Глава 2

Оливер Вуд не спешил. Он медленно прошел к креслу у койки, его шаги были тяжелыми и мерными. Скрип плетеной лозы под его весом прозвучал оглушительно громко в тишине палаты. Он сел, откинулся на спинку, сложил руки на коленях. Его взгляд, холодный и неумолимый, как сканер, скользил по бинтам на торсе Драко, по его бледному, осунувшемуся лицу. Молчание тянулось, натягиваясь как струна, готовясь лопнуть. Вуд не сводил с него глаз, и Драко чувствовал этот взгляд на своей коже жгуче, чем боль от ран. — Рассказывай, — наконец произнес Вуд. Его голос был низким, ровным, лишенным привычной тренерской хрипотцы. В нем не было крика, только ледяная тяжесть. Драко заставил себя поднять взгляд. Встретиться с этим стальным, разочарованным взором было пыткой. — Нечего рассказывать, Вуд, — его собственный голос звучал хрипло и глухо. — Ты читал газеты. Только наедине Драко позволял себе обращаться к нему по имени и на «ты». Между ними давно зародились более тесные и особенные взаимоотношения, чем обычно бывает между тренером и игроком. Вуд не моргнул. — Я не о газетах, Малфой. Я о тебе. — Он слегка наклонился вперед. — Что с тобой происходит? За эти годы я, блять, привык к твоим выходкам вне поля. К вечеринкам, к заголовкам в разделе светской хроники, даже к дракам в барах. Ты — сложный человек, и я это знал, беря тебя в команду. Делая ебаным капитаном. Но это… — он махнул рукой, охватывая жестом и палату, — …это перебор. Даже для тебя. Это не просто выходка. Это самоубийственная глупость. Ты чуть не убил себя. Чуть не уничтожил все, что мы строили годами. Драко сжал кулаки под простыней, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Я в курсе, — коротко выдохнул он. Вуд усмехнулся, коротко и беззвучно. — Даже если каким-то чудом Ассоциация сжалится, увидит раскаяние и позволит тебе играть дальше… — он сделал паузу, и в его глазах вспыхнула настоящая, неконтролируемая ярость, — …я бы сам вышвырнул тебя из команды к чертям собачим. Драко сглотнул. Он ожидал гнева, но эта холодная, расчетливая ярость была страшнее крика. Вуд внезапно переменил тон. Его голос стал тише, но не мягче, а каким-то пронзительно-горьким. — Ты вообще представляешь, что значишь для них? — он кивнул в сторону двери, за которой только что были игроки. — Знаешь, что они с утра, едва придя в себя после вчерашнего ада, не на тренировку побежали? Они обивают пороги моего кабинета, офисов Лиги, спортивных ассоциаций. Кэти, которую ты месяц назад на скамейку посадил, с пеной у рта доказывает чиновникам, какой ты незаменимый стратег. Майлз угрожает уйти, если тебя дисквалифицируют. Джинни, черт ее дери, чуть ли не в драку лезет с теми идиотами у больницы, кто твой портрет сжигает. А Пэнси? — Вуд покачал головой. — Она не спит с пяти утра, налаживает вопрос с магической полицией, чтобы они не завели дело по факту опасного колдовства, ищет лучших адвокатов в стране. Она рвет на себе волосы, но борется за тебя. Потому что ты для них – не просто капитан. Ты для них —всё. Их лидер. Их семья, черт возьми. И ты… — голос Вуда сорвался, впервые за весь разговор в нем прозвучала неконтролируемая дрожь, — …ты нихуя не имеешь права так с ними поступать. Что с тобой, сынок? Что? Драко отвернулся к окну, он не мог смотреть на тренера. Стыд был таким острым, таким всепоглощающим, что хотелось провалиться сквозь землю. — Я осознаю степень ответственности, Оливер, — прошептал он, глядя на смутные очертания толпы за окном. — И я готов понести наказание в любом размере. Вуд тяжело вздохнул. Звук был долгим, усталым, как будто он выдыхал всю свою злость и разочарование. — Наказание? — он произнес это слово с горечью. — Да, ты его понесешь. Обязательно. Но есть вещи, Драко, за которые не достаточно просто отсидеть срок, заплатить штраф или попросить прощения. — Он поднялся со стула, его тень накрыла Драко. — Только время покажет, изменишься ли ты. Поймешь ли наконец, что значит быть настоящим капитаном не только на поле. Сейчас… — Вуд махнул рукой в сторону его бинтов, — …сейчас тебе нужно встать на ноги. Остальное… посмотрим. Он не стал ждать ответа. Развернулся и вышел из палаты так же тихо, как и вошел, оставив Драко наедине с гнетущей тишиной и словами, которые жгли сильнее ран. Драко лежал, уставившись в потолок, чувствувая, как каменная глыба вины давит на грудь. Минуты тянулись. Боль стихала под натиском новых, куда более мучительных мыслей. Потом его взгляд упал на злосчастный номер «Ежедневного Пророка», все еще валявшийся на одеяле. На первой полосе, рядом с его позорным фото из бара, мелькнуло другое фото, знакомое, с каштановыми кудрями и решимым взглядом. «Новоиспеченный капитан группы поддержки «Волков» Гермиона Грейнджер, золотая девочка чирлидинга, привыкает к новой роли после того, как её бывшую команду расформировали с позором», — гласил подзаголовок. Внезапно, как вспышка, в его измученном сознании возник план. Безумный, циничный, отчаянный. Но план. Он потянулся к тумбочке, где лежал его телефон, и набрал знакомый номер. Пэнси ответила на первом гудке, ее голос звучал хрипло и измотанно. — Что такое? — Пэнс, — сказал Драко, и в его голосе, впервые за сутки, появилась тень прежней, самоуверенной силы, — слушай. У меня есть идея, как вернуть репутацию. Или вернее…как создать новую.