Глава 3. Действие зелья

      Какое-то время Джеймс рассматривал табличку на двери Регулуса, думая о друзьях, которые непременно захотят подслушать их разговор. Ничего... Потом он просто поделится с ними воспоминанием. Если, конечно, будет, что вспомнить.        Надпись на табличке предписывала гостям спрашивать разрешения, и Джеймс послушно постучал.        – Входи, – дверь плавно приоткрылась, сидящий на полу Регулус поднял взгляд. – А, это ты... Я думал, Сириус желает продолжить спор.        – Будто в этом есть смысл, – Джеймс вошел, с любопытством оглядывая комнату и чемодан, из которого Регулус доставал квиддитчную защиту, – вряд ли вы с Сириусом придете хоть к какому-то соглашению.        Он прошел чуть дальше и опустился в ближайшее кресло – теперь ему открывался прекрасный вид на спину Регулуса и стоящее у стены большое зеркало в изысканной оправе.        – Мы пришли бы, если бы Сириус не был таким упрямым, – Регулус закрыл чемодан и ткнул в него палочкой, заставив уехать под кровать, – он считает, что, если он не любит семью, то может перестать быть Блэком.        – Но он и вправду может, – Джеймс закинул ногу на ногу, и его отражение сделало то же самое, – сменить имя и фамилию, например. Уехать с площади Гриммо навсегда...        Что ж, его не выгнали из комнаты – хороший знак.        – Куда ему нужно будет уехать, чтобы перестать быть собой? – Регулус опустился на кровать рядом с выброшенной из чемодана защитой. – Ты ведь не так глуп, как желаешь казаться, Поттер, ты и сам видишь, какой он. Чем он отличается от других Блэков, кроме красно-желтого шарфа?        – Нормальным отношением к магглорожденным? – приподнял брови Джеймс.        – Если он и вправду хорошо к ним относится, а не говорит так в пику семье. Все остальное – и бахвальство, и презрение, и даже любовь – все у него блэковское, – Регулус смотрел прямо на него, и его профиль в зеркале казался странным рисунком в книге. Он был не намного ниже Джеймса, но сейчас, в этой помпезной черно-изумрудной комнате с высокой кроватью, выглядел как худой мальчишка.        – Любовь? – ему удалось заинтриговать Джеймса: тот даже на мгновение забыл о зелье и признаках его действия, которые он выискивал с тех пор, как открыл дверь. – И как же любят Блэки? Есть какая-то особенность?        Регулус чуть наклонился вперед.        – До конца. До смерти. Ты никогда не замечал? В своей дружбе он всецело верен тебе, и любит тебя так, как ты иногда не заслуживаешь.        На душе Джеймса потеплело – он тоже любил Сириуса всем сердцем и очень дорожил этой дружбой, но сейчас стоило сосредоточиться на его брате.        – Иногда не заслуживаю? – Джеймс усмехнулся и встрепал волосы. – То есть, иногда я все же заслуживаю какой-то любви? Не думал, что это скажешь именно ты.        – В тебе есть некоторые качества, которые и правда вызывают восхищение... – Регулус задумчиво посмотрел в сторону, – например, целеустремленность. Ради своей цели ты способен делать подлости, но ты способен их делать. Пожалуй, твоя бравада даже имеет некоторые основания, в отличие от пустого бреха остальных.        Эти почти хамские слова пролили приятный бальзам на сердце Джеймса. Вот бы и Лили так думала... только взаправду, а не из-за зелья.        Регулус, казалось, слегка смутился – он как-то дергано поднялся и подошел к зеркалу, теперь рассматривая себя в отражении и нервно поправляя аккуратно зализанные волнистые пряди. Джеймс только сейчас обратил внимание на то, что его волосы, всегда из-за причесочки пай-мальчика казавшиеся ему короткими, ненамного отстают от роскошных локонов Сириуса и опускаются чуть ниже подбородка.        – Я много на что способен и много в чем хорош, – чуть самодовольно бросил Джеймс, поднявшись и подойдя к Регулусу, – тебе не стоит думать, что ты один справишься даже со мной, не то что со всеми четырьмя.        