Глава 8

Едва Гермиона переступила порог раздевалки чирлидерш, она заметила, как несколько девушек, столпившихся у шкафчиков, живо перешептывались, но тут же замолкли, стоит ей появиться. В воздухе повисло напряженное молчание, прерываемое лишь скрипом дверок. На нее бросали быстрые, колючие взгляды, полные любопытства и… неприязни? Гермионе стало не по себе. Она демонстративно кашлянула, подходя к своему шкафчику, пытаясь разрядить обстановку. Девочки тут же сделали вид, что заняты своими делами, но шепотки и косые взгляды возобновились, как только она отвернулась. Она старалась игнорировать это, заставляя себя сосредоточиться на тренировке. Все прошло на удивление стандартно: они заучивали новые кричалки, репетировали сложные поддержки в воздухе, синхронизируя движения с мерцающими магическими сферами в руках. Гермиона командовала четко, профессионально, и команда подчинялась — но это было холодное, бездушное послушание. Ни смеха, ни ободряющих улыбок, ни обычного оживленного гомона во время перерывов. И стоило тренировке закончиться, как они снова сбились в кучу, их головы склонились друг к другу, а взгляды снова и снова косясь ползли в ее сторону. На этот раз более открыто, даже вызывающе. Терпение Гермионы лопнуло. Ей надоело чувствовать себя прокаженной на собственной работе. Сжав кулаки, она прямо подошла к группе. — Вы хотели мне что-то сказать? — спросила она, и ее голос прозвучал громче и резче, чем она планировала. Девушки переглянулись. Напряжение достигло пика. Наконец, одна из них, Оливия, не выдержала. — Это правда, что пишут в газетах? Про тебя и Малфоя? Гермиона внутренне вздохнула. Она знала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. К счастью, она и Пэнси детально его проработали. Она сделала лицо немного уставшим, немного смущенным — идеальная смесь для человека, которого загнали в угол вопросами о личной жизни. — Я не люблю говорить о личном, — ответила она, опуская взгляд, будто бы в смущении. — И пока рано делать хоть какие-то выводы из того, что… происходит. Ответ был уклончивым, но не отрицающим. Идеально для поддержания интриги. Но реакция команды оказалась не той, на которую она надеялась. Джесс и другие лишь недовольно закатили глаза, обменялись красноречивыми взглядами и, не сказав больше ни слова, развернулись и ушли, оставив ее одну посреди зала. Холодок, исходивший от них, был ощутим физически. Он был гуще, злее, чем обычное отчуждение. Теперь в нем явно читалось осуждение и нетерпимость. Гермиона почувствовала, как сжимается горло. Она стояла одна против всех, и эта мысль била под дых, отнимая воздух. С этими тяжкими мыслями она вышла из спорткомплекса, старательно глотая ком в горле и отчаянно сдерживая предательские слезы. Она так увлеклась внутренней борьбой, что не заметила человека в проходе и столкнулась с ним нос к носу. — Ой, прости… — начала она, поднимая взгляд, и встретилась глазами с Теодором Ноттом. Тот, только что вернувшийся с поля, с сумкой через плечо, сразу уловил ее состояние. На ее лице не было и следа от привычной собранности. — Эй, красотка наша, — сказал он, его обычно ленивый голос стал чуть серьезнее. — Ты чего? Вид, будто тебе только что сообщили, что бладжеры теперь будут кидать прямо в чирлидерш. Гермиона опустила глаза в пол, чувствуя, как предательская влага застилает взгляд. — Все в порядке, Тео, просто устала, — пробормотала она, и голос ее дрогнул. — Воу-воу, — он мягко взял ее за локоть. — Это что еще за сырость? Не, так не пойдет. А ну-ка пошли. Он не стал слушать возражений и повел ее обратно, в пустой тренировочный зал, где только что царило ее унижение. Гермионе было неловко и странно. Тео никогда не был ей врагом. В Хогвартсе он не издевался над ней, как некоторые, мог лишь незлобно подшутить, как делал это со всеми. А с тех пор как она стала капитаном чирлидерш «Волков», он и вовсе был с ней неизменно приветлив и дружелюбен на редких совместных мероприятиях. Но друзьями их назвать было нельзя. — Слушай, правда, все окей, — попыталась она еще раз возразить его заботе, но ее голос снова подвел ее. — Я просто устала и… Тео посмотрел на нее, покачал головой с какой-то почти отеческой снисходительностью, плюхнулся на мат в позе лотоса и хлопнул ладонью по пространству перед собой. — Давай, Грейнджер, хватит нести чушь. Садись и рассказывай. Вы там у нас группа поддержки на поле, значит, мы иногда можем побыть и вашей группой поддержки за полем. Исправляем дисбаланс. Что-то в его тоне, не насмешливом, а скорее уставшем и понимающем, заставило ее сдаться. Она с обреченным вздохом опустилась на мат напротив него, поджав ноги. — Я чувствую себя здесь чужой, — выдохнула она, с удивлением обнаруживая, как легко слова потекли сами собой. — Девочки из команды меня не принимали с первого дня, а теперь… после того, как мы с Малфоем влезли в эту… — она осеклась, на ее глазах отразилась тень тревоги. Она помнила, что Драко хотел рассказать Блейзу и Тео правду, но кто знает… Тео успокаивающе покачал головой. — Расслабься. Я в курсе всей заварушки. Уже подписал кучу бумаг у нашей Мисс-Черное-Каре. Мое имя теперь связано с этой