Глава 10

Дверь закрылась. В тишине палаты их сцепленные руки внезапно показались огненным шаром, приковывающим к себе все внимание. Они все еще держались друг за друга, не двигаясь, застывшие в этом новом, странном и неудобном перемирии. Первой не выдержала Гермиона. — Мы реально будем это делать? — ее голос прозвучал тихо, почти сдавленно, в гулкой тишине. — Да, — ответил Драко, коротко и без возражений. Его тон не оставлял пространства для дискуссий. Она молча кивнула, смиряясь с неизбежностью этих странных «уроков». Он вздохнул, разомкнул их ладони и пошел к койке. Он сел на край, скинул тапочки и сложил ноги в позу лотоса. Затем жестом указал на пространство на кровати напротив себя. Она слегка помедлила, потом все же подошла. Сначала села аккуратно, на самый краешек, но затем, плюнув на все, стянула свои кроссовки и забралась на кровать, зеркаля его позу, устроившись напротив. Их колени почти соприкасались. Она невольно вспомнила, как несколько дней назад в точно такой же позе сидела напротив Теодора Нотта. Но то, насколько по-разному она ощущала себя тогда и сейчас, было трудно описать словами. С Тео была странная, но комфортная, дружеская легкость. Здесь же, в сантиметрах от Драко Малфоя, воздух будто искрился от статического напряжения. Каждая клеточка ее тела была настороже. Драко протянул руку. Она посмотрела на его раскрытую ладонь, затем медленно, почти нерешительно, вложила в нее свою. Так они и сидели какое-то время, молча, словно медитируя над абсурдностью ситуации. Потом, то ли от скуки, то ли от праздного любопытства, Драко перехватил ее руку в обе свои. И начал изучать. Его пальцы, сильные и ловкие, переворачивали ее кисть, мягко касались линий на ее запястье, скользили по костяшкам, осторожно ощупывали каждый палец. Он делал это без всякого смущения, с сосредоточенным видом ученого, разглядывающего редкий экспонат. Он поневоле заметил, насколько ее ладони были мягкими и аккуратными, кожа гладкой, без единой мозоли, если не считать едва заметное уплотнение на среднем пальце, наверняка след от пера. Гермиона не могла оторвать взгляда от его действий. Его крупные ладони были шершавыми, иссеченными мелкими шрамами и мозолями от долгих лет держания метлы. Мужскими, сильными, но прикосновения его пальцев в этот момент были на удивление… деликатными. Ее взгляд скользнул ниже, к их скрещенным ногам. Она увидела, насколько ее колени и бедра казались небольшими, почти хрупкими по сравнению с его мощными руками. Возникла странная, навязчивая мысль: он мог бы полностью обхватить ее бедро одной своей ладонью. От этой внезапной, нежеланной картинки по ее коже бесшумно пробежали мурашки. И это не укрылось от Драко, чье внимание было приковано к ее руке. Он видел, как кожа на ее предплечье покрылась мелкими пупырышками, а тонкие светлые волоски встали дыбом. Его горло внезапно пересохло. Он сглотнул, и его дыхание стало чуть более частым и глубоким. Воздух между ними сгустился, стал сладковатым и тяжелым. Гермионе показалось, что она сейчас задохнется от этого странного, сковывающего напряжения. Чтобы не выдавать себя, чтобы вернуть хоть каплю контроля, она решила отвлечься на разговор. Ее голос прозвучал хрипло, и она прочистила горло. — И как… — начала она, заставляя себя говорить на первую пришедшую в голову тему, — …как твое здоровье? Когда ты планируешь приступить к тренировкам? Драко поднял на нее взгляд. Его серые глаза были темными и глубокими в полумраке палаты. Он не отпускал ее руку, его большой палец проходил по ее запястью, ощущая учащенный пульс, который она тщетно пыталась скрыть. Он сам не знал, почему, но в этот момент не хотелось язвить. Ему не хотелось