Глава 4. Питомец

      Свежевыпавший снег присыпал все вокруг, как сахарная пудра, будя в Сириусе дурацкое желание поребячиться – превратиться в собаку и кататься, поднимая искристую взвесь.        Конечно, этого нельзя было сделать здесь, в Хогсмиде, посреди целой толпы учеников разных курсов, да еще и рядом со «Сладким королевством», куда они зашли, чтобы купить конфет приболевшему Питеру.        Тот отчаянно хотел пойти с ними, но с самого утра не мог отделаться от жара и насморка, который превращался в настоящий потоп, стоило ему выйти из спальни.        – Мы обязательно возьмем тебе чего-нибудь, – заметил Джеймс, повязывая шарф, – а в остальном ничего и не потеряешь, не первый же раз в Хогсмиде.        Питеру осталось только высморкаться в большой клетчатый платок и огорченно кивнуть.        Правда, стоило им дойти до Хогсмида, Джеймс выкинул из головы не только Питера, но и всех остальных – гуляющая с подругами Эванс подействовала на него как золото на нюхлера, и он тут же побежал в магазин выбирать ей подарок, мечась теперь между переливающимся печеньем фей и танцующими пирожными.        Сириус только фыркнул и сгреб в хрустящий пакет горсть скачущих карамелек, заодно, пока никто не видит, закинув туда и драже-дутики – вот будет смеху, когда кто-то невнимательный закинет их в рот и взлетит к потолку!        Быстрее всех сделал свои покупки Римус – взял две коробки самого простого печенья и уже ждал их у выхода, подпирая спиной розовый крылечный столб.        – Хочешь? – едва выдернув зубы из вязкого батончика, спросил Сириус и протянул ему еще один. Дверь магазина с тихим звоном захлопнулась у него за спиной.        – Не буду, подожду до замка... – Римус зябко убрал руки в карманы. Наверное, тоже не захотел ждать внутри, наблюдая за тем, как Джеймс выбирает «самую очаровательную ленточку для Лили», капая на прилавок розовой слюной умиления.        Сириус с неимоверным трудом откусил тягучий, вязкий батончик, щедро облитый карамелью.        – Послезавтра Фэйрфакс хочет снова устроить небольшой праздничек по поводу дня рождения... Ты пойдешь?        – Снова в выручай-комнате? – Римуса эта новость не заинтересовала, он равнодушно оглядывал проходящих мимо учеников, переводя взгляд туда-обратно. – Ты же знаешь, я его недолюбливаю... И от его пронзительного голоса у меня раскалывается голова, словно к ликантропии я приобретаю еще и мигрень.        Сириус усмехнулся – Фэйрфакс всегда орал на громкости мандрагоры, но зато собирал на редкость веселую и разношерстную компанию. Джеймс, правда, тоже его недолюбливал – за то, что тот пару раз «слишком любезно» поговорил с Эванс.        – Эх, ну ладно... – второй кусок батончика дался легче, – да кого ты там все время высматриваешь? Лунатик, у тебя начинается паранойя. Регулус не будет нам мстить: родителям он уже пожаловался, и они снова наприсылали мне вопилок. А учителей приплетать не станет – ведь Джеймс обкорнал его не в школе! Кого он приставит к делу? Своих дружков, фанатов темной магии? Он не расскажет им о своем промахе. Поверь, он захочет все замять и никогда больше не вспоминать об этом.        – Ты бы сам забыл? – Римус даже не взглянул на него, его глаза метались по гуляющим, словно он искал кого-то конкретного.        Они спорили уже не в первый раз – началось все еще у Поттеров, когда Римус спросил друзей, как они думают поступить дальше.        – Поступить? – усмехнулся тогда Джеймс. – Из уважения к гостеприимству родителей Сириуса мы не стали драться с Регулусом там, на площади Гриммо, разнося дом, но если он осмелится завершить начатое и все же запустить в нас парой проклятий – мы примем бой! – он преувеличенно пафосно поднял кулак. – Сразимся с ним на честной дуэли! Но какова вероятность, что он реально приползет, а не попытается съехать с темы?        Джеймс оказался прав – с тех пор, как они вернулись в Хогвартс, аккуратно подстриженный Регулус не удостоил их ни словом, ни взглядом. Он не появился в факультативном дуэльном клубе, куда и без того не ходил, не попытался перехватить их в коридоре или Хогсмиде... Даже на дополнительных занятиях он игнорировал Джеймса так же, как просроченную слюну жабы.        – Я так и думал, что он заползет в свою нору и будет отсиживаться, – бросил Сириус, когда они в последний раз обсуждали Регулуса, – храбро принимать вызов – это не для него.        Говоря, он почти верил в свои слова, но это «почти» отравляло мысли, как упавшая в бокал капля яда.        «Блэки во всем идут до конца, – говорили ему с самого детства, – и в любви, и в преданности, и в смерти».        Наверное, лет в десять этот девиз даже нравился Сириусу, и сейчас он был слегка разочарован в брате, который вместо того, чтобы пойти «до конца», просто сдался. Словно весь многовековой пафос Блэков рухнул вместе с ним. Словно он и Сириуса замарал своим слизеринским малодушием...        «Что еще можно было ожидать от этой семейки? – размышляя над тем, как протащить в школу что-то посерьезнее сливочного пива, невольно отвлекался Сириус, – непомерная гордость не равна ни решимости, ни храбрости. Хорошо, что я не такой... Что я...»        «Не Блэк». Он даже себе не мог этого сказать, словно фамилия определяла его душу, и без нее исчезли бы и чувство юмора, и пренебрежение к правилам, и длинные, слегка волнистые волосы, которые так нравились девушкам. Одна мысль о том, что он будет какой-нибудь Сириус Смит или Сириус Уизли поднимала внутри осадок отвращения – как бы он ни хотел отвязаться от «благороднейшего семейства», перестать быть Блэком попросту не мог.        – Я бы обязательно отомстил, – Сириус скомкал в пальцах упаковку от батончика, – но Регулус... Регулус любит правила. Он бы может и пожаловался кому-то, кроме родителей, но доказательств-то нет – тот бокал мы хорошо отмыли.        Мысль о малодушии брата снова привела Сириуса в дурное настроение, но он постарался не подать виду.        Римус даже не посмотрел на него.        – Я уверен, что и он отомстит... Возможно, просто выжидает, чтобы мы забыли и расслабились...        Сириус невольно хохотнул.        – Ты сейчас похож на нуарного аврора из детективного романа... не хватает только сигареты, которую ты будешь поджигать «глухим заклинанием из-за высокого воротника»! Потом твои подозрения по поводу «важного и всегда галантного человека в министерстве» оправдаются, и в конце ты уедешь на курорт с красоткой в красном платье.        Бледных губ Римуса коснулась едва заметная улыбка.        – Я бы не отказался от курорта, – ответил он, – прекрасный и теплый пляж в новолуние...        Дверь открылась, и на крыльцо вывалился Джеймс, нагруженный коробками, мешочками, пакетами и пакетиками. Очки все время слезали с его носа, и он тыкался лицом в самый верхний пакет, чтобы поправить их.        – Пляж? – уловил только часть фразы он. – Вы что, куда-то собираетесь?        – Ты, судя по покупкам, собираешься пережидать голод, – усмехнулся Сириус, – или думаешь, что Эванс – сахарная фея?        – Вообще-то, я на всех нас набрал! – возмутился Джеймс и, все же высвободив руку (покупки опасно зашатались) посадил очки ровно. – Так о чем вы говорили? Я тоже не откажусь от пляжа!        – Мы говорили о Регулусе, – Римус спустился с крыльца, – Сириус относится к нему слишком несерьезно.        – Было бы к кому относиться серьезно, – фыркнул Сириус.        – Да брось, я уверен, он навсегда от нас отстанет, – присоединился к нему Джеймс, – почему ты не психуешь так из-за Нюниуса? Он ведь и проклятия знает, и в зельях разбирается...        – Потому что я не знаю брата Снейпа, резкого и гордого. Я даже не знаю, есть ли у него вообще брат. А про семью Регулуса мне многое известно, – Римус обернулся и ткнул Сириуса в плечо.        «Я не такой, как он» – чаши внутренних весов снова закачались. Такой... не такой... такой... не такой... Сириус уже не знал, что будет лучше для его душевного равновесия – если Регулус смолчит или если все-таки решится ответить? Он упрямо тряхнул головой.        – Не сравнивай нас, мы слишком разные... даже учимся на разных факультетах! Неужели, мнение шляпы для тебя ничто?        – Дело не в шляпе. Разве ты никогда не думал, что шляпа распределяет согласно некоторым свойствам характера, но далеко не всем? Если брать примеры...        