Глава 7

Следующий визит Гермионы был также тщательно спланирован Пэнси до мелочей. На этот раз капюшон ее худи нового, голубого цвета был надет небрежно, и когда она, пробираясь через задний двор больницы, наклонилась, чтобы поправить кроссовок, из-под капюшона «случайно» выпала легко узнаваемая, густая, упругая прядь каштановых кудрей. Вспышка камеры из-за кустов была почти неслышна, но Гермиона ее почувствовала кожей спины. Рыбка клюнула. Теперь у сплетников будет ещё больше поводов подозревать, что к Малфою наведывается именно она. Гермиона вошла в палату, уже морально готовясь к своему получасовому заточению, и замерла на пороге. Помимо Драко, который сидел на кровати в майке, а не как обычно, обмотанный бинтами, в кресле у его постели развалился Блейз Забини. Он был в фирменном бомбере «Волков», его темные волосы были немного влажными как после душа. Видимо, он пришел к Малфою сразу после тренировки. Гермиона невольно сжала сумку с фруктами, очередным «реквизитом», и неловко переминулась с ноги на ногу, не зная, отступить или войти. Блейз поднял на нее взгляд, и на его усталом, но невозмутимом лице появилась легкая, беззлобная усмешка. — Ну, привет, Грейнджер, — произнес он, растягивая слова. — Заходи, не стесняйся. Пришла проведать своего любимого? Гермиона почувствовала, как по щекам разливается краска, но не от смущения, а от раздражения. Она заставила себя шагнуть внутрь и ответила с убийственным сарказмом. — Да, Забини, не могу без него ни дня, что ж тут поделать, — она швырнула сумку с фруктами на прикроватный столик. — Держи, Малфой. Чтобы быстрее выздоравливал и не надоедал людям. Блейз фыркнул и поднялся с кресла. — Ладно, тогда не смею мешать двум счастливым голубкам. Драко бросил на него взгляд, полный немой мольбы «останься и спаси меня от этого кошмара», но Блейз сделал вид, что не заметил. — Ты можешь остаться, — неожиданно и резко выпалила Гермиона. — Если хочешь. Все лучше, чем торчать тут полчаса вдвоем в этой… давящей тишине. Блейз замер, его взгляд попеременно переходил с ее напряженного лица на мрачное лицо Драко. На его губах играла все та же усмешка, но в глазах появилось недоумение. — Погодите-ка… — медленно произнес он. — Ты сюда ходишь уже, сколько, месяц? Больше? И вы все это время просто… молчите? Сидите в одной комнате и делаете вид, что друг друга не существует? В палате повисла тяжелая, неловкая пауза. Драко уставился на свои руки, а Гермиона в узор на больничном полу. Блейз покачал головой, смотря на них с видом опытного тренера, наблюдающего за совершенно неперспективными новичками. — Слушайте, я не хочу быть вашим семейным психологом, черт возьми, но одно я знаю точно. Когда Драко выпишут, и вы перейдете на следующую, так сказать, «открытую» стадию ваших… отношений, — он сделал кавычки пальцами на последнем слове, — вам нахрен никто ни за что не поверит, если вы будете шарахаться друг от друга, как вампир от чеснока. Он помолчал, давая словам проникнуть в сознание. — Между вами должно быть… хоть какое-то подобие химии. Хотя бы минимальное количество связи. Вы должны быть естественными в том, чтобы держаться за руки, смотреть друг на друга без… — он обвел рукой их лица, — …вот этого вот выражения, будто вы только что съели лимон. И, черт возьми, разговаривать. Так что, может, начнете хотя бы с этого? Пока у вас ещё есть время, чтобы не пришлось потом прыгать с места в карьер. Он посмотрел на них выжидающе. Они оба молчали, все также уставившись в разные углы комнаты, как двое провинившихся школьников. Блейз громко вздохнул и с раздражением закатил глаза. — Ой, да ну вас нахрен. Делайте, как знаете. Только не удивляйтесь потом, когда вас раскусят в первый же день. Мне пора. — И он вышел, закрыв за собой дверь. Тишина, наступившая после его ухода, была еще более громкой и неловкой, чем предыдущая. Гермиона стояла, скрестив