Глава 17. Я бы выдумал тебя

      — Давай-ка проясним, — Тео сложил ладони перед ртом, прикрыв глаза.              Он сидел на кушетке в углу спальни Драко, закинув ноги на подлокотник, в то время как Драко пытался справиться с тем, что его так беспокоило: последствиями вмешательства в сознание невинных людей.              — Тебе не понравилось, что этот мужчина пригласил Грейнджер на свидание, — вздохнув, произнёс Тео, — поэтому ты его оглушил, использовал легилименцию, чтобы проанализировать его взаимодействие с Грейнджер несколькими минутами ранее, а затем изменил его воспоминания так, чтобы он не помнил, что должен встретиться с ней сегодня вечером в Хогсмиде?              — Верно, — кивнул Драко. — Но, конечно, ты упустил некоторые нюансы. Каковы были намерения этого человека? А вдруг он из тех, кто травит спутниц на свиданиях? Понимаешь, в каком затруднительном положении я оказался?              — Понимаю.              Драко находится на пути исправления. Он активно старается стать лучше — и не только для того, чтобы реабилитировать свой имидж! Он почти уверен, что искренне хочет этого. Он стремится творить добро.              Он хочет быть тем, кто помогает, а не причиняет боль или наносит вред.              Он пошёл против всего, чему его когда-либо учили… искренне.              Серая зона.              Ему не следовало вмешиваться в дела Грейнджер, но он не мог думать ни о чём другом, кроме того, как она себя почувствует, если её снова отравят.              Именно поэтому он и решился на этот (продиктованный благими намерениями, но опрометчивый) поступок.              Драко прикусил кулак и тихо застонал.              — Что, блядь, мне теперь делать?              Тео уставился на него, а затем разразился весьма недостойным и крайне преувеличенным хохотом.              — Тео, я и сам не знаю, о чём я думал…              Смех прекратился так же внезапно, как и начался.              — А я, как раз, блядь, знаю, — он с силой швырнул в Драко подушку. — Можешь сколько угодно притворяться, что пытался спасти невинную девушку от большого злобного извращенца, но на самом деле всё, о чём ты думал, было: «Я влюблён в Гермиону Грейнджер, блядь, и скорее убью этого мужика, чем увижу, как она ему улыбается».              — Ты же не можешь на самом деле верить, что это правда, — Драко энергично покачал головой. — Что мне делать? Я серьёзно.              — Серьёзно? Ты cказочный идиот, — Тео провёл рукой по лицу. — Тебе следует одеться и пойти в Хогсмид, ты, огромный тупой сучоныш!              — Можно было бы обойтись без оскорблений, — пробормотал Драко, развернувшись и посмотрев в зеркало, висевшее на двери гардеробной.              Тео внезапно встал и вышел из комнаты.              — Ну и пошёл ты на хер тоже. — Драко призвал брюки и рубашку.              Несмотря на агрессивный тон, Тео был прав. Похоже, Драко действительно отправлялся в Хогсмид.              По крайней мере, ему следовало проверить, сработало ли его заклинание памяти — в противном случае, может быть, Поттер согласится оказать ему ещё одну услугу…              Фу.              О чём, блядь, он только думал?              Он не думал. Просто не думал. Он вообще не думал!              И ведь он даже не пил, хотя именно этим он оправдывал своё плохое поведение и ещё худшие решения на протяжении МНОГИХ ЛЕТ.              — Как пали сильные мира сего, — тихо пробормотал Драко себе под нос, качая головой и застёгивая рубашку. — Кто-то может подумать, что Азкабан — это то дно, до которого может опуститься человек, но нет. Нет! Азкабан — всего лишь мой грёбаный амюз-буш. Аперитив перед тем, что ещё предстоит.              — Разговаривать с самим собой — это всегда плохой знак, — сказал Блейз, появившись в дверном проёме, куда его впихнул Тео.              — Я же тебе говорил, он, блядь, свихнулся, — отозвался Тео. — Давай, Драко. Я заставил Бопси вырвать Блейза из его жизни, чтобы он стал свидетелем твоего кризиса. Расскажи ему всё.              Драко зло посмотрел на Тео, с силой натягивая на себя брюки.              — Бопси ведёт себя так, будто ненавидит тебя, но, похоже, оказывает тебе немало любезностей.              — Никто меня не ненавидит, меня невозможно ненавидеть!              — Ну, — Блейз косо посмотрел на Тео, и до того дошло.              — О, ты совершенно прав, — выдохнул Тео. — Отец.              — Я взломал разум человека! — почти крикнул Драко, застёгивая ремень. Чёрный.              Чёрные брюки.              Хрустящая белая рубашка.              Ему же не нужно изобретать грёбаную метлу заново.              — Что ты имеешь в виду под «взломал разум человека»? — Блейз сел на край кровати. — Ты собираешься на свидание с мужчиной? Убедил какого-то парня, что хочешь его?              — Было бы неплохо, — Тео подошёл к комоду Драко, поднеся кольцо с инталией к свету. — Пожалуйста, Драко, не стесняйся. Расскажи Блейзу, что именно ты наделал.              — Я перехватил парня, с которым Грейнджер собиралась пойти на свидание, и изменил его воспоминания, чтобы он не вспомнил, что столкнулся с ней или приглашал её на свидание.              — После того как он оглушил его и легилиментизировал его разум! — добавил Тео.              — «Легилиментизировал» — это вообще не слово! — презрительно усмехнулся Драко.              — Тогда как это называется? — Тео швырнул кольцо ему в голову.              Драко поймал кольцо и надел его на правую руку.              — Я не знаком с правильной терминологией.              Блейз наблюдал за перепалкой, скрестив руки на груди, пока они продолжали спорить.              — Разве тебе не следует этого знать, раз ты решил волей-неволей подкрадываться к людям?              Драко застегнул свои часы Auguste и закатал рукава, бросив на Тео гневный взгляд.              — «Волей-неволей»?              — Тебя что, словарный запас беспокоит, дорогуша? — спросил Тео, брызнув в воздух одеколоном и прыгнув сквозь облако аромата как сумасшедший, напевая: «Волей-неволей, вкривь да вкось — Драко голову потерял небось».              Что-то в этом действительно разозлило Драко.              И он набросился на Тео.              Драко не стал долго раздумывать, прежде чем принять решение. Иногда просто нужно кому-то врезать. Повалить на землю, пока тот бьётся и кричит, раздавать удары направо и налево.              