устрашающе. Вообще-то, Малфой и вправду весьма внушительный — он же занимает практически всё пространство.              Гермиона отвела взгляд.              С тех пор как она набросилась на Малфоя в ночь, когда её отравили, ей редко доводилось с ним видеться, причём их явное дистанцирование не являлось ни следствием её действий, ни её намерением.              Она бы не возражала против того, чтобы почаще видеть его в «Пророке».              Или в баре.              Или где угодно, честно говоря.              Однако именно он предпочитал держаться в стороне.              В последнее время он часто пропадал.              По слухам, Блейз заменял его в Визенгамоте, а после того как «Пророк» окончательно перешёл в собственность Малфоя, он практически перестал там появляться.              Не желая расспрашивать Джемму (потому что не смогла бы вынести этого взгляда, которым та, наверняка, отреагировала бы), Гермионе не удалось выяснить его расписание.              Она почти перестала его видеть! Вообще-то, если подумать… она его ни разу не видела. С того самого дня, когда она без приглашения явилась в мэнор в надежде, что Малфой её спасет. Ну и на следующий день, чтобы извиниться за то, что позволила себе такую наглость.              И вот он здесь, со своими широкими плечами и светлыми волосами, в идеально сидящем угольно-сером костюме, пиджак от которого, по всей видимости, остался висеть в его кабинете, так что теперь Малфой стоял в дверном проёме в брюках прямого кроя и белоснежной рубашке с закатанными до локтей рукавами.              Гермиона пожевала внутреннюю сторону щеки.              — И почему же это? — резко отозвалась Джемма, снова злобно перелистывая страницы «Ведьмополитена».              — Полагаю, это из-за того, что Грейнджер удерживала эту женщину в плену, в стеклянной банке… в течение… я уже не помню. Нескольких месяцев? — Малфой опустил голову, и прядь платиновых волос упала ему на глаза, когда он посмотрел на Гермиону, приподняв бровь. — Верно?              — Что? — Рот Джеммы раскрылся от удивления.              — Максимум несколько недель, и откуда ты об этом узнал? — резко спросила Гермиона, вызвав у него лукавую ухмылку. Скорее всего, от Рона. Она слышала, что именно Рон, как ни странно, довольно часто виделся с Малфоем, регулярно посещая бассейн в мэноре. — Но как бы то ни было, она действительно ненавидит меня с тех пор… что вполне логично.              — Да, что ж, — пробормотал Малфой, поворачиваясь, чтобы уйти, и дважды постучав костяшками пальцев по дверному косяку. — Не переживай. Это больше не повторится.              — Что больше не повторится? — уточнила Гермиона, почти встав с кресла, пока следила, как он исчезает в конце коридора.              — Я не допущу, чтобы мои журналисты уходили в другие издания и обменивались там клеветническими бреднями ad nauseam… — ответил он, возвращаясь в кабинет.              — Ты купил и «Ведьмополитен» тоже?              — Да, — коротко отозвался он.              Гермиона удивлённо моргнула. Сколько же денег у этого человека?!              — И, кстати, я заставил Риту подписать контракт.              — О?              Он взмахнул рукой, и в ней появился лист пергамента, с которым он медленно подошёл, чтобы положить его перед Гермионой.              — Полагаю, будет справедливо, если ты тоже его подпишешь.              Она скользнула взглядом по документу… и, чувствуя его внимание, прочитала его как можно быстрее, но при этом тщательно. Ей не хотелось, чтобы он подумал, что она медленно читает.              Из написанного следовало, что, если она поставит свою подпись, любые её материалы, касающиеся коллег по «Пророку» (а теперь и «Ведьмополитену»), должны быть основаны на фактах ИЛИ одобрены редактором или издателем. Что она не имеет права обращаться в другие издания для публикации подобных материалов за пределами их компетенции, иначе ей придется отвечать за последствия.              — Если я подпишу это, а потом опубликую в «Придире» статью о том, что у Риты три головы… — Гермиона пробежала глазами по странице, — то на моём лбу появится слово «МАНДА»? Выступающее в виде фурункулов, которые нельзя ни удалить, ни замаскировать в течение двух недель?              — Это ужасно инфантильно, — заметила Джемма, наклонившись через стол, чтобы вырвать контракт из ослабевшей руки Гермионы. — И слегка безумно.              — Не правда ли? — произнёс Малфой, проводя языком по внутренней стороне щеки.              Гермиона вновь отвела взгляд.              — Идея, конечно, не моя, — продолжил он. — Но нельзя отрицать, что в ней есть некий шарм.              В памяти Гермионы всплыла Мариетта Эджком с надписью «ЯБЕДА» на лбу.              Она слышала, что Мариетта в конце концов нашла способ скрыть клеймо.              Почти.              — Это просто безумие, — Джемма нахмурилась, но тут же расхохоталась. — Мне нравится.              — Я так и думал, — кивнул Малфой, вновь собираясь покинуть комнату.              — Э-э, Малфой, прежде чем ты уйдёшь... — Гермиона обнаружила, что встала и сделала два шага за ним.              Она вдруг занервничала. Что, во имя Годрика, она делает?              Она пригладила влажными руками платье — тёмно-синее платье-футляр...              То же самое, которое было на ней, когда они виделись в последний раз!              Гермиона Грейнджер: медленно читает, носит одно-единственное платье.              Прекрасно.              — Грейнджер? — окликнул Малфой, стоя в дверном проёме.              — В пятницу у меня день рождения, — сообщила она, указывая на Джемму, стоявшую позади. — Мы все собираемся пойти в «Пинчвики»… а потом, может, куда-нибудь потанцевать?              — Потанцевать обязательно, — кивнула Джемма.              — Если ты не занят… — пробормотала Гермиона, но не договорила, потому что он повернулся, и ей бросился в глаза крой его брюк сзади.              Малфой выглядел чрезвычайно элегантно, и она не видела ничего плохого в том, чтобы так думать.              — Приходи, — продолжила она, — в восемь часов.              Его взгляд задержался на ней сначала на секунду, потом ещё на несколько… уголки его рта слегка приподнялись.              — Посмотрим, как получится, — он кивнул им обеим и исчез за дверью.              Гермиона практически слышала, как за её спиной Джемма агрессивно осмысливает произошедшее, пока она сама всё ещё смотрела в ту сторону, куда только что ушёл Малфой.              — Что это за на хрен, Гермиона? — поинтересовалась Джемма. — И даже не надейся, что я забуду историю с женщиной в банке, но по каким-то непонятным причинам меня больше интересует тот факт, что ты только что пригласила Драко Малфоя, якобы своего злейшего врага, на день рождения.              — Понятия не имею, о чём ты. — Лицо Джеммы, когда она наконец вернулась на своё место, сияло самодовольством. — Честно.              — Ты на него запала, — Джемма пронзила её взглядом.              — Нет. Не запала, — ответила Гермиона, почти уверенная в своей правоте.              Малфой ей не нравился. Подобные чувства могли бы не только привести к беспощадному отказу, но и являлись бы неразумными.              Он же Малфой. Король всех придурков.              Абсолютное зло, скотина, отвратительно избалованный, и самонадеянный, и в целом просто ужасный.              Который, судя по всему, находится на пути исправления…              Который оказался невероятно щедрым и умным…              Который, по какой-то чёртовой причине, давал ей чувство безопасности, когда находился рядом.              Но ничто из этого не могло служить основанием для слова «нравиться».              Выносить? Безусловно.              — Не думаю, — добавила Гермиона, кивнув.              А вот испытывать к нему симпатию — это совсем другое дело. Тот факт, что она проявляла терпимость по отношению к нему и обладала достаточной смелостью, чтобы признать, что с эстетической точки зрения он — технически — довольно привлекателен, никак не влиял на ситуацию. Она просто наблюдательна! Это одно из её лучших качеств.              — И в любом случае, это не имеет значения, — решительно заявила Гермиона.              — Неужели?              — В том, что я его пригласила, нет ничего особенного. Пэнси придёт. Блейз придёт. Почему бы и ему не прийти? Мне стоило предложить ему привести с собой Тео. Чем нас больше, тем веселее.              — Да, да, почему бы и ему не прийти, — повторила Джемма, не особо стараясь скрыть скептицизм.              — Раз уж мы заговорили о Малфое… он в последнее время редко здесь появляется, — заметила Гермиона, скользя пальцем по краю стола Джеммы. — Да?              Джемма хмыкнула, перебирая какие-то бумаги.              — Проводит много времени во Франции, у своей тёти.              — У тёти?              — Андромеды Тонкс? — Джемма посмотрела на Гермиону. — Ты её знаешь?              Гермиона на мгновение закрыла глаза и кивнула.              — Да, знаю. Я слышала, что она недавно переехала за границу… с Тедди Люпином.              — Это его маленький племянник, — сказала Джемма. — Да, Драко проводит там много времени. Он рассказывал мне, что у него есть кое-какие дела. Честно говоря, я вижу его раз в неделю, если повезёт.              Раз в неделю — это лучше, чем никогда, с досадой подумала Гермиона.              С досадой?              Да что с ней происходит?              — Учёба, наверное, отнимает у него много времени, — пробормотала Джемма.              — И чему же он может учиться? — не успела сдержаться Гермиона.              — Целительству, — Джемма перестала перебирать бумаги. — У какой-то ведьмы в Амьене. Подруги его тёти, вроде как.              Гермиона сморщила лоб, пытаясь всё это осмыслить.              Что, чёрт возьми, он затеял?              — Так вот, женщина, у которой он учится, — какая-то супер-целительница во Франции. У неё своя больница, где проводят экспериментальные процедуры. На прошлой неделе он позвал меня туда на экскурсию — это было впечатляюще. По сравнению с ней больница Святого Мунго выглядит как лазарет Хогвартса.              Гермиона даже не пыталась притвориться, будто знает все известные волшебные больницы, но о некоторых она все же слышала… и одна из них (самая лучшая, на самом деле) как раз находилась в Амьене.              — В Амьене? В больнице Святого Августина… ты имеешь в виду? Малфой учится на целителя в больнице Святого Августина? — выпытывала она. — Это ты хочешь сказать?              — Да, в Амьене. Да, в больнице Святого Августина… и нет.              — Нет?              — Нет, я не думаю, что он на самом деле хочет стать целителем. Не совсем, — объяснила Джемма. — Думаю, он хочет научиться новому.              — Это просто смешно.              — Правда? Мне казалось, что ты, как никто другой, сможешь это понять.              — Понять что?              — Тягу к знаниям.              Ну, тут она её подловила.              — Вероятно, ему нужен ещё один проект, в который можно вложить галлеоны, — предположила Джемма. — Почему бы не что-то, что могло бы улучшить общество?              — Ты и правда купилась на всё это. Малфой, вступивший на путь исправления?              Джемма вздохнула.              — Я не знаю его так, как знаешь ты. Всё, что я знаю, — это человек, которого я встретила несколько месяцев назад, и тот, кем он себя показал с тех пор.              — И?              — И… — Джемма пожала плечами. — Если бы я только предпочитала мужчин, конечно…              — О боже, — Гермиона закатила глаза.              — Но это не я пригласила его на свой день рождения, так что, может, тебе стоит слезть с этого высокого гиппогрифа и немного поразмыслить над своим поведением, — с блеском в глазах добавила Джемма. — Это ты просто не хочешь признавать очевидное.              Гермиона фыркнула, и из глубины горла вырвался звук.              — Ага. Конечно.              — Ну и что вы наденете на вечеринку в честь своего дня рождения, мисс Грейнджер? — спросила Джемма. — Могу я предложить что-то в изумрудно-зелёном цвете?              — Ты чокнутая, — рассмеялась Гермиона.              — Что ж, пусть будет так, — пропела Джемма, снова раскрывая «Ведьмополитен», чтобы тут же закрыть его и швырнуть через всю комнату. — Попа Уизли!              

***

             В конечном итоге Гермиона не купила зелёное платье, но это не значит, что она не потратила безответственное количество времени на примерку нарядов.              Она установила себе жёсткий бюджет. Малфой значительно повысил ей зарплату в «Пророке», благодаря чему она зарабатывала почти столько же, сколько и в Министерстве. Но… возможно, это связано скорее с тем, что в Министерстве платили мало, чем с тем, что Малфой решил платить людям суммы, граничащие с непристойностью.              В любом случае, она твёрдо решила жить значительно экономнее, чем позволяли её доходы, чтобы не оказаться в ситуации, когда из отчаяния придётся соглашаться на любую работу. Она хотела выбрать будущее с перспективой и смыслом.              Отпугивало то, что Гермиона не имела особого выбора, но она не собиралась зацикливаться на этом. Особенно сегодня.              У неё всё ещё оставались деньги, полученные вместе с Орденом Мерлина. Хотя расставаться с ними ей очень не хотелось.              Но главное — у неё есть время.              К тому же Малфой упомянул, что, возможно, поручит ей ещё одну колонку, что, вероятно, ещё немного увеличит её доход?              В любом случае, она не позволила себе купить новое платье к дню рождения. Вместо этого она посвятила много часов отработке швейных заклинаний и надеялась на лучшее.              Гермиона выбрала бледно-лиловое платье с аппликациями в виде цветов, разбросанных по воздушной юбке, с подолом, слегка удлинённым сзади. Платье имело тонкие бретели, и хотя лиф был достаточно открытым, в конце концов, сегодня же её день рождения. Она отлично выглядит! Ей не часто приходилось наряжаться, и сейчас она чувствовала себя довольно хорошенькой, что, наверное, о чём-то да говорило. К тому же туфли на высоком каблуке с ремешками благодаря заклинанию казались такими же удобными, как домашние тапочки.              Гермиона надела ожерелье, которое Гарри заставил её носить после отравления, — маленький золотой диск на тонкой цепочке. Гарри сказал, что позаимствовал часть заклинаний из ожерелий, которые Малфой подарил Рону для Поппи, после того как Джинни без конца твердила, какой это прекрасный подарок.              Гарри создал его так, что если она сжимала кулон большим и указательным пальцами, то мгновенно переносилась в Министерство магии. Если же она сжимала его большим и средним пальцами, Гарри мгновенно переносился к ней — при условии, что она находится в месте, где это возможно.              — Мне не удалось добиться от него того же эффекта, что и от ожерелий Малфоя… Такие заклинания намного, намного выше уровня тех, кого я смог бы найти или нанять, — сообщил ей Гарри неделей ранее. — Но по крайней мере это должно сработать, когда тебя в следующий раз отравят.              — Не думаю, что будет следующий раз, — ответила Гермиона, а он, приподняв бровь и устремив взгляд вдаль… дал понять, что не питает таких иллюзий.              Руки дрожали от нервного напряжения, пока она собиралась, и это не имело никакого отношения ни к Малфою, ни к её безработице, ни даже к отравлению месяц назад. По-прежнему не появилось ни одной зацепки, ни мотива, ни арестов в связи с тем инцидентом. Она старалась не беспокоить Гарри этим, зная, что он и так перегружен и делает всё, что в его силах… но Гермионе определённо было не по себе от мысли, что либо она стала мишенью, либо же люди просто бесцельно травят друг друга. За прошедшие недели она почти не выходила в волшебный Лондон, предпочитая оставаться дома, ходить к Джемме или навещать своих друзей в Кембридже.              Ладно, может, она и правда немного переживает из-за того отравления, но в основном её нервировал тот факт, что и Гарри, и Рон собирались прийти на вечеринку. Ей даже не пришлось их специально уговаривать.              Вот оно.              Всё начинает возвращаться на круги своя, Гермиона это чувствовала. В последнее время они оба стали чаще выходить на связь с ней. И это очень радовало — она уже начала думать, что только её волнует их дружба и только она считает её достаточно важной, чтобы не дать ей закончиться.              Сложно и утомительно пытаться сблизить людей, которые полны решимости разбежаться в разные стороны. Теперь же казалось, что они скорее встречаются на полпути.              — Наконец-то, Глотик, — сказала она рыжему коту, хмуро наблюдавшему за ней с кровати. — У меня хорошее предчувствие по поводу сегодняшнего вечера.              Гермиона посмотрела в зеркало: часть волос собрана на макушке, а масса бронзовых локонов ниспадает на плечи; другая половина — в виде завитков — спускается по спине. Она подкрутила кончики пальцами, прежде чем применить заклинание диффузии, поэтому причёска получилась особенно упругой и чёткой; немного объёмной, но в целом всё выглядело хорошо. На глаза она нанесла немного больше подводки, чем обычно, с щедрой порцией туши и лёгким слоем вишнёвого блеска на губах.              Прихватив сумочку, она ещё раз посмотрела на себя.              Она отлично выглядит.              Это будет великолепный вечер; Гермиона была полна решимости сделать его таким.              

