Глава 3

Драко, все еще прикованный к койке, но уже чуть менее разбитый мощными заживляющими зельями, наблюдал, как Пэнси расхаживает по палате. В ее руках был тонкий магический планшет, экран которого мерцал, отбрасывая синеватые блики на ее сосредоточенное лицо. Она нервно листала документы, губы плотно сжаты, брови сведены в глубокую, недовольную складку. — Не знаю, что сказать, Драко, — наконец произнесла она, остановившись у окна, спиной к нему. Голос ее был лишен вчерашней ярости, но полон скепсиса и усталости. — С одной стороны… идея, черт возьми, не лишена извращенной логики. — Она повернулась, ее взгляд был острым и оценивающим. — С другой… риски зашкаливают. Высокий шанс, что вам просто не поверят. Что это будет выглядеть как отчаянная, топорная подстава. И тогда твоя репутация, которая и без того в дерьме, утонет окончательно. И ее, — она ткнула пальцем в планшет, где крупным планом светилось улыбающееся лицо Гермионы Грейнджер, — затянет в эту воронку вместе с тобой. Она не дура, Драко. Она это сразу смекнет. Драко откинулся на подушки, стараясь выглядеть уверенно, несмотря на бледность и повязки. В его глазах горел знакомый, дерзкий огонек. — Пэнс, подумай сама, — его голос звучал хрипло, но с прежней самоуверенной интонацией. — Представь заголовки. Большими, жирными буквами: «Повеса и гуляка Драко Малфой, известный своими выходками, чуть не умер и переосмыслил свою жизнь, пока восстанавливался в больнице, а верной помощницей ему в этом стала золотая девочка Грейнджер, которая своей добротой и заботой показала ему, что такое любовь и бла-бла-бла». — Он презрительно махнул рукой. — Слюняво? Да. Но фанаты это сожрут. Мы можем сделать это идеально, плавно, шаг за шагом. Он приподнялся, опираясь на локоть, его взгляд стал цепким, стратегическим. — Она будет приходить сюда. В больницу. Пусть папарацци или специально подосланные фотографы ловят кадры: она несет мне книги, фрукты, сидит рядом, делает вид, что заботится. Пусть расскажет о том, как «важны вторые шансы», как «люди могут меняться», что я «не такой монстр, каким кажусь», а просто «заблудшая душа, которую она увидела настоящую». Вся эта сентиментальная хуйня, которую так любят обыватели. Мы создадим мне новую репутацию, Пэнс. Не за один день. Осторожно. Медленно. По кусочкам. Из бабника-скандалиста в остепенившегося, влюбленного капитана. — Он замолчал, выжидающе глядя на нее. — Это единственный шанс вытащить меня из этой ямы. И спасти твою пиар-задницу. Пэнси долго смотрела на него, не мигая. Ее пальцы нервно постукивали по корпусу планшета. Она снова посмотрела на досье Гермионы: безупречная репутация, народная любовь, благотворительность, доброта, ответственность. Абсолютная антитеза Драко Малфою на данный момент. Идеальный «спаситель». — Это… — она наконец выдохнула, отводя взгляд к окну, где все еще маячили редкие пикеты фанатов, — …чертовски опасно. Но… да. Это может сработать. — Она снова посмотрела на Драко. — Но остался главный вопрос. Как уговорить на это саму Грейнджер? Она тебя на дух не переносит, Драко, ещё со школы. Она презирает все, что ты олицетворяешь. Она умна как черт и сразу почует подвох. Заставить ее участвовать в этой… афере почти невозможно. Уголки губ Драко дрогнули в едва уловимой, знакомой Пэнси ухмылке. В его глазах вспыхнул вызов. — Оставь это мне, — сказал он тихо. – Просто приведи ее сюда. Пэнси смотрела на него с нескрываемым недоверием. Она видела его уверенность, но знала и его способность к саморазрушительному высокомерию. Риск был колоссальным. Одна неосторожная фраза, и весь хрупкий карточный домик их плана рухнет, похоронив их под обломками. Но другого выхода она действительно не видела. — Ладно, — она резко выдохнула, словно прыгая в ледяную воду. — Ладно, черт побери. Я попробую. Но если ты все испортишь своим ядовитым языком, Малфой, я лично засуну тебе его туда, куда не светит солнце. С этими словами она вышла из палаты, отыскивая в своем планшете контакты Гермионы Грейнджер. Ритмичные хлопки, упругий скрип матов, сконцентрированное дыхание — музыка тренировочного зала спорткомплекса «Wiltshire Wolves United» была Гермионе хорошо знакома, но одновременно чужда. Она стояла посреди зала, наблюдая, как ее новая команда чирлидерш в сине-черных купальниках с юбочками на поясе отрабатывает сложную пирамиду. — Стойка выше, Парвати! Колени не сгибать! — ее голос, обычно мелодичный во время выступлений, сейчас звучал сухо и по-деловому. — Ханна, синхронность с Оливией! Вы должны быть как одно целое, помните? Девушка по имени Ханна тут же поправила движение, бросив на Гермиону быстрый, почти незаметный взгляд — не злости, а скорее усталой покорности. Так смотрели на нее все. Вот уже почти месяц, как Гермиона Грейнджер была капитаном команды чирлидерш «Уилтширских Волков». Месяц строгих, безупречно организованных тренировок. Месяц вежливого, но ледяного отчуждения. Они делали все, что она говорила. Приходили вовремя, отрабатывали элементы до седьмого пота, не спорили и не перечили. Они были идеальными подчиненными, но... Гермиона чувствовала себя не капитаном, а строгим надзирателем, приставленным к группе талантливых, но закрытых спортсменов. Стену между ними нельзя было потрогать, но она была плотнее и неприступнее, чем заклинательные щиты