Глава 14

После тренировки, которая прошла в нервном, звенящем напряжении под перекрестными взглядами команды, Гермиона направилась в корпус, где базировалась основная команда по квиддичу. Размеры корпуса поражали. Он состоял из трех огромных секторов: спортзала с самым современным магическим оборудованием, малой крытой летной площадки под заклинательным куполом, имитирующим небо и с искусственной травой, и гигантской открытой арены, на которой порой проходили соревновательные и товарищеские матчи. Также там располагался тренерский кабинет, переговорная, кабинет врача, женские и мужские раздевалки с душевыми и СПА, зона отдыха и кафетерий. Драко сказал ей, что будет на малой площадке, наблюдать за тренировкой команды, и ждать ее там. Подойдя к массивным дверям, Гермиона несмело зашла внутрь. Ее сразу оглушил знакомый гул: громкие выкрики, смешки, хлест метел, резкие свистки и властный, недовольный голос Оливера Вуда. Воздух вибрировал от магии и адреналина. Рядом с Вудом, у кромки поля, стояли двое. Драко Малфой, с широкой, почти мальчишеской ухмылкой на лице, наблюдавший за тем, как его команда отрабатывает маневры. И единственный человек, которого она всегда была искренне рада видеть. Гарри Поттер. Второй тренер «Волков». Старше ее на несколько лет. Их родители дружили, и они были знакомы с самого детства. Для нее он всегда был как старший брат. Заботливый, добрый, тот, кто всегда прикроет. Когда она перешла к «Волкам», единственным утешением было знать, что Гарри где-то рядом, даже не смотря на то, что удавалось пересечься им крайне редко. Она чуть смелее подошла ближе. Гарри, уткнувшийся в планшет с записями, услышал ее приближение и обернулся. Его сосредоточенное тренерское выражение лица мгновенно сменилось широкой, сияющей улыбкой. — Гермиона! Он отложил планшет и быстрыми шагами подошел к ней, крепко обняв. Она, улыбнувшись впервые за последние тяжелые часы, с облегчением ответила ему на объятия. — Гарри. Как же я рада тебя видеть! Когда они оторвались друг от друга, Гермиона заметила, как улыбка с лица Драко, который подошел к ним, исчезла, сменившись недоуменным и слегка хмурым выражением. — Не знал, что вы так… близко знакомы, — прокомментировал он, его голос прозвучал ровно, но в нем угадывалась тень чего-то острого. Гарри повернулся к нему, все еще улыбаясь. — Я знал ее, когда она еще писалась в подгузники, Малфой. Гермиона фыркнула и ткнула Гарри в плечо. — А я тебя с твоих подростковых прыщей и дурацких очков в разноцветной оправе помню. Гарри громко рассмеялся. — Да, было и такое! — Он снова посмотрел на нее, и его взгляд стал теплее. — Я тоже чертовски рад тебя видеть, сестренка. Зашла навестить? Гермиона неловко помялась, переступая с ноги на ногу. — Вообще, я пришла за… — она жестом указала на Драко. Он перевел взгляд с нее на Драко и обратно. — Так слухи не врали… — он произнес это скорее с сожалением, чем с осуждением. — И зачем тебе этот придурок, Герм? — Эй, я вообще-то здесь стою! — возмутился Драко, скрестив руки на груди. Гарри повернулся к нему. Хотя в его позе не было злобы, в ней чувствовалась твердая, почти отеческая строгость. — С тобой мы еще отдельно поговорим, Малфой. — Затем он снова обернулся к Гермионе. — Герм, родители приезжают в конце месяца. Хочешь с ними увидеться? Ее лицо озарилось искренней радостью. — Конечно! — Отлично. Я поеду к ним на ужин, ты тоже пригоняй. Увидишь стариков и заодно расскажешь мне, какая травма мозга привела тебя к нашему ловцу, — он бросил многозначительный взгляд на Драко, который уже открыл рот для возражений, но Гарри, дружески хлопнув Гермиону по плечу, уже бежал