Глава 19

Дистанция. Это слово Драко Малфой вбивал в свою голову набатом, отчаянно пытаясь заглушить им все остальное, что поднималось из глубин его сознания при мысли о Гермионе Грейнджер. На кону были их карьеры, их репутации, их будущее. И он не мог, просто не имел права, запороть все это своим глупым, опрометчивым и совершенно неуместным влечением. Он открыл их последнюю переписку. Его простое «прости меня» все еще висело в воздухе, безответное. Что ж, наверное, тем лучше. И словно в ответ на его мысли, телефон завибрировал. Кудрявая сучка: Привет. Во сколько сегодня едем в Мэнор? Драко стиснул зубы. Он написал короткий, деловой ответ, сообщив, что через час за ней заедет машина, и пошел собираться, выбрав кремовые брюки, легкую голубую рубашку и свитер, повязанный на плечах. Дополнив образ часами Ролекс и фамильным перстнем. Довольно стандартный, повседневный образ для сына аристократов. В обычной жизни он предпочитал более свободный стиль, но поездка к родителям все же немного обязывала. По крайней мере, хотя бы на этой почве они не повздорят. Когда он вышел на улицу через пару часов, машина уже ждала, и его сердце на мгновение упало, когда он увидел ее силуэт на заднем сиденье. Он сел, дверь захлопнулась, и салон наполнился ее тонким, цветочным ароматом. Он позволил себе один быстрый, боковой взгляд. На ней было строгое платье приглушенного бордового оттенка, волосы убраны в элегантный низкий пучок, открывающий шею. В ушах были скромные жемчужные серьги-гвоздики, а на лице легкий, безупречный макияж, подчеркивающий скулы и губы. Она готовилась. Мысль ударила его с неожиданной силой. Она не просто нарядилась. Она готовилась к встрече с его родителями, к встрече с миром, который когда-то презирал ее. Она вкладывалась в их общую легенду, старалась выглядеть безупречно для Нарциссы и Люциуса Малфоев. От этой мысли у него внутри что-то горячее и щемящее перевернулось, яростно требуя вырваться наружу. В слове, во взгляде, в прикосновении. Но он с усилием запихнул это обратно, в самую глубь себя. Дистанция. Он отвел взгляд и уставился в окно на проплывающие улицы, словно они были полны невероятно интересных деталей. — Привет, — осторожно произнесла она после минуты тягостного молчания. — Привет, — его ответ прозвучал коротко и сухо, как щелчок затвора. Она выдержала паузу, чувствуя ледяную стену. — Твои… твои родители знают, что я… что мы… — она не договорила, словно боялась произнести это вслух. — Да, — отрезал он, не поворачивая головы. Еще одна пауза, более длинная. Он чувствовал ее взгляд на своем профиле. — Ты можешь рассказать подробнее? Мне же нужно понимать нашу легенду. Драко тяжело вздохнул, делая вид, что это его раздражает, а не заставляет внутренне содрогаться от этой напускной игры. — Я сказал им, что у меня есть девушка. Что я скрывал это, потому что не хотел торопить события, но сейчас я уверен и все такое. И что у нас с тобой есть общий исследовательский проект, которым я решил заняться, пока не могу играть в квиддич. Что мы периодически будем приезжать в библиотеку, а сегодня я представлю им тебя. Хотя, они, конечно, и так тебя знают. Он произнес все это монотонно, глядя в свое отражение в стекле, видя лишь бледную маску, за которой пряталась буря. Он чувствовал ее присутствие каждым нервом. Тихое, сдержанное, но заполняющее собой все пространство машины. Неловкость висела между ними почти осязаемой пеленой. И он знал, что она ее тоже чувствует. Но он упрямо решил, что так лучше. Безопаснее. Дистанция. Наконец, автомобиль плавно свернул на знакомую подъездную аллею, и в конце нее, мрачный и величественный, показался Мэнор. Его родной дом. Его проклятие. А теперь еще и сцена их с Грейнджер общего спектакля. Когда они вошли в мраморный вестибюль Мэнора, их встретила прислуга, сообщившая, что миссис Малфой ждет их в летней беседке, а мистер Малфой занят, но присоединится позже. Драко коротко кивнул, и они направились вглубь дома. Гермиона, несмотря на все свое волнение, не могла скрыть завороженного взгляда, скользящего по стенам. Ее глаза, широко раскрытые, разглядывали старинную лепнину, темные портреты, мраморные статуи и прочие артефакты, собранные семьей Малфой со всего магического света. Драко украдкой наблюдал за ней и понимал, что ее восхищали не богатство или показная роскошь, а сами вещи, их история, их магическая и культурная ценность. Это знание странным образом сжало ему горло. Он резко отвел взгляд и ускорил шаг, заставив ее спешно идти за ним по бесконечным коридорам. Выйдя на задний двор, они оказались перед ослепительным видом безупречного, роскошного сада, где цвели тысячи роз всех возможных оттенков, а в глубине, в укромном уголке, скрывалась ажурная мраморная беседка, увитая плющом и нежными цветами. Внутри, за столом из темного дерева, сидела Нарцисса Малфой, отпивая чай из фарфоровой чашки. Увидев их, она поднялась с изящной легкостью. Ее улыбка была сдержанной, но теплой. — Мама, — поздоровался Драко, позволяя ей кратко обнять себя и поцеловать в щеку. — Здравствуйте, миссис Малфой, — проговорила Гермиона, и ее нервозность была ощутима, как электрический заряд в воздухе. Драко почувствовал почти физический импульс, рука сама потянулась к ее спине, чтобы успокоить, поддержать. Но он вовремя одернул себя, сжав пальцы в кулак, так