Глава 4

Дверь в палату отворилась с тихим щелчком, впуская Гермиону в царство стерильной тишины, нарушаемой лишь монотонным пиканьем магических мониторов. Воздух был густым от запаха антисептика и лечебных зелий. Ее взгляд скользнул по комнате, выхватывая детали. Пэнси Паркинсон сидела в кресле у койки, уткнувшись в мерцающий экран магического планшета, ее поза была напряженной. А потом Гермиона увидела его. Драко Малфой лежал на больничных подушках. Он был бледен, как сама простыня под ним. Половину его торса и одну руку скрывали белоснежные бинты, из-под которых угадывались агрессивно-красные следы ожогов и заживающих ран. К его руке и грудной клетке тянулись тонкие прозрачные трубки, по которым медленно капали жидкости малинового, изумрудного и лазурного цветов. Он выглядел хрупким, разбитым, словно одно неловкое прикосновение могло обратить его в прах. Картина была настолько далека от привычного образа самоуверенного, напитанного здоровьем атлета, что Гермиона невольно задержала дыхание, и в глазах ее, против ее воли, мелькнуло что-то хрупкое и человеческое. Он сразу уловил этот взгляд. Серые глаза вспыхнули мгновенной, животной злобой. — Можешь избавить меня от своего жалостливого взгляда, Грейнджер, — его голос прозвучал хрипло, но с привычной ядовитой резкостью. — Со мной все в порядке. Цел и почти невредим. Сочувствие испарилась, сменившись знакомым раздражением. Она резко выпрямилась, подбородок вздернулся. — Я и не спрашивала, — отрезала она, сверля его взглядом, полным ледяного презрения. Они замерли в немом поединке, пока Пэнси, наконец, не откашлялась, нарушая тягостную паузу. — Гермиона, здравствуй. Как твои дела? — ее голос прозвучал фальшиво-светско. Гермиона медленно перевела на нее взгляд. — Все прекрасно, Пэнси. Думаю, мы можем опустить ненужные любезности и перейти к делу. Меня попросили срочно приехать. Я здесь. В чем причина? Пэнси вздохнула и встала, откладывая планшет. — Что ж, тем лучше. У нас к тебе есть деловое предложение, которое… — Пэнс, — резко перебил ее Драко, не отрывая глаз от Гермионы. — Я же говорил, я сам. Оставь нас с золотой девочкой наедине. Гермиона поморщилась от этого прозвища, доносившегося ещё из школьных лет. Пэнси бросила на Драко предостерегающий взгляд, полный немых угроз, но без слов развернулась и вышла из палаты. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Гермиона проследила за ней взглядом, а когда звук шагов затих, резко, словно хлыст, повернулась к Драко. — Что за черт здесь происходит, Малфой? Какое еще «предложение»? — Как ты, возможно, заметила, — начал он с саркастической ухмылкой, тут же сползающей с лица от боли, — я нахожусь в полной, абсолютнейшей заднице. — Да, по своей же вине, — перебила она, скрестив руки на груди. — Боже, Грейнджер, да, я знаю! — его голос на мгновение сорвался, выдав раздражение, но он тут же взял себя в руки. — Суть в том, что я хочу предложить тебе… пиар-отношения. Гермиона замерла, уставившись на него, уверенная, что ослышалась или что боль и зелья свели его с ума. — Пиар… что, прости? — Прежде чем ты убежишь отсюда в благородной истерике, — продолжил он, стараясь говорить ровно, — позволь мне объяснить. Зачем мне это нужно. И… какую выгоду ты с этого получишь. Гермиона фыркнула, качая головой с недоверчивой усмешкой. — О, я прекрасно понимаю, что ты с этого получишь. Очищение репутации, новый образ остепенившегося, порядочного… — она скривилась, произнося последнее слово, — …«семьянина». Но у тебя нет буквально ничего, что могло бы заставить меня пойти на это. Ты зря тратишь мое и свое время. — Она развернулась, чтобы уйти. — Уверена? — бросил он ей вслед. В его голосе прозвучала такая