Удивлённое выражение на лице Тео стоило всех этих усилий.              Это зарядило Драко энергией. Восстановило силы.              — Салазар милосердный!, — простонал Блейз, произнеся Левикорпус, чтобы оторвать Драко от Тео и удержать его в нескольких сантиметрах от пола. Драко пытался вытянуть носки, пытался выпрямиться, но так и не смог достать до Тео.              — ПРИЗНАЙ, ЧТО ОНА ТЕБЕ НРАВИТСЯ! — взвыл Тео, продолжая пинать Драко из своего положения на полу.              — НЕТ, НЕ НРАВИТСЯ! — крикнул в ответ Драко, а затем закрыл глаза, чтобы перевести дух. Он встряхнул руками и кивнул. — Я в порядке. Прости, Тео. Блейз, я в порядке, можешь меня опустить. Спасибо.              Как только Блейз опустил палочку, а нога Драко коснулась ковра, он снова бросился на Тео, который согнул колени, словно собираясь оттолкнуть Драко от себя и отправить его в небытие.              — Я так и знал, — Блейз вскочил, с такой скоростью оттянув Драко назад, что тот сложился пополам прямо в воздухе. — Я знал, что ты что-то замышляешь!              Теперь, находясь выше, Драко расслабил мышцы… Хотя ему очень хотелось врезать Тео прямо в лицо.              Побить Тео — и всё станет лучше… примерно на шесть секунд.              Это того стоило.              — Жалеешь, что у тебя нет палочки? — поддразнил Тео.              — Нет, я хочу ощутить твоё лицо под моим кулаком, ты, ехидная тварь.              Тео рассмеялся.              — Зачем я тебе вообще что-то рассказываю, если ты всё равно будешь потом меня поливать дерьмом? Зачем мне это? — Драко пнул его ногой, но не попал и заметил, как выражение лица Тео стало серьёзным. — Чего, блядь, тебе от меня надо? Я рассказал, что натворил, но не хочу, чтобы ты меня, блядь, осуждал!              — Тогда чего же ты хочешь? — резко спросил Тео.              — Я хочу, чтобы ты мне помог! — Драко снова бросился вперёд, что являлось настоящим подвигом силы и воли, учитывая отсутствие гравитации, которая могла бы ему помочь. Блейз придвинул его чуть ближе, за что получил гневный взгляд Тео.              Драко напрягся, вися в воздухе.              — Забудь. А лучше вы оба идите на хрен отсюда.              Тео нахмурился.              — Драко… Скажи честно, в чём тебе нужна помощь? Хочешь найти того парня и вернуть ему память?              — Нет!              Тео попятился, когда Драко снова попытался его пнуть, но в этом ударе уже не чувствовалось страсти.              — Ты хочешь… чтобы мы помогли тебе с Грейнджер? — спросил Блейз.              — Нет, — повторил Драко, хотя… по тону его голоса в этот раз можно было почувствовать, что он стал гораздо менее категоричным. Он обвис.              Какой смысл в борьбе в любом случае?              — Мне не нужна ваша помощь, — с горечью произнёс он, по-прежнему вися как чёртов идиот, с запрокинутой назад головой и устремлённым в потолок взглядом. — Оставьте меня в покое, блядь.              — Ты самый драматичный человек, которого я когда-либо знал, — вздохнул Блейз через мгновение, отодвигаясь в сторону и опуская Драко на кровать.              Тео подошёл к постели и наклонился, приблизив лицо к лицу Драко на расстояние нескольких дюймов.              — И это о многом говорит, ведь он со мной тоже знаком.              Драко стиснул челюсти.              — Ты хочешь врезать мне головой, да? — Приблизившись, Тео поцеловал Драко в кончик носа.              — Чтобы кровь из твоего сломанного носа утопила меня? — Драко оттолкнул его, но остался лежать на спине, поверх одеяла. — Я хочу выпить.              — Нет, спасибо, — Тео перепрыгнул через него и улёгся рядом.              — Я не стал бы подходить так близко, — предупредил Блейз, — мне кажется, он и правда хотел тебе врезать.              — О, Блейз, ты что, не понял? Драко ввязывается в драку только тогда, когда хочет проиграть, — Тео поднялся, опираясь на локти.              Драко покачал головой, по-прежнему глядя в потолок. Тео слишком хорошо улавливал, когда друг нуждался в ответном ударе.              Только он почти никогда не шёл навстречу этой невысказанной просьбе.              — Впрочем, это уже прогресс по сравнению с приступами паники. Ярость? Стильно, — Тео снова опустился на матрас. — Очень по-мужски.              — Так, ладно, — Блейз устроился на шезлонге в углу, по-прежнему держа палочку, направленную в сторону Драко. В качестве предупреждения. — Какой план? Ты собираешься прийти на это мнимое свидание и… признаться во всём?              Драко покачал головой.              — Нет, не думаю, что это хороший вариант.              — Ты не думаешь, что она сочтёт это романтичным? — спросил Тео.              — Она же не чокнутая, — резко ответил Драко, выпрямившись. — И, кстати, я не пытаюсь быть романтичным. Я не собираюсь с ней встречаться. Она мне не нравится… в этом смысле.              — Да, да, ты уже это говорил, — Тео повернул голову, чтобы посмотреть на него. — Но ты всё равно собираешься туда пойти… зачем?              — Если помнишь, в прошлый раз, когда она отправилась на свидание с каким-то случайным парнем, её отравили.              — То есть, по-твоему, ты спасаешь её от неминуемой смерти?              — Иногда случаются вещи и более странные, — ответил Драко. — И кроме того… я хочу убедиться, что Ракеш не появится и не расскажет ей, что я с ним сделал.              — Как предусмотрительно, — признал Тео.              — Применение заклинаний памяти к незадачливым завсегдатаям баров, скорее всего, является нарушением условий моего испытательного срока, — продолжил Драко… думая о Поттере.              Ему действительно не нравилась идея быть в ещё большем долгу перед этим человеком.              Всё это превратилось в катастрофу.              — Бедная Грейнджер, — сказал Блейз через мгновение.              Драко посмотрел в его сторону.              — Да, я слышал, что быть отравленным — не самое приятное занятие.              — Нет… то есть да. Уверен, ты прав. Но я имел в виду, что она думает, будто сегодня вечером пойдёт на свидание. Не то чтобы вы двое об этом знали, ты же никогда не ходишь на свидания, — Блейз направил палочку на Драко, а затем на Тео, — а тебе, похоже, вообще не приходилось сталкиваться с отказом…              — Кроме отца, о чём, как мне кажется, мы уже упоминали… — Тео побарабанил пальцами по фигурке дракона на тумбочке у кровати.              