Глава 15

На следующий день тренировочное поле встретило Драко привычным гулом и свистом метел. Он стоял у края поля, наблюдая, как команда отрабатывает стандартные комбинации. Сегодня у Гермионы не было тренировок, она осталась дома. Значит, никакого цирка, никаких притворных объятий и ласковых словечек для зрителей. И это должно было радовать, ведь так? Он должен был чувствовать облегчение. Но вместо этого он ловил себя на том, что его взгляд сам собой бросается к массивным дверям, откуда вчера появилась девушка со знакомыми каштановыми кудрями. Его рука, привыкшая за последние дни к теплу другой ладони, чувствовала странную пустоту. Ему... не хватало ее. Не хватало их странных, наполовину деловых, наполовину искренних разговоров. Даже их перепалок. Гарри Поттер, заметив его задумчивое, хмурое лицо, уставившееся в газон, подошел поближе. — Эй, Малфой, ты чего такой мрачный? Драко вздрогнул, оторвавшись от своих мыслей. — Что? А, нет. Все хорошо. Просто задумался. Гарри какое-то время молча наблюдал за ним, а затем, снизив голос, спросил более строго: — Значит... ты и Гермиона? Драко медленно перевел на него взгляд, стараясь сохранить безразличное выражение лица. — Будешь играть роль заботливого папочки, Поттер? Не знал, что у нее такой свирепый опекун. — Не поясничай, — холодно парировал Гарри. — Она мне дорога. И я не хочу, чтобы ей снова разбили сердце. Не знаю, что у тебя там в голове, но она не заслуживает дешевой интрижки или твоих игр. Надеюсь, ты это понимаешь. И Драко... действительно понимал. Внезапно и очень четко. Мысль о том, чтобы причинить Гермионе боль, использовать ее, как он делал с другими, вызвала у него необъяснимый протест. Он еще больше нахмурился. Стоп, что? Как он сказал? — Что значит, снова разбили сердце, Поттер? Гарри хотел было что-то сказать, но его позвал Оливер Вуд. Поттер, бросив на Драко последний предостерегающий взгляд, улетел. Драко решил резко прервать этот бесконечный круг странных мыслей и сосредоточился на команде. Но чем дольше он смотрел, тем очевиднее становилось — что-то шло не так. Оливер был зол больше обычного, его команды звучали как хлесткие удары кнута. А в игре чувствовалась разобщенность, несвойственная «Волкам». Такого раньше не было. В какой-то момент Драко понял, откуда растут ноги. И, судя по всему, он был не один, кто это заметил. Раздался долгий, пронзительный свисток Вуда, заставивший всех замереть. — Забини! Уизли! Ко мне! Блейз и Джинни, оба потные, вымотанные, с раскрасневшимися лицами и явной злостью во взгляде, направились к тренеру. — Я не знаю, какого черта у вас там творится, — зарычал Вуд, не давая им и слова сказать, — но если вы продолжите в том же духе, я заменю вас обоих в следующей же игре, и улетите во второй состав как миленькие. Вы ведь чертов костяк этой команды, а играете, как два незнакомца на граблях вместо метел. Исправьте это, мать вашу. Блейз и Джинни, недовольно переглянувшись, хором, сквозь зубы, выдавили: — Да, тренер. Вуд, фыркнув, отпустил их обратно на поле. Драко скрестил руки на груди. Так, так, так... В чем проблема у этих двоих? Они всегда были отличным тандемом, чувствовали друг друга с полуслова. А сегодня... сегодня они будто нарочно игнорировали друг друга. Что-то творилось в его команде, и ему это решительно не нравилось. Драко казалось, что за время его отсутствия произошло что-то, что ему не рассказывают. Надо будет поговорить с Блейзом после тренировки, — твердо решил про себя Драко. Капитанство было временно передано, но ответственность за команду, за ее дух, никто не снимал. И сейчас этот дух был явно под угрозой. Драко направился к раздевалкам, мысленно прокручивая предстоящий разговор с Блейзом о тактике на