***

             Персонал в «Пинчвики» сдвинул несколько столов, чтобы вся компания могла сесть вместе, рядом с баром, за тремя прямоугольными столами, выстроенными вдоль банкетки с мягкими подушками.              Гермиона появилась на пятнадцать минут позже, отбросив свою обычную пунктуальность, которой она придерживалась во всём, кроме дней рождения. Её преследовало воспоминание о подобном мероприятии в детстве, которое устроили для неё родители. Гости явились только через полчаса после назначенного времени, а то и вовсе не пришли.              Она сидела в нарядном платье в полном одиночестве — единственная гостья на чаепитии, устроенном для пятнадцати девятилетних детей; её родители ждали в другом конце ресторана, потому что она хотела почувствовать себя «взрослой».              С тех пор, когда наступал её день рождения, она давала гостям время собраться.              К счастью, в наши дни люди удостаивали её своим присутствием. Как правило. И хотя Гермиона на всякий случай затаила дыхание, когда входила, они все были там. Хор голосов, кричащих «С днём рождения, Гермиона!», встретил её, как только она переступила порог.              Она чуть не заплакала.              — Проклятье, она плачет, — раздался голос Рона, проталкивающего Пэнси и себя вперёд.              Рядом с ней появился Гарри с бокалом, и Гермиона быстро смахнула единственную слезу, которая скатилась по щеке.              — С днём рождения, Гермиона, — улыбнулся он.              — Да, да, с днём рождения! — Джинни пробилась к ней, обняла и поцеловала в щёку.              — «Золотая ленточка»? — спросила Гермиона, взяв стакан из рук Гарри.              Он рассмеялся.              — Я хотел, честно говоря. Но мне сказали, что фейри-виски больше не продают… что-то связанное с лицензией? Я не уверен.              — Жаль. — Гермиона понюхала розовый коктейль: шипучий, фруктовый, алкогольный пунш.              Великолепно.              — И я уже взял на себя смелость проверить этот напиток, — с серьёзным видом добавил Гарри. — Сегодня вечером записывай всё на мой счёт и проверяй каждый бокал, который попадает тебе в руки.              — Так точно, — кивнула Гермиона. Гарри странно на неё посмотрел, но отошёл в сторону, чтобы пропустить Рона.              — С днём рождения, Гермиона, — Рон притянул её к себе за плечи и поцеловал в висок.              — Спасибо вам всем, — просияла она, пока поздравления продолжали сыпаться на неё. Это её немного ошеломило.              — С днём рождения, — Пэнси крепко обняла её и прошептала на ухо: — Я спасла тебя от по-настоящему ужасного шарфа, который Рон пытался купить, но он твёрдо решил, что это должен быть именно шарф. «О, но она всегда любила шарфы…», — сказал он. Я сделала всё, что могла. В будущем я постараюсь усилить своё влияние.              Гермиона взяла Пэнси за руку.              — Огромное спасибо.              Гермиона не спеша пригубила свой напиток — дома, наряжаясь, она выпила уже два бокала вина. Радость и удовлетворение пронизывали её до кончиков пальцев, пока она оглядывала окружающую обстановку.              Рон и Пэнси, а также Гарри и Джинни, все без детей, повели её к их уютному уголку, и по пути её осыпали полудюжиной приветствий (и, кажется, конфетти?). Джордж и Чарли сидели на одном конце стола и разговаривали с кем-то, кого она не могла разглядеть, а Блейз стоял за Невиллом и Луной на другой стороне, погружённый в беседу. Джемма смеялась с Уиллом и Тео, сидя посередине.              — О, вот и именинница! — Уилл попытался встать, но его заблокировали с обеих сторон. — Следующий раунд за мной!              Тео последовал за взглядом Уилла, улыбка исчезла с его лица, когда он встал и направился прямо к ней.              — Уизли, Поттеры, если вы не против… — сказал Тео, обхватив Гермиону за локоть, и увлёк прочь, к бару.              Он прислонился к барной стойке и оглядел её с ног до головы.              — Грейнджер, извини, что ворвался на твою вечеринку, но что, блядь, это такое?              — Что? — прошептала она, опустив взгляд, а затем снова посмотрев на него. — Что не так?              — Абсолютно ничего, — выдохнул он, потирая подбородок и откидываясь назад, чтобы рассмотреть её целиком. — Ты выглядишь так, что тебя хочется сразу же трахнуть. Ты случайно не одна пришла?              Гермиона резко выдохнула, крепче сжимая стакан с пуншем.              Правда была в том, что Тео ей действительно нравился. В его внешности была какая-то мягкость, даже миловидность, совершенно не вязавшаяся почти ни с одной чертой его язвительного характера, и этот контраст, по меньшей мере, её притягивал. Он был остроумным и резким, и, возможно, немного невменяемым… но имел тёплые карие глаза и длинные ресницы, а на носу у него рассыпались веснушки. Его волосы завивались на кончиках, и он всегда казался сердечным и доброжелательным. Ей это очень нравилось в людях.              Кроме того, он бывал коварным или, возможно, просто невероятно влюбчивым и лишённым принципов и нравственных устоев. Гермиона не считала себя кем-то особенным, когда ловила его взгляд, но это не означало, что ей не нравилось привлекать его внимание. Он так откровенно выражал свои мысли и желания.              Тео просто говорил то, что думал. Прямо перед другими людьми.              Это заставляло её гадать, что же он говорит, когда никого нет рядом, кто мог бы это услышать…              Она слегка сжала губы, распределяя блеск.              — Одна…              — Что ж, — он прочистил горло, — ты не уйдёшь так, это я тебе обещаю…              Она втянула щёки, чтобы не улыбнуться, и сделала ещё глоток.              — О, с тобой она домой точно не пойдёт, Нотт, — перебил Рон, помахав бармену рукой, и встал между ними, прислонившись к барной стойке. — Моей жене водку с содовой и лаймом, а мне пилснер, если есть.              — Большой рыжий обломщик, — пробурчал Тео с другой стороны.              — К сожалению, у неё вкус получше, — Рон кивнул бармену, принимая напитки и поднимая их вверх.              — Потому что она когда-то встречалась с тобой? — предположил Тео.              — Вообще-то я об этом даже не думал, но да, Нотт, именно поэтому. — Рон с улыбкой посмотрел на сидящую группу.              Гермиона взглянула в ту сторону, куда смотрел он, и увидела, что Пэнси наблюдает за ним таким образом, как, Гермиона была уверена, на неё никогда не смотрели. Никто.              Пэнси улыбнулась ему, устроившись рядом с Джинни и Гарри.              Она смотрела только на Рона.              Она выглядела мило и немного задорно. Её лицо сияло от удовольствия, счастья и любви, почти осязаемой — казалось, она исходила из её глаз и улыбки. Пэнси осмотрела Рона с ног до головы, и, приподняв бровь, отвела взгляд, чтобы кивком ответить Джинни.              — Найди себе кого-нибудь, кто будет так на тебя смотреть, — подтолкнул Рон Гермиону, — и всё остальное придёт само собой.              Гермиона вскинула на него глаза, но он смотрел на Пэнси, отпивая пиво — его взгляд всё ещё был прикован к ней.              На Гермиону обрушился поток эмоций — настолько сильный, что ей, пожалуй, стоило бы присесть.              С Роном всё в порядке. И уже довольно давно.              Он счастлив.              Гермиона обхватила Рона одной рукой за талию и прижалась к нему, не произнося ни слова.              Она знала, что это будет отличный вечер!              Ей было достаточно просто радоваться за него — это наполняло её настолько, что у неё не возникало ни малейшего беспокойства о том, что ей самой никогда не удастся обрести что-то подобное.              