к центру поля, чтобы дать указания команде. Драко повернулся к Гермионе, все еще скрестив руки. Его лицо было не читаемо. — Мне стоит ревновать? — спросил он с преувеличенным сарказмом. По крайней мере, он хотел, чтобы это выглядело именно так. Гермиона усмехнулась, качая головой. — Мы росли вместе, Драко. — Это я уже понял, — он сделал шаг ближе, понизив голос. — Гарри мне как брат, — сказала она тверже и тише добавила, глядя ему прямо в глаза: — И даже если бы не был, я прекрасно помню условия нашего контракта. Не заводись. Контракт. Точно. Драко мысленно одернул себя. Да, именно из-за него он и устроил этот допрос. Только поэтому. Он отмахнулся от навязчивых мыслей. — Ладно, — Драко тоже понизил голос, переводя тему. — Скоро приедет Пэнси. Обсудим с ней все детали. У нее уже созрел план по корректировке стратегии. Гермиона кивнула. Она хотела добавить что-то еще, но в этот момент раздался пронзительный свисток Оливера, возвестивший об окончании тренировки. И почти сразу же к ним направилась небольшая группа игроков во главе с Тео и Блейзом, их лица светились любопытством и ухмылками. Что ж, пора продолжать спектакль. Приземлившиеся перед ними Тео, Блейз, Джинни, Падма и Рон невольно образовали тесный полукруг, заставив Гермиону почувствовать себя зверушкой в клетке под пристальными взглядами. Какой-то внутренний инстинкт или уже выработанная привычка заставили ее руку неловко потянуться и аккуратно взяться за край мягкой хлопковой футболки Драко, словно ища точку опоры. Драко заметил этот маленький, почти неосознанный жест. Что-то теплое и непривычно мягкое кольнуло его внутри. Он немедленно перехватил ее руку своей, крепко сжал пальцы и бросил команде вызывающий взгляд. — Ну чего вы столпились, как на представлении? Девочку мою сейчас запугаете. Моя девочка. От этого прозвища у Гермионы екнуло где-то под сердцем. Конечно, это было просто постановкой, частью их сценария, не больше. Но почему же оно прозвучало так… естественно? Она отогнала прочь этот вопрос, решив, что сейчас важнее проявить себя. Она подняла подбородок, заставив себя улыбнуться, и ее голос прозвучал увереннее, чем она себя чувствовала: — А я не из пугливых. Всем привет! Ребята дружелюбно поздоровались. С тех пор как она перешла к «Волкам», их пути периодически пересекались. С Джинни и Роном у нее всегда были довольно приятельские отношения ещё со школы, с Падмой они даже делали когда-то совместный проект в Хогвартсе. Блейз и Тео… что ж, с ними все было сложнее, особенно с Блейзом. Но Гермиона старалась не думать о школьных обидах, прошло слишком много лет. Хотя почему-то обида на самого Малфоя все еще сидела в ней где-то глубоко и временами больно колола. Первой нарушила паузу Джинни, ее рыжие брови были хитро подняты: — Гермиона, я всегда считала тебя девушкой выдающегося ума. Скажи честно, ты под Амортенцией? Или он тебя шантажирует? Драко громко вздохнул, раздражаясь. — Да вы все сговорились, что ли? Рон, стоявший чуть поодаль, неуверенно ухмыльнулся. — Ну, а что? Правда же, вы как огонь и вода. Никто не мог и подумать. Гермиона рассмеялась, и на этот раз смех прозвучал почти естественно. Она произнесла одну из заготовленных Пэнси фраз. — Ну, противоположности притягиваются, Рон. — И, поймав на себе взгляд Драко, добавила уже от себя, глядя прямо на него: — Хотя, если узнать его получше, оказывается, не такие уж мы и разные. Уголки губ Драко дрогнули в короткой, но искренней улыбке, которая на мгновение достигла его глаз. В этот момент к ним подошел Оливер Вуд. Его лицо было, как всегда, мрачным. — И чего мы столпились? У вас через полчаса силовая, а вы еще