Сириус отметил краем глаза, как Джеймс закатил глаза.        Они спорили почти всю дорогу до замка, причем разговор плавно съехал сначала на свойства характера, потом на то, чем характер отличается от темперамента, а затем пришел к обсуждению других учеников. За живым обсуждением того «на какой факультет должна была попасть Вритр» они преодолели все лестницы и подошли к картинному ходу.        – Капкан, – бросил Римус и, когда Полная Дама пропустила их, продолжил начатую фразу, – …если брать организованность, то это не черта характера, а просто качество...        – Мерлин, как у вас еще языки-то не отсохли? – слегка театрально простонал Джеймс и подошел к лестнице в спальню. – Вы сегодня скучнее Биннса! И если Римуса я еще могу понять, то ты, Сириус!        Сириус по-детски показал Джеймсу язык.        – По-твоему, я тупее Римуса и не могу поддержать разговор о ерунде? – они поднялись в спальню. Сириус обогнал Джеймса, чтобы открыть ему, нагруженному, дверь, – Напомню, с родственничками я таскался на разные приемы, и...        То, как стремительно побледнел и отбросил свои покупки в сторону Джеймс, заставило Сириуса, сначала не заметившего ничего необычного, замолчать и вглядеться в полумрак комнаты.        Видимо, Питер все же решил вздремнуть, поэтому рядом с окном горели только две свечи, рассыпаясь на витражном стекле мелкими желтыми бликами. Кровати тоже выглядели как обычно – аккуратно застеленная кровать Римуса, покрывало Джеймса, на котором валялась метла...        И ложе Питера, на которое Сириус не обратил внимания из-за того, что друг не двигался. Одна его рука лежала на покрывале, а вторая была прикована к изголовью тонкой серебряной цепью. В первый момент Сириусу показалось, что Питер мирно спит, но более пристального взгляда оказалось достаточно, чтобы понять – тот находится под чарами.        – Проклятье! – выругался Джеймс и подбежал к другу, тут же начав трясти его за плечи. – Очнись! Очнись же!        Римус поспешил зажечь остальные свечи, а Сириус попробовал дернуть цепь. Пальцы обожгло жаром, словно он схватил крапиву – руку свело судорогой.        – Цепь заклята, хоть и выглядит довольно хрупко... Зачем кому-то понадобилось проклинать Хвоста? – Сириус одновременно рассердился и не поверил.        Римус наклонился над Питером и попробовал несколько заклинаний, но друг так и не пришел в себя, несмотря на все старания Джеймса – тот успел и потрясти его, и, обжигаясь, подергать за наручник, и даже поплескать в лицо водой.        – Нужно дойти до больничного крыла, – предложил Римус, – изголовье придется отломать.        – Я видел мадам Помфри в Хогсмиде, – мрачно возразил Джеймс, – вряд ли она вернулась так быстро, учитывая, что она пила с профессором Винд в «Трех Метлах»...        «Только Хвост и мог оказаться в такой ситуации!» – раздраженно подумал Сириус.        – Вы только послушайте: кто-то пролез в спальню, чтобы заколдовать Хвоста! – кажется, друзья не до конца осознавали нелепость случившегося. – Кто-то напрягся настолько, чтобы найти цепь, заколдовать ее, подняться сюда и наложить чары на ПИТЕРА! – Сириус выдохнул. – Питера, самого безобидного паиньку среди нас!        Не на него, Сириуса, которому из-за популярности у девушек завидовали многие парни. Не на одиозного Джеймса, который успел настроить против себя треть школы. И даже не на ответственного Люпина, успевающего хорошо учиться несмотря на частое нездоровье... На Питера! На спокойного и чересчур осторожного Питера, который всеми силами старался избегать конфликтов даже там, где остальные Мародеры задирали всех.        – Метили и не в самого Питера, – Римус, который осматривал кровать на предмет заклятых предметов, поднялся, – а в нас всех... – он указал на наручник, который Сириус до этого не рассматривал особенно внимательно, сосредоточившись на цепи, – на Питера напали из-за нас, видишь?        Питомец.        