Глава 8. Черные змеи

      Джеймс выдавил на зеленую зубную щетку столько пасты, что она начала сползать со щетины, и поспешно сунул в рот «мятно-леденцовое зелье». Мерзкий привкус угас после сна и отвара мадам Помфри, но не ушел до конца, и теперь Джеймс хотел всеми силами от него избавиться. Сириус и Питер сказали, что подойдут к учителям и убедят их не спрашивать «недомогающего» Поттера, а он сам не будет понапрасну открывать рот для разговоров – лишь для легкого завтрака с какао.        Он уже успел отнести подальше несколько вещей, включая спортивную «Соколицу». Как он будет тренироваться на простенькой школьной метле, Джеймс не представлял и заранее попросил родителей прислать ему выбранную в каталоге «Вспышку», чтобы к следующему матчу быть во всеоружии.        Отбросить палочку он, к сожалению, не мог, но, поразмыслив, пришел к выводу, что вряд ли неизвестный зложелатель (Снейп? Блэк? Кто-то еще?) мог легко навести сглаз на вещь, все время находившуюся при владельце.        Джеймс сплюнул пену, прополоскал рот и, быстро переодевшись, поплелся за друзьями в большой зал.        Завтрак прошел спокойно – даже отсутствие Римуса, уже ставшее для всех привычным, не бросалось в глаза. Дамблдор, на которого они воззрились с немым вопросом, лишь добродушно кивнул им и принялся за еду. Обкорнанный Сириус поправил компресс на глазу и с облегчением выдохнул – вряд ли директор так спокойно приступил бы к яичнице с беконом, если бы вчера Римус сильно ранил себя или заразил ликантропией его. Снейп и Регулус сидели за столом Слизерина на своих обычных местах – ни один из них ничем не выдал особенной заинтересованности, хотя Джеймс весь завтрак не спускал с них глаз.        И все же в утре словно замерло нечто тревожное – всю скучнейшую историю магии Питер оглядывался, нервно кусая кончик пера, словно неизвестный враг мог с громким «бу!» выскочить из-за кафедры Биннса и напасть на него, а Сириус тревожно постукивал по парте обломанными ногтями, без конца проводя рукой по волосам... вернее, по кривому «ежику», который от них остался.        Джеймс посмотрел на спину сидящей впереди Эванс, которая сосредоточенно писала. Рядом с ней Сигбранд, подперев голову рукой, почти не двигалась – Джеймс готов был спорить, что она либо невидяще смотрит сквозь Биннса, либо уже спит.        Сириус в очередной раз пробарабанил пальцами по темному дереву, и Джеймс, потянувшись сквозь Питера, схватил его за руку, скорчив сердитое лицо.        «После этого урока я поговорю с Блэком!» – начирикал он на пергаменте прямо под темой урока – единственным, что он записал.        – Я пойду с тобой, – шепотом отозвался Сириус, – хоть и уверен в том, что он не признается.        – Я тоже пойду! – тихонько добавил Питер.        «Нет! Я пойду сам!!!» – Джеймс старательно вывел несколько восклицательных знаков, едва не прорвав пергамент, и тихо стукнул кулаком по столу.        Сириус только раздраженно махнул рукой, а Питер неуверенно пожал плечами – никто из них не стал заставлять неговорящего объяснять причины, и Джеймс счел это крошечным преимуществом своего змееплевательного положения.        Во-первых, он не хотел выглядеть как трус, который побоялся выйти один на один, а, во-вторых, успел понять, что оба друга не подходят для подобного разговора.        Питер, мечущийся от слезливого отчаяния к ворчливому раздражению, только сбивал с толку, а Сириус оказался привязан к брату сильнее, чем Джеймс ожидал. Наверное, не будь между Блэками разделившего их конфликта и факультетов, они, росшие вместе, общались бы куда лучше... Но даже с этой ссорой и трещиной между ними, Сириус оценивал Регулуса гораздо выше того же Снейпа. И эта нелепая предвзятость могла повлиять на разговор... Джеймс кристально ясно видел перед собой лишь зазнавшегося ловца, затаившего на них обидку, и не собирался разоряться на блэковские реверансы.        