Пора бы уже обновить интерьер. Слишком долго Драко жил в комнате подростка…              — Ужасно, когда тебя динамят, — продолжил Блейз. — Это испортит ей весь день.              — Даже если это спасёт ей жизнь, — Тео подмигнул Драко.              — Из твоих уст это звучит глупо.              — Не только из моих, — коварно улыбнулся Тео, отложив фигурку Гебридского Чёрного и спрыгнув с кровати. — Ладно, но если ты собираешься это сделать, то, по-моему, тебе пора. Иначе её бросят дважды.              Драко с трудом вытащил себя из постели, заправляя рубашку, которая вылезла из брюк, когда он пытался наброситься на Тео.              — Я не говорю, что ты должен… но, скажем так, — начал Блейз, — тот парень, который приходит на помощь девушке, когда другой её подводит…              — Что? — Драко посмотрел на него в зеркало, поправляя причёску, которая тоже растрепалась где-то между прыжком и двойным Левикорпусом.              — Я всего лишь подчёркиваю, что ты ставишь себя в положение, в котором выглядишь довольно неплохо. Своего рода спаситель.              — Я не поэтому это делаю, — отрезал Драко, проводя языком по внутренней стороне щеки и задумчиво прищурившись.              Вне зависимости от мотивов, ему предстояло появиться на публике, а это требовало определённых усилий.              Его почти наверняка сфотографируют в Хогсмиде, но он владеет двумя крупнейшими британскими журналами… так что вопрос состоит в том, насколько сильного покаяния от него могут ожидать. Сколько будет достаточно?              Быть в центре внимания из-за своей привлекательности и богатства — не самое плохое, что может случиться. В молодости он являлся особенно яркой жемчужиной в короне кровавого и коварного заговора с целью свержения правительства… а когда его называли «красавчиком» самым откровенным и назойливым образом, это, надо признать, доставляло больше удовольствия.              Тот факт, что люди гадали, наденет ли он свою фирменную серебряную цепочку, всё же лучше, чем если бы они плевали в него или кричали, чтобы он сдох в тюрьме.              А вот хочет ли он поддерживать это постоянное внимание лишь для того, чтобы в конечном итоге извлечь из него выгоду, — над этим он мог поразмыслить в другой раз.              Он стиснул челюсти и надел украшение.              Думать об аксессуарах намного легче, чем о реальных проблемах.              Он надел ещё одно кольцо.              

***

             Драко слонялся по Хогсмиду до трёх минут после назначенного времени, после чего больше не мог ждать.              Но потом заставил себя погулять ещё пятнадцать минут.              Он знал, что не может просто ворваться в «Три метлы» и начать искать Грейнджер за столиками и в кабинках. Ему следовало зайти с улицы, как будто в надежде освежиться… и случайно наткнуться на неё.              Беззаботно. Непринуждённо.              А если бы она оказалась с Ракешем, мечтательно глядя на него через стол, уставленный сливочным пивом, то Драко просто пришлось бы придумать, как применить к себе Аваду через зеркало в спальне.              Всё очень просто… так просто.              Когда Драко распахнул дверь, та скрипнула, а затем звякнул колокольчик. Молодая белокурая хостес широко улыбнулась, как только он сделал первый шаг внутрь.              Он едва успел оглядеть зал — с развешанными гирляндами и витающим в воздухе ароматом сливочного ликера, — как услышал, что его зовут.              — Драко! — воскликнула Грейнджер, и звук его имени был столь же неожиданным, сколь и…              Он не успел додумать эту мысль, потому что она появилась рядом с ним, переплела свои пальцы с его и в одно мгновение превратила его в человека, который не мог ни мыслить, ни говорить.              — Я нашла нам столик, здесь, — она потянула его за руку, проходя мимо десятков людей, изумлённо уставившихся на них, словно никогда раньше не видели, чтобы печально известный Пожиратель смерти держался за руки с Золотой девочкой. Оказавшись рядом со столиком на двоих в углу, Грейнджер встала на цыпочки, обняла его и прошептала ему на ухо: — Пожалуйста, подыграй мне.              Драко отодвинул для неё стул, по-прежнему не произнеся ни слова.              Изучающие взгляды вокруг них быстро сменились на двусмысленные, и он с трудом пытался понять, что происходит. Пришёл ли Ракеш? Может, он странно себя ведёт, и теперь Грейнджер хочет избавиться от него?              Он отошёл в туалет?              — Что происходит? — тихо спросил Драко, склонившись, чтобы придвинуть её стул. Затем он обошёл столик и сел напротив неё, в углу.              Она улыбнулась, её лицо оставалось неподвижным и, честно говоря, вызывало страх, когда она тихо пробормотала сквозь зубы:              — Меня продинамили, а после той статьи все в этом чёртовом месте следят за мной. Я начинаю думать, что это какая-то грандиозная шутка, а я стала объектом насмешек…              Драко сглотнул, когда в её глазах заблестели слёзы.              Склонившись через стол, Грейнджер кивнула, давая ему понять, что он должен сделать то же самое.              Их лица разделяли считаные сантиметры, словно они — влюблённые, шепчущие друг другу секреты.              — Можешь подыграть мне, пожалуйста? Притвориться, что ты сам хотел встретиться со мной здесь? Что я не какая-то ущербная старая дева-неудачница, как красочно расписала Рита? Что я тебе нравлюсь?              Драко моргнул, пытаясь вникнуть в смысл её слов.              Проклятье. Как же тяжело будет сделать вид, что ему нравится Гермиона Грейнджер.              Как же ему с этим справиться?              — Или, о боже, ты здесь с кем-то встречаешься? Мне так жаль. Я могу просто… — Она начала отодвигаться, но Драко не мог этого допустить.              Он обхватил её шею ладонью, мягко притянул к себе и нежно поцеловал в лоб. После чего выпрямился на стуле и взял меню.              — Ты уже что-нибудь заказала, дорогая?              Грейнджер уставилась на него, приоткрыв рот.              Это будет потрясающе.              Надо рассказать Блейзу… Быть спасителем — это действительно приятно.              Даже если он и является причиной, по которой Грейнджер, собственно, требуется помощь.              Хм. Наверное, ему самому потребуется психологическая помощь.              