Глава 6. Атака на коня

      Регулус уверенно шел к нужному классу, почти не сомневаясь в успехе – если Снейп проводил время в гостиной, то корпел над учебниками где-нибудь в углу, а если гулял по школе, то стремился встретить Эванс... Но Эванс раздавала младшекурсникам списки факультативов, и Регулус направился к кабинету зелий, где Снейп часто оставался даже после уроков, что-то доваривая и допаривая.        Он не ошибся – посреди пустого класса плеск каждой капли, упавшей в котел, отражался от стен негромким эхом. Снейп досчитал до десяти и обернулся к вошедшему:        – Что тебе нужно?        Регулус медленно, чтобы не задеть стулья и парты, подошел к нему и сел напротив.        – Я знаю, что между тобой и дружками Поттера был какой-то конфликт, после которого ты несколько дней провел в больнице, – начал он, разглядывая бледное, недоверчивое лицо Снейпа, колеблющееся в клубах горячего пара, – не мог бы ты рассказать, в чем он состоял?        Они не дружили и даже не приятельствовали, и Снейп, взявший нож, чтобы нарезать чемерицу, ответил ровно так, как Регулус ожидал.        – С чего мне рассказывать?        Что ж, как будто и правда не с чего.        – У меня есть некоторые принципы, – Регулус задумчиво посмотрел на сиреневое зелье, сейчас почти не кипящее и отражающее потолок, – мне важна честь – я отвечаю словом на слово, и делом на дело... Поттер украл у меня нечто ценное, и я хочу забрать кое-что столь же ценное у него в ответ.        – Украл? – в скупом, холодном голосе Снейпа словно появилась крошечная любопытная нотка. Он бросил чемерицу в котел и взял в руки неестественно красное яблоко. – Что же?        Регулус задумчиво провел ладонью по волосам, почти процарапав ногтями по затылку.        – Неприкосновенность моего тела.        Нож Снейпа вошел в яблоко проще, чем в теплое масло – сок, вязкий и похожий на кровь, потек по его пальцам.        – Хорошо, я расскажу тебе.

***

       Это было похоже на кувырок через голову одновременно с трансгрессией – грудь на мгновение сдавило тисками, а мир будто перевернулся вверх тормашками, чтобы тут же вернуться обратно: на лапы Сириус встал уже собакой.        Все вокруг потускнело, зато запахи ударили в нос, как жженый дурман из кабинета прорицаний: прелые листья, свежий снег, все никак не ложащийся надолго, и запах укрепляющего отвара, который перед полнолунием пил Римус.        Сириус отряхнулся, тихо гавкнул ждущему сзади другу, укутавшемуся в мантию-невидимку, и выбежал из-за кустов, стараясь огибать места, где снег лежал особенно пышно. Все же вечером, на фоне черной земли, он становился мимолетной тенью и вряд ли мог вызвать вопросы у любителей посмотреть в окна.        Они должны были добраться в Воющую хижину до восхода луны, к тому же, Сириусу, все еще наполовину слепому (левый глаз пока не открывался из-за вздувшейся кожи) Римус настоятельно велел вернуться обратно.        Что ж, времени достаточно – на Хогвартс только-только опустились серые сумерки... впрочем, сейчас серой пеленой было покрыто все – в облике пса цвета становились приглушенно-неразличимыми, а острота зрения существенно ухудшалась: в такие моменты Сириус начинал сочувствовать близорукому Джеймсу, вынужденному терпеть это всю жизнь.        Сырость с новой силой ударила в нос, хотя в собачьем облике запах гнили почти нравился Сириусу, как и землянисто-влажный аромат луж, и травянистый – мха, и даже слегка терпкий, весь какой-то сухой и лесной запах гремучей ивы.        Пробежать нужно совсем немного, он почти у цели. Лапы бодро взбивали скользкие листья, а когти помогали не упасть на мокрой земле – как же все-таки хорошо быть собакой!        Сириус оттолкнулся и взвился в воздух, чтобы перепрыгнуть едва различимый в полумраке валун. Серый лишайник пролетел под грудью так быстро, словно он был любителем гонок на метлах... Сириус хотел даже счастливо гавкнуть от избытка чувств, но передняя лапа неудачно проехала по какому-то корешку, и его «вынесло с трассы». Он резко сел, чтобы замедлить инерцию, и со всего маху влетел в лужу...        