Когда Биннс начал давать задания на следующий урок, Джеймс достал из сумки карту Мародеров и нашел Регулуса в старом классе теории магии. Из кабинета он вышел одним из первых и сразу же пошел к лестнице, чтобы успеть забежать в чулан для швабр, где хранились тряпки и ведра.        Ведро, как и Регулус, обнаружились там, где и ожидалось – холодное осеннее солнце заливало тусклым светом кабинет теории магии. Графики, таблицы и схемы привычно пылились на своих местах, ожидая урока, и сейчас единственным живым существом в этих стенах был Регулус, задумчиво читающий какую-то книгу.        Джеймс, прижав к себе ведро, злобно протопал к нему и, со скрипом пододвинув стул, сел напротив.        – Давай поговорим начистоту, Блэк, – начал он, когда Регулус поднял на него взгляд. Посыпавшиеся изо рта черные змеи уже стали почти привычными, хоть и не менее раздражающими.        Регулус брезгливо приподнял брови, но отстраняться не стал.        – Давай поговорим начистоту, Поттер. Жаль только, я не представляю, чем могу с тобой поделиться.        – Поэтому говорить буду я! – отрезал Джеймс, сердито сплюнув очередного червяка, гулко ударившегося о ведро. – Думаешь, мы не догадались, что ты спалил волосы Сириуса специально? Навел сглаз на мою вещь, подбил Снейпа на атаку в дуэльном клубе и нацепил наручник на Питера! Я бы понял, если бы ты вызвал на дуэль одного меня и решил отомстить с глазу на глаз, а не кусал исподтишка, как подколодная змеюка!        Про Римуса Джеймс упоминать не стал – все же он не был уверен в том, что эти пакости сделал один человек, а знания об оборотне Люпине и анимаге-Сириусе могли сдать их всех.        Регулус положил в книгу закладку и закрыл ее, подняв маленькое облачко пыли.        – Сколько всего я, оказывается, успел сделать... И если о том, что Сириус получил ожог, я жалею, то об остальном знаю лишь поверхностно... Про неприятности ставшего питомцем Петтигрю вы мне уже говорили, а вот детали того, как Снейп... – он посмотрел на ведро, – ...размазал тебя в дуэльном клубе… от меня ускользнули. Я не особенно интересуюсь этим факультативом.        Его лицо не выражало ничего, кроме равнодушия и, может быть, легкого недовольства тем, что его оторвали от чтения.        – Ты лжешь! – Джеймс вцепился в стол свободной рукой, не занятой ведром. Новая партия червей проскользила по подбородку, оставив мокрые следы – упав на дно, они быстро превратилась в дым. – Сириус видел, как ты улыбался, когда он уходил в больничное крыло!        Регулус смутился – его ресницы опустились, а аккуратные бровки пай-мальчика сошлись в выражении сожаления.        – Улыбался? Думаю, ему показалось... Я не такой, как он – вряд ли я мог бы улыбаться, зная, что моему брату больно... Что он пострадал по моей вине после глупой драки... Злюсь ли я на него? Да. Хотел бы я, чтобы он получил ожоги, рискнул глазом и, может быть, даже жизнью? Нет. У меня, в отличие от вас, есть сердце – я не люблю пустых страданий, тем более, страданий моих родных.        «Сириус тебе уже не брат» – Джеймс хотел сказать это, но не смог, и не из-за змей, которые снова посыпались бы в ведро.        Блэки горды. Регулус не проглотил бы обиду, как жалкий Нюниус.        – Я верю словам Сириуса! – не дал сбить себя с толку Джеймс и наклонился над ведром. – Он не страдает видениями! Если он говорил, что ты скалился, толкнув его головой в факел – так оно и есть! Ты дуешься на меня – пожалуйста! Вот он я! – Джеймс развел руками, едва не уронив ведро. – Давай сразимся, глядя друг другу в лицо!        Если бы он ожидал, что Регулус выхватит палочку и выйдет на свободное место у кафедры, то был бы разочарован: Блэк только подпер подбородок рукой и воззрился на Джеймса, будто тот был довольно скучной и посредственной пародией на Пивза.        – Я не понимаю твоей логики, Поттер. Ты увязываешь то, как оскорбил меня, с тем, как ты и твои друзья влипли в неприятности... Если говорить о том, что произошло на площади Гриммо – твои слова не похожи на извинения. Если говорить об ожогах Сириуса – я уже извинился за них, и извинюсь позже, когда он успокоится. Наручник Петтигрю не имеет ко мне отношения, а то, что ты уступил Снейпу – это полностью твой провал... ну или его успех, зависит от того, с какой стороны смотреть, – на его губах застыла едва заметная тень улыбки, – и это только твои затруднения, Поттер, как и эти... хм... рептилии, падающие изо рта. Впрочем, они не сильно отличаются от обычных твоих слов... разве что воняют. Что ж, поумоляй Снейпа снять заклятие или, раз не в состоянии снять его сам, терпи – vae victis!        Джеймс почувствовал, что закипает. Он достал палочку и наставил ее на Регулуса.        – Блэк! – попытался сквозь зубы начать он, но черви наполнили рот скользкой массой, заставив Джеймса сплюнуть. – Если ты не хочешь признаваться и решил отсидеться в сырой норке, как какая-то змеюка, пожалуйста! Но я заставлю тебя снять проклятие с меня, наручник с Питера и извиниться перед Сириусом!        Регулус выпрямился, но вместо легкого испуга на его лице появилось оживление. Он уставился на Джеймса широко открытыми глазами.        – Заставишь? – с искренним интересом спросил он. – Как же? Попытаешься влить в меня какое-то новое зелье собственной модификации? Или рискнешь применить империус? – Появившаяся на его губах полуулыбка стала откровенно гадкой. – Ты достаточно упрям и целеустремлен для этого, я не сомневаюсь. Было бы любопытно узнать, что чувствует человек, находясь под непростительным заклятием... Вряд ли ты будешь испытывать угрызения совести из-за такой мелочи, у тебя ведь ее нет...        Джеймс, не выпуская ведра, поднялся – теперь он нависал над сидящим Регулусом и его пыльной «теорией леглименции».        – Блэк, ты по-настоящему полоумный! Какой еще империус?! – «я его даже не знаю!» – Я не собираюсь представать перед Визенгамотом из-за такого слизняка, как ты! Но... – рвотный позыв ненадолго прервал поток его негодования, – ...но есть много других очень неприятных проклятий, которые ты не захочешь испытать на себе! Режущее, кружащее голову, летучемышиный сглаз...        Регулус с презрительным выражением откинулся на спинку стула.        – То есть, империуса не будет? Жаль... и ожидаемо в то же время... Не знаю, как шляпа распределила тебе на Гриффиндор – неужто она могла принять эту визгливую браваду за храбрость?        Джеймс уже открыл рот, чтобы произнести заклинание, но следующие слова Блэка заставили его замереть.        – ...правильно говорится: «во время мира – львы, в сражении – олени».        Почему он упомянул именно оленя? Неужели, Сириус с Питером все же правы, и Блэк в курсе? Вправду смог подстроить Римусу и своему брату ту пакость с болотом? До этого Джеймс не был уверен, что припер к стенке нужного соперника, и отчасти блефовал, утверждая, что «все знает».        – Почему ты замер, Поттер? – Регулус сложил руки на груди и слегка качнулся на стуле. – Где твои неприятные проклятия? Видимо, падающие изо рта змеи не очень-то тебе мешают, как и Петтигрю – его наручник? А ведь говорят, что «загнанная в угол крыса способна укусить»... – чем больше он говорил, тем больше его лицо обретало злорадное выражение. Теперь издевательским в его облике казалось почти все – и длинные ресницы, и ехидно полуприкрытые серые глаза, и едва заметная улыбка, и даже родинка под глазом, похожая на мушку напудренных красавиц.        «Ах ты тварь!»        Олень. Крыса. Блэк упомянул их не просто так... Он знает. И если он разболтает про это всей школе... У них, незарегистрированных анимагов, будут неприятности... что уж говорить про оборотня-Римуса! Даже Дамблдор не сможет отстоять его право учиться, если все родители разом напишут ему гневные письма с требованием изолировать чудовище!        – Ты пришел ко мне, чтобы гневно прожигать взглядом? – не успокаивался Блэк. – Почему не прислал Сириуса? Ему, правда, нужен отдых – выглядит ужасно, как облезлая дворняга... Тогда почему не пришел Люпин, ваш староста? – Он качнулся на стуле еще раз, наблюдая, как скрипит зубами Джеймс. – Он кажется самым спокойным и разумным среди вашей четверки... Хотя, вероятно, он просто волк в овечьей шкуре...        – Хватит! – Джеймс отбросил ведро и отступил на шаг, все еще сжимая палочку. Черные змеи посыпались на пол, марая серый паркет, освещенный ноябрьским солнцем. – Если тебе есть, что сказать – скажи это прямо, без намеков! К чему все эти трусливые обороты? Давай, скажи как есть!        Регулус качнулся вперед – стул со стуком встал на место.        – Что сказать? – наставленная на него палочка ничуть его не волновала, он даже не достал свою. – Что ваша компания мне отвратительна? Что вы ведете себя как гнусные животные, а потом удивляетесь, что кто-то из школы наконец-то решил дать отпор? Ты хотел разговора начистоту, Поттер? Давай – мне надоело твое возмущенное блеяние и глупые угрозы. Мне не хотелось бы покидать класс, так что я буду благодарен, если уйдешь ты.        Джеймс скривился и сунул палочку в карман.        – Я тебя понял, Блэк, на уступки ты не идешь, – он вытер губы ладонью. – Можешь сколько угодно играть словами, но я найду на тебя управу! Ты пошел против моих друзей – на это я не смолчу! И поверь, я заткну тебя раньше, чем ты успеешь хоть с кем-то поделиться своими знаниями афоризмов о животных!        Даже кипя, Джеймс понимал, что выглядит почти жалко. В эту секунду он ничего не мог противопоставить Регулусу, опасаясь за сохранность их секрета, и вынужден был отступить. Проклятье! Он еще найдет управу на несносного Блэка!        Джеймс поднял ведро и уже дошел до дверей, когда ему пришла в голову новая идея. Он обернулся к Регулусу, открывшему книгу.        – Послушай, Блэк... Может быть, скажешь вот что: если бы ты наводил сглаз на вещь... на мою вещь... что бы это было?        Интересно, что он ответит?        Регулус обернулся и с некоторым любопытством оглядел Джеймса.        – Твоя вещь? Хмм... думаю, это были бы очки. Когда ты тренируешься, то меняешь их на квиддитчные, с ремешком, так? Думаю, не стоило бы большого труда войти в раздевалку и наложить сглаз на твои обычные.        Джеймс стиснул дверную ручку. Звучало складно... И все же, вряд ли Блэк сказал правду.        Отвечать Джеймс не стал – молча, звякнув ведром, вышел в коридор и, бросив его в каморку для швабр, отправился на уход за волшебными существами.        Тем более, сегодня ученики лишь перебирали засушенные травы для лакомств единорогов. Джеймс видел как Лили Эванс и ее подруги предлагали молодым животным те или иные листья, записывая результаты в блокнот. Один робкий единорожек шарахнулся в сторону от нетерпеливой Сигбранд, сунувшей пучок пижмы прямо ему в нос.        – Как прошел разговор? – негромко спросил Сириус, зайдя за стол и придвинув к себе охапку сена, чтобы загородить их.        Джеймс покачал головой и состроил злобную гримасу, но этого было недостаточно. Бросив взгляд на увлеченных единорогами девушек, он как можно тише сплюнул новую партию змей и пробормотал:       – Вы правы, он знает. Знает про Лунатика, тебя, Мягколап, и про нас с Хвостом... Он не стал говорить прямо, но очень непрозрачно намекнул на это, – Джеймс стиснул в руках пучок сушеной травы. Прохладный, почти зимний ветер ощутимо бил по пальцам.        Питер понурился. Его наручник звякнул, когда он неудачно зацепился рукавом за шершавый край стола.        – Римус в самом неудачном положении, правда? Хотя, уверен, мать меня прибьет, когда узнает, что я сумел стать анимагом, но не зарегистрировался и бегал в таком облике за территорию школы...        Джеймс скосил глаза на Сириуса: тому, казалось бы, был не страшен нагоняй от родителей, но его уже начавшее заживать лицо приняло сердито-надменное «я так и знал!» выражение.        – Знаешь, это уже гораздо серьезней... – негромко ответил он, с треском разломав ветку и отмочалив от нее несколько листов. – Мы с Регом не в равном положении, пока мы с вами рискуем Римусом и его благополучием.        – И что ты предлагаешь? Заткнуться и терпеть его пакости? – спрятавшись за травяной кучей, согнулся Джеймс.        – Конечно нет! – рявкнул Сириус так, что на них сердито обернулись несколько учениц. – Но действовать придется… – мерлинова магия мне свидетель, как же я не люблю этого! – осторожно, очень осторожно. Как будто слизеринские змеюки – это мы...        – И что же мы сделаем? – негромко осведомился Питер, повыше взбив кучу травы.        – Для начала подумаем, как снять твой наручник и избавить Джеймса от бесконечного змеехарканья, – во взгляде Сириуса появился недобрый огонек. – Римус сам оправится после кхм... своих затруднений, а я – тем более. Но браслет Хвоста будет сильно ограничивать нас... Как и то, что ты, Джим, ни одного слова не можешь сказать нормально.        Сложно было спорить, но Джеймс пока не смирился с мыслью, что придется избавиться от всех вещей – «Соколицы», квиддитчной защиты с идеально обтекаемой формой всех деталей, мантии-невидимки, карточек с подписями игроков, книг, учебников, одежды... нелегко будет объяснить родителям, куда делись вещи, и почему ему понадобилось покупать вообще все разом.        Питер тоже не пришел в восторг, но и возражать не стал – его обычно добродушное лицо сейчас выражало странную смесь недовольства и смирения.        – Может... может быть... нам просто, ну... извиниться? – наконец выдавил он. – Наверное, наседать на Блэка с ножницами было и правда немного... эээ... чересчур...        – Хвост, ты что, ополоумел? – переждав рвотный позыв и сплюнув новых змей, прошипел Джеймс. – Мы с Сириусом и Лунатиком терпим неприятности похуже твоих и не ноем! Скажи, кого ты будешь видеть в зеркале, если сдашься сейчас?! Нюню и плаксу, поджавшего хвост от малейшей угрозы? Труса, опускающего глаза в пол каждый раз, когда ему грозят пальчиком? – Джеймс ткнул стеблем в грудь другу, зацепив теплый шарф. – Питер, Регулус Блэк сделал больно твоим друзьям. Унизил их. Поставил под угрозу их здоровье! А ты предлагаешь перед ним извиняться?!        Питер, смущенный столь резким ответом, смешался – он отступил на шаг и опустил взгляд на побитую изморозью жухлую траву. Сглотнув, он все же поднял взгляд на Сириуса, но тот молча орудовал ножом, очищая свои ветки, и вел себя так, будто находился один в целом свете.        – Я... я тоже не хочу извиняться перед ним, Джеймс... – наконец заговорил Питер, впрочем, без особой уверенности, – ...но сейчас мы в невыгодном положении. Мы знали, что он нападет, и ничего не смогли сделать... мы вчетвером. Вчетвером!        Джеймс злобно фыркнул и привычно склонился, скрученный рвотной судорогой.        – Это была просто беспечность! Впредь мы будем внимательнее... Признаю, мы недооценили Блэка, но...        – Ты недооценил его, – внезапно подал голос Сириус. – А Римус оказался прав... но я согласен с тобой в том, что, проглотив обиду, мы навеки вознесем Регулуса над собой, укрепив его и без того весьма крепкое самомнение. Не стоит прятаться, Питер. Лучше не тратить время на пререкания, а подумать над следующим ходом... Я знаю Регулуса в тысячу раз лучше вас, он наверняка просчитал все далеко вперед.        «Если ты знал, что твой брат – такой невообразимый умник, почему тогда не предупредил нас?!»        – Кстати, – Джеймса уже утомили бесконечные наклоны и мерзкий вкус во рту: лучше бы они умели общаться мысленно, как леглименты! – Когда я спросил его высочество, гениального Регулуса, на какую мою вещь он наложил бы сглаз, он назвал очки... как думаешь, имеет это хоть какой-то смысл?        Сириус скривился.        – Нет. Он никогда бы не сказал правду... Скорей, решил повести тебя по ложному следу, если ты купишься на это. Но, знаете... – он нахмурился, его единственный открытый глаз словно потемнел и блестел теперь, как черная ягода вороньего ока. – Он бы не застеснялся сделать наше положение еще хуже, выбрав такую вещь, избавиться от которой будет крайне сложно...        «Мантия-невидимка или...»        Сириус поднял взгляд на Питера – вернее, на его правую руку, скрытую сейчас рукавом и теплой мантией.        Худшие опасения Джеймса сбылись – этого варианта он не желал более всего.        – Что вы хотите сказать? – от двух пристальных взглядов Питер снова смутился. – Вы про мантию, или карту, или... – он замер, словно собирался превратиться, но этого, конечно, не произошло – он отступил еще на шаг и вцепился левой рукой в правую. – ...Вот как... сглаз на наручнике... – Питер наклонил голову, – ...и правда сложно будет отделить...        Джеймс хотел было предложить ночь или две провести в другой спальне, а день – порознь, но пока он сгибался, стараясь не обращать внимания на саднящее горло, измученное постоянной рвотой, Сириус без всяких предложений отрезал:        – Тебе нужно избавиться от «браслета».        Пальцы Питера побелели.        – ...или вам придется избавиться от меня, – закончил он, опустив голову.        – Мы не это имели в виду, не начинай ныть! – сразу же вспылил Сириус, едва не всадив нож в стол.        – Это еще не точно... мы ведь не знаем, какая вещь... – прохрипел Джеймс.        Питер, избегая смотреть на друзей, покачал головой.        – Нет, Сириус прав... Я в любом случае не смогу ходить с наручником вечно... И если вы... мы не собираемся просить прощения, – он потер локоть, – то кроме мадам Помфри мне никто не сможет помочь.        – Определись, «вы» или «мы», – фыркнул Сириус, бросив гнилой пучок травы под ноги.        – Сириус! – От боли и досады Джеймс стукнул кулаком по столу. Не хватало еще каких-то пустых ссор между ними! Он даже успел предположить, что наручник как-то влияет на обычно неконфликтного Хвоста: до этого он редко спорил с ним и не сомневался в идеях Сириуса.        – Конечно, «мы»! – в голосе Питера зазвучала обида. – Почему вы сомневаетесь во мне? Почему, если вам навредил Регулус Блэк, вы упрекаете в трусости меня? Разве я виноват в том, что предупреждаю об опасности?        – Питер... – Джеймс снова сплюнул змей. Злость на кошмарное проклятие поднялась внутри как потревоженный осадок со дна старого котла. Он ведь и правда ни одного слова не может сказать!        – Не стоит, Джеймс, я понял, – ворчливо-обиженно отозвался Питер, бросив свои пучки на стол. – Чтобы стать достойным вас, я обязан пойти на эти неудобства... Что ж, говорить не о чем, – он развернулся. – Профессор, извините, мне нужно в больничное крыло!        – Что это на него нашло... – ворчливо скривился Сириус, когда Питер ушел.        Джеймс, утомленный бесконечными змеями, скручивающими глотку, не стал отвечать. Ему не понравились ни злобные выпады Сириуса, на которые, тот, впрочем, всегда был горазд, ни ставшие полной неожиданностью обиды Хвоста... Конечно, Питер рано или поздно смирился бы с походом к мадам Помфри, но, наверное, было бы лучше, приди он к этому сам...        «Я обязан пойти на неудобства...»        Джеймс сжал зубы и покачал головой. От отнюдь не стремился испытывать друзей – просто соврал тогда Регулусу на площади Гриммо, но сейчас ложь приблизилась к истине слишком сильно.        «Все, кто вступал в мою компанию, приносили какую-то жертву...»        Сириус пожертвовал волосами, Римус – и без того шаткой безопасностью, Питер испытает уж очень неприятные ощущения, когда отдерут «браслет», а он сам остался почти без речи...        Джеймс стиснул край стола – занозы впились в пальцы. Это просто мелкая месть какого-то хилого слизеринца! Если Регулус Блэк рассчитывает так сломить их дух, то пусть утрется! Справившись с неприятностями, они только станут сильнее!