в квиддичной форме. Все загалдели: «Да, тренер», «Хорошо, тренер», — и начали расходиться. Только Падма Патил осталась на месте, переминаясь с ноги на ногу. Она явно нервничала. — Тренер, — обратилась она к Вуду, избегая смотреть на остальных. — Я бы хотела с вами поговорить наедине. Обсудить некоторые… игровые моменты. Оливер коротко кивнул. — Хорошо. В моем кабинете. Драко слегка нахмурился, проводя их взглядом. С чего это Падме вдруг понадобилось обсуждать что-то с Вудом с глазу на глаз, а не на общем разборе? Но сейчас были дела поважнее. Он обернулся к Гермионе. — Ладно, цирк окончен. Пошли в переговорную. Пэнси скоро прибудет со своими кипами бумаг и новым планом по завоеванию мира. Пэнси расхаживала по переговорной, ее пальцы быстро листали вкладки на магическом планшете, отбрасывающем голубоватый свет на ее сосредоточенное лицо. — Да… — протянула она, наконец остановившись и посмотрев на них поверх экрана. — Ваша вчерашняя спонтанная ночевка взбудоражила общественность больше, чем я ожидала. Думаю, будь это не Драко, всем было бы плевать. Но поскольку личность ты, дорогой, более чем скандальная, а у Гермионы, — она кивнула в ее сторону, — слишком безупречная репутация, репортеры вцепились в эту историю как шакалы в свежую рану. Гермиона нервно сглотнула. Она представляла себе заголовки, но специально не смотрела, чтобы не расстраиваться ещё больше. — Но, — Пэнси повысила голос, — поскольку мы еще не делали никаких официальных заявлений, вашу историю будет вполне легко подправить. Более того, мы можем развернуть ее на 180 градусов. Она сделала паузу, находя нужные файлы. — Мы можем представить все так, что Драко совершил свой идиотский поступок с трансгрессией именно из-за тебя, Гермиона. Точнее, из-за крупной ссоры между вами. Ты, — она посмотрела на Драко, — почувствовав, что можешь ее потерять, напился с горя и совершил глупость. Так репутация Гермионы останется белоснежной, ведь вы якобы давно вместе, а она еще и стала жертвой твоего необузданного характера. А ты, — ее взгляд снова вернулся к Драко, — предстанешь перед общественностью не просто безответственным идиотом… Драко фыркнул и перебил ее, подняв бровь. — А влюбленным идиотом. Великолепный апгрейд. Пэнси недовольно сморщила нос. — Романтиком! Романтиком, который на почве сильных чувств совершил трагическую ошибку. Это куда симпатичнее, чем просто «капитан-алкоголик». Людям нравятся истории о любви, искуплении и страсти. Тут вмешалась Гермиона, нахмурившись. — Не знаю, Пэнси… Звучит это все… как минимум, неправдоподобно. Драко Малфой, который не пропускал ни одной юбки, внезапно вступает в тайные, серьезные отношения, а потом из-за ссоры со мной чуть не погибает? Это пахнет дешевым романом. — Драко всегда был непредсказуем, — парировала Пэнси. — А непредсказуемость в любви — это вообще классика. Я считаю, эта стратегия отлично впишется. Мы подкупим несколько «очевидцев» из персонала комплекса или соседей, которые дадут анонимные интервью о том, что видели пару, похожую на вас, вместе еще месяц-полтора назад. И мы сместим наш график выхода в свет. Появитесь вместе на ближайшем министерском приеме и дадите совместное интервью не через месяц, как планировали, а уже через пару недель. Создадим эффект, что вы устали скрываться и потеряли бдительность, начав совместные поездки в комплекс, хоть и с прикрытым лицом. Драко и Гермиона переглянулись. В ее глазах читались сомнения, в его тоже. Но также и усталое принятие неизбежного. Первым заговорил Драко, тяжело вздохнув. — Если это избавит нас от этих мерзких репортеров с их погаными ртами… я согласен. Гермиона подумала еще