Вернее, в то, что он сначала принял за лужу – мокрое, зыбкое место, которое тут же начало затягивать его внутрь. И это перед самыми ветвями гремучей ивы!        Сириус остервенело замолотил лапами, пытаясь вырваться из «болотца» – теперь-то он видел и чахлые, ободранные стебли рогоза, и острые, побитые инеем листья прибрежных трав, которые он задевал когтями, не в силах зацепиться и приподняться хотя бы немного.        Гремучая ива, видимо, почувствовав какую-то возню, сонно повела ближайшей ветвью. Сириус забился сильнее, чувствуя под задними лапами и животом ту же вязкую жижу.        Нет! Эта топь просто не может быть глубокой! Откуда ей вообще взяться здесь, на возвышенности, где вся земля прошита прочными корнями гремучей ивы? Наверняка это просто вода, неудачно стекшая во впадину между камнями...        Сириус, отчаявшись вылезти в этом месте, резко рванул вбок, чтобы зацепиться передними лапами хоть за какой-нибудь кусочек твердой земли, но вместо этого только глубже ушел в болото. И очень вовремя – гремучая ива, утомленная невнятным барахтаньем, лениво махнула ближайшей ветвью – чахлые стебли рогоза тут же снесло под корень, остались одни полые пеньки.        Сириус невольно рыкнул – мокрая шерсть начала тянуть вниз, погружая его в грязь еще больше. А гремучая ива, тем временем, решила не останавливаться на достигнутом и изо всех сил ударила в жижу рядом с ним, залепив зловонными брызгами в его единственный видящий сейчас глаз.        Проклятье! Затхлая, мшистая вонь словно окутала его с головы до ног, ударив в чувствительный нос. Сириус мотнул головой и попытался упереться лапой хоть во что-нибудь слева или справа, но та, конечно, не выгнулась так, как человеческая рука. Вот же мерлиновы шуточки! Не хватало застрять здесь во время стремительно опускающихся ноябрьских сумерек!        Ветвь ивы свистнула перед самым носом, обдав приятным ароматом, тут же канувшим в смрадный запах гниющего болота. Сириус, уже погрузившийся до шеи и едва барахтающийся, громко фыркнул, когда его ушей достиг новый звук, непохожий на влажное чавканье грязи.        – Мягколап, что ты там делаешь? Мягколап!!!        Римус, судя по всему, встал на самой границе с тем, куда могла достать ива, и теперь, бесполезно щуря в темноте глаза, пытался понять, почему друг не остановил дерущееся дерево.        Сириус рванулся сильнее.        «Как я тебе отвечу в облике собаки!!!»        Он был уверен, что за ветвями и упавшим осотом друг не видит его – черного пса, тонущего в черной грязи.        Сейчас Римус сунется к иве и та, чувствующая даже через мантию-невидимку, ударит его... Сириус попытался вдохнуть глубже – грязь попала в распахнутую пасть и мерзкой струей потекла по языку. Нет... больше ждать нельзя.        На мгновение Сириусу показалось, что мир закружился настолько, что топь сомкнулась над головой, но уже в следующий миг он, раскашлявшись, зацепился рукой за жухлую траву.        – Сириус!!! – то, что его схватили за воротник, он скорее почувствовал, чем увидел: подбежавший Римус едва не упал в грязь следом за ним, но смог удержаться и только рухнул на колени рядом с болотцем.        Этого гремучая ива стерпеть уже не смогла – толстая ветка просвистела прямо над макушкой друга, наверняка зацепив волосы. Мантия-невидимка окончательно сползла с плеч Римуса и упала, тут же намокнув в черной жиже.        – Давай, хватайся крепче!        Сириус с трудом вытащил из топи вторую руку и вцепился грязными пальцами в запястье Римуса, скользя по коже мокрой ладонью. Друг успел упереться ногой и изо всех сил дернуть Сириуса на себя, до того как ива хлестнула их тонкой веткой.        Они повалились на землю рядом с грязной мантией – Сириус ощущал себя так, словно его пару раз макнули с головой в какую-то компостную яму, а Римус мелко дрожал. Вот же... пока они барахтались в проклятой луже, уже совсем стемнело, времени почти не осталось...        Сириус, не рискуя проверять, в порядке ли обгорелая половина лица, поднял голову, чтобы оценить состояние друга. Их взгляды встретились – сидящий на коленях Римус печально улыбнулся.        