Буквы на грубом серебристом ободе казались высеченными ножом. Не слишком заметные с первого взгляда, но безошибочно узнаваемые после – из-за них наручник, который можно было при желании принять за чересчур экстравагантное украшение, становился каким-то позорным клеймом узника. Но хуже всего было то, что рука Питера в нем оставалась неподвижной. За все время, что они орали и суетились рядом, его пальцы даже не дрогнули.        – Питомец? – Джеймс обернул ладонь шарфом и попытался дернуть за цепь, но тут же с шипением затряс рукой – заклятью явно было плевать, какие меры предосторожности использует возможный спаситель. – Что это значит? Имеется в виду – наш питомец? Питер, конечно, не главный идейный вдохновитель, но и «питомец» – уже чересчур!        – Дайте сюда, – вспылил Сириус и, упершись ногой в изголовье, обхватил цепь руками. Жар впился в пальцы как укус дракона – кожу, казалось, разъело ядовитым пламенем, но он не отпустил. Болезненный стук в висках усилился до тревожного набата. Выдержит ли он?        Цепь разлетелась на осколки в тот миг, когда пылающая боль залила голову, как смертоносное зелье, и Сириус отлетел назад, едва не завалившись на ноги Петтигрю.        Но Питер, к облегчению друзей, наконец-то вздохнул и открыл глаза – рука с наручником безвольно упала на подушку, едва не рассадив ему лоб.        – Джеймс, Римус... что... что произошло? – он медленно сел на кровати, разглядывая их осоловелым взглядом. Насморк, судя по всему, перестал его донимать, и Сириус нахмурился, ощутив новый укол подозрений – неужели и простуду наслал на Петтигрю таинственный злоумышленник?        – Как ты? Что чувствуешь? – тут же деловито осведомился Римус, разглядывая друга.        – Я... думаю, я в порядке... – Питер поднял руку, чтобы потереть глаза, и только тогда заметил наручник, – что это? Это... какой-то розыгрыш?        – Да, но не наш, – хмуро ответил Джеймс и схватил Питера за запястье, – давай, я сниму, вроде больше не жжется... Ты ничего не помнишь?        Питер ошалело помотал головой, но тут же зашипел и выдернул руку. В голове Сириуса как будто щелкнули делюминатором – пульсация в висках, начавшая было спадать, усилилась. Питомец. Серебристый обод не двигался, словно издеваясь над потугами Питера, который теперь отчаянно тряс рукой, чтобы смахнуть его.        – Это вечное приклеивание, – настроение упало окончательно, – дай посмотреть... – наручник сидел как влитой: стоило Сириусу попробовать запустить под него ногти, Питер тут же вскрикнул от боли, – да, это оно. У моей мамаши был скандал с отцом из-за какого-то идиотского портрета очередного бездарного предка, и она приклеила его заклинанием к стене – даже Кикимер не смог снять... проще сломать себе пальцы, чем отделить картину от обоев... Я так заклял все плакаты в своей комнате – Сириус покачал головой: он даже не думал о том, что это заклинание можно использовать на живых существах.        – И что же, мне так до смерти ходить? – в обычно любезно-ровном голосе Питера прорезались страх и даже недовольство. – Может быть, есть какое-то зелье?        «Или придется сдирать с верхним слоем кожи...» – перспектива заставила Сириуса поморщиться.        – Я говорил вам! – Римус сердито хлопнул ладонью по колену. – Я уверен в том, что это сделал Регулус Блэк! Если миссис Блэк и ты, Сириус, знаете это заклинание и владеете им в совершенстве, кто еще это может быть?        – Как тогда он прокрался в гостиную через портретный ход? – возразил Джеймс, но уже без прежней уверенности. Растрепанные волосы упали ему на глаза, и он сердито фукнул, чтобы сдуть их.        – Наложил на себе заклятие невидимости, – предположил Сириус: в этом он не видел большой проблемы, они и сами не раз прокрадывались туда, куда их не приглашали, – или попросил кого-то открыть ход... или подслушал пароль.        Джеймс скривился – теперь они с Питером даже немного напоминали друг друга одинаково кислыми лицами.        – Об этом можно спросить Полную Даму, – заметил Римус, аккуратно рассматривая руку Питера, – и портреты в гостиной...        – Если это и правда Регулус, то нужно потолковать с ним, – Сириус стукнул кулаком в ладонь. – Наложивший заклятие уж точно сможет его снять!        – Давайте тогда скорее пойдем к нему! – Питер, поняв, что иначе оторвать наручник не получится, набрался духу и рывком встал с кровати. Его обычно спокойное лицо пылало гневным румянцем – наверное, он тоже сообразил, что получил вперед главного зачинщика, Джеймса, и теперь именно он вынужден будет обращаться в больничное крыло с идиотским наручником «питомца».        Впрочем, сейчас он ожидаемо поспешил его скрыть, накинув длинную школьную мантию. Конечно, их компания всегда привлекала внимание... Так произошло и на этот раз: стоило им разом спуститься, несколько человек обернулись: Вритр и Хартман приветливо помахали Сириусу, несколько первогодок опасливо покосились на старосту Люпина, а Сигбранд злобно зыркнула на Джеймса. Сириус с улыбкой кивнул девушкам (смотреть на них было гораздо приятнее, чем расхлебывать проблемы Питера), но упрямо потащил друга дальше, к выходу из гостиной. О том, чтобы спрашивать портреты при такой толпе народа не шло и речи – град вопросов, который обрушился бы на них после, не стоил всей правды мира.        Только выйдя на лестничный пролет, они остановились: Полная Дама с интересом воззрилась на них – обычно ученики проскакивали мимо нее, торопясь по своим делам, а тут встали рядом ровным полукругом.        – Скажите, кто-то проходил здесь днем, вместе с Питером Петтигрю? – негромко поинтересовался Люпин. – Или, может быть, проходил кто-то необычный? Тот, кого вы не знаете?        Полная Дама фыркнула, искривив густо напомаженные губы.        – Вы думаете, я пропустила бы того, кого сочла бы подозрительным? Нет, нет и нет! Я непременно спросила бы незнакомого ученика, что ему нужно! – она как будто обиделась, отчего ее румяные щеки надулись еще больше, став похожими на яблоки.        Сириус сунул руки в карманы, пальцы коснулись волшебной палочки. Если болезнь Питера была подстроена заранее, значит, кто-то подробно обдумал план до того, как начал действовать... Это не было спонтанным желанием подгадить. А значит, злоумышленник никак не мог выкинуть из уравнения такую руну, как нежелательные свидетели – как люди, так и портреты.        – Кто вообще проходил здесь вместе с Питером? – спросил он. – Точнее... как вообще прошел Питер? Он быстро назвал пароль или замешкался, вспоминая? Зачем он выходил из спальни?        Полная Дама хотела ответить, но ее губы замерли в странном, задумчивом «О».        – Я... я... – жалобно протянула она, – хм... наверное, я не запомнила этого? – она прикрыла рот рукой. – Простите... Я спрошу другие картины, если вы хотите знать... но...        «Нет нужды»        – Спасибо! – бросил Сириус и побежал по лестнице вниз. Друзья поспешили за ним.        – Ты что-то понял? Как... – начал Питер, едва не упав в дыру на месте исчезающей ступеньки.        – Забвение, – зло выдохнул Сириус, – Дама ничего не помнит. Думаете, почему? На нее наложили заклинание забвения, потому что все это придумали заранее, а не кое-как.        – Так ты уверен, что это Регулус? – в голосе Джеймса появилось недовольство. – Куда мы вообще так бежим?        Сириус ускорил шаг.        – На квиддитчное поле, у слизеринцев как раз должна была закончиться тренировка.        Злость на глупую ситуацию все не исчезала – но если до этого Сириус желал отстраниться от трусости брата, то теперь чувствовал себя полным идиотом, словно он, неразумно тыкая палкой ядовитую змею, наконец, дождался от нее ответа.        Регулуса они нашли быстро, столкнувшись с ним по дороге от поля к школе – спешащие с тренировки несколько раз недовольно зыркнули на них четверых, преградивших дорогу. Регулус шел с поля последним – в его руке мерно покачивалась дорогая гоночная метла, а зеленые с серебристым шапка и шарф придавали полудетский вид, словно он был на пару курсов младше.        Казалось, он заметил их только тогда, когда они встали перед ним, отрезав путь к школе.        – Блэк, надо поговорить... – привычно повысил голос Джеймс. Он сбросил шапку в спальне, когда они скакали вокруг Питера, и теперь холодный ветер трепал его и без того лохматые волосы. – Признавайся, ты заходил сегодня в гостиную Гриффиндора?        