И то, что она об этом подумала, конечно же, не доказывало, что в ней действительно жила эта крошечная, малюсенькая толика ревности, несмотря на её попытки утопить её в веселье, пунше и красивых платьях.              — Я не обязательно имел в виду себя, Уизли, — громко заявил Тео, потянув Гермиону за руку.              Она отпила ещё глоток из своего бокала, и тот опустел?              Ой-ой.              Может, два бокала во время подготовки — это немного перебор, если она не может правильно распределить силы при употреблении пунша.              — Неужели? — спросил Рон. — И на кого ты тогда намекал?              — Практически на любого из присутствующих — посмотри на неё, — легкомысленно ответил Тео. — Кстати, а где твой брат?              — Ты действительно прекрасно выглядишь, Гермиона, — согласился Рон, поворачиваясь, чтобы показать куда-то за Тео, не выпуская пиво из рук. Гермиона высунулась из-за их спин, глядя туда, куда указывал Рон. — Вон там, рядом с Малфоем. В любом случае, пойду-ка я отнесу даме её напиток.              У Гермионы скрутило живот, по коже пробежал холодок, спустившийся по позвоночнику.              Конечно же, там сидел Малфой с Джорджем и Чарли.              Они болтали.              — Ещё один пунш, Грейнджер? — спросил Тео. — Может, Чарли тоже хочет…              — Он предпочитает текилу, — ответила она, не отрывая взгляда от столика совсем рядом с ними.              — Правда? — Тео цокнул языком, наклонившись через барную стойку. — Пять шотов текилы и пунш для дамы.              — Пять! — пробормотала Гермиона себе под нос, глядя на Тео. Он барабанил пальцами по барной стойке, пританцовывая под звуки музыки, тихо игравшей где-то вдали. В школе он всегда держался так сдержанно.              Оставался в тени, насколько она могла понять.              И всё же сейчас он, пожалуй, обладал самой яркой индивидуальностью из всех, с кем ей когда-либо доводилось сталкиваться. Он излучал нечто, чему она не могла дать названия, но ей это нравилось.              Гермиона рискнула бросить взгляд на Малфоя, который, казалось, увлечённо обсуждал что-то с Чарли.              Тео провёл палочкой над подносом с рюмками и пуншем, когда те появились на барной стойке; все они на мгновение засияли зелёным, а затем вернулись к своим естественным оттенкам.              — Посмотри-ка, он всё-таки был прав…              — Что ты делаешь?              — Драко настаивает, что мы должны проверять выпивку, — Тео поднял на неё глаза. — Значит, проверяем выпивку! Зелёный — хорошо.              — О, — кивнула Гермиона.              — Ладно, вперёд, именинница, посмотрим, о чём они там болтают. Наверное, о том, как сильно они хотели бы, чтобы мы сидели рядом с ними.              Он левитировал поднос, эффектно опустив его на стол.              — Я ни за что не могу принять это от тебя, — говорил Чарли Малфою, но улыбка на его лице выдавала нерешительность, которую он пытался скрыть.              — Раунд текилы, идея Грейнджер, так что мы обязаны выполнить желание именинницы! — соврал Тео, оглядываясь на неё с блеском в глазах.              Гермиона вдруг почувствовала себя неловко. Как будто она влезала в то, к чему не имела отношения, туда, где ей не место. Это чувство усилилось, когда Малфой откинулся на спинку стула и посмотрел на неё.              Их взгляды встретились, но лишь на мгновение, прежде чем ей пришлось отвернуться. Посмотреть вниз.              Посмотреть хоть куда-нибудь.              — С днём рождения, Грейнджер, — тихо сказал он.              — Ты пришёл, — заметила она.               То, как он на неё смотрел — своими серебристо-ясными глазами, а угол его рта слегка приподнялся только с правой стороны, — заставило её сердце биться чаще, а щёки запылать.              Плохо дело!              — Джордж, Чарли, — Гермиона повернулась к остальным, заставляя себя улыбнуться.              — С днём рождения, Гермиона, — Чарли встал, обхватил её за плечо прямо через стол и поцеловал в щёку.              Джордж подошёл, чтобы обнять её, слегка приподняв и сжав так, что затрещали ребра.              — С днём рождения, — произнёс он, опуская её на ноги. — Я ненавижу текилу.              — Мне так жаль, — ответила она, почти не вкладывая в слова искренности.              — Шоты! — Тео хлопнул в ладоши и стал раздавать выпивку.              Гермиона уставилась на прозрачную жидкость, набираясь сил. Она тоже не любила шоты.              — С днём рождения! — Тео поднял свой шот, и все пятеро чокнулись.              Гермиона выпила текилу залпом, ненавидя каждую секунду процесса, прикрыв рот тыльной стороной ладони, чтобы заставить себя проглотить. Глаза наполнились слезами, горло жгло.              Тео опрокинул свой напиток, излучая спокойствие, а затем протянул руку к рюмке Малфоя и выпил и её.              — Просто ужасно, — пробормотал Джордж, погрозив всем пальцем. — Кому-нибудь нужно чем-нибудь запить?              Он направился к бару, не дожидаясь ответа, при этом дрожь пробежала по его телу от плеч до ног.              Гермиона схватила свой бокал с пуншем, сделала глоток и присела за стол.              Рядом с Малфоем.              — Не пьёшь? — спросила она, кивнув подбородком на то, что, судя по всему, казалось содовой, стоящей перед ним.              — Сегодня нет, — ответил он. И… замолчал.              — Хорошо проводишь время? — поинтересовалась она.              Годрик, как же неловко. Что это такое?              Ей, пожалуй, больше нравилось, когда они ссорились — по крайней мере, тогда она понимала свою роль во всём этом.              Он провёл языком по нижней губе.              — Ты выглядишь…              — Малфой, я тебе говорю, я не смогу это принять, — прервал его Чарли, подтолкнув к нему коробку, которую Гермиона заметила только сейчас.              — А мне-то что, блядь, с этим делать? — спросил Малфой, отвернувшись от неё и бросив взгляд на Чарли, без всякой злобы. Как долго они уже сидели здесь и разговаривали? Они друзья? — Ты же в этом специалист.              — Забини вообще сказал тебе, сколько это стоит? — продолжал Чарли.              С крайне раздражённым, преувеличенным вздохом Малфой провёл рукой по груди (он переоделся в белую рубашку с короткими рукавами… его бицепсы так выпирали, что рукава слегка задирались), затем по карманам брюк (из меланжевой светло-серой шерсти с чёткими складками), театрально похлопывая по себе.              Не найдя того, что искал, он приподнялся, наклонившись к Гермионе, и достал что-то из заднего кармана.              От него очень приятно пахло, и она изо всех сил старалась не закрыть глаза и не вдохнуть этот запах полной грудью, вместо этого поднеся стакан с пуншем к губам и сделав большой глоток.              Выпрямившись, Малфой продемонстрировал чёрный кошелёк из змеиной кожи и перевернул его, чтобы высыпать содержимое на стол.              Галлеоны. Сотни, тысячи? галлеонов посыпались из кошелька, словно внутри него находился кран, из которого лились монеты.              Галлеоны громоздились в кучу, но, когда та превратилась в пирамиду и стала слишком большой, монеты начали сыпаться по бокам, падая сидящим на колени и на пол. Они громко звенели, перекатывались и стучали, сверкая, пока скатывались и падали.              Огни ламп и бра, окружавших стол, отбрасывали на них свет, окутывая всех вокруг золотистым сиянием.              Стол застонал под тяжестью золота, пустые рюмки оказались погребены под ним, и вся эта картина напоминала проклятие Джеминио из хранилища семейства Лестрейндж… но когда галлеоны посыпались на Гермиону, она почувствовала их прохладу сквозь ткань, покрывавшую её бёдра. Она проследила, как они сползают с её ног, разлетаясь с резким цоканьем и стуком по деревянному полу.              