Драко улыбнулся ей — широкой улыбкой, обнажив зубы, а глазами пробежал по ней, любуясь тем, как платье без рукавов и бретелек плотно облегает грудь.              — Прости, — громко произнёс он. — Я не хотел заставлять тебя ждать, я заглажу свою вину.              Официантка — несколько нерешительная женщина, чуть старше их обоих, — соизволила удостоить их своим присутствием как раз в тот момент, когда он закончил фразу.              — Ей джин-мартини, — сказал Драко, прежде чем официантка успела что-то спросить. — С двумя дополнительными оливками. Мне просто содовую. И можно нам организовать какую-нибудь хлебную корзину? Она, наверное, уже умирает с голоду — так долго меня ждала. Ещё раз прости, милая.              Грейнджер выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание.              — Тотчас же, мистер Малфой, — кивнула официантка и исчезла.              — Она проигнорировала меня четыре раза, пока ты не появился, — проворчала Грейнджер, выходя из того состояния оцепенения, из-за которого она сорок секунд таращилась на него. — И я действительно хочу есть, спасибо.              Драко снова улыбнулся ей, хотя это была скорее естественная реакция, чем часть их договорённости.              Может, он такой хороший актёр, что это происходит само собой?              — Как прошёл твой день? — Он протянул руку через стол и положил свою ладонь на её. Драко провёл большим пальцем по её костяшкам, опустив взгляд на кольцо Малфоев на её среднем пальце. У него в животе всё перевернулось, и он поднёс её руку ко рту, повернул её и поцеловал ладонь. — Вижу, ты получила мои подарки.              Грейнджер снова уставилась на него с приоткрытым ртом. Похоже, его поцелуи повредили ей разум.              Он сжал её руку и опустил её обратно на стол.              — Грейнджер?              — Что?              — Кольцо. Ты его надела.              — Да, — она вздохнула, несколько раз моргнув. — Надела.              — И ты не отдала его Блейзу.              — Нет, — она покачала головой, снова обретя ясность мыслей. — Хотя, надо признать, это не единственное защитное украшение, которое мне дарили в последнее время.              Она потянула пальцем за золотую цепочку, на которой висел маленький круглый кулон. Она носила это украшение и прошлым вечером.              — Кто-то осмелился подарить моей… девушке? — Он дождался, пока она кивнет, и громко продолжил: — Кто-то осмелился подарить моей девушке драгоценности?              Она рассмеялась, и этот смех показался искренним.              — Не волнуйся, дорогой. Это от Гарри.              — Ну ладно, это допустимо, — произнёс Драко и снова наклонился к ней, чтобы шепнуть: — Почему мы притворяемся, что у нас свидание?              — Потому что я не хочу выглядеть жалкой, — прошипела Грейнджер в ответ, и её лицо приняло скорее маниакальное, чем весёлое выражение. — Я сказала этой чёртовой официантке, что жду кое-кого, и чем дольше этот придурок не появлялся, тем больше сотрудников на меня пялилось. Клянусь, они ещё и всем посетителям рассказали. «Вот она, несчастная Гермиона Грейнджер, распутница в поисках мужчины, который бы остался с ней».              Драко снова захотелось взять её за руку, но он сдержал этот порыв.              Как оказалось, из него получился весьма убедительный ухажёр?              — Я многое готова терпеть, понимаешь? Просто стараюсь не обращать внимания… но. Не знаю. — Она моргнула, откашлялась и, открыв глаза, снова стала девушкой на свидании, а не девушкой в кризисной ситуации.              Она тоже оказалась хорошей актрисой.              — Ясно, — Драко снова откинулся на спинку стула. Если они действительно решили разыграть эту комедию, им нужно выступить единым, кокетливым фронтом. И, хотя притворяться было весело, ему на самом деле хотелось поговорить с ней… о чём-то реальном, а не просто провести вечер в громких, фальшивых восторгах. Ему нравилось с ней разговаривать.              О чём угодно.              Столики по обе стороны от них стояли достаточно близко, поэтому можно было расслышать всё, что звучало громче шёпота, и это создавало проблему.              Драко зацепил ногой заднюю ножку её стула и притянул к себе вокруг стола. Грейнджер руками удерживала равновесие, ещё не успев понять, что он делает.              Убрав ногу из-под её стула, Драко схватился за его спинку и полностью пододвинул её к себе, склонившись к её уху, пока все вокруг пристально наблюдали за происходящим.              — Я же не могу наклоняться через стол каждый раз, когда хочу сказать что-то настоящее, — прошептал Драко, — по крайней мере, так они подумают, что между нами что-то есть.              Грейнджер кивнула, прислонившись к нему, чтобы шепнуть в ответ:              — Очень умно.              — Что ж, не зря меня называют самым выдающимся волшебником моего поколения, — отозвался он, обхватив рукой спинку её стула.              Она закатила глаза.              — Неужели?              Он покачал головой.              — Ни разу.              — Понятно, — кивнула Грейнджер, выпрямив спину так, будто воспользовалась заклинанием идеальной осанки.              — Можешь откинуться на мою руку, — прошептал Драко, скользя взглядом по её шее — она убрала вверх волосы — и дальше по плечу.              Снова кивнув, она медленно расслабилась, хотя её лопатки едва коснулись его.              — Это так странно, — прошептала она, повернувшись к нему и прижавшись щекой к его щеке.              Он поймал взгляды трёх человек, которые смотрели на них с открытыми ртами.              — Люди начали давиться едой, — он обхватил её затылок, удерживая в таком положении. — А что, если я тебя поцелую?              Грейнджер толкнула его в грудь, откинув голову назад настолько, насколько ей позволял он… что было не так уж и много — их лица находились всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Он посмотрел на её губы, отчего её глаза широко раскрылись.              — Ни в коем случае!              — Нет? — Его взгляд задержался на губах — и наконец вернулся к её глазам, скользнув по румянцу, расцветшему на щеках.              — Нет! — Она рассмеялась, высвободилась, чтобы создать между ними немного пространства, но осталась повёрнутой к нему лицом, прижав колени к его бедру. — Ты отнёсся к этому гораздо серьёзнее, чем я ожидала.              — Я ничего не делаю наполовину.              