предстоящий матч. Он уже почти дошел, когда из приоткрытой двери подсобки с инвентарем донеслись приглуженные, но резкие голоса. Он бы прошел мимо, не обратив внимания, но один из голосов был слишком знаком. Блейз. Драко не был любителем подслушивать, но что-то в интонации за дверью заставило его замереть. Он сделал шаг ближе, прислонившись к стене рядом с подсобкой. Послышался сдавленный и яростный голос Джинни. — Ты заебал меня со своей ревностью! Мы с Дином просто разговаривали, а ты устроил настоящий цирк на ровном месте! Голос Блейза в ответ был низким, с опасной холодностью. — Ревностью? Не смеши меня, Джин. Тот факт, что мы иногда трахаемся, не дает тебе права разбрасываться словами. Спустись с небес на землю. Раздался короткий, хлесткий звук пощечины. Затем последовал голос Джинни, уже тише, но пронзительнее от обиды. — Ведешь себя как последний придурок и даже не можешь в этом признаться. Голос Блейза внезапно смягчился. — Блять… Джинн… Джинни ответила резко, с надрывом. — Нет, не смей! Не смей прикасаться ко мне! Разберись уже в себе, Блейз. Дверь подсобки с силой распахнулась, и Джинни Уизли вылетела наружу, едва не ударив ей Драко по носу. Она не заметила его, стоявшего в тени и за дверью. Ее глаза были полны сдерживаемых слез и ярости. Она стремительно скрылась за дверью женской раздевалки. Спустя несколько мгновений из подсобки вышел Блейз. Он провел рукой по щеке, на которой алел свежий след от пощечины, и его мрачный взгляд уткнулся в высокую фигуру, прислонившуюся к стене. Драко не двигался. Его руки были скрещены на груди, а на обычно расслабленном лице застыло холодное, недовольное выражение. Он смотрел на Блейза без единой эмоции, но в его прищуренных глазах бушевало пламя. Не повышая голоса, сквозь стиснутые зубы, Драко произнес тихо и очень четко, вкладывая в каждое слово всю накопившуюся злость и разочарование: — Да ты, нахуй, издеваешься. — Нарцисса не учила тебя не подслушивать? — Тон Блейза был низким и ядовитым. — Не смей съезжать с темы. Давно ты ее трахаешь? — Не твоего ума дело, — Блейз уже собирался уйти прочь от этого разговора, но Драко преградил ему путь. — Еще как моего, Забини. Особенно, если это влияет на команду. — Давай не будем говорить о пагубных действиях вне поля, Малфой. Тебя в этом деле мне точно не обойти. — Прямой укор. Зеркало, поднесенное к его собственной ошибке, за которую он и сам себя ненавидит. О чем Блейз прекрасно знает. — Вау. Оказывается, ты не следишь за тем, что говоришь не только рядом с той, что выбежала отсюда со слезами на глазах. Браво. Надеюсь, ты собой доволен. Блейз закатил глаза и прошел мимо друга, задев его плечом. Драко больше не стал его останавливать. Ладно, ему нужно остыть. И мы поговорим позже. Драко возвращается домой, погруженный в свои мысли, садится на диван и откидывает голову назад, пытаясь переварить то, что происходит в его жизни, прикрывая глаза. Вибрирующий в кармане телефон вырвал его из водовора мыслей. Он достал его, и на экране всплыло имя: «Кудрявая сучка». Уголок его рта непроизвольно дрогнул. Эта запись в телефонной книге была пыльной реликвией, сувениром из другого времени. Он записал так Гермиону еще в школе, а сейчас подумал, что можно было бы изменить эту запись. Стереть следы того времени, когда он был куда глупее, злее и…на самом деле, трусливее. Но пальцы не повиновались. В его мире, где почва уходила из-под ног с головокружительной скоростью, эта глупая запись была одной из немногих знакомых, пусть и дурацких, привычных вещей. Пусть пока останется. Кудрявая сучка: Ты сказал родителям о нашей игре в отношения? Как мне себя с ними вести? Точно, им же послезавтра в Мэнор. Он смотрел на сообщение, пытаясь