Гремучая ива ударила его в грудь в тот момент, когда он открыл рот, чтобы что-то сказать – пальцы Сириуса сомкнулись в воздухе. Крупная узловатая ветвь отбросила Римуса далеко за пределы очерчиваемого ею круга, за пределы последнего клочка тени – прямо под холодный лунный свет, серебрящий листья на пустоши.        Римус болезненно дернулся и с воем покатился по земле, словно надеясь сбить с себя невидимое пламя. Клочки рваной одежды полетели во все стороны. Превращение произошло быстро – быстрее, чем Сириус осознал, что он сейчас единственный, кого увидит потерявший рассудок оборотень, уже вставший на лапы и злобно рычащий.        Проклятье!!! Под мантией от нюха оборотня не спрячешься... Может быть, попытаться сбежать собакой, рискуя оказаться между обезумевшим Римусом и ивой? Если друг покусает его – будет очень и очень неприятно, но если набросится на кого-то из учителей, решивших подышать свежим воздухом...        Додумать Сириус не успел – Римус даже не дал ему времени на превращение – в несколько прыжков он преодолел разделяющее их расстояние и с рыком накинулся на друга. Разминулись они едва ли не на дюйм – когтистые лапы почти задели локоть, когда Сириус откатился в сторону, а Римус уже развернулся и приготовился к новому прыжку.        Что ж, если друг укусит его, то он тоже станет оборотнем, а если хватит зубами во время превращения в собаку, то Сириус подохнет быстрее, чем успеет гавкнуть. Он еще не так хорош в трансфигурации, как хотелось бы... Выбор довольно очевиден.        Сириус попытался достать палочку в тот момент, когда Римус снова взвился в воздух. В единственном открытом глазу помутнело, словно его облили загустевшим туманом, а звуки замерли, накрытые невидимой подушкой... чтобы в следующий миг разом влиться в и без того одуревшую голову – резкий рывок поднял Сириуса, все еще сжимающего мантию, в воздух, и отбросил назад, прямо в чьи-то руки.        – Я вижу, что-то пошло не по плану, мистер Блэк? – голос Дамблдора прозвучал так же спокойно, как обычно, словно он пил чай в большом зале, а не только что спас Сириуса от ликантропии.        Римус, связанный тускло серебрящимися нитями неизвестного заклинания, тоскливо завыл.        – Римус... он... – Сириус закашлялся: дурнота накатила новой волной, будто он не просто хлебнул, а выпил всю грязь из мерзкой топи.        – Он превратился раньше, чем достиг Хижины, а вы не успели уйти... – констатировал Дамблдор, крепко держа Сириуса одной рукой и накладывая чары второй – вой Римуса, хорошо слышный в темноте, затих. Теперь друг только раскрывал пасть, не издавая при этом ни звука.        Сириус скривился, пользуясь дурнотой как предлогом не отвечать – он не хотел рассказывать Дамблдору об их анимагических трюках и о том, что он не смог открыть проход, так как в прямом смысле сел в лужу.        – Ему нужно туда... – только и смог промямлить он.        – Я разберусь с мистером Люпином, – мягко ответил Дамблдор, слегка кивнув, – а вы уходите в школу... – он разжал пальцы, выпустив мокрого, грязного Сириуса, – но только... – Дамблдор поднял обе руки, – ответьте на один вопрос... это болото ведь наколдовали не вы?        Сириус вздрогнул – холод и дурнота набросились на него, как до этого – взбесившийся Римус. Ноги не дрожали, но первый шаг к школе вышел кривым – он почти оступился.        Дурацкую лужу кто-то наколдовал? Подошел к гремучей иве и, рискуя здоровьем, решил испробовать свои силы в увлажнении земли?        Сириус сделал еще шаг и обернулся – Римус бился все слабее – теперь вокруг него сгущался странный туман. Конечно, Дамблдор позаботится о Люпине и других учениках, но...        – Нет, профессор, я не знаю, что это за болото... – Сириус прижал грязную мантию к себе, – Римус ведь не пострадает больше обычного?        – Не больше, чем он мучается в другие полнолуния... – Дамблдор опустил руки. На его губах не было привычной улыбки. – Идите в школу, мистер Блэк.        Шаг.        «Это болото ведь наколдовали не вы?»        Еще шаг.        «...потом идет атака на коня или слона».        Сириус выдохнул и изо всех сил побежал к южным воротам.