Глава 13. Воды Стикса

       – Поттер, ты что-то зачастил сюда. Давай-ка поаккуратнее, – напутствовала после матча мадам Помфри, наложив Джеймсу на нос и лоб пропитанный зельем пластырь.        – Я постараюсь, – не слишком искренне ответил он и тут же пошел куда глаза глядят в поисках уединенного места.        Разочарование гриффиндорцев он желал видеть не более, чем холодное отстранение друзей – он ощущал себя так, словно подвел всех, а небольшие знаки внимания, которые ему передали в больничное крыло, только усугубляли это чувство. Чего стоили утешительная записка от Римуса или большой бумажный пакет со сладостями от команды Рэйвенкло... Если бы они всемером накинулись бы на него, угрожая волшебными палочками, Джеймс и то чувствовал бы себя более привычно и уверенно.        Джеймс вышел на первый попавшийся балкон и, опершись о перила, запустил руку в пакет. Пальцы скользнули по какой-то бумажке, и он достал шоколадку с привязанной к ней открыткой.        Скорейшего выздоровления, Поттер!        На подписи медленно осели несколько снежинок, и Джеймс, поправив теплую квиддитчную мантию, прикрыл глаза.        Лили Э., Аврора С., Ирма В.        Джеймс раскрыл упаковку и, не ломая, вгрызся в шоколад, надеясь, что он спасет его от терзаний так же, как должен спасать от дементоров. Лили Э... Прекрасная и справедливая Лили, отчитавшая его за то, что он сбил с метлы Регулуса и даже не извинился перед ним. Аврора С. – прямая, как меч, и столь же жесткая... но одолжившая метлу ради победы факультета. Джеймс не был уверен, что на ее месте поступил бы так же – особенно, если бы «Соколицу» балансировали под него. Даже Ирма В., которой никогда не было до него дела, отвлеклась от своих экспериментов, чтобы присоединиться к пожеланиям подруг.        Он недостоин такой заботы... И девушки, сами того не подозревая, ткнули его в это так же безжалостно, как команда Рэйвенкло.        Джеймс откусил еще кусок шоколадки – идти в гостиную до того, как все заснут, он не собирался.        Утро, впрочем, приободрило его – особенно, когда он, поздоровавшись с Римусом, обнаружил, что больше не блюет змеями. Джеймс с улыбкой почистил зубы новым бальзамом и, пригладив волосы рукой, отправился на уроки. Нельзя, правда, сказать, что он был на них внимателен – мысли его витали далеко от учебников и пергаментов... Только иногда возвращаясь к тому, что Питер уже снял повязку с руки (что радовало), пусть и не сказал Джеймсу ни слова (что огорчало).        – Джим... – перед последним уроком, теорией магии, Римус ткнул его в бок, – ты весь день витаешь в облаках... Ты здоров? Или эффект от снятия проклятия оказался чересчур сильным?        Джеймс посмотрел на друга – сегодня тот выглядел отлично. Глядя на него, можно было назвать точный день лунного месяца.        – Все хорошо, Лунатик. Наверное, я просто... – Джеймс замолчал, не зная, как закончить.        ...просто решил оставить старого Джеймса во вчерашнем дне? Там, где его убили бладжером?        ...просто понял, что перешел черту со всеми, кого знал? С Регулусом, который до этого даже не говорил с ним. С Питером, который доверял ему и участвовал в шалостях. Даже с Сириусом, хотя обхаживать его блэковское высочество было той еще штукой...        – ...просто я буду занят сегодня после уроков. Ты не мог бы одолжить мне карту?        Она всегда хранилась у Римуса – как у самого ответственного и не склонного терять вещи или забывать их в большом зале или гостиной факультета.        – Держи... – Римус недоверчиво глянул на него, но карту из сумки все же достал, – ты что-то задумал? Джим, только будь осторожнее и не втягивай...        Джеймс жестом прервал его взволнованную тираду.        – Я буду паинькой, Лунатик. Настолько, что даже самые нудные старосты покажутся рядом со мной хулиганами...        