Регулус посмотрел на них так, словно все они были лишь невозможно скучным выступлением уличных фокусников.        – Даже если пренебречь здравым смыслом и не задавать вопрос «как я мог это сделать», то остается простое «зачем»? – ровно ответил он. Их численное превосходство, казалось, ничуть не взволновало его. – Конечно, не заходил.        – Регулус! – Сириус почти зашипел. – Не надо играть в пай-мальчика и строить из себя ледяную королеву! Ты напал на Питера с заклятием вечного приклеивания, пока мы были в Хогсмиде! Ты наложил на портреты забвение! Я уверен в этом так же, как в том, что сейчас беседую с тобой! – он дернулся, чтобы схватить брата за грудки, но Регулус выставил метлу вперед, и пальцы Сириуса сомкнулись на рукояти.        – Напал на Петтигрю? – Регулус уставился Сириусу в лицо. Если бы они не росли вместе, Сириус никогда бы не заметил этой тени – притаившегося в глазах и уголках губ гнева. – И что же я, по-вашему, к нему приклеил? Славу таскающегося за популярными учениками червя? Или дурацкую улыбочку подхалима? Отпусти мою метлу, Сириус, я не люблю, когда ее трогают.        – Регулус...        Что выбесило Сириуса больше – этот надменный тон, словно он был грязным бродягой, осмелившимся тянуть руки к драгоценности, или наглое отрицание очевидного?        Питер задрал край мантии и продемонстрировал свой «браслет» – сейчас он не улыбался ни «улыбочкой подхалима», ни какой-либо другой. Его глаза горели недобрым огнем, словно он хотел превратиться в крысу и цапнуть Регулуса острыми зубами.        – Это. Ты нацепил его на меня, потому что... потому что именно я подлил тебе зелье! Не знаю, как ты понял, но... лучше тебе снять этот наручник!        Веки Регулуса приопустились, сделав его взгляд особенно презрительным, словно он и смотреть-то на Петтигрю не желал.        – Понять это было несложно... У Сириуса не хватило бы ловкости провернуть это, споря со мной, Поттеру, как и Люпину, пришлось бы тянуться, а вот ты сидел рядом... Что ж, это урок для меня и родителей – не приглашать домой ничтожеств, вроде тебя. Пожалуй, я не особенно удивлен тому, что вы не знаете, как вести себя под чужой крышей... Что законы гостеприимства для вас ничто, как и элементарные понятия о чести. – Он перехватил метлу поудобнее, – Кто бы ни наградил тебя этим украшением, Петтигрю, я не буду с ним спорить. Не понимаю только, почему ты пришел с ним ко мне – Сириус тоже знает заклятие вечного приклеивания и поможет тебе с гораздо большей охотой, чем я.        Лицо Питера покраснело, как помидор – казалось, он сейчас взорвется от гнева. Джеймс тоже слегка скис – ему явно не понравился тычок в «понятия о чести», на которые он ворчал с того злополучного матча.        – Регулус, мы не обсуждаем законы гостеприимства, – не собирался стыдиться Сириус, хотя внутри шевельнулось какое-то неприятное чувство, словно он нес большую ответственность за этот розыгрыш, чем остальные, – мы обсуждаем твои действия! Я вижу, что наручник приклеил ты! Ты проник в гостиную, заколдовал портреты и заклял цепь – да, ты прав, у нас есть недоброжелатели, но мало кто из них настолько умен и смел, чтобы провернуть все это!        На губах Регулуса появилась кривая усмешка, сразу изменившая его облик и сделавшая его необычайно похожим на облик матери.        – То есть, сегодня, когда вам нужно найти врага, я уже не подколодная змеюка, прячущаяся... в чем там?.. в компосте? Я уже и умен, и смел, и смог даже проникнуть в обитель храбрецов – гостиную Гриффиндора... Как же мне тогда пришлось постараться, обходя и портреты, и учеников, и поджидая Петтигрю... То ли дело ты, Сириус – тебе ведь немногого стоило попасть домой, сесть за ужин вместе со мной, отвлечь от своих дружков... – он сердито выдохнул. – Для этого не нужны ни ум, ни храбрость, верно? Нужно всего лишь оттолкнуть от себя семью, забыть о том, с кем рос много лет, и пойти целоваться с Поттером. Я не злюсь на тебя, не думай, я просто разочарован тем, насколько низко ты можешь опуститься... Не стоит теперь нахваливать меня, хвали вот Петтигрю, который теперь, как и я, будет бдительнее.        – Сириус ни в чем не виноват! Он не знал, что мы подлили тебе зелье! – сжав кулаки, бросился на защиту Джеймс. – Ты просто злишься на него, потому что он не такой, как остальные Блэки!        – Эй, я могу и сам ответить! – возмутился Сириус, снова ощутив внутри качание весов: такой – не такой, такой – не такой. – И я не хвалю тебя, потому что хочу извиниться или надеюсь улестить! Я просто говорю о фактах – это сделал ты, и никакие твои слова или обвинения, клятвы или уговоры не убедят меня в обратном! Да, я хочу оттолкнуть от себя семью и не иметь с вами ничего общего, но зелий я тебе не подливал и отвлекать тебя не собирался! Не надо стыдить меня за то, что ваше отношение и снобские, высокомерные взгляды...        «...вызывают у меня брезгливость, я не выношу вас всех, особенно в те моменты, когда сам...» – Сириус осознал, что больше не может говорить. Непроизнесенные слова жгли язык изнутри, но губы плотно сомкнулись, не помогли даже прикосновения к ним замерзшими пальцами.        – Послушайте, – только когда Римус заговорил, Сириус вспомнил о нем. Друг держал палочку наставленной на него, словно он был опасным животным: никогда еще Сириуса не заставляли умолкнуть таким грубым способом! – Мы не собираемся вдаваться в ваши семейные неурядицы. Если, Блэк, это был не ты, – Римус обернулся к Регулусу, – то дай, пожалуйста, свою палочку для проверки. Это не займет много времени и позволит всем обойтись без лишних склок.        Регулус спокойно посмотрел на Люпина и, сунув рукоять метлы под локоть, достал из кармана палочку.        – Держи.        Джеймс и Питер недоверчиво уставились на Регулуса, но стоило Римусу сказать «приори инкантатем», тут же, как по команде, повернули головы к появившимся из палочки образам – кубку, превратившемуся в чайник, погасшим свечам и книгам, летающим туда-сюда, судя по всему, в библиотеке – вчера была очередь Слизерина помогать наводить там порядок. Никаких следов заклинания забвения или чего-то похожего на цепи. Никакого вечного приклеивания.        «Да он просто взял чужую палочку!» – хотел было крикнуть Сириус. Слова жгли его рот, как раскаленные угли.        – Спасибо, – Римус вернул палочку и отступил, пропустив Регулуса, который тут же ушел – он даже не обернулся. Сириус четко видел, как меркнет вдали серо-зеленая шапка.        – Что же теперь делать?! – выдохнул Питер. Видимо, он надеялся, что его проблема решиться сейчас.        – Придется идти в больничное крыло... – мрачно буркнул Джеймс, – там наверняка что-нибудь придумают...        Римус убрал палочку, и Сириус наконец-то смог заговорить.        – Я уверен в том, что это он! Он взял чужую палочку – выпросил или обменялся на время! Организовать это проще простого...        – Ты предлагаешь опросить всех учеников, как минимум, Слизерина? – устало отозвался Римус. – У нас нет доказательств. Мы можем пожаловаться декану, и что? Проверка палочки даст то же самое – покажет, что Регулус чист. Если это и правда он, он мог даже подбить свидетелей подтвердить его алиби. Мы ничего не докажем.        – Сириус, неужели ты не можешь отклеить наручник? – Питер снова подергал «браслет». – Я не хочу идти с ним в больничное крыло! Эта надпись... это слишком унизительно! Может быть, мы что-нибудь придумаем?        Сириус раздраженно дернул плечом, а Джеймс подбадривающе похлопал Питера по спине.        – Послушай, Хвост... Этот эээ... наручник ведь не особенно тебе мешает? Не вытягивает силы, не жжется? Тогда, может, ты и вправду походишь с ним немного... Разумеется, до того, как мы что-нибудь придумаем!        Питер метнул в Джеймса хмурый взгляд, но возражать не стал.        – Ладно... но мне все же хотелось бы от него избавиться... Тем более, с ним я вряд ли смогу превратиться, а значит, нажимать на ветку гремучей ивы придется Сириусу.        – Мы подумаем над этим... – негромко ответил Римус. – Идемте?        Сириус мрачно поплелся вслед за другом – теперь он мог говорить, но желание обсудить произошедшее не появилось. Такой – не такой. Такой – не такой. Такой?        Сможет ли он ответить на вопрос хотя бы для себя?