Она положила руку ему на плечо, проведя пальцем по линии роста волос у его уха.              Тёплое, покалывающее чувство распространилось от места соприкосновения к его груди, по рукам и до кончиков пальцев.              — Я тоже, — тихо сказала она. — Знаешь, твои волосы гораздо гуще, чем я предполагала…              — Ммм, — промычал Драко, не в силах сформулировать ничего похожего на слова.              Когда в последний раз к нему кто-то прикасался… вот так?              Это ощущалось… просто, блядь, божественно. Как будто внутри него что-то зажглось, а кровь закипела.              Он почувствовал себя живым.              Пульс участился.              — Малфой… скажи мне правду, — тихо попросила Грейнджер.              — Что? — процедил Драко сквозь зубы, слишком хорошо ощущая, какое воздействие на него оказывает её прикосновение.              — Ты их обесцвечиваешь?              Он моргнул.              — Что?              — Твои волосы, — она нежно провела пальцами по коже его головы, слегка потянув за корни. Он закрыл глаза, наслаждаясь её ласками.              Вот же блядь.              — Конечно, нет, — выдохнул он, внезапно почувствовав настоятельную и отчаянную потребность сбежать.              Он не мог больше выносить её рук на себе.              Он вдыхал ртом, а выдыхал носом, чтобы не чувствовать её запаха — ведь и это тоже вызывало в нём опредёленные ощущения.              Он так жалок.              Они сидели слишком близко, он чувствовал тепло, исходящее от неё, и вдруг понял, что настолько изголодался по прикосновениям — за исключением тех незначительных потасовок с Тео, — что её присутствие может стать причиной того, что он кончит прямо в эти грёбаные брюки! Словно второкурсник, который, наклонившись под правильным углом, случайно углядел бюстгальтер сквозь третью и четвёртую пуговицы на груди ученицы Пуффендуя на уроке Гербологии.              Не то чтобы с ним такое когда-то случалось, конечно.              Прикосновения Грейнджер доставляли ему такое удовольствие, что его начинало тошнить. Ему хотелось притянуть её и прижать к себе, удерживая так, чтобы они стали одним целым. Он представлял, как будут ощущаться её губы на его, какой она будет на вкус, каким будет ощущение её кожи под его языком.              Что это значит?              Что это значит? Салазар, какой он всё-таки невыносимый.              Он знал. Он знал! Он в полном дерьме.              Хуже всего, — и он имел в виду это в самом буквальном и катастрофическом смысле… — хуже всего то, что Тео и Блейз были правы.              Он так старался ради Грейнджер не потому, что вдруг стал хорошим человеком.              Она ему, блядь, нравилась.              Тот факт, что нечто столь очевидное так потрясло его, свидетельствовал о его собственной глупости и о силе отрицания, присущего чистокровным.              Он писал ей каждую неделю В ТЕЧЕНИЕ МНОГИХ ЛЕТ.              Он купил газету, потому что ему нравились её статьи, бар — потому что кто-то из его посетителей хотел причинить ей вред, и чёртов журнал (при этом угрожая своим сотрудникам наказаниями, которые, скорее всего, являлись незаконными) — потому что КТО-ТО ИЗДЕВАЛСЯ НАД НЕЙ.              Он применил заклинание «Империус». Он подделал воспоминания.              Он, блядь, совершенно утратил контроль, разве не так?              Схватившись за воротник, он оглядел стол. Вода. Было бы неплохо выпить воды…              И тут у него возникла мысль, которая казалась не столь ужасной, как все остальные.              Может быть…              Может быть, дело не в том, что он испытывал чувства к Грейнджер.              А что, если дело всего лишь в том, что он наконец-то захотел с кем-нибудь переспать? После Азкабана ему казалось, что такого рода влечения давно канули в Лету… но в последнее время...              Хм.              Ему хотелось почувствовать её вес на себе, ощутить, как его руки обхватывают её — но, может, дело просто в том, что ему хотелось секса, а Грейнджер случайно оказалась поблизости?              Он мог бы пойти с кем-нибудь на свидание.              Он мог бы встречаться с кем-нибудь.              Найти себе девушку не составило бы труда: даже с его тюремным прошлым он знал, что вокруг немало женщин, которых такие вещи не волнуют.              Да! Вот оно! Он мог бы найти себе девушку!              При этом она не должна была быть с ним слишком милой или слишком страстной, как это свойственно Малфоям. Ему это не особо нравилось.              Ему требовалась умная девушка, которая не поддавалась бы ему и не позволяла бы ему побеждать в спорах — а споры у них обязательно будут, ведь ничто так не заставляет его кровь бурлить, как словесная перепалка.              К тому же она должна быть интересной.              Лучше всего, если она будет примерно его возраста.              Красота не помешала бы, хотя, конечно, физическая привлекательность имеет множество граней, а его притягивали самые разные качества. Веснушки — это мило, он никогда особо не задумывался о них, но в последнее время…              Может, каштановые волосы? Конечно.              Он полагал, что если бы мог выбирать, то, возможно, кто-то с кудрями. Чёрт… ГРЕЙНДЖЕР, это ведь она. Даже женщина, которую он попытался придумать, превратилась в неё.              Это всё ложь.              Он лгал самому себе.              Он такой идиот.              — Это нормально, если ты это делаешь, — она убрала руку с его волос, но оставила на плече, ритмично поглаживая его.              — Прости, что?              — Обесцвечиваешь их, — ответила она, убрав руку и повернувшись, когда официант принёс им напитки и корзинку со свежеиспечённой фокаччей.              Даже погружённый в мучительные раздумья о том, «нравится ли ему эта ужасная женщина», Драко не забыл достать палочку и прошептать заклинание, после чего напиток засиял зелёным светом, а затем вернулся к своему естественному, мутному оттенку.              — Зелёный значит хорошо, красный — плохо, — выдавил он, пряча палочку в карман.              Грейнджер улыбнулась, подхватила дополнительную шпажку с оливками, которую он заказал, слегка постучала ею по краю бокала, а затем сняла одну оливку зубами.              Драко отвернулся, резко выдыхая воздух через нос.              — Дорогой, — произнесла она с лёгким смешком, — не хочешь хлеба?              