руки, как будто ограждаясь от невидимой угрозы. Драко наконец перевел на нее взгляд. — Он прав, — тихо произнес Драко, сдаваясь. — Знаю, — отрезала Гермиона, слишком резко и быстро, выдавая свое собственное раздражение от этой правды. Она зажмурилась, провела рукой по лицу, словно стирая с него маску напряжения, и с усталым видом опустилась в кресло. Не у окна, как обычно, а в то, что стояло рядом с его койкой. Впервые за все время. Она посмотрела на него. По-настоящему посмотрела, не стараясь сразу же отвернуться. Его лицо было менее бледным, черты — более четкими. Следы усталости под глазами все еще были, но в них уже не читалось той мертвенной болезненности, что была в первые дни. — Что ж… — выдохнула она, смиряясь с неизбежным. — С чего начнем? Со светской беседы о погоде? Или сразу перейдем к отработке «естественного» взгляда полного обожания? Драко ответил ей усталой усмешкой, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на интерес. — Давай начнем с малого. Спроси меня, как прошел день. И… постарайся сделать так, чтобы тебе было хоть немного интересно услышать ответ. И я сделаю то же самое. Гермиона на мгновение задумалась, затем кивнула. — Ладно, — она сделала небольшой, почти незаметный вдох, заставляя себя расслабить плечи. — Итак, Малфой… как прошел твой день? Он откинулся на подушки, и уголки его губ дрогнули в слабой, но первой за долгое время искренней улыбке. — О, знаешь, Грейнджер, просто невероятно продуктивно. Пролистал три журнала, дважды поспорил с лекарем о дозировке зелья и отгонял назойливых молодых медсестер. А твой? И странное дело — на этот раз ее ответ не прозвучал как выстрел. — Примерно так же. Только вместо медсестер — назойливые репортеры. — Сильно достают? — в его голосе послышался намек на интерес. — Караулят у спорткомплекса почти каждый день, но к дому, слава Мерлину, не суются. Видимо, до сих пор не выяснили, где я живу, или просто не хотят переться в такую даль. — Насколько далеко ты живешь? — Ну…добираться до комплекса мне где-то часа два. Без пробок, бывает, и за час с небольшим могу доехать, — смущенно ответила она. — Сколько?! — На его лице отразилось искренне недоумение. — Грейнджер, во сколько же ты встаешь на утренние тренировки? — В пять утра. — Ей было неловко в этом признаваться, хотя она понимала, что ничего постыдного здесь нет. — Ахренеть…теперь понятно, почему ты такая напряженная и нервная, я бы ненавидел весь мир, если бы мне пришлось вставать в ебаных пять утра. — Я привыкла. А, как ты говоришь, напряженная и нервная я только здесь и с тобой. — Ее начинал подбешивать этот диалог, и он это почувствовал. — Ладно-ладно, не кипятись. — Он поднял ладони в знак мира. — Я просто… в любом случае, тебе не придется больше вставать в пять утра, когда ты переедешь ко мне. Мой дом через дорогу от комплекса. Переедешь ко мне. Как же абсурдно это все еще звучало. Гермионе отчего-то вновь стало не по себе. Он буквально физически ощущал, как она снова закрывалась, не успев толком открыться. — А ещё я прочитал твою книгу. — Что? — Она резко вновь повернулась к нему, ее лицо выражало неподдельное удивление и интерес. Он поймал себя на мысли, что ему нравится вызывать в ней настоящие эмоции. Это будто игра, пари с самим собой: заставить закрытую, холодную Грейнджер проявить спектр эмоций, в который будет входить не только привычная злость и раздражение. Возможно, ему было просто скучно, возможно, он слишком любил игры и челленджи, но с этого момента он решил, что хочет узнать какая она, заучка Грейнджер, когда испытывает разные эмоции. — Книга, что ты забыла в последний раз. Я ее прочитал. Не думал, что ты такое любишь. — Какое такое? — спросила она, приподняв одну бровь. — Я думал, ты читаешь только учебники да энциклопедии, может что-то историческое. А тут… криминальная романтика. Кланы, фиктивный брак, страсть