переключиться. Собрать себя по частям. Я: И тебе привет, Гермиона. Нет, я им не говорил. И не скажу. Кудрявая сучка: Почему? Он мог бы рассказать ей о все еще напряженных отношениях с отцом, о леденящем взгляде Люциуса, о его тихих, но безжалостных упреках, о том, как он до сих пор видел в нем не человека, а провалившийся инвестиционный проект. Но вместо этого он выбрал общую цитату из их договора, как щит. Я: Чем меньше людей знает, тем лучше, помнишь? Тем более они уже достали меня с требованиями выбрать невесту, остепениться. Побудешь моим прикрытием. Пауза затянулась. Он почти физически ощущал ее недоумение по ту сторону экрана. Кудрявая сучка: Ты с ума сошел? Ты собираешься представить меня Люциусу и Нарциссе Малфой как свою невесту? Я: Ну, как минимум, девушку, с которой у нас все серьезно. Кудрявая сучка: Я боюсь. Он рассмеялся. Коротко, беззвучно, но искренне. В этом была вся она. Невыносимая, правдивая, прямая. После лжи и полутонов сегодняшнего дня ее простая, откровенная честность была глотком свежего воздуха. Я: Не бойся, Кудряшка. Они не кусаются. Кудрявая сучка: Не называй меня так. Я: Почему? Кудрявая сучка: У меня есть имя. Я: Поверь, Гермиона, это не худшее прозвище, что я мог бы придумать. Она ответила не сразу. Он представил, как она обдумывает его слова, как ее пальцы замерли над клавиатурой. Кудрявая сучка: Да, я в курсе. Заметила ещё в школе. И в этот момент что-то в тоне их переписки изменилось. Легкость и смешливость испарились, оставив после себя лишь голый, неудобный, неприкрытый факт. Да, в школе Драко был полнейшим мудаком. Особенно по отношению к ней. И это осознание, это давнее, неискупленное прошлое, вдруг встало третьим, незваным гостем между ними. Безмолвным и осуждающим, отбрасывающим длинную тень на все их настоящее. Драко думал что ей написать, но в итоге отправил простое сообщение из двух слов, ведь нужно было хоть с чего-то начинать. Короткое «прости меня» повисло в цифровой пустоте. Крошечный спасательный круг, брошенный в бурное море их общего прошлого. Драко отложил телефон, потом снова взял его в руки, проверяя, прочитала она или нет. Прочитала сразу же. Но затем пять минут. Десять. Экран оставался немым и безразличным. Она ничего не отвечала. Час спустя ярость, горькая и едкая, поднялась в нем, сжигая стыд. Он швырнул телефон на диван, и тот мягко отскочил от подушки, чуть не упав на пол. Гнев был направлен в первую очередь на самого себя, обжигающий и иррациональный. С каких пор ему не похуй? Когда эта девчонка-всезнайка из Гриффиндора и ее молчаливое осуждение начали что-то значить? Бред. Просто ебаный бред. Ему нужно было отвлечься. Вышибить эти мысли вместе с трезвостью. Его пальцы сами набрали номер того, кто всегда мог ему с этим помочь. Трубку подняли почти мгновенно. На фоне слышался городской шум и легкое дыхание. — Тео, брат, чем занят? — голос Драко прозвучал нарочито развязно. — Вышел от девчонки недавно, думал поехать домой, а что? — отозвался Тео. — Что за девчонка? Короткая пауза, будто Тео перебирал в памяти каталог. — То ли Стейси, то ли Стелла… Драко фыркнул, усмехнувшись. — Ну какая ты шлюха. — Да от шлюхи слышу! — рассмеялся Тео в ответ. — Не хочешь навестить своего дорогого друга в компании старого доброго виски? — Обижаешь, брат! Скоро буду, надевай свои лучшие трусики. Драко рассмеялся, на этот раз уже свободнее, по-настоящему. — Ты придурок. — Он сбросил вызов. Тишина в квартире снова сгустилась, но теперь в ней была цель. Идти на кухню. Достать виски. Порезать сыр, наколоть оливки. Совершать простые, ритуальные действия, которые не требовали мыслей. Действия, которые заземляли его в знакомом, не требующем душевных затрат хаосе. Хотя бы на какое-то время.