Глава 7. Оса в клубнике

      Джеймс надел легкий, не стесняющий движений свитер и проверил палочку – за участниками дуэльного клуба сегодня приглядывала профессор Саграмор: в отличие от Слизнорта она почти никогда не вводила дополнительных ограничений на выбор чар, а, значит, участники могли бить друг друга весьма неприятными заклинаниями... Не стоило давать соперникам лишнюю фору, путаясь в неудобной мантии. Тем более, сегодня обещала быть Эванс... Джеймс бросил взгляд в зеркало и постарался не то встрепать, не то пригладить волосы – жаль только, жесткие пряди не обратили на его попытки никакого внимания.        Зато желудок отозвался недовольным урчанием – видимо, за последние дни Джеймс, торопясь на тренировку, успел слопать что-то плохо сочетающееся, и теперь иногда ловил себя на легкой тошноте. Наверное, и правда не следовало хватать сэндвичи, не помыв руки после зелий...        Хвост скучающе подпер подбородок ладонью: он любил наблюдать за дуэлями, но в целом не горел идеей швыряться заклинаниями. И, тем не менее, Джеймс уговорил его пойти: просто для того, чтобы не оставлять одного в спальне – внезапно ставший параноиком Римус неустанно твердил о возможности нового нападения.        – Идем? – спросил Джеймс, сунув палочку в карман.        – Да, – Питер зевнул и поднялся, – как думаешь, Сириус уже открыл проход? Пусть в облике собаки он видит не так плохо, как я, но ведь у него открывается только один глаз...        Джеймс пожал плечами. Он был уверен в том, что они уже не единожды проделывали.        – Он и с закрытыми глазами там пробежит, – дверь спальни захлопнулась за их спинами, – если кто и в невыгодном положении, то это я – попробуй стать незаметным, когда ты – олень.        Питер улыбнулся – в отличие от громоздкого оленя, он быстро освоился с неудобствами анимагической формы и мог в любой момент появиться и исчезнуть в малозаметной щели. Правда, сейчас эта способность оказалась недоступна: улыбка Хвоста быстро исчезла, когда он услышал в коридоре голос Регулуса Блэка, что-то обсуждающего со старостой Рэйвенкло и группой слизеринцев.        – Не волнуйся, мы заставим его ответить... – полушепотом утешил друга Джеймс. Обычно в такие моменты Питер приободрялся, чувствуя поддержку друзей, но на этот раз только как-то кисло фыркнул.        – Как? – он одернул прикрывающую наручник мантию. – Сами прыгнем на факел?        Обида кольнула сердце, как оса, внезапно появившаяся в корзине спелой клубники. Раньше Питер не сомневался в них... Особенно в Джеймсе.        – Да ладно тебе. Сириус вот обгорел и не жалуется... тебя же испугало малейшее затруднение!        – Меня оно не испугало! – сердито отозвался Питер. – Просто мне кажется... – он постарался как можно незаметнее повернуть голову к компании слизеринцев, – кажется, что вы с Сириусом придаете этому мало значения... И я имею в виду не свою проблему! А то, что мы и правда находимся под угрозой, и не знаем даже, что нам угрожает.        «Что-то сегодня Хвост совсем не в духе... Он, конечно, любит поныть под настроение, но сейчас решил превзойти самого себя».        – Что угрожает? Мучения? Смерть? – громким шепотом начал Джеймс. – Питер, ты учишься на Гриффиндоре! Даже если Регулус Блэк и правда мстит нам, и даже если он обкорнает волосы тебе, то что? Неужели ты боишься этого?        Питер резко остановился посреди коридора и сжал руки в кулаки. Его круглому, сдобному лицу совершенно не шло сердитое выражение.        – Ты не видишь? Сириус потерял то, над чем всегда так трясся – свои драгоценные волосы! А я не могу быть полезен своим друзьям в том, в чем я действительно хорош! Это весьма неприятно, и...        – Ох, Питер... – Джеймс только отмахнулся от друга, – если все и правда так, как вы с Римусом орете, то следующие на очереди – он и я. И если за нашего Лунатика я немного волнуюсь, то за себя – ничуть. Я не трясусь над своими волосами, знаешь ли...        – Ладно, – по тону Питера было понятно, что он просто устал спорить, к тому же, они почти пришли, – хотя это слегка напоминает... – он понизил голос и как-то потупился, словно опасаясь того, что Джеймс выйдет из себя по-настоящему, – ...ну... «хвастливую пустую браваду».        Раздражение – эта оса в клубнике – ужалило сильнее. Обычно Питер не блистал ни знаниями, ни памятью, учась ровно так же, как любой средний студент Хогвартса. Но иногда он умудрялся запоминать такие детали, до которых не было дела остальным, и эта случайная наблюдательность не раз выручала их.        – Ты бережешь в памяти все слова младшего Блэка? – чуть ехидно спросил Джеймс, остановившись у двери, за которой уже галдели. Отступившая было дурнота снова сжала горло.        – Н-нет, но... – Питер окончательно сдулся – отвел взгляд и, нервно переплетя пальцы, покусал губу, – Линстенн Шут, известный дуэлянт, учил слушать своих врагов... так как они иногда говорят то, что поможет их победить...        – Вряд ли этот Шут имел в виду оскорбления, – фыркнул Джеймс и толкнул дверь.        Яркий огонь свечей и гомон голосов обрушились на него пестрой лавиной образов и звуков, но окончательно отвлекла его от дальнейших пререканий с Питером, конечно же, Лили Эванс. Она стояла рядом с несносной Авророй Сигбранд и вертела в руках палочку, проверяя ее так, как указывала профессор Саграмор.        Джеймс невольно залюбовался ею – медно сияющими волосами, нежным румянцем и приветливой улыбкой... Разумеется – она ведь говорила не с ним, а с подругами, которые что-то негромко обсуждали, поправляя рукава мантий.        Джеймс скривился и осмотрел остальных собравшихся, поймав в ответ мрачный взгляд Снейпа. Видимо, созерцание Нюниуса сыграло свою роль – тошнота снова скрутила желудок.        Профессор Саграмор прочистила горло и шагнула вперед – на крошечный шажок, который ей позволила сделать странная юбка – узкая в области коленей и расширяющаяся к полу.        – Итак, я вижу всех, кто записывался и даже пару человек сверх списка... Думаю, мы можем начать! – голос у нее тоже был довольно странный, низкий, как у Хагрида, но при этом удивительно женственный. – Сегодняшние ограничения чар распространяются на все огненные заклинания! Последнее время и без того хватает ожогов... В остальном, кроме привычных правил, вы пока вольны использовать любые атаки. Однако, пары дуэлянтов буду утверждать я! Нет, мистер Хэлихраун, я не позволю вам сражаться против мисс Кано, – осадила она скачущего вокруг нее второкурсника, желающего победить на дуэли старосту Хафлпаффа, – Начнем! Первые три пары! – Саграмор бросила взгляд на зажатый в руке список и посмотрела на собравшихся. – Кано против Найтингейл! Паркинсон против Сэнда! Поттер против Сигбранд! Всем занять свои места, остальные пока ждут – можете подойти ко мне и указать на желаемого соперника.        Джеймс вяло фыркнул и вышел вперед, к очерченной дуэльной полосе. Краем глаза он заметил, как Снейп проталкивается сквозь толпу к профессору Саграмор. Неужели, решил вызвать Эванс? Да этот сопливый заучка не выстоит против нее и секунды...        – Не крутил бы ты головой по сторонам, Поттер, – резкий голос Сигбранд вывел из размышлений. На расчерченный прямоугольник она вступила так, словно намеревалась, как минимум, убить его. Ах, да, как бы Эванс не отрицала очевидного, Сигбранд ведь влюбилась в Регулуса Блэка, и теперь переживала за своего потенциального поклонника...        Джеймс достал палочку и спокойно поклонился бывшей вышибале. Под негромкий гул болтающих наблюдателей они разошлись на разные края полосы и приготовились.        – Начали! – гулко крикнула профессор Саграмор.        – Сурдус сайлентио! – Джеймс резко взмахнул палочкой, надеясь сделать Сигбранд глухой к окружающим звукам, но она ловко отразила заклятие и, шагнув вперед, попыталась контратаковать:        – Вортего!        