Весь бар повернулся в их сторону.              Малфой захлопнул кошелёк и посмотрел на Чарли.              — Ах, да. Я не беден. Так какая разница, сколько они стоят?              — О, ради всего святого, — рассмеялся Чарли. Очень громко.              — Не заморачивайся, — Малфой снова открыл кошелёк, взмахнул палочкой и отправил монеты обратно. — Если они тебе хоть как-то пригодятся, то это уже стоит того.              Тео схватил несколько монет и засунул их в карманы.              — Берите, берите, — обратился он к остальным. — Это ему за то, что он такой тщеславный, богатый мудак!              Малфой вздохнул, когда Тео выхватил из воздуха ещё несколько монет.              Вернув большую часть денег в кошелёк, Малфой снова прижался к Гермионе, пряча тот обратно в карман брюк.              Да. Пахнет от него хорошо.              Она сморщила нос.              — Что же ты пытаешься навязать Чарли, если это потребовало такого представления?              — О, несколько вещей, — ответил Чарли. — Грёбаный плащ из драконьей кожи, который обошёлся бы мне дороже, чем дом моих родителей...              — Ну, — начал Малфой, но тут же остановился.              Гермиона поразилась его сдержанности.              — Три окаменелых яйца в скорлупе, которую я никогда раньше не видел, даже в книгах. Это может быть вымерший вид, блядь, я даже не знаю, — Чарли пытался выглядеть раздражённым, но находился в состоянии, слишком близком к эйфории, чтобы искренне сыграть роль обиженного. — И вот этот фолиант.              — За это я не ручаюсь, — признался Малфой. — Я прочитал немного, и это в основном бред.              — Удивительно, можно подумать, что это из моей семьи, — мрачно заметил Тео.              — Мне понадобится переводчик, — произнёс Чарли, пролистывая фолиант. Гермиона наклонилась вперёд, глядя на текст. — Что это, греческий?              — Латынь, — одновременно ответили Гермиона и Малфой.              — Вы читаете по-латыни? — спросил Чарли.              — Конечно, — ответил Малфой.              — Я хотела записаться на курсы в Кембридже… — Гермиона замолчала. — Хотя есть несколько хороших заклинаний для перевода.              — Отлично, — кивнул Чарли, перелистав ещё несколько страниц, прежде чем отложить фолиант. — Малфой, я не… Я действительно не думаю, что тебе стоит дарить мне это… но я слишком эгоистичен, чтобы отказаться.              — Мудрый человек, — ответил тот, глядя на часы. — А теперь, если вы меня на минутку извините…              Чарли встал из-за столика, чтобы пропустить Малфоя, и Гермиона проводила его взглядом, пока он не скрылся в глубине бара.              Именно в этот момент Гермиона поняла, что не знает, чем себя занять.              Она была так взволнована, когда собиралась, и ещё больше, когда пришла.              А теперь ей казалось, будто солнце скрылось за облаком и холод проник в душу.              Может, ей нужно выпить ещё? Или наоборот, больше не пить…              — Как интересно, — заметила она, обращаясь к Чарли, который пристально изучал фолиант, хотя и не мог прочитать его содержание. — Очень щедро с его стороны.              — Ещё бы, — Чарли перевернул страницу, и его глаза загорелись. — Что это за хрень…              — Это не щедрость, — Тео скрипнул зубами, держа в руке напиток. Гермиона даже не заметила, когда он успел его добыть.              — Конечно, это щедрость, — возразила она.              — Нет. Он не проявляет щедрость, Грейнджер, — прорычал Тео. — Он просто избавляется от всего своего барахла, чтобы, когда он умрёт, весь этот хлам не обременял ни Блейза, ни меня.              Тео, который почти всегда поддерживал вид очаровательного, восторженного весельчака, наконец-то снял маску… она помнила, как однажды видела, будто она треснула. Он смотрел вслед Малфою, глазами прочёсывая людей вокруг.              — Он что, умирает? — спросила Гермиона, уверенная, что уже знает ответ.              — Не в том смысле, как ты себе представляешь, — Тео допил свой напиток, встал со стула и, не сказав ни слова, растворился в толпе.              Она осталась сидеть наедине с Чарли, который шевелил губами, пытаясь прочитать слова.              — Драконес — это, наверное, дракон, да? — поинтересовался он.              — Думаю, да. Английский не ведёт своё происхождение от латыни, но она оказала на него сильное влияние. Обязательно найдутся какие-то родственные слова, — ответила она, вставая, чтобы предоставить Чарли возможность почитать в одиночестве, с его веснушчатым носом в нескольких сантиметрах от страницы.              Гермиона немного посидела с Джеммой, поговорила с Уиллом. Тео, который после разговора с Блейзом снова был в приподнятом настроении, принёс ей ещё один коктейль.              Но Малфой так и не появился.              Следующие полчаса она провела в компании Гарри, Рона и их жён, и её настроение в мгновение ока снова поднялось до абсолютного восторга.              — Ты думаешь, что хотел бы экипировать ими весь отдел? — спросил Рон у Гарри, а Джордж наклонился через спинку его стула.              Гермиона наслаждалась их разговором, не в силах сдержать (вероятно, нелепую) улыбку, растянувшуюся на лице.              Они разговаривали.              Они ладили друг с другом.              Они строили планы, договаривались взаимодействовать и работать вместе.              Она попыталась изменить выражение лица — не хотела их спугнуть. Но это ни к чему не привело. Как бы нелепо и по-детски это ни выглядело, это было её самым искренним желанием на день рождения.              Чтобы её друзья снова стали друзьями.              Наверное, ей следовало пожелать, чтобы Руквуд свалился замертво, но сердце не так легко переубедить.              — Нет, — покачал головой Гарри. — Хотя… а что ты думаешь?              — Это выйдет довольно дорого, — заметил Рон, — может, ограничимся тобой, Пиччини и ещё несколькими основными аврорами?              — Думаю, ты прав, — согласился Гарри. — Значит, вы могли бы это сделать?              — Конечно, — ответил Рон, поворачиваясь к Джорджу. — Верно?              — Для тебя всё что угодно, Гарри, — Джордж хлопнул его по плечу и выпрямился, чтобы отойти. — Ронникинс об этом позаботится.              — И это будет работать примерно как Карта мародёров? — снова спросила Гермиона, так как в прошлый раз, когда она рискнула задать этот вопрос, они проигнорировали её, предпочтя поговорить друг с другом.              — Именно на это я и надеюсь, — сказал Гарри.              — Думаю, у нас получится. Каковы сроки? — спросил Рон.              — Как можно скорее. Если для этого понадобится больше денег, что ж, так и быть.              — Нет, — Рон покачал головой. — Мы постараемся сделать всё побыстрее. Хотя, возможно, это займёт несколько месяцев — магия такого рода очень сложна. Когда мы разбирали Карту мародёров… серьёзно, они же были детьми, когда её делали?              — Я знаю, — кивнул Гарри.              — Давайте я закажу нам ещё один раунд, — предложила Гермиона, глядя на них как сумасшедшая, с улыбкой почти до ушей. Ей нужно было сохранять хладнокровие, но это никогда не являлось её сильной стороной.              — Ты ни за что не платишь, — заявила Джинни, улыбнувшись ей из сочувствия к её чересчур бурному восторгу.              — Не волнуйся, — отозвалась Гермиона, — я запишу это на твой счёт!              Она развернулась, лишь слегка пошатываясь на каблуках, и направилась к бару.              В этот вечер заведение было переполнено. Она посмотрела налево, направо — бар буквально ломился от самых разных людей. Её взгляд столкнулся со взглядом мужчины, сидящего на табурете рядом с тем местом, где она стояла; он наклонил голову в её сторону.              — Привет, — поздоровался он, отодвигаясь и отводя плечо, чтобы она смогла привлечь внимание бармена.              — Привет, — кивнула Гермиона, снова взглянув на него, прежде чем отвернуться.              Он оказался очень симпатичным, на самом деле… Чёрные волнистые волосы, смуглая кожа и глаза цвета карамели. Она снова посмотрела на него, а затем мимо него, чтобы проверить, не смотрит ли на неё с осуждением какая-нибудь женщина за то, что она вообще допускает мысль о его привлекательности.              Но там был только он.              И все её друзья.              И ещё тридцать человек, которых она не знала.              — С днём рождения, — произнёс он, улыбаясь своими идеально ровными, ярко-белыми зубами.              — Откуда ты… мы знакомы?              — Нет, не знакомы, — он протянул руку. — Ракеш.              — Гермиона, — она пожала его ладонь.              — С днём рождения, Гермиона, — сказал он. — Пока я здесь сидел, я слышал, как тебе это сказали уже как минимум пять человек, и мне показалось невежливым не выразить то же самое.              — Ах да, — ответила она.              — Могу я угостить тебя чем-нибудь? — спросил он, допивая своё пиво.              — Вообще-то я заказываю раунд на счёт моего друга, — отозвалась Гермиона, позволив себе немного кокетства. Может, из-за лёгкого опьянения. — Почему бы мне не угостить тебя?              Ракеш рассмеялся.              — Да, конечно, с удовольствием.              Через две минуты Ракеш получил своё пиво, а Гермиона — ещё два для Гарри и Рона, белое вино для Джинни, водку с содовой для Пэнси и ещё один пунш для себя.              И… свидание на следующий вечер.              — Так я хотя бы смогу заплатить за выпивку, — Ракеш написал своё имя и адрес на салфетке, лежащей перед ним, и протянул ей. — В 19:00?              — В 19:00 в «Трёх метлах», — кивнула она. — Я буду там.              — Тебе, наверное, стоит отнести это своим друзьям, — сказал он, скользя взглядом по её фигуре. — Увидимся завтра.              — Отлично, — Гермиона снова кивнула. — До завтра.              Он выдохнул и откинул волосы назад.              — Я с нетерпением жду встречи, Гермиона.              — Я тоже.              Она смотрела на него, отступив на шаг назад и наткнувшись на неподвижный объект.              Вернее, на неподвижного мужчину.              — Грейнджер, — произнёс Малфой, глядя на неё сверху вниз, с выражением лица, которое становилось всё более холодным. Он обошёл её сзади, подгоняя к столу, к которому она и так направлялась, тем самым фактически загораживая от Ракеша. Малфой наклонился, и его губы оказались в нескольких сантиметрах от её уха. — Мне сказали, что ты заказываешь следующий раунд, а не цепляешь случайных парней.              — Похоже, я могу делать и то и другое одновременно, — она игриво подняла брови, ставя поднос на стол. — Малфой, тебя чем-нибудь угостить? Ещё воды? А может, красавчика с густой шевелюрой?              Он схватил её за запястье, как только она направилась обратно к бару, к Ракешу… и вместо этого притянул к себе.              — Нет, спасибо, ничего не надо.              Она пожала плечами и поднесла стакан с пуншем ко рту.              Малфой снова схватил её за запястье, на этот раз выхватив у неё стакан.              — Ты его проверила?              — Я пила этот пунш всю ночь, он нормальный, — резко ответила Гермиона, пытаясь скрыть смущение от того, что нет, она его не проверила. Какая же она глупая!              Больше никаких напитков, если она не способна позаботиться о собственной безопасности. Это просто нелепо.              Он достал палочку и коснулся ею стакана. Когда тот засветился зелёным, он пододвинул его к её губам и слегка приподнял её руку, чтобы она сама держала его.              Малфой проследил за ней, пока она делала глоток, и, кивнув, отступил назад.              Властный.              Гермиона задержалась возле стола Гарри и Рона, потягивая пунш, погружённая в свои мысли, в то время как они продолжали болтать, Пэнси и Джинни обсуждали малышей, а Малфой бросал на неё угрюмые взгляды всякий раз, когда ему казалось, что она не смотрит…              Она оглянулась на Ракеша, который улыбнулся ей, полностью повернувшись на стуле и уперевшись локтями в барную стойку.              — Куда дальше? — громко спросил Малфой. — Мне сказали, что сегодня будут танцы.              — О! — Гермиона выпрямилась, поставив стакан с пуншем на стол. Она явно перебрала… что, по правде говоря, было идеальным состоянием для танцев. — Джемма!              — Да, детка, — Джемма оторвалась от разговора с Блейзом. Похоже, Уилл ушёл домой. Как жаль, ведь в клубах он оказывался просто потрясающе весёлым… в тот единственный раз, когда они туда ходили. Правда, тогда они выпили немало рома, что следует учитывать при оценке любого теоретического уровня мастерства.              — Идём танцевать?              — Конечно, — Джемма допила свой напиток, встала и щёлкнула пальцами обеих рук. — Идём танцевать!              Потребовалось не меньше десяти минут, чтобы поднять всех с мест и заставить направиться к выходу.              Малфой всё это время держался рядом с Гермионой, что казалось странным, учитывая, что почти половину вечера она, чёрт возьми, не могла его найти. Она вцепилась в его руку, опираясь на него, так как в туфлях было трудно идти, не выглядя при этом как оленёнок, впервые вставший на ноги.              Она бы снова наложила на них заклинание… но… ну да. Она не могла вспомнить заклинание.              — Хорошо проводишь время? — спросила она Малфоя.              — Да, — ответил он. — А ты?              — Я прекрасно провожу время, — Гермиона прижалась к нему ещё крепче. — Прости. Эти проклятые туфли.              — Каблуки довольно высокие.              — Тебе не нравится?              — Честно говоря, я предпочитаю обувь на широком каблуке, — задумчиво произнёс он. — Так мне гораздо легче держать равновесие. Я совсем не умею ходить на шпильках.              Гермиона рассмеялась, наверное, даже слишком громко.              Малфой, похоже, остался доволен.              — Как тебе живется в двадцать четыре? — спросил он.              — Очень хорошо, — улыбнулась она. — Ты заметил? Гарри и Рон? Разговаривают?              — Конечно.              — Это было моё желание на день рождения, — прошептала Гермиона. — Наконец-то! С моей неудачей покончено!              — Да?              — Ты так не думаешь?              — Не знаю, я не верю в удачу, — ответил Малфой.              Гермиона хмыкнула.              — Я полагаю, что могу с этим согласиться.              Они неспешно шли — огромная пьяная толпа, проталкиваемая по переулку, — когда Малфой вдруг сжал её руку.              — Я забыл куртку, я догоню вас, — сказал он, громко щёлкнув пальцами в воздухе и устремив взгляд вдаль. Она подняла глаза на его руку, висевшую над головой, и увидела, что он указывает на неё.              Любопытно.              Он отпустил её и побежал обратно к «Пинчвики», исчезнув за дверью.              Гермиона замерла на месте, уставившись ему вслед при свете колеблющегося над ней фонаря.              — На что это вы смотрите, мисс Грейнджер? — Тео подошёл сзади, обнял за плечи и повёл обратно к компании.              — У него очень изящная осанка, не правда ли? — Она вздохнула.              — О чёрт, — рассмеялся он, — ты пьяна, Грейнджер.              Она покачала головой, но знала, что это бесполезно.              Она действительно была пьяна.              Впереди Гарри рассмеялся над чем-то, что сказал Рон, и она улыбнулась.              