Он покачал головой, и та милая дружеская атмосфера, которую им удалось создать за последние, быть может, семь минут, внезапно испарилась.              У него возникли чувства к Грейнджер?              С каких это пор?              — Хочешь, я тебя покормлю?              — Нет. — Его голос прозвучал так твёрдо, что она даже вздрогнула.              — Похоже, ты из тех, кто отказался от углеводов? — Она улыбнулась, но улыбка исчезла, как только она заметила выражение его лица. — Малфой? С тобой всё в порядке?              — Нет, — повторил он.              — Понятно, — кивнула она, отпивая половину своего напитка и кривясь. — Боже мой, как это крепко. Ладно. Пойдём.              Она положила на стол несколько монет, встала и подала ему руку.              Драко принял её.              И позволил ей вывести его на улицу, проигнорировав перешёптывания и пристальные взгляды.              — Ты плохо себя чувствуешь? — поинтересовалась Грейнджер. — Может, прогулка на свежем воздухе поможет?              Он посмотрел вниз, по-прежнему крепко держась за её ладонь, их руки тянулись между ними.              — Возможно, — согласился он, и она направилась вперёд, уверенно ведя его за собой.              Что-то вдруг щёлкнуло в тот момент, когда он позволил себе признать (в глубине своего тщательно охраняемого сознания, где никто бы этого никогда не обнаружил), что испытывает к Грейнджер нечто, напоминающее чувства. Подобное признание вины (ведь именно этим оно и было) внезапно сняло завесу со всего, что он до сих пор подавлял.              Драко знал, что она умная, интересная и утомительная. Он знал, что она красива — в том очевидном, неоспоримом смысле, который замечает любой, у кого есть глаза.              Однако себе он не позволял этого замечать. Её золотистую кожу на ключицах, которую ему хотелось облизать и прикусить. Волосы — мягкие, но в то же время непослушные... как ему хотелось за них потянуть. Её задницу, которую он, правда, не мог по-настоящему рассмотреть в этом платье, поскольку сзади оно сидело немного свободно, но он видел её и раньше.              И, блядь, как же он влип.              Потому что эти внешние, довольно заметные вещи — это ещё не всё. Именно она вытащила его из того барного дворика в Лондоне и помогла успокоиться. Именно она заметила сейчас, что ему не весело в «Трёх метлах», и помогла сбежать.              Все слова, которые она написала…              То, как она кричала на него, то, как она его ненавидела.              То, как она вернулась после того, как сбежала, в его день рождения.              О, Салазар.              Это не сулило ему ничего хорошего.              — Спасибо, что спас меня там, — сказала Грейнджер, наконец отпустив его руку, когда они оказались вне поля зрения, в переулке напротив небольшого парка.              — Без проблем, — ответил он, вновь обретая способность мыслить и говорить о чём-то, кроме своей погибели.              — Это тот парень, с прошлой ночи. Ракеш? Возможно, ты видел его, когда мы разговаривали у бара.              — Да, по-моему, видел.              — Он не пришёл, — она потёрла обнажённые плечи, и он проклял себя за то, что не взял с собой пиджак, чтобы дать ей. Он всегда должен быть готов ко всему!              — Мне очень жаль, — произнёс Драко. И он действительно сожалел, в меру своих возможностей, учитывая, что это произошло по его вине.              Он развернул левый рукав, с помощью заклинания отрезал манжету от рубашки и превратил её в палантин.              — Малфой, — рассмеялась Грейнджер, когда он накинул ей палантин на плечи и развернул её, чтобы поправить его.              — Что? — Драко несколько раз потёр её предплечья в попытке согреть их.              — Ну… Это немного перебор, учитывая, что у меня тоже есть палочка и я могу просто наложить на себя согревающее заклинание.              Он остановился, не убирая рук с её плеч, и понял, насколько она права.              — Но, — она сделала шаг вперёд, улыбаясь, — это было невероятно галантно — на настоящем свидании ты, наверное, вскружил бы мне голову.              — Пожалуйста, не стесняйся, это моё первое свидание с пятого курса, — ответил Драко, опуская руки. — Я бы сказал, что в моём окружении слишком мало тех, кого можно впечатлить. Продолжай впечатляться.              — С пятого курса? — удивилась Грейнджер, широко раскрыв глаза.              — Да, не поверишь, но покушение на убийство директора, а потом принудительные пытки одноклассников и каникулы, проведённые с Тёмным Лордом, действительно сильно омрачили мою социальную жизнь. И мою способность возбуждаться и поддерживать эрекцию.              Она фыркнула от смеха, опустив глаза к земле.              — Да, наверное, ты прав.              Они вошли в парк, и, по-видимому, им больше некуда было пойти.              — А теперь? — спросила она.              Он посмотрел на неё в замешательстве.              — Ты встречаешься с кем-нибудь? — уточнила Грейнджер. — Я не про эрек…              — Нет, — перебил Драко её, не желая слышать, как она продолжает говорить о его члене — той части его тела, которая проявляла слишком большой интерес к подобной беседе.              — Ты просто заводишь интрижки?              Он пристально посмотрел на неё.              — Ты что, интересуешься моей сексуальной жизнью?              — Нет, — она покачала головой, а потом замолчала. — Хотя, наверное, да.              — Ну, ответ тот же самый.              Грейнджер замерла, вынудив его остановиться на несколько шагов впереди и обернуться к ней.              — Мне с трудом в это верится, Малфой.              — В то, что я не завожу интрижки? Почему это тебя удивляет?              — Посмотри на себя!              Он провёл языком по нижней губе, стараясь сдержать улыбку.              — А что такое?              Она замерла, уловив подтекст.              — Ты знаешь, что я имею в виду.              — Нет, боюсь, тебе придётся разъяснить мне всё подробно, Грейнджер… — произнёс он, и в его голосе зазвучала игривая нотка, когда она снова зашагала, а он послушно (жалко) последовал за ней по дорожке.              Она выдохнула, словно желая без слов выразить своё раздражение.              Её негодование подняло ему настроение. Ему хотелось просто воспарить.              — Тебе кажется странным, что я не завожу интрижки…              — Почему ты так зациклился на этой фразе? Ты делаешь на ней особое ударение каждый раз, когда повторяешь.              — Не знаю, — ответил Драко, — просто она кажется очень магловской.              — И, следовательно, недостойной такого человека, как ты, — добавила Грейнджер, и в её голосе прозвучала резкость.              Он поднял руки.              — Подожди-подожди, я просто пытаюсь заставить тебя признать, что, по-твоему, я слишком хорош собой, чтобы не трахать людей направо и налево…              — Да, и ты превратил это в «чистокровные лучше»…              — Я ничего подобного не делал!              — Ты собирался, — она скрестила руки на груди, и палантин спал с её плеч. — Я это почувствовала.              Драко наклонился, чтобы поднять его и протянуть ей.              — Правда?              — Да, — подтвердила она, кивнув и повернувшись, чтобы он мог снова накинуть палантин ей на плечи.              — Ты так хорошо меня знаешь, — прошептал Драко ей на ухо.              — Очень хорошо, — твёрдо ответила она.              Его разрывало между двумя желаниями — притянуть её ближе и поцеловать в шею, чтобы услышать, какой звук она издаст, и оттолкнуть её так далеко, как только возможно.              — Тогда что я сделаю сейчас? — спросил он, подойдя к ней ближе, здесь, в темнеющем парке, где над ними в сумерках шелестели листья клёна.              Грейнджер повернулась к нему лицом и сделала шаг вперёд. Драко затаил дыхание, зная, что, если он вдохнёт, её грудь коснётся верхней части его брюшных мышц, и он не выдержит столь сисе… то есть систематического издевательства над своими нервами.              М-да, отличный каламбур. Господи, что за чушь лезет ему в голову?              — Я думаю, ты убежишь, — она моргнула и, повернувшись, продолжила свой путь через парк.              — Вслед за тобой? — крикнул он. — Или прочь?              — Это именно то, в чём я пока не уверена, — донеслось в ответ, и он напряг слух, пытаясь разобрать её слова, пока она шла дальше.              Когда он догнал её и замедлился, чтобы идти рядом с ней, он заметил едва уловимую улыбку на её лице.              

***

             — Ты не пришёл танцевать, — заметила Грейнджер, после того как они прошли почти весь парк в вежливом (напряжённом) молчании.              — Нет, — ответил Драко. — Не пришёл.              — Ты не хотел идти с нами?              Он очень хотел, пока не напал на Ракеша и чувство вины не заставило его вернуться домой.              Но он не мог ей этого сказать.              — Я устал, — соврал Драко.              — Понятно, — произнесла она, глядя под ноги, пока они шли. — Ты был занят?              — Да, — кивнул он.              — Джемма рассказала, что ты часто бываешь во Франции. С тётей?              — Да, я действительно часто езжу во Францию.              — На учебу к целителю?              Он замедлил шаг и остановился, чтобы посмотреть на неё.              — Выходит, ты уже знаешь об этом?              — Именно на вопросе «почему» я и застряла, — Грейнджер закуталась в палантин, но, несмотря на это, всё равно дрожала.              Он достал палочку из кармана, произнёс согревающее заклинание и протянул руку, чтобы забрать палантин.              — Думаю, я сохраню его себе, спасибо, — произнесла она и снова двинулась вперёд.              — И оставишь меня без манжет?              — Понимаю, это страшная трагедия.              Он снова пошёл за ней.              — Так ты собираешься отказаться от жизни пьянчуги-блондина и прожигателя жизни ради целительства?              — Нет, вряд ли.              Она пристально посмотрела на него.              — Тогда зачем ты этим занимаешься?              — Чтобы научиться, — Драко пожал плечами, засунув руки в карманы. — Тебе тоже стоит попробовать.              С этими словами он сделал быстрый шаг, потом ещё один, оставив её позади.              — Я записалась в университет, Малфой! — фыркнула она, догнав его.              — А потом выписалась, — он цокнул языком. — Не очень-то ты любишь учиться, как мне думается.              — А мне думается, что ты идиот, — огрызнулась Грейнджер. — Если бы люди перестали нападать друг на друга, может, я бы смогла делать свои чёртовы домашние задания, но пока не будет заключено перемирие, боюсь, я каким-то образом неотъемлемо вовлечена во всё это бесполезное дерьмо.              Он заметил скамейку в нескольких шагах от них, сел и похлопал по месту рядом с собой, чтобы убедить её сесть.              Она села.              — Итак, какой была бы твоя идеальная жизнь после Хогвартса?              — Никаких террористических актов, это точно, — начала она. — Работа, скорее всего, в Министерстве. Что-то связанное с общественной деятельностью? Что-то, что, может быть, сделало бы чью-то жизнь чуть легче.              — Благородное стремление.              — Это не охота за крестражами, но уже что-то.              — В самом деле, как много этот человек успел бы их создать… Души же не могут быть бесконечными, правда?              — Надеюсь, мы никогда этого не узнаем, — она покачала головой. — Мне бы хотелось больше учиться. Посетить ещё с десяток курсов. Даже за пределами Кембриджа. В мире столько всего, что интересно узнать. А волшебники отгородились от искусства и технологий. От всего, по сути.              — Чем бы ты ещё занималась?              Грейнджер задумалась.              — Мне бы хотелось, чтобы жизнь была чуть спокойнее.              — Никаких танцев в барах до раннего утра?              — Может, и это тоже. Мне 24, а не 76.              — Ты старше меня, это всё, что я знаю, — Драко уловил её гневный взгляд краем глаза. — Спокойная жизнь? Для Гермионы Грейнджер? В этом я не очень уверен.              — Думаю, я бы смогла, — сказала она. — Это бывает очень утомительно — вести за собой других. Освещать путь. Вставать на ноги после поражения.              Даже её негодование было смелее всего, что Драко когда-либо испытывал.              — Мне сложно судить, я никогда этого не делал, — парировал он.              — Малфой, — она повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты делаешь это прямо сейчас.              — Делаю что?              Она покачала головой, выражение её лица смягчилось. Ему снова стало плохо.              — Ты пытаешься подняться.              Он не знал, что на это ответить.              