Сумасшедший вихрь пронесся рядом с виском Джеймса, встрепав волосы.        В толпе ждущих своей очереди кто-то охнул.        – Плантис! – появившиеся прямо из пола ростки взвились в воздух. Стоило поставить на то, что хорошо ему удавалось, например, на трансфигурацию. Сейчас он превратит зеленые плети в змей, и...        Сигбранд выпрямилась и описала палочкой круг у себя над головой. Воздух вокруг нее задрожал, как в полуденный зной, и пожухшие ростки упали, мгновенно пожелтев.        Последнее заклинание они создали одновременно – и оба, отбросившие защиту, чтобы атаковать, удачно попали. Ноги Джеймса, ставшие ватными, подогнулись в тот же миг, когда начала падать Сигбранд – разве что он не слишком удачно завалился на пол, а ей, быстро взмахнув палочкой, подбросила подушку Эванс.        Джеймса и без того мало устраивала дурацкая ничья, но после того, как Сигбранд освободила ноги от заклятия и, смеясь, кинула подушкой в подругу, он окончательно почувствовал себя проигравшим. Дурнота сжала горло, заставив натужно сглотнуть.        – Следующие пары! – профессор Саграмор, видимо, запомнила всех и убрала листок в карман неудобной юбки. – Марэй и Гастингс! Лаверк...        Джеймс перестал слушать и вернулся к стоящему поодаль Питеру. Эванс не вызвали и на этот раз, но она все равно упрямо встала рядом с полосой, не то готовясь подбросить подушку под еще чей-то зад, не то живо интересуясь следующими дуэлянтами.        – Снейп смотрел на тебя все время, пока вы были на полосе... – негромко заметил Питер, когда Джеймс встал рядом и прислонился к стене.        – Надеялся, наверное, что я проиграю... Сигбранд не худшая дуэлянтка, но и не настолько хороша, чтобы я не сумел с ней справиться!        Питер пожал плечами.        Новой очереди пришлось ждать еще некоторое время. Саграмор успела вызвать и Лили, быстро опутавшую соперника тормозящими чарами, и Снейпа, который показал себя средне, проиграв старосте Хаффлпаффа. При всем презрении к Нюниусу, Джеймс признал, что тот мог бы сразиться и лучше. В конце концов, он регулярно приходил в дуэльный клуб, и самого Джеймса вызывал довольно часто...        Профессор выкрикнула его имя быстрее, чем остальные прошли полный круг.        – Сэнд и Хартман! Хэлихраун и Шупэтт! Шупэтт Баст, а не Фрэйр! Снейп и Поттер!        Джеймс хмыкнул и с большим энтузиазмом вышел вперед. Эванс не любила, когда он кого-то задирал, и не уставала делать ему замечания, но что она сможет сказать сейчас? Когда он, соблюдая правила, размажет Нюниуса на дуэли?        Тем более, Снейп даже выглядел сегодня лучше обычного, видимо, рассчитывая произвести на Эванс хорошее впечатление – темную мантию явно недавно стирали, а черные патлы он собрал в аккуратный хвост и подвязал каким-то шнурком. Правда, на длинный крючковатый нос это не повлияло, и внешность Снейпа существенно не изменило.        Эванс, стоявшая у другой очерченной полосы и смотревшая на то, как мальчик-Шупэтт наставляет свою двойняшку, обернулась. Джеймс пересек линию и, подавив тошноту (лишь бы она не заметила!) улыбнулся ей... правда без толку – Лили только нахмурила рыжие брови и подошла ближе, переводя взгляд с него на Снейпа. Если бы Джеймс не знал, как она добра и честна, подумал бы о молчаливом пожелании поражения им обоим.        Они со Снейпом быстро поклонились друг другу – вернее, Нюниус только дергано кивнул, а Джеймс слегка согнулся, будто его разбил радикулит.        – Начали! – взмахнула рукой Саграмор.        – Экспеллиармус! – тут же рявкнул Снейп, надеясь опередить соперника.        – Спекулум! – Джеймс хотел отразить заклинание Нюниуса в него же, но вместо этого случайно направил в сторону – полосы, разделяющие зрителей и дуэлянтов, вспыхнули алым, поглотив магию.        – Лабес нигрум! – Снейп не заставил себя ждать, напав не с боевым, но с очень неприятным заклинанием, заставляющим темные пятна появляться по всему телу. К счастью, Джеймс вовремя создал щит и выставил палочку вперед.        – Лимус Линере! – поток землистой грязи с глухим чавкающим плеском вылился рядом со Снейпом, задев рукав его мантии. Наверное, он задел бы и больше, но тот резко рванул вперед, вместо защиты решив быстро контратаковать.        – Люмос! Фулгур!        Вырвавшийся из его палочки свет на несколько мгновений стал просто ослепительным, отчего звуки стали громче и отчетливее – в толпе кто-то взвизгнул, раздался тихий хлопок, будто кто-то шлепнул по надутому бумажному пакету, и зажмурившийся Джеймс упал на колени.        – Остолбе... – закончить он не успел, чужая магия обрушилась на него как снежная лавина, пробрав до костей. Ощущение было настолько мерзким, что Джеймс не смог преодолеть дурноту – желудок скрутило, рот наполнился чем-то похожим на гнилую воду, и его вытошнило.        Первым, что Джеймс увидел, сумев разлепить глаза, были черные змеи, похожие одновременно на червей и саламандр. Даже слепой сразу понял бы, что странные существа наколдованы – пару раз черви дернулись и, заляпав темной жижей паркет, исчезли, оставив легкий дымок.        Ровно до следующей партии, которую, содрогнувшись, исторг из себя Джеймс.        Что за...? Снейп ведь не мог достать его! Или все же мог, воспользовавшись тем, что Джеймс ничего не видит?        Он стиснул зубы и поднял голову, желая взглянуть на Нюниуса – тот стоял напротив с выражением легкого изумления, которое, тем не менее, быстро сменилось мрачным удовлетворением. Переведя взгляд на Эванс, Джеймс, вдобавок к дурноте, ощутил ужасный стыд – никогда бы он не хотел показаться перед ней в таком виде.        – Тебе следует дойти до больничного крыла... – ровным тоном, без особенного сочувствия или злорадства, сказала она.        – Поттер! – если Лили и хотела продолжить, ее прервала профессор Саграмор, схватив Джеймса за локоть и заставив подняться. – Быстро к мадам Помфри!        Джеймс предпочел бы, чтобы его оставили в покое. Надменный, довольный взгляд отошедшего в сторону Снейпа и так достаточно уязвлял его, не помог даже шокированный Хвост, наконец растолкавший толпу любопытствующих и подбежавший к нему.        Снейп не сводил с него глаз – Джеймс даже спиной ощущал, как его взгляд прожигает лопатки. Обрадовался, гадкий змееныш... Чаще всего их дуэли в клубе заканчивались либо победой Джеймса, либо ничьей.        «Тебе просто повезло из-за того, что помылся и даже забрал у домовиков постиранную мантию. Не думал делать так чаще, чтобы не напоминать пещерного тролля хотя бы иногда?»        Джеймс положил ладонь на ручку двери и обернулся, чтобы бросить напоследок это оскорбление, но, как только он открыл рот, из него тут же вырвалось еще несколько змее-саламандр, со склизским чавканием упав на паркет.        Идущий рядом Питер брезгливо отшатнулся, когда наколдованные рептилии исчезли.        Проклятье!!!        Сегодня поле боя явно осталось за Нюниусом. Можно было даже не пытаться спасти положение, а идти прямо в больничное крыло.        Всю дорогу Джеймс мужественно терпел, сцепив зубы и стараясь не думать о том, как он выглядел в глазах Эванс. Даже когда мадам Помфри усадила его на койку и начала расспрашивать о том, что произошло, он смог только исторгнуть новых змей.        – Это было проклятие на дуэли, – быстро начал Питер, – но я не знаю точно, какое... Его, скорей всего, произнесли невербально, после чего Джеймс начал выплевывать этих... ээ... червяков.        Мадам Помфри нахмурилась. Полная луна заливала госпиталь холодным серебристым светом, словно надеясь загасить теплое пламя свечей.        – Сейчас осмотрим тебя, Поттер... – она приложила палочку к горлу Джеймса и ощутимо ткнула пальцем ему в лоб. Питер нервно одернул мантию, видимо, переживая, что она заметит его «браслет».        – Так-так... – то, как мадам Помфри поджала губы, насторожило. Неужели Снейп и правда сумел наколдовать нечто такое, что сложно будет снять? Джеймс уже пару раз видел разные версии этого заклинания, и обычно все проходило само собой...        Медсестра отняла палочку от шеи Джеймса и, оглядев его с ног до головы, левитировала большое жестяное ведро ему в руки.        – Тошноту чувствуете давно? Может быть, головная боль или другие недомогания?        – Пару дней... – как только Джеймс открыл рот, его вывернуло в ведро новыми змеями, – тошноту...        – Что ж, понятно... Заклинание само по себе не из сильных, – Мадам Помфри покачала головой, – и прошло бы спустя некоторое время, когда закончились бы эти... мм... существа. Но до этого на вас наложили так называемую «фиксацию» – сглаз, продлевающий действие любого наложенного проклятия... как бы закрепляющий и продлевающий эффект до бесконечного количества раз.        – Как от этого избавиться? – снова склонился над ведром Джеймс. Фраза «бесконечное количество раз» совершенно не вдохновила его.        – Судя по тому, что я поняла, фиксация привязана не к вам, а к какой-то вещи, – мадам Помфри взмахнула палочкой и подтянула к себе стакан воды и пузырек с отваром, – я могу облегчить ваши страдания, сможете поспать спокойно, но вещь придется найти и избавиться от нее. Скорее всего, это что-то, принадлежащее вам, к чему вы прикасаетесь каждый день, или что-то, что находится с вами в одной комнате...        – Эта вещь... – робко начал Питер, – она... как-то по особенному будет ощущаться? Или, может, откликаться на какие-то заклинания?        – Скорей всего, нет. Если ваше недомогание затянется, мистер Поттер, вам придется избавиться от всех вещей, – мадам Помфри добавила в стакан пару капель отвара, – выпейте, поможет горлу. Завтра зайдете ко мне с утра, я дам вам еще.        – Спасибо... – Джеймс скривился, сплюнул змей и сжал ведро сильнее, – вы сказали «до этого наложили фиксацию»... «до этого» – заранее? Насколько? За минуту? За несколько дней?        Мадам Помфри пожала плечами.        – Отследить это довольно трудно... думаю, за несколько дней или за неделю. Сглаз сам по себе малозаметен и проявляется в легком недомогании, не сразу осознаешь такую мелочь... особенно при вашем... мм... активном образе жизни, Поттер.        Джеймс вяло кивнул и, прижав к себе ведро, поднялся с койки, мысленно перебирая все вещи в комнате... Метла? Одежда? Волшебная палочка?        – Похоже на то, что это было подстроено заранее... – негромко начал Питер, когда они подошли к дверям.        Джеймс снова кивнул, не рискуя открывать рот. В этот момент двери открылись, и в проеме возник инфернал – появление темного, заляпанного землей и грязью покойника настолько шокировало их с Питером, что пару секунд они, даже не трогая палочки, молча таращились на ворвавшегося монстра.        – Хвост! Сохатый! – взвопил инфернал голосом Сириуса, и к изумлению Джеймса, обрел в узнавании черты друга.        – Мерлиново проклятие! – взвизгнул Питер. – Что с тобой!?        Выглядел Блэк так, словно его пытались похоронить заживо, но он решил откопаться. До салона причесок он дойти явно не успел – вся правая половина головы казалась облепленной грязными водорослями так, что даже Снейп рядом с ним сошел бы за идеально уложенного чистюлю. Видимо, Сириус пытался очистить себя заклинанием, но не преуспел – воротник свитера сиял красивой новой вязкой, но все ниже него было измазано вонючей черной жижей, а с элегантной обуви стекала вода. Не открывающийся левый глаз и следы от ожога дополняли образ, превращая друга в сущий кошмар – Джеймс на мгновение забыл обо всем и успел понадеяться, что Сириус никого не встретил по дороге и не испугал своим обликом до смерти.        – Я упал в болото у ивы и с трудом выбрался... Лунатик... Он превратился раньше, чем я смог открыть проход... Им занялся Дамблдор, а я сразу же побежал к вам в Хогвартс... Шупэтты сказали, что Снейп проклял тебя...        – Нет! – не сдержался Джеймс, и черви посыпались мимо ведра, прямо на свитер. – Кто-то заранее проклял вещь... А Снейп только наложил заклинание.        – Джеймс теперь выплевывает змей, – подытожил Питер, – каждый раз, когда говорит. Нужно найти предмет, на который наложили сглаз, или это будет повторяться бесконечно... Но как ты попал в болото? Разве там вообще было какое-то болото? Мы бегали там тысячу раз и...        – Болото кто-то наколдовал, – мрачно буркнул Сириус. Они втроем вышли в коридор. – Так сказал Дамблдор. Я думал, что застану вас в клубе. Я сразу же, после того, как он сказал, заподозрил...        – ...Регулуса Блэка, – закончил Питер.        Джеймс решил потерпеть новую партию змей, чтобы возразить.        – Если это сделал не Нюниус... Ведь в дуэльном клубе атаковал меня именно он. И он знает кое-что в проклятиях да сглазах...        – Однако все нападения начались после того, как ты подшутил над Регулусом, а не над Снейпом! – возразил Питер. – Я же говорил тебе до дуэльного клуба, что это стиль Блэка! Он бьет туда, где больнее... возможно, они со Снейпом играют вдвоем... и вдвоем хотели... эээ... выставить тебя перед Эванс в неудачном свете...        – Это непохоже на Снейпа, – внезапно присоединился к Питеру Сириус, достав палочку и ткнув ей в свою одежду. Пятна слегка поблекли: свитер стал серо-коричневым, но все еще остался откровенно грязным, – мы подкалывали Снейпа много лет, и он почти всегда проглатывал это... А вот Рег... – Сириус покачал головой, мокрые патлы снова измазали воротник, – ...он Блэк. Я сомневался поначалу насчет его решимости, но... – обожженное, грязное лицо друга на мгновение стало похожим на портреты на площади Гриммо, – ...Блэки горды. Было бы странно, если бы он, превосходящий чистотой крови королей, самомнением – все двадцать восемь кланов, и прочее в том же духе, проглотил обиду, как жалкий Нюниус.        – Но до этого он смолчал, – на ходу склонился над ведром Джеймс. – И отрицал наручник Питера... Мог бы вызвать меня на дуэль, и...        – Скорей всего, он видит ситуацию не так, как ты, – Сириус положил руку на перила лестницы, ведущей к гостиной – на них остался землистый серый след, – если он молчит, то, возможно, не потому что струсил... А потому что не считает нас достойными слов.        – Тебя послушать, он из подколодной слизеринской змеи превратился в едва ли не идола! – не сдержав раздражения и новую партию червей, рявкнул Джеймс.        – Я такого не говорил! – фыркнул в ответ Сириус. Его лицо перекосило особенно сильно. – Просто это не Снейп, и нам придется что-то предпринять, а не закинуть в его сумку навозную бомбу и забыть, как обычно! Достаточно отрицать очевидное – Римус едва не сделал меня оборотнем, а ты все блеешь про своего любимого Нюниуса! Капкан! – Сириус выкрикнул пароль и, оставляя грязные следы, прошел в портретный ход.        Когда они поднялись в спальню, он вытащил из ящика ножницы, которыми обычно резал траву для зелий, и обернулся к друзьям.        – Вы как хотите, а я иду в душ... и состригу то, что осталось.        – Сириус... – Джеймс открыл рот, сплюнув еще нескольких червяков, – завтра я поговорю с твоим братом с глазу на глаз. Я заставлю его отменить все чары! И извиниться перед Римусом, когда тот вернется!        Сириус пожал плечами.        – Не думаю, что он признается, но стоит попробовать. Ты уже успел подумать, что это за проклятая вещь?        Джеймс с размаху сел на кровать, ручка ведра со звоном ударилась о борт.        – В худшем случае – это моя палочка...        Во рту снова появился затхлый вкус, и он не стал продолжать мысль о том, что, на самом деле, и этот вариант не был худшим. Худший мог лишить его друга, и говорить о нем заранее не стоило.