мгновение, мысленно взвешивая все «за» и «против». Образ невинной жертвы ее не прельщал, но мысль о том, чтобы остановить грязные сплетни и оградить себя от прямых оскорблений, перевесила. Она кивнула. — Ладно. Давайте попробуем. Пэнси удовлетворенно хмыкнула, выключая планшет. — Отлично. Тогда я начинаю работу. Готовьтесь к приему в Министерстве. И, — она бросила на них пронзительный взгляд, уже направляясь к двери, — я пришлю вам своего портного. Вы обязаны выглядеть, мать его, ослепительно на этом вечере. Дверь за ней закрылась, оставив их в тишине переговорной. Новый виток их лжи начинался, и на этот раз им предстояло изображать не просто зарождающиеся чувства, а настоящую пару с ссорами, трагическими ошибками и более обширной общей историей. А это было куда сложнее, чем просто держаться за руки. — Что думаешь? — спросил он, выводя Гермиону из задумчивого транса, которая пару минут гипнотизировала стену напротив. — Думаю, нам нужно хорошенько выучить нашу новую историю и порепетировать перед интервью. Пэнси резко вышла из переговорной, дверь с силой захлопнулась за ней. Она сделала пару шагов по коридору, уткнувшись в бумаги, и буквально врезалась в кого-то. Из ее рук выскользнули и планшет, и папка с бумагами, которые веером разлетелись по полу. — Смотри, куда прешь, ты… — начала она яростно, поднимая глаза, и слова застряли у нее в горле. Перед ней стоял Гарри Поттер, потирающий плечо и смотрящий на рассыпавшиеся по полу свои собственные тренерские записи, в которые он был также внимательно уткнут. Она резко замолкла, опустила взгляд и произнесла нарочито спокойным, почти безразличным тоном: — Привет, Гарри. Он поднял на нее взгляд, и на его лице мелькнула грустная усмешка. — Привет, Пэнс. Она нервно сглотнула. Они почти одновременно присели на корточки, чтобы собрать разбросанные листы. Планшет откатился чуть дальше. Они потянулись за ним одновременно, и ее пальцы на секунду коснулись его. Пэнси резко отдернула руку, будто обожглась. Гарри дотянулся до планшета и молча протянул ей. Она схватила планшет и старалась собрать бумаги как можно быстрее, не глядя на него. Когда все было готово, Гарри поднялся первым и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Пэнси проигнорировала его жест, встала самостоятельно и отряхнула юбку. Она уже сделала шаг, чтобы уйти, но его тихий, вкрадчивый голос остановил ее. — Как ты? Она не поднимала на него глаз, смотря куда-то в пространство за его плечом. — Нормально. Он чуть понизил голос, и в нем прозвучала неподдельная, тихая забота. — Это хорошо. Между ними повисла тяжелая, звенящая пауза. Затем Гарри, словно не в силах сдержаться, медленно поднял руку и осторожно заправил прядь ее темных волос за ухо, открывая ее лицо. Его пальцы на мгновение задели ее щеку. Пэнси вздрогнула, но не отстранилась. Ее голос прозвучал сдавленно, когда она наконец встретилась с ним взглядом. — Мне пора. Он просто кивнул, опустив руку. Его глаза были полны чего-то сложного. Старого, но не забытого. Пэнси резко развернулась и зашагала прочь быстрым, четким шагом, ее каблуки отбивали нервную дробь по каменному полу. Гарри не стал смотреть ей вслед. Он стоял, сжимая челюсти и кулаки так, что мышцы на скулах вздулись буграми, а костяшки побелели. А Пэнси шла все быстрее, почти бежала к выходу, жаждая глотнуть свежего воздуха. Глотнуть свободы от этого удушья, которое всегда накатывало рядом с ним. Чертов Поттер, — пронеслось у нее в голове с горькой досадой. —Сколько бы лет ни прошло, а я все еще веду себя рядом с ним как слабая, глупая девчонка. А Пэнси Паркинсон ненавидела быть слабой. Больше всего на свете.