***

             — Думаю, пора отвести тебя домой, — заявил Драко, заметив, что у неё начали закрываться глаза. Они сидели практически в полной тишине, и он боялся заговорить или пошевелиться, потому что она слегка опиралась на его руку. Поэтому он просто сидел. Говорил о погоде. Чуть не усыпил девушку. — Подожди…              — Что? — спросила она высоким голосом, не сдерживая зевок.              — Ты так и не поужинала. Ты поела перед тем, как пойти в «Три метлы»?              — Я поздно пообедала.              — Как поздно?              — Не знаю. В два? В три?              — О, это просто безобразие, Грейнджер! Сейчас уже десять вечера! Я поужинал в пять и практически умираю от голода.              — Ты преувеличиваешь, я уже почти сплю, — проворчала она. — Пойдём ко мне, я приготовлю нам лапшу, если ты проголодался.              Он пропустил приглашение мимо ушей (хотя значительная часть его мозга и области паха оказалась неспособна абстрагироваться) и сосредоточился на размытости понятия блюда.              — Лапша подразумевает слишком многое. Какая именно? Итальянская? Китайская? Польская? А ещё есть различия между регионами…              — Польская лапша?              — «Клуски», — ответил он. — Чей-то домашний эльф, видимо, мало путешествовал…              Это её взбодрило. Она шлёпнула его по руке.              — Моего домашнего эльфа звали мамой, и она готовила спагетти!              — Ты называла своего домашнего эльфа «Мама»?              — Я тебя ненавижу, — она покачала головой.              — Давай вернёмся к этим спагетти, Грейнджер, ты по-прежнему выражаешься слишком расплывчато. Спагетти — это тоже лапша. Как будто сказать, что ты будешь есть овощи. Какие именно? Как они приготовлены? С чем их будут подавать?              — Ты непостижимо придирчив, — отметила она, — ты в курсе?              — Человек просто хочет знать, будет ли он есть лингвини в соусе из моллюсков или какие-то букатини с песто, а его вдруг называют придирчивым? — Драко явно преувеличивал своё возмущение. — И что дальше? Я иду в ресторан, прошу меню, а мне говорят: «Получишь то, что мы тебе дадим, братан», и я должен просто с этим смириться? Я так не думаю.              — «Братан»?              — Это безумие, Грейнджер.              Она громко вздохнула и встала.              — Ты знаешь, что на самом деле ты немного забавный?              — Ты так говоришь, будто это для тебя неожиданность? — Драко тоже поднялся, разминая плечи.              — Да, именно.              — Почему? Ты, несомненно, видела, как люди смеются в моём присутствии… и это продолжается уже много лет.              — Видела.              — Ты никогда не связывала их смех с тем, о чём я, возможно, говорил или подразумевал?              — Верно, верно. Ты прав, Малфой. Я совсем забыла, как в школе, когда ты назвал меня грязнокровкой и сказал, что я умру из-за того, что открылась Тайная комната, я жаловалась людям на твои слова, а они все отвечали: «Драко? Драко Малфой? О, не может быть, он же такой забавный! Мы называем его “Тот-Кто-Заставляет-Нас-Хихикать”».              — Ну, о тебе они точно ничего такого не говорят, потому что ты ходишь и портишь всем настроение… Гермиона Грейнджер, Профессиональная Убийца Веселья, Разрушительница Приятных Моментов и Настоящая Королева Негатива. Вот как они тебя называют, — проворчал он, обнимая её за плечи и направляясь к месту аппарации. — Ты ведь, наверное, ещё и прутья из детских мётл выдергиваешь? Выбиваешь мороженое из пухленьких кулачков малышей? Говоришь им, что сахар вреден для зубов, да?              Она пыталась сдержать смех, но он чувствовал, как дрожат её плечи.              — Большую часть своей жизни я был предвзятым, злобным мелким подонком, и ты никогда не дашь мне об этом забыть, да?              — У меня, к сожалению, феноменальная память.              — Что же можно сделать, если кто-то хочет, чтобы подобные воспоминания забылись?              — Заплатить мне кучу денег, — ответила она.              — Договорились!              Она снова рассмеялась. Точка аппарирования находилась всего в нескольких шагах от угла за пределами парка.              — А если честно, Грейнджер? — спросил Драко, не глядя ей в глаза.              — Только это, — ответила она через мгновение.              — Дразнить тебя во время ночных прогулок?              — Вроде того, — она пожала плечами. — Разве это не странно? Чем лучше я тебя узнаю сейчас, тем труднее мне ненавидеть тебя за то, кем ты был тогда.              Он кивнул. С этим он мог бы справиться.              — Ладно. Насколько я понял, у тебя два варианта. Сомнительная лапша, которую тебе придётся готовить самой. А можно заскочить в мэнор и попросить Бопси приготовить нам что-нибудь.              Ему очень хотелось, чтобы она сказала «Лапша, я иду!» и отправилась домой. Находиться рядом с ней было мучительно, и ему нужно время, чтобы об этом подумать, осознать, что, чёрт возьми, он вообще делает.              Но в то же время… он хотел, чтобы она пошла с ним. Он хотел, чтобы она поужинала с ним.              Она обняла его за талию, слегка сжала, а потом отпустила.              — Передай Бопси привет, но я думаю, что сомнительная лапша в постели — это лучший вариант.              Не успел он предложить ей свою постель и свою лапшу, как она уже сделала шаг назад.              — Спокойной ночи, Малфой.              — Грейнджер, — сказал он, протянув руку, но оставив её висеть между ними в воздухе. — Ты сильно расстроилась, что твой Ракеш так и не явился?              — Нет.              — Правда?              — Он был мне нужен, просто чтобы скоротать время. — Она плотнее закуталась в палантин.              — И вместо него ты получила меня.              — Да, — кивнула она. — Мне повезло.              Через секунду она рассмеялась, а он стоял, уставившись на пустоту, оставшуюся после её ухода.              Он почему-то был уверен, что она говорила искренне.