Если Римус и хотел спросить что-то еще, то начало занятия помешало ему продолжить, а после, Джеймс, найдя Регулуса в библиотеке, быстро покинул класс.        Сегодня. Шаги гулко отдавались в коридоре, куда постепенно высыпали из классов другие ученики. Сегодня он бросит на весы своих поступков новый – и кто знает, куда это перетянет чаши? Изваяния животных, портреты и странные гобелены смотрели ему вслед, но Джеймс, уверившись, шел вперед. Сегодня чаша позора и отрицания иссякнет, а мерзкий осадок с ее дна исчезнет.        Как и показывала карта, Регулус выбрал самый уединенный угол библиотеки и, запасшись свечами, осторожно листал какую-то ветхую книгу. Первым, что увидел Джеймс, стал рисунок медальона, увитый надписями и двигающимися веточками плюща. Что-то очень старое, наверняка из запретной секции...        Волосы Блэка достаточно отросли, чтобы он то и дело заправлял за ухо падающие на лоб пряди. Первые зимние дни рано украли солнце, и в теплом свете свечей бледное лицо Регулуса напоминало лик восковой куклы.        Джеймс остановился напротив. События последних недель пронеслись в мыслях так быстро, словно в омут памяти со всего маху бросили цветной калейдоскоп. Ярко красный вишневый глинтвейн. Серебряные ножницы. Черные змеи. Мятный бальзам. Он знал, что хочет сказать, но не знал, с чего начать разговор.        – Что читаешь? – бессмысленно таращась на книгу, все же спросил Джеймс.        Он ожидал, что Регулус, как обычно, ответит презрительно-равнодушной тирадой, смысл которой сведется к «пошел прочь», но Блэк, не поднимая головы, перевернул страницу и пояснил:        – Об артефактах основателей... Думаю, ты слышал: чаша Хельги Хаффлпафф, диадема Ровены Рэйвенкло... меч Гриффиндора и вовсе широко известен.        Джеймс провел рукой по волосам – он не удивился бы, застав в библиотеке вечно жаждущую бесполезных знаний Вритр, но Блэк будто бы не был к этому склонен...        – Там был медальон... – произнес Джеймс, тут же почувствовав себя дураком – рассмотреть картинку в книге мог и трехлетний ребенок.        – Медальон Слизерина, – не отрываясь, пояснил Регулус, – страшно любопытная вещь... ее магические свойства по сей день неизвестны – Салазар Слизерин унес этот секрет в могилу, но каждый Мракс, хоть немного занимавшийся наукой, считал своим долгом написать о медальоне какое-нибудь эссэ или даже полноценное исследование... – он улыбнулся, словно злорадствуя над потугами другого семейства.        – О чем тогда они писали, если свойства медальона неизвестны? – Джеймс опустился на стул напротив Блэка.        Регулус, аккуратно придержав страницы, захлопнул книгу.        – В том-то и дело: ни о чем. Все исследования о медальоне – не более чем вода с чернилами, и налили ее столько, что утонуть можно... – он поднял взгляд. – Вряд ли ты искал эту книгу, верно? Пришел сообщить, что больше не выплевываешь червей?        Джеймс покачал головой и, не зная куда деть руки, положил их на стол. В свете свечей радужки Блэка казались черными.        – Я хочу сказать тебе... – Джеймс сглотнул. Наверное, никогда в жизни он не чувствовал себя настолько глупо.        Если он перейдет эту реку, то оставит позади половину своих принципов – не церемониться со слизеринцами, не извиняться за шалости, всегда считать себя выше тех, кто якшается с темной магией... И сейчас он подошел к реке вплотную, так близко, что вода этого воображаемого Стикса мелкими волнами накатывала на его сапоги.        Регулус, не отрываясь, смотрел ему в лицо, и Джеймс сделал первый шаг.        – Я хотел извиниться, – быстро выпалил он, – я... я довольно глупо и жестоко пошутил над тобой, еще и... еще и подбил друзей помочь. Я придумал все это – сварил зелье, заставил Питера вылить его в кувшин, поднялся к тебе, чтобы насмеяться над твоей... твоим... – голос Джеймса будто увял, но он заставил себя продолжить, – над тем, что ты будешь творить, не осознавая себя. Это было... просто отвратительно с моей стороны, и, готов признать, – он наклонил голову, – в этом виноват я.        