на стадионе. Тренировка закончилась. Девушки, тяжело дыша и вытирая пот с лиц, потянулись к своим сумкам. — Молодцы, сегодня хорошо, — сказала Гермиона, пытаясь вложить в голос одобрение. — Завтра работаем над выносливостью в третьем отделении. Ей ответили кивками и сдержанным «Хорошо, капитан». Ни улыбки, ни взгляда, ни предложения обсудить ошибки за чашкой кофе. Они переоделись и вышли из зала гурьбой, их оживленные голоса, заглушенные дверью, тут же слились в веселый, беззаботный гомон. Гермиона задержалась, поправляя эластичные бинты на запястьях. Когда она вышла в коридор, то увидела их — всю свою команду, — уходящую в сторону внутреннего кафе комплекса. Они смеялись, Аманда что-то живо рассказывала, жестикулируя. Они даже не обернулись. Мысль позвать ее с собой явно не просто не пришла им в голову — она была абсурдна сама по себе, как предложение полетать на соплохвосте. Гермиона сглотнула комок в горле. Да, ей никогда не хамили. Не отпускали колкостей за спиной — по крайней мере, она их не слышала. С ней сохраняли безупречный, ледяной профессионализм. Но она не была своей. И, проходя по коридорам комплекса, где на стенах висели портреты знаменитых игроков «Волков» с их победоносными ухмылками, она чувствовала, что своей она никогда здесь не станет. Ее сердце сжалось от острой, знакомой боли. Воспоминания нахлынули, яркие и теплые, словно луч солнца из другого измерения. Ее команда. Настоящая. «Стоунфилдские Соболи». Не такие титулованные, как «Волки», но быстрые, умные, изящные. А главное — единые. Она, как капитан чирлидерш, знала каждого игрока по имени, знала их слабости и сильные стороны. А ее девочки… они вместе пропадали на тренировках, а потом всей гурьбой валились в ближайшее кафе, заказывали гору напитков и смеялись до слез. Они поддерживали друг друга не только на поле, но и в жизни. Она гордилась тем, что была их частью, что ее голос вел их вперед, а их улыбки были ей наградой. Но что-то хорошее, как это часто бывает, рушится не из-за проигранного матча, а из-за тихих, грязных игр больших толстосумов в строгих костюмах, что решают судьбы со своих высоток. Скрипучие колеса коррупционной телеги, подпольные ставки, скандалы… Команду «Соболей» по квиддичу экстренно расформировали, едва запахло жареным. Чирлидерш, как придаток, распределили по другим клубам. Перед Гермионой тогда стоял выбор: возглавить команду в Швейцарии при местном, скромном клубе или принять предложение «Уилтширских Волков». О переезде в другую страну не могло быть и речи. Ее жизнь, ее друзья, ее крохотная, но любимая квартирка на окраине магического Лондона, даже ее…родители, не смотря ни на что, были здесь. В довесок, руководство «Соболей», погрязшее в своих проблемах, не выплачивало им зарплаты последние три месяца. Гермиона осталась не просто без работы, она была по уши в долгах и с подступающей паникой из-за счетов за аренду и магическую коммуналку. У нее, по сути, не было выбора. И она, сжав зубы, подписала контракты с «Волками». С командой, чью грубую игру она презирала. И чьего капитана, самовлюбленного, язвительного слизеринского выкормыша Драко Малфоя, она ненавидела всей душой. Придя домой, Гермиона провалилась в сон, как в черную, бездонную яму. А наутро мир снаружи будто сошел с ума. Воздух звенел от возбуждения и шока. У газетного киоска толпились люди, активно обсуждая новости квиддича. Сердце Гермионы неприятно екнуло, ведь спортивный мир чуток к любым потрясениям. Схватив с прилавка свежий номер «Ежедневного Пророка», она застыла на месте. Ледяная волна прокатилась по ее спине. Фотография Драко Малфоя, его ночная выходка, едва не стоившая ему жизни… — Ты превзошел сам себя, говнюк, — прошептала она тихо, почти беззвучно, переваривая написанное. И к горькому презрению неожиданно примешалось что-то еще… что-то похожее на брезгливое сочувствие. Он был идиотом, но такое падение… Она быстро направилась в спорткомплекс. И там царила настоящая паника. Тренировка чирлидерш в тот день была полным провалом. Девушки были сами не свои, не могли сосредоточиться, поддержки не клеились, пирамиды рушились. Все были огорошены. Это выводило Гермиону из себя, ведь их профессиональная обязанность была оставлять личное за порогом арены. Но она сдерживалась, понимая, что они, должно быть, действительно подавлены. Команда смотрела на нее пустыми глазами, думая явно не о синхронности прыжков. Мысль о том, что этот повеса для них — царь и бог, заставляла ее глаза закатываться так, что могло заболеть лицо. Она вернулась домой разбитая и раздраженная. А на следующее утро, за завтраком, ей пришло короткое, официальное письмо. Конверт с логотипом «Волков» от Пэнси Паркинсон с просьбой срочно приехать в госпиталь Св. Мунго. Гермиона опешила, перечитав послание трижды. Это было странно, нелепо и подозрительно. Какие могли быть у пиар-менеджера команды «срочные дела» к капитану чирлидерш, да еще в палате Драко Малфоя? Отказаться? Мысль промелькнула мгновенно. Но… это был прямой вызов от руководства. В ее положении, с ее долгами и шатким статусом в команде, она не могла себе позволить игнорировать его. С тяжелым предчувствием и нахмуренными бровями Гермиона накинула плащ и вышла из дома по направлению к ближайшей точке аппарации. Что бы это ни было, это пахло неприятностями.