Регулус резко повернулся, едва не въехав локтем в серебряную оправу. Джеймс никогда не стоял к нему настолько близко и теперь рассматривал и бледное острое лицо, и темную родинку под глазом, и расширенные, подрагивающие зрачки.        – Я все еще так считаю, – резко выдохнул Регулус, его голос зазвучал сбивчиво и быстро, – ты хорош в квиддитче, это верно... И в трансфигурации. Но в заклинаниях и дуэльной магии ты, в лучшем случае, выше среднего. Думаешь, я не наблюдал за тобой? За вами всеми? – он говорил все быстрее и дерганее. – Думаешь, я не знаю, с кем спутался Сириус? Не знаю, что вы умеете и чего не умеете? Я внимателен, и у меня достаточно хорошая память, чтобы запомнить ваши сильные стороны... В тебе, Джеймс Поттер, есть огонь, который зажигает остальных... – он вытянул руку и коснулся груди Джеймса, отчего тот даже вздрогнул, – в любой группе есть лидер, и лидер вашей четверки – ты. Самый целеустремленный, самый дерзкий, самый упорный – наверное, в этом я желал бы быть похожим на тебя.        Джеймс почувствовал, как к щекам приливает краска. От этих похвал и неожиданного прикосновения он слегка смешался, лихорадочно пытаясь понять, что из этих слов близко к истине, а что – лишь вызванный зельем бред.        – Мне казалось, ты достаточно целеустремлен... – Джеймс схватил Регулуса за запястье и отвел его руку в сторону, – ...по крайней мере, в школе.        На лице Блэка появилась злая, кривая улыбка, ужасно напомнившая сердитую ухмылку Сириуса.        – Раз за разом ты пытаешься приударить за Эванс, и раз за разом она отказывает тебе чуть ли не перед всем Хогвартсом, – он поднял голову, пожирая Джеймса широко открытыми горящими глазами, – каждый ее выпад унизителен для тебя: потому что она нравится тебе, потому что ты из хорошей семьи, а она всего лишь дочь магглов, потому что даже к Снейпу она более лояльна... Но ты не сдаешься – это восхищает. Я бы не согласился терпеть унижения от грязно...        Джеймс выпустил его руку и залепил пощечину быстрее, чем Блэк успел дернуться.        – Не смей ее так называть! – легкая и тревожная эйфория, вызванная хвалебной одой его целеустремленности, схлынула. Он снова вскипел.        Регулус качнулся как пьяный, его веки чуть опустились, и теперь он не смотрел на Джеймса распахнутыми глазами, а будто презрительно игнорировал его существование, глядя в сторону из-под ресниц.        – Думаешь, я боюсь тебя? – наконец, снова улыбнувшись, бросил он. – Думаешь, твои злобные вопли изменят мое мнение? Ты сам пришел ко мне, видимо, желая доказать, что способен на большее, чем трусливые нападки на Снейпа... – он поднял взгляд. – И что же теперь? Ты упорен, да, но при этом всегда выбираешь не ту цель. Эванс все так же холодна, факультетский кубок по квиддитчу не стал ближе, а я не присоединился к твоей команде по восхищению магглами. Что будешь делать теперь?        Джеймс отступил на шаг, чтобы не стоять вплотную. Гнев смешивался с лихорадочным, диким азартом, словно опьянение Регулуса передалось и ему.        – Моя команда? – как-то глупо переспросил он. – Ты имеешь в виду Римуса, Сириуса и Питера? Они не моя команда, они...        ...мои друзья. Моя семья.        Семья.        Джеймс вспомнил портреты Блэков, где бесконечные предки и родственники Сириуса кивая, переговаривались между собой. Холодные и гордые, как неприступный ледник, и, по их мнению, вознесшиеся над всеми благодаря чистоте своей крови.        – ...они... мы... ближе, чем команда, – сбивчиво закончил Джеймс, от мысли о друзьях его гнев немного улегся, – мы поддерживаем друг друга. Понимаем друг друга без слов...        Регулус задумчиво покачал головой. На бледный лоб упала черная прядь, словно разбив его кукольное лицо на две половинки.        – Это не так... Вечно больному Люпину нужна поддержка, слабак Петтигрю хватается за того, кто сильнее, а Сириус ищет в тебе брата... Без тебя эта команда рухнет как повозка, лишившаяся одного колеса. Ты – ее сердце и огонь, Поттер. Наверное... – он запнулся, но его дыхание участилось, – наверное, в этом ты похож на... Темного Лорда. Он тоже сильный лидер, и его сторонники тянутся за ним, как за светочем... Наверное... – Регулус сглотнул. Сейчас он, обычно аккуратный и зализанный чистюля, выглядел почти сумасшедшим, разве что не раскачивался из стороны в сторону, – наверное... я восхищаюсь им... и тобой. Я не такой... решительный, не такой... яркий. Мне нужно идти за кем-то... кем-то вроде тебя.        Регулуса начал бить озноб, а зрачки мелко дрожали. На мгновение Джеймсу показалось, что все пошло наперекосяк, он напортачил в зелье, и у Блэка начнется припадок, но тот только криво и чуть смущенно улыбнулся.        Джеймс нервно сглотнул – бредовые признания слегка шокировали его, но он решил не отступать.        – Если уж выбирать между пожирателями и нами, лучше идти за мной... – он даже не стал отходить, хотя безумный, неадекватный вид Блэка пугал его.        – Будто такой, как я, впишется в вашу компанию... – кривая улыбка Регулуса потухла, – я не с вашего факультета... я не превозношу магглов... я оглядываюсь на семью... – он обхватил себя руками, как замерзающий, и посмотрел прямо на Джеймса.        На мгновение эта мысль показалась даже хорошей. Если бы Регулуса удалось перетянуть на свою сторону, одним недорощенным пожирателем стало бы меньше. Его непомерная гордыня сошла бы на нет, а слизеринцы из его компании потеряли бы сильную, авторитетную фигуру. Сириус обрел бы того младшего брата, о котором мечтал, и Эванс... О, Эванс была бы рада их примирению, она ведь всегда ратовала за дружбу между факультетами...        Воспоминание о прекрасной и злой на него Лили показалось Джеймсу искрой, которая подожгла все эмоции. Из-за Регулуса она накричала на него. Из-за Регулуса принципиальная Сигбранд ушла из команды. Из-за Регулуса половина факультета считает его бесчестным засранцем.        – О, так ты все же хочешь в нашу компанию? – голос Джеймса прозвучал настолько ехидно, что он сам едва не поморщился, но одержимый зельем Регулус ничего не заметил. – Хочешь идти за мной? – глаза Блэка расширились сильнее. – Я не какой-нибудь сноб, свысока смотрящий на людей с других факультетов... – саркастичная ложь тоже проскочила достаточно легко: Джеймс считал хаффлпаффцев нюнями, слизеринцев – скользкими трусами, а рейвенкловцев – зубрилами, – и не вижу повода тебе не попробовать... но нужно будет пройти испытание. Как в клубе Мэль Мандэй, знаешь ведь ее? Правило едино для всех.        Эффектную слизеринку и ее женский клуб опасных подружек знал весь Хогвартс – она принимала туда девушек с разных факультетов, придумывая для вступления разные испытания. Зато потом этих девчонок никто не дразнил – подруги защищали их как разъяренные драконицы: именно поэтому клуб Мандэй оставался пределом мечтаний для всех забитых прыщавых зубрил, которые желали стать успешной свитой этой школьной королевы.        Регулус кивнул.        – Что за испытание? – он, заметно вздрагивая, выглядел как никогда жалким.        Джеймс посмотрел на него. Конечно, другие Мародеры, как и он сам, не проходили никаких испытаний, сдружившись просто и естественно. Сколько еще продлится действие зелья? Сколько у него времени, чтобы указать самоуверенному Регулусу Блэку на его место?        «И навсегда, слышишь, навсегда пресечь даже возможность симпатии между ним и Лили Эванс» – зашипел внутренний голос, сейчас похожий на какую-то вертлявую змею.        – Все, кто вступал в... мою компанию, – Джеймс судорожно сглотнул, – приносили какую-то жертву. Сириус отдал ценную для него маггловскую вещь, добытую с большим трудом... – Джеймс слишком плохо разбирался в маггловских вещах, поэтому не стал углубляться, – Люпин вернул домой привезенного в школу кота... а Питер рассказал секрет. Испытание нетрудное, но решишься ли ты? Не думай, что сможешь откупиться от меня сокровищами Блэков, – Джеймс протянул Регулусу руку, словно приглашая.        Во влажных глазах Блэка сияла тьма – он облизнул губы и шагнул вперед, обхватив ладонь Джеймса двумя руками, горячими, как у лихорадочного больного.        Это прикосновение было похоже на удар заклятия – от загривка к затылку побежали мурашки, даря ощущение безнаказанности. Сейчас он – король и палач Регулуса Блэка. Сейчас он решает, что будет с ним дальше.        С бесячим аккуратненьким пай-мальчиком из благороднейшего семейства Блэков. Мысль, острая как лезвие, пришла быстрее, чем здравый смысл успел что-то вякнуть.        – Я обстригу тебе волосы... – стыд за собственное странное желание погас быстрее, чем вспышка падающей звезды.        – Думаешь, я дорожу ими так же, как Сириус? – на губах Регулуса появилась дрожащая улыбка.        «Думаю, ты дорожишь своим образом – этой зализанной челочкой, блестящими черными волнами и личиком мрачной фарфоровой куклы из коллекции какой-то твоей бабки. Сейчас, Регулус Блэк, идеальный ученик Слизерина, я низведу тебя до простого смертного – будешь возиться с прочими червями, едва успевающими пару раз чеснуть затылок перед уроком».        – Да, я думаю, без волос ты станешь совсем другим, – Джеймс высвободил руку из хватки Регулуса и достал из кармана палочку, – акцио, ножницы!        Ножницы в комнате оказались только для бумаги, зато, как и ожидалось от отличника, они были остро наточены.        Джеймс взял Регулуса за подбородок и приподнял лицо. Первая отстриженная прядь мягко опустилась на пол, оставив неровный черный срез.        Чужая горячая кожа показалась маленьким жгущим пальцы очагом, и Джеймс отнял руку, чтобы встрепать Регулусу волосы и перехватить его за пряди на макушке. Такие мягкие и податливые... не то, что его собственные – жесткие, непослушные, вечно торчащие во все стороны.        Регулус резко выдохнул, когда его дернули за волосы, и холодные ножницы коснулись кожи над ухом. Джеймс неудобно вывернул руку – еще несколько черных локонов, рассыпавшись на волосинки, упали на светлый ковер.        Они стояли одни, в полной тишине, прерываемой только тихим лязгом лезвий – Регулус, чья прическа постепенно превращалась в неровное, клоками выстриженное гнездо, похожее на черное лесное пепелище с кривыми обугленными ветками, и Джеймс, которому происходящее все больше напоминало сон – одновременно приятный и кошмарный.        Клац. На ковре уже так много черных прядей, будто Блэк щеголял косой до лопаток.        Клац. Без привычной прически, но с широко распахнутыми влажными глазами, он похож на какого-то русала, неспособного вдохнуть вдали от водоема.        Клац. Интересно, что будет, если провести ножницами по щеке? Не режа, нет, просто пугая! Чтобы съежился еще больше или еще больше подался вперед, дрожа от вызванного опьянением восхищения...        – Поттер... – шепот Регулуса показался Джеймсу едва заметным ветерком, коснувшимся его запястья во время того, как он достригал виски.        Клац. Наверное, стоило попросить его выполнить что-то попроще... Сломать любимую метлу или написать дурацкую записку девушке, которая ему нравится...        Клац. Последняя прядь зацепилась за рубашку Джеймса, и он, бросив ножницы на пол, смахнул ее в сторону.        – Поттер... – по лицу Регулуса прошла судорога, он закусил губу и поднял на Джеймса расфокусированный, совершенно сумасшедший взгляд.        Действие зелья закончилось? Так быстро? Впрочем, Блэк и выпил всего один глоток...        – Поттер... – его словно заклинило, как волшебное радио – последние слова показались свистящим шепотом: он качнулся из стороны в сторону и медленно осел на пол, запустив пальцы в ворох отрезанных волосинок.        – О, – Джеймс окончательно осознал, что действие зелья закончилось, – думаю, ты все сделал правильно... – он уже не пытался скрыть ехидство в голосе, – теперь можешь присоединиться к нам в любой момент. Хоть сегодня... – он с удовольствием представил удивленные новым обликом Регулуса лица друзей, – хоть в школе... – наверняка к тому времени он подравняет симпатичный «ежик», но его приятели-слизеринцы обязательно зададут вопрос, – ты был очень красноречив.        Регулус поднял голову – лихорадочная пьяная истома уже схлынула, и теперь его лицо не выражало ничего – глаза казались пустыми, как промерзшее до дна озеро.        – Убирайся... – тихий, надломленный голос словно утонул в коврах и плакатах.        – Ладно-ладно, уже ухожу, – Джеймс ожидал либо более яркой, либо более спокойной реакции, и поспешил отойти к двери, – знаешь, тебе даже к лицу...        – Убирайся вон... – Регулус дрожащей рукой провел по криво остриженным вискам, – выметайся отсюда...        – Да не волнуйся, Блэк, это просто волосы... – Джеймс уже коснулся рукой дверной ручки, когда Регулус поднялся – он даже не успел заметить, откуда у него в руке появилась палочка – ярко взблеснувшее белым заклятие ударило в светильник у двери, заставив Джеймса отшатнуться. Осколки сияющими льдинками разлетелись по всей комнате, когда Джеймс вывалился спиной на лестничную клетку.        Он едва не сбил пытавшегося подслушать Сириуса, наступил на ногу Питеру и въехал локтем в грудь Римусу.        – Ай!        – Что произошло?!        – Джим!        Остриженный Регулус появился в проеме – и его рука уже не дрожала.        – Убирайтесь вон, все четверо! Пошли прочь из моего дома!!!        – Регул... – попытался было влезть распахнувший глаза от изумления Сириус, но его младший брат явно оказался не в том настроении.        – ВОН! – завопил он, словно одержимый. – ВЫМЕТАЙТЕСЬ!!! ПРОЧЬ! – взмах палочкой вышел слишком резким, заклинание снопом красных искр врезалось в стену над головой Сириуса, оставив на обоях прожженное черное пятно, стремительно расползающееся от центра.        Джеймса кто-то дернул за воротник, и он едва не скатился по лестнице, упав на перехватившего его Римуса.        – Что ты с ним сделал?!        – Просто подстриг, не понимаю, с чего такие вопли! – как-то дергано ответил Джеймс, которого уже потащил вниз по лестнице Питер.        Сириус наверху успел отразить новое заклинание разбушевавшегося братца и прыгнул на перила, ловко съехав по ним на предыдущую клетку.        – Да, знатно ты его обкорнал... – заметил он, уже более спокойно перейдя на предыдущий пролет, – что ж... полагаю наше пребывание в этом гостеприимном доме закончено?        – Думаю, нам лучше отдохнуть немного у меня? – сделав нарочито невинное лицо, спросил Джеймс.        Возражать никто не стал – Сириус быстро собрал свой чемодан и, взяв летучий порох, первым пошел к камину. Питер почти сразу последовал за ним.        – Послушай... – окликнул Римус, когда Джеймс уже затолкал свой чемодан в очаг и взял горсть пороха, – ты ведь понимаешь, что Регулус, скорей всего, будет мстить?        – Ну... да? Ты думаешь, я боюсь его? – порох сыпался сквозь пальцы, пачкая одежду. – Я готов принять вызов... Если он затаит обиду на этот розыгрыш...        Римус медленно покачал головой.        – Если ты не заметил, он заставил бежать нас четверых... может быть, разумнее будет извиниться?        Перед мысленным взором Джеймса предстало перекошенное от гнева лицо Регулуса и прекрасное, пусть и сердитое лицо Эванс.        – Это всего лишь шутка! Пусть подстрижет меня, если сможет! Не за что мне извиняться! – он разжал пальцы. – Годрикова Впадина, дом Поттеров!        Сумрачный и усталый взгляд Римуса был последним, что он увидел перед тем, как ярко-зеленое пламя бросило его в черный водоворот.