непоколебимая уверенность, что ее ноги сами собой приросли к полу. Интерес, грязный и противный, перевесил отвращение. Она медленно обернулась. — Удиви меня. — Начнем с малого, — сказал он, и в его глазах вспыхнул знакомый блеск игрока, поставившего все на кон. — Я знаю, как руководство «Соболей» с вами поступило. Знаю, что они оставили вас без зарплат и неустоек. И, полагаю, из-за этого ты по уши в дерьме. Считай, этот вопрос решен. Все долги покроются. Она почувствовала, как по щекам разливается краска гнева. — Ты что, пытаешься меня купить? — Знал, что ты так скажешь, — он парировал безразличным тоном. — Поэтому считай это приятным бонусом. Тебе не придется сводить концы с концами. Жить на время нашего… сотрудничества ты будешь в пентхаусе в моем жилом комплексе со всеми удобствами, в пяти минутах от спорткомплекса. На моем этаже всего два пентхауса, оба принадлежат мне. В одном живу я, в другом будешь жить ты. Папарацци будут видеть, как мы выходим из одного дома, но внутри мы даже не будем пересекаться, если ты не захочешь. Это будет полностью твоя территория. Также… — он сделал паузу для эффекта, — …черная безлимитная карта. Хочешь — трать, хочешь — разрежь ее пополам, мне плевать. Просто прими как факт, она будет в твоем распоряжении. Плюс, если пожелаешь, любая машина из гаража, с водителем или без. Все будет заверено контрактом, до мельчайшего пункта, который будет максимально защищать нас обоих. Все детали обсудим с адвокатами. По истечении срока контракта и при выполнении всех условий, ты получишь сумму, которая позволит тебе никогда больше не работать и прожить очень, очень красивую жизнь. — Ничего другого я от тебя и не ожидала, — выдохнула она с презрением. — Живешь развратной жизнью, думая, что всех и вся можно просто купить, ты такой... — Как я уже сказал, — перебил он, и его голос внезапно утратил озорной тон, став тише и серьезнее, — все это — лишь приятный бонус. Не строй из себя мать Терезу, Грейнджер. Тебе нужны деньги, и, да, я готов тебе их дать в обмен на услугу. Но… у меня есть для тебя кое-что еще. Что-то, что, конечно, будет важнее и дороже всех денег в мире. Она смотрела на него, все еще настороженно. — И что же это? — Знания, — просто сказал он. Она нахмурилась. — Какие знания? — Что если я подарю тебе шанс вернуть память твоим родителям? Воздух словно вырвался из палаты. Гермиона застыла, ощутив, как земля уходит из-под ног. Ее родители… Известные магические экспедиторы. Восемь лет назад во время работы с древним артефактом произошла трагедия. Взрыв обратной магии… Они выжили, но цена была ужасна. Они потеряли память о последних тридцати годах своей жизни. Они не помнили друг друга как супругов. Они не помнили ее. Для друг друга они были парой, которая только начинала отношения. Она для них была незнакомкой, чье навязчивое внимание их смущало и тяготило. Никакие колдомедики, никакие целители не смогли помочь. Она потратила годы, все свои сбережения на поиски лечения, но все было тщетно. Эта рана никогда не могла затянуться. Это была одна из причин, почему она ударилась в спорт, который когда-то любила в детстве. Чувствуя в этом отдушину. Чувствуя, что только так может ощутить себя живой и на время матча, когда весь стадион кричит вместе с ней, забыть о зияющей черной дыре в груди. — Малфой, — ее голос стал тихим и ледяным, словно острие ножа, — ты переходишь все мыслимые и немыслимые границы. Это самый низкий, самый грязный шантаж из всех возможных. — Да постой же ты, — сказал он, и в его глазах не было насмешки, только неподдельная серьезность. — Ты знаешь что-нибудь о библиотеках Малфой Мэнора? Она, все еще кипя от ярости, с недоверием ответила: — Знаю, что в