и такая концовка… Неожиданный выбор для той, кто всю школу не вылезал из библиотеки. — Он увидел, как ее брови хмурятся и добавил: — Я не осуждаю, если что. Просто неожиданно. — Для тебя это неожиданно, потому что ты абсолютно ничего обо мне не знаешь и судишь лишь по тому, что украдкой видел в школе много лет назад. — Она сказала это скорее устало, чем злостно. Ее раздражало его поверхностное суждение, но, в то же время, она понимала, что и она думает о нём лишь только то, что успело остаться в памяти после школы, и о чем она читала в громких заголовках газет. — Ты права. Прости. — Это извинение для самой Гермионы прозвучало на удивление искренне. — Тогда расскажи, что ты любишь читать? Немного подумав, она ответила, откинувшись на спинку кресла. — Мне действительно нравятся исторически книги, но помимо этого я люблю детективы, хорроры и, да, любовные романы тоже. Её признание вызвало у него улыбку вперемешку с изумлением. — Хорроры, Грейнджер? — В мире маглов есть один всемирно известный автор, который написал в этом жанре огромное множество книг. У моего дедушки была целая коллекция. Он запрещал их трогать, говоря, что мне еще рано такое читать, но я незаметно таскала по одной и читала по ночам. — И тебе не было страшно? — Мне было жуть как страшно! Но я не могла остановиться, ты бы знал, насколько захватывающие сюжеты разворачиваются в его книгах! — Ей самой не верилось, что они действительно могут поддерживать обычный диалог, поэтому ей все еще было немного непросто расслабиться. Но все же, это был большой прогресс. И она видела, что он тоже это чувствовал. — Может, тогда дашь мне почитать одну из его книг? — Будешь читать магловскую литературу? — Она удивленно выгнула бровь. — Одну ведь уже прочитал. И это далеко не первая, если честно, так что… — Что? — И снова это выражение лица. — У тебя сегодня прям день потрясений, Грейнджер, — усмехнулся он. — Да, я читал магловские книги. И больше скажу, нашел я их в библиотеке Мэнора. Глаза Гермионы были готовы вылететь из орбит, а брови, казалось, сейчас коснутся линии роста волос от удивления. Да, ему определенно нравилось выводить ее на эмоции. Это чертовски весело. Не сдержавшись, он рассмеялся. — Консервативный образ Малфоев…во многом преувеличен. Библиотеку собирали веками, и в моей семье были те, кто считал, что незнание культуры тех, кто наполняет большую часть Земли — это, как минимум, невежество и глупость. Я читал далеко не все, что есть, но магловских книг пятнадцать точно успело пройти через мои руки, когда я еще жил там. — И что это были за книги? — Она поджала ноги под себя и с искренним любопытством уставилась на Драко. — Честно, я уже не помню названия. Разве что по сюжетам… вот, например, была одна история про короля, у которого была проблема с мечом… Казалось, они нашли ту самую точку соприкосновения, которая позволила бы им сосуществовать этот год во вполне сносном взаимодействии. Гермиона впервые за эти полтора месяца задержалась в его палате дольше положенного, и вышла оттуда только через два часа. Они обсуждали книги, жанры, любимых авторов магического мира. Гермиона всегда знала, что он не глуп и способен, но никогда не задумывалась о том, что с ним действительно можно…просто разговаривать. Просто вести диалог о чем-то отвлеченном, при этом не выслушивая колкости и не злиться в ответ. От этой мысли ей стало легче. В конце концов, им предстоит провести вместе целый год. И им действительно пора выключать детей, и включать взрослых, пытаясь и дальше находить точки соприкосновения, чтобы их игра выглядела правдоподобной, а жизнь менее невыносимой. Впервые с момента подписания контракта Гермиона увидела свет в конце туннеля. Но, видимо, не бывает все так просто, поэтому уже через несколько дней судьба приготовила для неё новый обвал. А точнее, не судьба, а Драко, мать его, Малфой.