***

             Человек, который предложил Грейнджер встретиться, уже не сидел у бара, когда Драко вернулся. Он не видел, чтобы тот уходил, а выход здесь был только один.              Драко оглядел толпу, чувствуя, как что-то кипит и переворачивается у него в животе.              Он знал, что поступает опрометчиво и идет вразрез со всем, к чему так стремился…              Но он ведь не идеален.              Да.              Этого оправдания вполне достаточно.              Он направился к задней части паба и остановился в коридоре, ведущем к туалетам, быстро и без остановки постукивая большим пальцем по остальным.              Через минуту одна из дверей распахнулась, и там стоял этот сукин сын.              Парень отошёл в сторону, словно пропуская Драко. Он даже не успел дотянуться до палочки, когда Драко оглушил его, затащил обратно в туалет и запер дверь.              — Легилименс, — сквозь стиснутые зубы произнёс Драко, прочёсывая мысли мужчины.              К его огромному удивлению (честно!), ничего примечательного он не обнаружил. Этот человек являлся штатным целителем команды «Холихедские Гарпии»; он только что получил эту работу после шести лет работы в южноазиатской лиге. Он зашёл выпить, увидел Грейнджер.              Он подумал, что она прекрасна.              И пригласил её на свидание.              Всё просто. Быстро и по делу.              Точно так же, как и модификация памяти.              Драко ушёл, оставив мужчину просыпаться в туалете с мыслями, что он перебрал и отрубился. Если всё пойдёт как надо, он не вспомнит, что видел Грейнджер, не говоря уже о том, что пытался выманить её на свидание. И он уж точно не вспомнит, как Драко оглушил его, проник в его мысли и воспоминания, а затем подделал их за четыре минуты.              Рука Драко дрожала, когда он возвращался через «Пинчвики», так как он до конца не осознавал всю серьёзность того, что только что натворил.              О чём, блядь, он думал? Что он делал?              Он прекрасно проводил время. Он не выпил ни глотка алкоголя — от которого уже несколько недель пытался отучиться — и, хотя ему пришлось немного поднапрячься, в целом он справился. Он продержался всю ночь, потягивая газированную воду, иногда с долькой лайма.              У него также нашёлся идеальный подарок, и ещё кое-что, что не было связано с праздником, а просто валялось у него под рукой. Вещь, которая пригодилась бы кому-то вроде Грейнджер — женщине, на долю которой постоянно выпадали всевозможные знаки внимания.              Он отлучился на встречу в «Болтрушайку», договорившись о ней с персоналом ещё до того, как узнал о вечеринке Грейнджер, и к тому времени, как он вернулся, у неё уже появился новый парень.              Просто, блядь, великолепно.              Грейнджер, в общем-то, заставляла его чувствовать себя так, будто это мешало той жизни, которую он отчаянно пытался наладить.              Её отравление пролило свет на его некомпетентность так, как ничто другое.              Драко не мог ей помочь. Он не мог никому помочь — он просто тратил свою жизнь.              Он превратился в ничтожество.              И, осознав это в сотый раз, он наконец решил покончить с этим — и сделал своей единственной одержимостью изменение нынешнего курса.              Грейнджер, та самая девушка, которая, по его собственному мнению, олицетворяла добро, по какой-то причине нуждалась в нём. Он точно не знал, как они дошли до этого. Он понятия не имел, что он такое совершил; он понимал лишь, насколько он не заслуживает той чести, которой удостаивается, когда кто-то на него рассчитывает.              Что кто-то доверяет ему действовать в интересах других, особенно если это не совпадает с его собственными.              Почему она пришла в мэнор?              Драко не мог понять этого, не мог найти в этом смысла. Даже когда он спросил её, она ответила лишь, что просто взяла и пришла.              После ухода Тео в тот день, подав отчёт в Отдел магического правопорядка, Драко сразу же отправился во Францию.              В последнее время он всё чаще обращался за советом к тёте и к Тедди.              Стоит отметить, что Тедди, пятилетний мальчик… или около того, часто давал лучшие советы, чем любой из портретов, к которым Драко привык обращаться.              — Мне кажется, что больше всего тебя мучит то, что ты не знал, как помочь, — сказала Андромеда, выслушав всю историю во второй раз.              Тедди исчез в саду, пока они сидели на заднем дворе замка, потягивая газировку с кусочками замороженного персика.              — Возможно, ты права, — согласился Драко.              — Ну, тогда, по-моему, это легко исправить, — заметила Андромеда, ставя стакан на стол, так что капли конденсата скатились по его бокам на покрытую зеленоватой патиной столешницу. Увидев отсутствие энтузиазма при упоминании о простом решении, она продолжила: — Тебе нужно стать тем человеком, который сможет помочь.              — Я понятия не имею, что это значит.              — О, чушь собачья, Драко, ты Блэк или просто глупый мальчик?              — Это единственные два варианта?              — Ей было плохо, а ты так напился, что даже слово «безоар» не смог выговорить, — Андромеда уставилась на него, ожидая ответа. — Во-первых, перестань мариновать себя в алкоголе.              — Бросить пить? — Драко откинулся назад, а потом вздохнул. — Да, я уже понял, что это разумный шаг вперёд.              — У тебя не оказалось безоаров? Обеспечь себя безоарами. Наполни мэнор вещами, которые тебе действительно нужны. Тем, чем можно занять себя, тем, что обогатит твои разум и тело. Вещами, которые помогут, если ты неожиданно столкнёшься с кем-то, кому это нужно.              — Это не кажется чем-то совершенно невозможным.              — Ты готовился к смерти, Драко, — покачала головой Андромеда. — Думаю, пришло время подготовиться к жизни.              Драко прищурился, глядя на неё.              — Когда Тео успел здесь побывать?              — Он приезжал последние три воскресенья, дорогой, у меня не хватает духу его выгнать. Очень интересный молодой человек. Наверное, поэтому ты его так любишь, — она улыбнулась Драко теплее, чем он заслуживал. — Правда, он совершенно не уважает личные границы.              Когда Андромеда смотрела на него таким взглядом, он мог видеть в её лице черты своей матери. По тому, как изгибались её губы. По тому, как приподнимались её глаза вместе с яблочками щёк. По линии её подбородка.              Он смотрел на неё слишком долго, ожидая, что мать исчезнет… но Андромеда так и не отвернулась.              Ему казалось, что она знала, кого он видит.              Может быть, она поняла, что ему нужно это — всего лишь ещё мгновение, — и что она готова была дать ему это.              — Я, кстати, косвенно знакома с одной целительницей, — сказала Андромеда. — Может быть, ты мог бы посетить её клинику в Амьене? Пройти курсы по оказанию первой помощи?              На этом вопрос был решён.              «Клиника» мадам Аршамбо представляла собой одну из крупнейших в мире сетей магических больниц, и именно там в конце той же недели началось его обучение.              Мадам быстро проявила себя как самая ужасная женщина, которую он когда-либо встречал.              К тому же, возможно, самая умная.              Не считая Грейнджер.              Чтобы добиться встречи с мадам или узнать о заочном курсе по целительству, ему пришлось пообещать тысячи галлеонов на её различные благотворительные цели. Драко предполагал, что так и будет, но обычно, когда он осыпал людей деньгами, они хотя бы говорили «merci».              Но никакого «мерси» так и не прозвучало.              Познакомившись с Драко и тщательно его изучив, она решила, что заочного обучения недостаточно. Он должен будет регулярно появляться в Амьене, чтобы наблюдать за работой мадам, и ему выдали часы, оснащённые магическими датчиками и сенсорами; они служили ему пропуском в больницу, а также устройством для вызова в случае чрезвычайной ситуации.              Драко аппарировал в Амьен четыре дня в неделю, и оставался там по шестнадцать часов в день… и хотя часы позволяли ему проходить через двери, они не пускали его в комнату отдыха, что он считал очень невежливым, но мадам Аршамбо затыкала его каждый раз, когда он пытался пожаловаться.              Сначала длинные перемещения с помощью аппарации выматывали его, но за прошедшие недели его выносливость возросла.              Мадам Аршамбо оставила ему выходные по понедельникам, средам и пятницам, а также в первую субботу каждого месяца из-за своего традиционного турнира по канасте.              Он понятия не имел, что такое канаста.              Мадам Аршамбо родилась в Бразилии где-то в 1900-х? Вероятно. Драко не мог точно определить её возраст и боялся спросить. Её отец был бедным французским волшебником, который оказался в Южной Америке благодаря своей профессии, связанной с выращиванием различных растений… главным из которых являлся кофе. В то время профессии маглов и волшебников пересекались, и благодаря этому месье Аршамбо нашёл себе прекрасную магловскую наследницу кофейной империи.              — Д’эньги, магия, кофэин! — Мадам Аршамбо затянулась сигаретой. Она утверждала, что для волшебников это не вредно, так как они знают нужные заклинания для очистки лёгких. Время от времени она предлагала сигарету и Драко, и он соглашался… потому что, как уже было сказано: он боялся её. — Понимаешь, все отлишно п’говели в’гемя.              Её семья переехала во Францию, когда ей исполнилось два года. Франция входила в число немногих стран, где существовали финансируемые государством школы магии для детей допубертатного возраста — la crèche Magie — как начальная ступень перед поступлением в Шармбатон, предназначенный для детей от одиннадцати лет и старше. Шармбатон — единственная школа волшебников, о которой знал Драко, предлагавшая факультативы, подходящие для последующей работы, например «Целительство». Мадам обнаружила, что у неё есть к этому склонность, и поставила перед собой цель стать целительницей мирового уровня.              Так и случилось.              За четыре недели, что Драко находился под её опекой, он узнал больше, чем мог себе представить. Диагностические заклинания, определение противоядий, лечение ран и невообразимое количество зельеварения. Он был настолько загружен, что пришлось попросить Блейза временно занять место семьи Малфоев в Визенгамоте вместо него (к счастью или к несчастью, Блейз как раз остался без работы… так что всё сложилось довольно удачно), а встречи с Джеммой пришлось проводить по утрам в среду.              По понедельникам он возился в своей лаборатории зельеварения, которую расширил после второго полноценного дня с мадам… приготовление его зелий, возвращающих трезвость, было ничто по сравнению с некоторыми вещами, которые целители должны уметь сварить в мгновение ока.              По пятницам днём Драко проводил время в «Болтрушайке», знакомясь с персоналом заведения.              С тем персоналом, который не помнил, как он их оглушил … а также с дежурным менеджером и барменом, которые и понятия не имели, что находились под действием Империуса.              Чувство вины немного давило на него. Но потом он вспомнил, что Поттер не нашёл ничего, кроме того, что обнаружил Драко, а это значит — совсем ничего. И чувство вины уступило место беспокойству по поводу того, что кто-то напал на Грейнджер.              В джин подмешали высококонцентрированную настойку полыни… которая использовалась во многих зельях и даже в некоторых коктейлях — Драко отцедил немного того джина, прежде чем передать бутылку, применив хитрое заклинание, которое он освоил на четвёртом курсе, воруя спиртное у родителей. Запах лекарства в такой дозе хорошо сочетался с алкоголем и не сразу привлекал внимание.              У Драко осталось больше вопросов, чем ответов, и это сводило его с ума.              Он старался не пропускать прогулки, плавание и квиддич. Активный образ жизни помогал ему лучше сортировать мысли и полноценно отдыхать.              Отказ от выпивки стал огромным испытанием.              У него были зелья, чтобы справиться с физическими побочными эффектами, подавить тягу и не дать ему дергаться в судорогах так сильно, что он откусил бы себе язык, или пропотеть свой проклятый матрас, ворочаясь всю ночь.              Психологически это оказалось сложнее.              У него случилось несколько срывов.              Казалось, что после Азкабана Драко предпочёл выпивку чувствам. Каким угодно. Он чувствовал себя хорошо? Он пил. Чувствовал себя плохо? Он пил гораздо, гораздо больше. Скучал? Радовался? Сердился?              Виски, виски, виски.              Трудно переключиться на что-то другое после стольких лет.              Но мысль о том, что Бопси посчитала, будто Иезекииль, который целыми днями чистил пони, лучше него подходит для ухода за больной женщиной… не давала ему покоя.              И в словах его тети Андромеды, безусловно, была доля правды:              Он так долго готовился к смерти. А что, если вместо этого ему подготовиться к жизни?              

***

             Драко настолько выдохся после происшествия с Ракешем, если это, конечно, его настоящее имя, что не последовал за остальными на следующую локацию. Сегодня вечером танцы ему не светят.              Ему не следовало этого делать. Это выходило за рамки дозволенного… шансы на то, что этот человек тоже постарается отравить Грейнджер, были минимальны, но что, если он это сделает? А что, если на этот раз она не пойдёт в мэнор?              Что, если?..              Его руки продолжали дрожать, когда он покидал Косую аллею, отчаянно мечтая о большом стакане виски.              Поэтому вместо танцев он вернулся в мэнор.              Он проплыл пятьдесят четыре круга; бассейн теперь находился под стеклянным куполом, так что он мог пользоваться им в любое время года.              Он отправил Архимеда с подарками и запиской.                     Грейнджер,              Ты уже соскучилась по моим письмам?              Я буду считать, что ты только что вслух сказала «Да». Архимед это подтвердит.              Прежде всего, позволь поздравить тебя с днём рождения. Надеюсь, он прошёл так, как ты того заслуживаешь, то есть надеюсь, что радость окружала тебя на каждом шагу и все твои желания сбылись.              Я собирался вручить тебе всё это лично, но, как говорится, человек предполагает...              Большая коробка — это сам подарок, а маленькую, пожалуйста, пока отложи в сторону.              Итак, я знаю, о чём ты думаешь. «Малфой, ты самый богатый и интересный человек, которого я знаю, и ты решил подарить мне пустой блокнот?»              Вообще-то, нет.              Я купил его совсем недавно у старого знакомого. Он так хвастался этой штукой, что я понял: она обязательно должна быть у тебя. Он завысил цену, но что я мог поделать? Что можно купить девушке, которая почти ничего не хочет, но стремится всё знать?              Вот это.              И теперь это твоё.              Внутри ты найдёшь инструкции. Достаточно быстрого заклинания и лёгкого взмаха палочкой, и ты сможешь перенести любую книгу в этот блокнот. Там есть функция поиска, и меня уведомили, что его невозможно заполнить до конца. Предполагаю, что через год или около того тебе понадобится ещё один.              Тебе всегда рады в библиотеке мэнора, секция исторической литературы ждёт тебя, чтобы ты могла с чего-то начать.              Я также побывал в Хогвартсе. Эта Пинс по-прежнему страшная стерва.              А теперь перейдём к посылке поменьше.              (Грейнджер, положи блокнот.)              Это не подарок в прямом смысле слова. И это точно не украшение, так что не стоит впадать в панику и терзаться угрызениями совести. Драко Малфой, чистокровный придурок, не дарит тебе драгоценности.              Это просто кольцо.              Ах! Нет. Прежде чем выбросить его в окно, пожалуйста, дочитай до конца.              Как ты, возможно, знаешь, я в последнее время перебираю вещи семьи Малфоев. Это одна из них, и нет, оно тебя не проклянёт. Я попросил Блейза проверить.              Это кольцо принадлежало моему отцу. Скорее всего, оно передавалось по наследству несколькими поколениями его дедов.              Мне оно ни к чему, как и не нужно было моей матери. У нас есть определённые навыки в области окклюменции и легилименции — особенность семейства Блэков, которая, как оказалось, бывает полезной (многие другие унаследованные мной черты, судя по всему, полезны гораздо реже). У отца таких врождённых способностей не имелось, и поэтому он использовал зачарованные украшения, чтобы сохранить свой разум неприкосновенным.              Когда ты всю жизнь убеждаешь других в чём-то, вполне естественно предположить, что они делают то же самое с тобой. Мой отец не был заинтересован в том, чтобы уступать контроль над своим разумом или мыслями, и подобные инциденты вызывали у него серьёзную тревогу как у политического лоббиста и вообще доставляли неудобства (если довольно небрежно резюмировать его деятельность).              Он носил это кольцо, чтобы защититься от нежелательных и неблагоприятных влияний, что, да, превращает его оправдание тем, что он подвергался Империусу в разные моменты правления Тёмного Лорда, в откровенную ложь — но человек мёртв. Я больше не чувствую, что обязан хранить все его секреты. По крайней мере, от тебя.              Мне станет немного легче, если я буду знать, что у тебя есть хотя бы эта небольшая защита в будущем. Ты привлекаешь к себе повышенное внимание, и я начинаю подозревать, что это не совсем безобидно. Изначально я собирался отдать кольцо Тео… но мне жаль того, кто попытается проникнуть в его разум — вряд ли он выберется оттуда живым.              Конечно, ты не обязана носить кольцо. Если оно тебе не нужно, можешь отдать его Блейзу, который распорядится им так, что это принесёт вам обоим материальную выгоду. Не стесняйся поговорить с ним об этом, если у тебя возникнут вопросы. На данный момент он знает о многих секретах моей семьи даже больше, чем я.              Я просто хотел, чтобы у тебя был выбор, если ты того пожелаешь.              С днём рождения, Грейнджер.              Надеюсь, он выдался на славу.                     С уважением,             Драко Л. Малфой