Мэноре огромная библиотека с кучей древних свитков и запрещенной литературы, до которой могут дотронуться лишь чистокровные из Священных Двадцати Восьми. — Десять очков Гриффиндору, — беззлобно бросил он. Она лишь закатила глаза. — Я прожил в Мэноре больше двадцати лет, но так и не смог обойти всю библиотеку от начала до конца. Она действительно огромна. И в ней есть ответы на вопросы, которых нет ни в библиотеке Хогвартса, ни в Великих архивах Волшебной Британии. Я не обещаю, что мы точно что-то найдем. Но библиотека, все ее ресурсы, в любой момент будут в твоем распоряжении. И я помогу тебе в поисках. Это, естественно, тоже будет прописано в контракте. Он замолчал, дав ей переварить это. Гермиона отступила на шаг, ее взгляд стал отсутствующим. Она смотрела куда-то мимо него, в свое прошлое, в лица родителей. Крошечная, предательская искорка надежды, которую она давно похоронила, обжигала изнутри. Но разум все еще цеплялся за недоверие. Она медленно перевела на него взгляд, полный смеси боли и подозрения. — Почему я? — выдохнула она, и в голосе ее прозвучала неподдельная усталость. — То есть, я понимаю. Образ «золотой девочки», вся эта… — она с отвращением махнула рукой, — …благородная репутация, которую я тащу за собой еще со школы. Но все же. Можно было выбрать любую фанатку с приличным досье, которая согласилась бы на что угодно и бесплатно. Мог пойти к одной из своих чистокровных подружек, которые не были замешаны в твоих пьянках. Зачем тебе я? Зачем весь этот цирк? Драко изучающе смотрел на нее, оценивая, как шахматист перед решающим ходом. — Во-первых, — начал он обстоятельно, — с тобой мы сможем поддерживать исключительно деловой, отстраненный подход. Никаких слюней, никаких глупых фантазий. Ты ненавидишь меня, я от тебя тоже не в восторге. Это идеальная основа для чистого, ничем не обремененного соглашения. Признаю, ты красива, но меня не возбуждают заучки, и я абсолютно не заинтересован в серьезных отношениях. А ты, я уверен, абсолютно не заинтересована в чем-то… вроде того, что когда-либо буду способен предложить я. Так что между нами не возникнет ничего, что может стать проблемой, не смотря на то, кого нам придется играть на публике. Чистый бизнес. Во-вторых, да, твоя репутация безупречна. Многие до сих пор верят, что ты — воплощение добродетели и благородства. Для пиара это золото высшей пробы. И, в-третьих… — он слегка приподнялся на локте, и в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый ей по полю, азарт, — …я привык играть по-крупному. Она медленно обвела взглядом его перебинтованный торс, подключенные капельницы и бледное лицо. — Да, — сказала она с убийственной сухостью. — Я заметила. — Ой, заткнись, — отрезал он беззлобно, снова опускаясь на подушки. Неожиданно для себя самой, Гермиона фыркнула – короткий, сдавленный звук, больше похожий на выдох. Она покачала головой, ощущая, как почва под ногами превращается в зыбкий песок. Деньги, крыша над головой, надежда на спасение родителей… и его откровенный, почти что уважительный цинизм. Это было чудовищно. Но это было честно. — Сколько у меня времени, чтобы подумать? — спросила она, уже ненавидя себя за то, что спрашивает. — Времени безумно мало, — ответил он без колебаний. — Чем раньше, тем лучше, Грейнджер. Она подошла к окну, всматриваясь в красивый пейзаж. Прошло долгих десять минут. В палате было слышно только мерное пиканье аппаратов. Наконец, Гермиона медленно повернулась к нему. Лицо ее было бледным, но решительным. В глазах — буря из ненависти, отчаяния и этой новой, ужасающей надежды. — Я уверена, что пожалею об этом, — тихо сказала она, и голос ее дрогнул. — Но ладно. Тащи свой гребаный контракт и адвоката.