Регулус, не отрывая взгляда от собеседника, откинулся на спинку стула:        – Странно слышать это от тебя... – медленно произнес он. – До этого ты считал иначе... что заставило тебя передумать?        Джеймс посмотрел на ближайшую свечу, слегка колеблющуюся от незаметных сквозняков.        Что заставило? Может быть, совесть? Отречение друзей? Или поражение в противостоянии? Джеймс ощутил, что тонет. Вода забвения заливала глаза и рот, сывороткой правды вливаясь в легкие.        Джеймс оторвался от созерцания свечи и посмотрел на Регулуса.        – Должен признаться, это ты заставил меня передумать. Ты очень хорошо... мм... отбил удар, и сделал это моим же оружием... – лежащие на столе пальцы напряглись, словно желая впиться ногтями в столешницу, – Ты подставил моих друзей, а потом и заставил их разувериться во мне. Ты унизил меня морально и скрутил физически. Ты оставил меня в изоляции и столкнул между собой всех остальных... – Джеймс криво улыбнулся, – я восхищаюсь тобой, Регулус Блэк, и признаю поражение... как признаю и то, что заслужил это.        Река окончательно поглотила его, и он замолчал. Хотелось одновременно улыбнуться и с убежать с досадливой руганью – чаша позора оказалась и горькой, как его глупое поражение, и сладкой, как осознание нынешней правоты.        Пауза затянулась – Регулус продолжал молча смотреть на него, словно сомневаясь, что перед ним не ловкий метаморф... Он не размыкал губ так долго, что Джеймс не выдержал.        – Что? Скажешь, что это сделал не ты? Что есть какой-то другой... – прежний Джеймс бы сказал «слизеринец», – другой недоброжелатель, который провернул все это?        Регулус улыбнулся – а может быть, так показалось из-за игры теней. Он быстро поднялся и, словно не зная, куда себя деть, оперся о столик, теперь почти нависая над Джеймсом.        – Это сделал я, Поттер. Я наслал недомогание на Петтигрю и прошел в вашу спальню, под заклинанием делюминации скользнув за невнимательными первокурсниками. Пока твой друг видел вызванные жаром сны, я приклеил к нему наручник и наложил сглаз на твою зубную щетку – ты пользовался ей на площади Гриммо, и Кикимер без труда подсказал мне, какая именно принадлежит тебе. Я наложил забвение на Петтигрю и портреты в гостиной Гриффиндора. – Его глаза распахнулись, словно стремясь впитать теплый свет и творящееся между ними всеми безумие. – Я спровоцировал Сириуса на драку, а потом толкнул на факел, зная, как он будет убиваться по своим волосам... Я наколдовал трясину, примерно представляя, как вы ходите к гремучей Иве. Я попросил Снейпа вызвать тебя на дуэль в клубе... думаю, это полностью совпало с тем, чего желал и он сам... – Регулус замолчал, чтобы немного отдышаться.        – Ты взял палочку Снейпа? – Джеймс смотрел на него снизу вверх, размышляя над тем, какие усилия приложил Блэк для того, чтобы отомстить им. – Когда Римус проверял твою, он не обнаружил ничего необычного...        Регулус покачал головой.        – Не его... другого человека, который так любезно согласился одолжить палочку на пару часов... Снейп тут ни при чем – он честно сражался с тобой на дуэли и прекрасно выполнил свое дело: отвлек внимание.        – Проклятие наложил не он, – скорей утвердительно заметил Джеймс.        Уголков губ Регулуса снова коснулся отсвет улыбки.        – Он лишь ослепил тебя на пару мгновений. Проклятие наложил Кикимер, трансгрессировавший в школу по моей просьбе.        Домовик... Конечно, они не подчинялись правилам, сковывающим волшебников. И Джеймс тогда слышал хлопок, будто кто-то лопнул бумажный пакет от сладостей.        – Предмет, на который ты наложил сглаз... – Джеймс вздохнул, – ты ведь сам дал намек, отправив сюрприз...        – Твоя зубная щетка? – Регулус сел на стол. – Я так и думал: тебе понадобиться много времени, чтобы вспомнить о таком пустяке... Готов спорить, в первую очередь ты подумал о метле или квиддитчной защите. Сюрприз... – лицо Регулуса словно на мгновение замерло в надменном и холодном выражении, – мне просто доставляло удовольствие видеть, как ты плюешься змеями вместо злобных и унизительных слов. Любопытно было взглянуть, как ты попытаешься отмыться от них.        Джеймс на мгновение прикрыл глаза.        – Сильную же обиду ты затаил, раз проработал такой... требующий усилий план, только чтобы отомстить...        – Ты выставил меня идиотом, – слегка поднял подбородок Регулус, – конечно, я не смог... как вы с Сириусом говорите?.. Заползти в свою нору. Если ты извиняешься искренне, то должен понимать, что сделал – не просто обстриг или сжег мои волосы в какой-нибудь дуэли, а поступил так же непростительно, как использующие империус... – он наклонил голову: блики осветили его глаза, превратив их из черной бездны в льдисто-серые воды Стикса, – ты магией изменил волю другого человека.        Джеймс сжал руки в кулаки – ногти болезненно впились в ладони. Ему нечем было оправдываться ни перед Регулусом, ни перед самим собой – даже ревность к Лили теперь казалась пустой... Ведь он ничего не сделал такого, что могло по-настоящему порадовать ее и привлечь ее внимание не к тупому хулигану, а к достойному парню. Может быть, и хорошо, что она всеми силами избегала заносчивого, злобного и вечно насмешничающего Джеймса Поттера...        «Что ж, он утонул в реке забвения».        – Я понимаю, что сделал... – наконец заговорил Джеймс, отведя взгляд и теперь рассматривая книжные полки, – и, поверь, понимаю, почему это было плохо...        – Не убивайся так, Поттер, – внезапно чуть улыбнулся Регулус, снова заправив прядь за ухо, – зная о ваших... мм... стычках со Снейпом, я и не ждал от тебя благородных поступков... Больнее было осознавать, что Сириус стал таким же, – улыбка исчезла, – ты отнял у меня брата... думаю, ты бы лучше осознавал, что это такое, если бы рос не в одиночестве.        – Сириус достаточно сильно переживал за тебя, – Джеймс поднял взгляд, – и спорил с нами, убеждая не продолжать этот... фарс. К тому же, я вполне могу осознать твою боль – ты отнял у меня друзей, и его в том числе... – предположение пронзило мысли Джеймса как молния, – Кстати, они не приходили к тебе... ну... извиняться?        Регулус поднялся и, с интересом посмотрев на собеседника, оперся о стеллаж с книгами. Вид у него был такой, будто Джеймс внезапно выкинул на стол крупный козырь, и следовало тут же найти место, где он прятал вторую колоду.        – Я ведь могу соврать... – слегка приподнял брови он, – назвать любого твоего друга – Петтигрю, злого на тебя. Люпина, уставшего от опасных выходок. Сириуса, неспособного отделить себя от семьи... – Регулус слегка повел рукой, – Любого... или всех.        Джеймс печально улыбнулся. Вряд ли он смог бы так легко разгадать блеф Регулуса, если бы тот решил «изобличить предателя» среди Мародеров. Но Джеймс и так знал, из-за кого по их союзу пошли трещины.        – Думаешь, я сочту того, кто извинился, малодушным предателем или подхалимом? – он поднялся и отодвинул стул. – Можешь не говорить, Блэк. А можешь назвать любого или всех – это будет значить, что они умней меня. – Джеймс улыбнулся, – Я буду рад, если ты сможешь простить меня за эту выходку... Не потому, что я боюсь тебя или новых проклятий, а просто потому... потому что...        Возможно, Лили Эванс всегда была ближе к правде, чем он – она ведь говорила, что соперничество между факультетами горит чересчур ярко... что многое могло бы сблизить их, а такие, как Джеймс, только создавали новые и новые трещины.        В каком-то другом мире они с Регулусом могли бы стать если не друзьями, то добрыми приятелями. И Сириус обрел бы не только друга, но и брата...        – Мне ужасно жаль, что я не просто обидел тебя, но и насмеялся над твоими чувствами – были они искренними или нет... – Джеймс наклонил голову и прикрыл глаза. Толща воды забвения стала темной, свет больше не проникал туда. – Когда на площади Гриммо ты сказал о том, что мог бы дружить с нами, я использовал это как предлог, чтобы унизить тебя... Я... – произнести это оказалось сложнее, чем остальное, но Джеймс решил не отступать и посмотрел на Регулуса, – ...я раскаиваюсь в том, что создал трещину между нами и отказался от такого смелого, умного и честного друга, как ты. Будь я чуть сообразительнее, я бы приложил больше усилий, чтобы сблизиться с тобой – без всяких условий и испытаний. И даже несмотря на разницу во взглядах... – Джеймс поднял голову, – ...думаю, попытаться переубедить тебя в споре было бы более благородно, чем насмехаться над тобой, оправдывая себя тем, что ты водишься с дурной компанией.        Он замолчал – теперь относительную тишину библиотеки нарушало только легкое потрескивание дров в каминах и еле слышное трепетание свечей.        – Очень красноречиво, Поттер... – наконец задумчиво произнес Регулус, шагнув вперед, к столу, – ты очень полно описал свои переживания.        – Надеюсь, достаточно полно, чтобы ты поверил в их искренность, – Джеймс отступил, не видя смысла говорить дальше, – а большего мне и не нужно.        – А что, если я не верю тебе? – глаза Блэка широко распахнулись, отчего он тут же стал выглядеть младше. – Ты уже бывал красноречив, но ни к чему хорошему это не привело... – он покачал головой, – я не буду мстить дальше и проклинать тебя, нет... Если ты не тронешь меня или моих близких, мне не будет до тебя ни малейшего дела. Но твои слова... даже те, про «переубедить в споре»... – он оперся на столик, наклонившись вперед, – довольно интересны... Ты прав – именно ты создал трещину между нами, сломав даже возможность дружбы, но...        – Думаешь, у нас есть еще шанс? – грустно усмехнулся Джеймс. – Неужели, ты готов дать мне возможность все исправить? Поверь, я буду рад ей.        Стереть каждое злое слово хорошим поступком – разве не так надлежит поступать, если нанес кому-то рану?        Раньше он и подумать не мог, что запомнит пафосный бред Сигбранд и даже начнет в какой-то мере ориентироваться на него!        На мгновение из-под вод Стикса он увидел свет, а нога коснулась дна, от которого можно было бы оттолкнуться.        Регулус обошел стол и подошел к Джеймсу вплотную – теперь они смотрели друг на друга почти так же близко, как в его комнате на площади Гриммо.        – Я поверю тебе и твоему раскаянию, – медленно, почти шепотом, начал Регулус, – если ты испытаешь на себе то же, что и я. Если разделишь со мной боль и обиду этого унижения, навсегда отпечатаешь их в своем сознании... и навсегда запомнишь то, какие шрамы могут оставить твои поступки.        Джеймс открыл было рот, чтобы спросить, но Регулус жестом прервал его.        – ...сделай татуировку с моими инициалами – там, где сам сочтешь нужным. Тогда я поверю, что ты изменился. Что все твои слова – не очередной розыгрыш и не минутная блажь, – он почти не моргал, как змея, – ты посягнул на неприкосновенность моего тела – будет справедливо, если я посягну на... – взгляд Регулуса метнулся ото лба к подбородку Джеймса, – неприкосновенность твоего.        Татуировка? Как метка? С инициалами?        Джеймс опешил – наверное, его изумление так явно отразилось на лице, что Блэк отступил.        – Ты с ума сошел?! Это...        – Я не настаиваю, Поттер, – уже гораздо спокойнее, с приличным видом пай-мальчика ответил он. – Но и не верю. Думаю, ты поймешь меня, если на этом мы разойдемся... – Регулус достал палочку и приманил книгу, аккуратно поймав ее в воздухе.        Джеймс молча прошел вперед и сел на недавно покинутый стул. Мысли окончательно закрутились в безумный водоворот – теперь он и вовсе не знал, как из него выбраться.