переводить все в саркастическую шутку или насмешку. Хотелось просто…продолжать касаться ее руки и наблюдать за реакциями ее тела. Они будто очутились в коконе из темной, незримой магии, в котором законы их жизни, их привычных взаимоотношений временно переставали работать. — Я почти восстановился. Врачи говорят, что со следующей недели можно понемногу летать и делать общую разминку. — Его голос был хриплым и тихим. Он настолько увлекся, что чуть не забыл ответить на ее вопрос, но, судя по ее порозовевшим щекам и взгляду на их руки, она не сильно ждала ответ. Его завораживала ее реакция, дергала какие-то абсолютно новые ниточки нейронных связей в мозге, но ему не хотелось сейчас выяснять природу их возникновения. Ее левая рука лежала на ее сложенных ногах и он, осмелев, аккуратно взял ее, временно отложив правую. Будто ему требовалось изучить и ее. Драко продолжал свое молчаливое исследование, его пальцы скользили по ее ладони, запястью, тыльной стороне кисти, будто составляя карту неизвестной территории. Гермиона сама немного осмелев поймала его руку, скользящую по ее, беря инициативу исследователя на себя. Сначала ее прикосновения были робкими, почти невесомыми, но любопытство постепенно брало верх. Ее пальчик, тонкий и осторожный, коснулся самого длинного и заметного шрама, пересекавшего его костяшки. — Откуда это? — тихо спросила она, не поднимая глаз. — Подарок от одной фантастической твари, которую мы с Ноттом попытались поймать, будучи еще совсем сопляками, — он пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — У него похожий шрам на лопатке. Гермиона усмехнулась, уголки ее губ дрогнули. — А я думала, все твои шрамы — с поля. — Ну, — он хмыкнул, и вдруг его свободная рука, та, что не была занята ее изучением, потянулась к подолу футболки. — Теперь точно не все. Он легким движением поднял белую ткань, обнажив нижнюю часть торса и длинный красно-коричневый шрам, змеящийся от ребер вниз. Кожа вокруг него была идеальной, подчеркивая неровность и грубость зажившей раны. — Врачи сказали, со временем посветлеет, но полностью убрать след от расщепления невозможно. Этот приятель теперь со мной на всю жизнь. Гермиона замерла, стараясь не смотреть на рельеф его мышц, а сосредоточиться именно на шраме. Она кивнула, стараясь говорить правду, но без ложной лести. — Выглядит… не так уж и ужасно. Драко ухмыльнулся, опуская футболку. — Не так уж и ужасно. Замечательный комплимент, Грейнджер. Теперь мне намного лучше. Она не сдержала короткий, сдавленный смешок, и атмосфера в палате на одно мгновение стала на удивление легкой. Через какое-то время он снова нарушил тишину, и его голос потерял прежнюю насмешливую нотку. — Гермиона. Она вопросительно подняла на него глаза, встретившись с его серьезным взглядом. — Я сказал Грейнджер, — пояснил он тихо. — Хотя должен был сказать Гермиона. Она просто кивнула, чувствуя, как ее щеки снова розовеют. — От старых привычек не так просто избавиться, — добавил он, почти извиняясь. Ее взгляд упал на их руки, которые, пока они разговаривали, сами собой сплелись пальцами, будто живые существа, нашедшие друг друга без ведома хозяев. И слова вырвались у нее быстрее, чем она успела обдумать их: — Только если не заменить их на новые. Он тоже перевел взгляд на их сцепленные пальцы, и его лицо смягчилось. Он молча кивнул, и в этот миг между ними повисло нечто новое — хрупкое, едва зародившееся перемирие, основанное не просто на общем увлечении литературой или контрактных обязательствах, а на чем-то…одновременно и простом, и глубоком. На уровне тактильных прикосновений, которые оказались намного более приятными, чем они оба готовы были себе признать.