аферой крепче, чем твое. Гермиона невольно улыбнулась этому описанию Пэнси. И продолжила, уже без опаски. — Так вот… с тех пор как пошли все эти слухи… кажется, девочки вовсе против меня ополчились. Смотрят, будто я… не знаю, украла у них что-то. Тео задумался, постукивая пальцами по колену. — Ну… это, в общем, не удивительно, — произнес он с прямотой, от которой у Гермионы заныло внутри. — Драко, по старой доброй привычке, трахал почти каждую из них. Но ни одна не задержалась в его постели дольше одной ночи. А поверь, — он многозначительно поднял бровь, — многие из них за отношения с ним отдали бы очень многое. Очень. А тут являешься ты… наша новая, правильная, идеальная Грейнджер… и внезапно получаешь то, о чем они все молча мечтали годами. Не просто ночь, а постоянные встречи, заголовки в газетах, его внимание. Гермиона простонала, закрыв лицо руками. — О боже… Это даже хуже, чем я думала. — Послушай, — Тео наклонился вперед, его голос стал серьезным. — Предрассудки — это, конечно, отстой. Но вот что я точно знаю о большинстве чирлидерш, да и игроков в квиддич, включая себя — мы обожаем внимание. Мы обожаем чувствовать свою исключительность. Мы — те, кто забирает сливки, все самое лучшее. А тут ты… Пришла со стороны, из лагеря соперников, сразу заняла место капитана, и взяла их главный приз, даже не особенно стараясь. По их мнению. Естественно, ты автоматически стала им врагом. Он посмотрел на ее убитое выражение лица и смягчился. — Но есть и хорошая новость. Не все думают одинаково. Кто-то просто завидует, а кто-то искренне поверит в эту сказку про любовь, способную изменить плохого парня, и будет ещё болеть за вас. А кому-то и вовсе абсолютно все равно. Просто ты пока не видишь этого из-за самой громкой своры. — И что мне делать? — спросила Гермиона, и в ее голосе прозвучала беспомощность, которую она давно в себе не слышала. — А ничего, — пожал плечами Тео. — Делать вид, что не замечаешь. Играть свою роль. Ты же умная. Ты же Грейнджер. Ты со стольким справлялась, теперь ещё и с Драко справляешься. Справишься и с этим. А если кто-то совсем уж распоясается… — он ухмыльнулся, и в его глазах блеснул знакомый озорной огонек, — …скажешь мне. Я с ними по-дружески поговорю. Так, что они и пикнуть не посмеют. Гермиона по-настоящему, искренне улыбнулась. — Но знаешь, — его голос потеплел, потеряв часть циничности. — Не делай из них монстров. Я знаю этих девчонок лично, они хорошие. Просто у них пока что о тебе слишком предвзятое мнение. Ты не даешь им себя узнать, держишься особняком, а они… они и не стремятся к этому, потому что… ну, можно считать это особенностью «Волков». Мы с трудом принимаем новых в свой круг. Мы недоверчивые, колючие, как… ну, как волчата, что ли. — Он неуклюже попытался провести параллель. — Но стоит только принять кого-то по-настоящему… и ты увидишь, насколько верными, преданными и сплоченными мы можем быть. Своих здесь не бросают. Никогда. Он замолчал, давая ей это обдумать. Гермиона смотрела на него, и в ее глазах читалось неподдельное удивление. Она всегда видела в «Волках» лишь агрессию и высокомерие, но никогда — ту самую сплоченность, о которой он говорил. — Спасибо, что сказал это, — тихо произнесла она. — Я… я не думала об этом с такой стороны. — Да ладно, — он снова сделал вид, что ему неловко от градуса серьезности. — Просто имей в виду. Гермиона посмотрела на него с новым интересом. — Скажи… ты мне помогаешь из-за того, что я помогаю Малфою? Тео усмехнулся, но на этот раз в его ухмылке было меньше привычного сарказма и больше чего-то настоящего. — Отчасти, да, конечно. Он мой друг, хоть и идиот. А друзей, как я уже сказал, тут не бросают. Но… — он сделал паузу, выбирая слова. — Но также и потому, что я вижу, как ты стараешься. Ты не ищешь легких путей. Ты не пользуешься его положением, не строишь из себя королеву. Ты просто делаешь свою работу, хоть тебя тут все и…немного ненавидят. И за это я тебя, как ни странно, уважаю. Так что считай, что у тебя теперь есть свой личный загонщик, который прикроет тебя с фланга. Он встал и протянул ей руки, чтобы помочь подняться. Гермиона взялась за него и встала следом, выдыхая. — А теперь иди, приведи себя в порядок. И не вешай нос. Ты не одна, красотка. У тебя здесь есть, как минимум, три кривых союзника. Я, Блейз и этот придурок. Он, возможно, никогда тебе в этом не признается, но он действительно благодарен тебе за то, что ты пошла ему навстречу. Поэтому скажу за него. — Его тон стал немного тише и оттого более проникновенным. — Спасибо, Грейнджер. Правда. Ты вытаскиваешь его из полной задницы, и мы тебе этого не забудем. Слезы отступили, сменившись странным облегчением. Она была не одна. — Спасибо, Тео, — сказала она искренне. — Я… я очень ценю твои слова. — Да ладно, — он махнул рукой, снова становясь тем самым небрежным парнем, которым его все знают. Он вышел из зала, оставив ее одну. Но на этот раз одиночество не давило так сильно. Оно было наполнено новой, странной решимостью. Игра продолжалась, но теперь у нее был свой, очень неожиданный, запасной игрок, на которого, кажется, действительно можно было положиться.