и не коснувшись ее. — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — отозвалась Нарцисса все с той же улыбкой на лице. — Последний раз я видела вас, когда вы еще носили гриффиндорский галстук и бегали по коридорам Хогвартса. — Прошу, называйте меня Гермиона, — смущенно улыбнулась та в ответ. Нарцисса кивнула и жестом пригласила их к столу. Прислуга налила чай, и удалилась. — У вас очень красивый дом, — начала разговор Гермиона. — И сад. Мне показалось, или я видела в одной из гостиных картину Болинетти? Нарцисса оживилась. — Да, вы абсолютно правы. Должна признаться, его «Голиаф» достался нашей семье с большим трудом. В этот момент раздался знакомый, властный голос, наполнявший пространство без всяких усилий. — Ну, не с таким уж огромным трудом, дорогая. Мы же Малфои, а значит, для нас нет ничего невозможного. Драко закатил глаза так сильно, что, казалось, они вот-вот совершат полный оборот. Они с Гермионой оба встали. — Отец, — коротко и сдержанно кивнул Драко. — Сын, — Люциус протянул руку для холодного, формального рукопожатия. — Здравствуйте, мистер Малф… — начала Гермиона. — Здравствуй, здравствуй, — перебил он ее пренебрежительным тоном, даже не удостоив ее взглядом, и занял свое место за столом. И только тогда он посмотрел на нее. Не просто скользнул взглядом, а начал пристально, не скрывая оценки, разглядывать. Гермиона напряглась, и хотя она пыталась это скрыть за маской достоинства, Драко видел, как сжались ее пальцы на коленях. — Как твой новый проект, отец? — Драко попытался перевести внимание на себя. Люциус не сводил с Гермионы глаз. — Справляемся, — отмахнулся он, словно от назойливой мухи. — Я так понимаю, ты тоже занимаешься этим… квиддичем, Гермиона? — Не совсем. Я капитан группы поддержки. Люциус медленно моргнул, его брови поползли вверх. — Группы… поддержки? — Чирлидинг, — пояснила она, и Драко услышал, как в ее голосе зазвенела сталь. — Мы поддерживаем команду, спортивный дух и фанатов во время перерывов. Люциус тяжело, многозначительно вздохнул. Атмосфера стала невыносимо тяжелой. — Насколько мне помнится, ты была очень способной ученицей. Что тебя заставило… зарыть свои таланты в землю? — Отец, — предупредительно произнес Драко. Гермиона, прочистив горло, мягко, но твердо обратилась к нему: — Все в порядке. — Затем ее взгляд снова встретился с Люциусом. — Я люблю то, чем занимаюсь. Это дает мне чувство свободы и счастья. Но, — она сделала небольшую паузу, — предложения из Министерства все еще сыпятся мне на почту каждый год. Так что, если я решу сменить род деятельности, мне не составит труда это сделать. Люциус усмехнулся, звук был сухим и неприятным. — И как же твои родители к этому относятся? Гермиона замерла. Драко увидел, как ее горло сжалось, а пальцы вцепились в салфетку на столе. Этого было достаточно. Он больше не мог быть немым зрителем этого цирка. Он наклонился и накрыл своей рукой ее сжатую в кулак ладонь. Прикосновение было твердым, без возможности отступить. Он чувствовал, как она вздрогнула. — Отец, мы приехали сюда не для того, чтобы ты устраивал Гермионе допрос, — его голос прозвучал холодно и отчетливо. — Мне было важно с вами ее познакомить, но раз мы не можем просто спокойно поговорить, то мы, пожалуй, пойдем. У нас еще много работы в библиотеке. Люциус тут же поднял руки в изящном жесте капитуляции, но в его глазах читалось торжество. — Право, сынок, прекрати. Ни к чему этот фарс. Я просто хотел узнать поближе твою спутницу. Никогда бы не подумал, что мой сын решит связать жизнь с кем-то не из нашего круга. Это… весьма занимательно. Гермионе хотелось провалиться сквозь землю. — Вот и пообщались, — отрезал Драко, поднимаясь и по-прежнему не отпуская руку Гермионы, заставляя встать и ее. — Драко, милый… — мягко начала Нарцисса. Он уже собирался увести Гермиону прочь, но та не двинулась с места. Он недоуменно повернулся к ней. — Спасибо за чай, мистер и миссис Малфой, — произнесла она с безупречной, хоть и натянутой, вежливостью. И только после этого позволила ему увести ее. Драко горел от ярости. Ему было стыдно и мерзко за поведение отца. Он почти тащил Гермиону по бесконечным коридорам, его шаги были резкими и быстрыми. В какой-то момент он резко развернулся к ней в полумраке одного из переходов. — Слушай, прости, он… он просто… — он искал слова, но они не находились. — Козел? — спокойно закончила за него Гермиона. Выражение лица Драко на мгновение смягчилось. Он фыркнул, и короткий, настоящий смех вырвался из его груди. — Да, — он выпустил ее руку и провел ладонью по лицу. — Ты абсолютно права. Он козел. — Все в порядке, я ожидала, что может быть что-то подобное. Но твоя мама… она очень милая. Драко не смог сдержать улыбки. — Да, она… другая. Это был их первый нормальный, почти дружеский разговор за весь день, и Гермиона была готова признаться, что даже немножко рада этой вспышке, ведь она будто сломала ту ледяную стену, которую Драко выстраивал против нее с самого утра. Но, словно опомнившись, он сделал шаг назад, и его лицо снова стало маской. Голос вновь стал сухим и отстраненным. — Ладно, пойдем. У нас действительно много работы. И он зашагал вперед, в сторону библиотеки, оставив ее следовать за ним в недоумении и с одним-единственным вопросом, отстукивающим в такт его шагам: Какого черта с ним происходит?