Глава 27

Вечеринка шла в полном разгаре. Где-то орали во весь голос «Вперед, Волки!» и скандировали кричалки команды, кто-то бурно обсуждал последний матч, кто-то танцевал, кто-то просто общался обо всем и ни о чем. Гермиона, стараясь быть полезной и хоть как-то отвлечься от навязчивых эмоций из-за того, что чуть не случилось, нарезала овощи для опустевшей тарелки с закусками. Ритмичные движения ножа были прерваны, когда за ее спиной возникло знакомое, всепоглощающее присутствие. Он подошел бесшумно, но она почувствовала его кожей спины и изменившимся давлением воздуха. Драко положил ладони на столешницу кухонного острова с двух сторон от нее, заключая ее в клетку из своих рук и собственного тела. Он наклонился, и его губы оказались в опасной близости от ее уха. Его дыхание, согретое алкоголем, щекотало кожу. — Как тебе вечеринка, Грейнджер? — его голос был низким и тонул в общем гаме. Гермиона приложила все силы, чтобы ее голос не дрогнул. — Н-нормально. Весело. — Ты помнишь, — продолжил он, не отодвигаясь ни на миллиметр, — что вся эта вечеринка устраивалась, в частности, для того, чтобы ты наконец перестала быть белой вороной в своей же стае. Она промолчала, сжав рукоять ножа. Он был прав, и от этого становилось еще горче. — А ты только и делаешь, что болтаешь с Уизли и занимаешься чем угодно, кроме веселья. Это задело за живое. Она резко повернула голову, и их лица оказались так близко, что она увидела мельчайшие серебристые вкрапления в его серых глазах, расширенных в полумраке. — Что, следил за мной? — выдохнула она, и в ее голосе прозвучал вызов. Уголок его рта дрогнул. — Может, и следил. Напряжение между ними было почти осязаемым, тяжелым и сладким. От этого у Гермионы подкашивались ноги, и она бессознательно оперлась бедром о столешницу для равновесия. — И зачем же? — прошептала она. Сбоку раздался громкий, чуть заплетающийся голос: — Малфой, друг! Отрываемся! Гермиона вздрогнула так сильно, что нож соскользнул с огурца и брякнул о тарелку, едва не задев ее кожу. К счастью, пальцы были целы. Рядом, слегка пошатываясь, стоял Люциан Боул, запасной загонщик «Волков», в костюме, отдаленно напоминавшем оборотня. — Тут ребята из других команд прознали про нашу вечеринку. Так сказать, почуяли запах бесплатной выпивки и веселья за версту, — Люциан хрипло рассмеялся. — Не против, если они присоединятся? Драко медленно, не спеша, оторвал взгляд от Гермионы. Он взял из ее пальцев нож, положил его на безопасное расстояние, а затем отошел на шаг. Сложив руки рупором у рта, он обратился к залу, и его голос, усиленный простым заклинанием, перекрыл шум: — Волки! Голосуем! Принимаем на нашу священную хеллоуинскую вакханалию бродячих игроков из других команд? Или гоним их прочь? В ответ раздался оглушительный, пьяный и дружный вопль одобрения, смешанный со свистом и улюлюканьем. Драко обернулся к Люциану. — Ты их слышал. Пусть приходят. Люциан, довольно хлопнув капитана по плечу, удалился, чтобы впустить новую порцию хаоса. Драко снова повернулся к Гермионе. Она теперь стояла к нему лицом, ее щеки горели, но она старалась скрыть смущение за гордо вздернутым подбородком. Он не стал ничего говорить. Просто подошел, взял ее руку в свою и переплел их пальцы. Его ладонь была крупной и теплой. — Ну что, пошли учить тебя веселиться и вливаться в компанию? Он потянул ее за собой, в гущу празднества. И Гермиона, не находя в себе сил сопротивляться, молча кивнула и позволила себя вести. Он повел ее в центр импровизированного танцпола, где под низкий, грохочущий бит двигалась толпа счастливых, раскрасневшихся людей, и взял ее вторую руку в свою. Сначала это были просто смешные, волнообразные движения их сплетенных рук, вверх-вниз, в стороны. Он кружил ее вокруг себя, то отдаляя, то снова притягивая, то просто поднимал ее руки и прыгал в такт веселому биту, и она, откинув голову, начала прыгать вместе с ним, уже откровенно смеясь беззаботным смехом. Они орали слова песни друг другу в лица, трясли головами, и Гермиона поймала себя на мысли, что все тревоги, все сложности куда-то испарились. Остались только музыка, веселье и он. В конце концов, они ведь могли быть просто здесь и сейчас. Два человека, отрывающихся на вечеринке. Их лица были красными и слегка мокрыми, но им было все равно. Заводные треки сменялись один за одним, но в один момент диджей сменил композицию на более спокойный, чувственный ритм. Гермиона по инерции танца, еще смеясь, закинула руку ему на шею. Драко без малейшей паузы взял ее за талию, и его горячие ладони легли точно на оголенную кожу между корсетом и поясом пиратских штанов. Он притянул ее ближе. Настолько близко, что между их телами не осталось места даже для воздуха. Все веселье мгновенно улетучилось, сменившись другим, более острым и опасным видом эмоций. Их бедра начали двигаться в унисон с музыкой. Неспешно, гипнотически. Ее тело повторяло изгибы его тела, как будто они были двумя частями одного целого, наконец-то нашедшими друг друга. Его лоб опустился к ее виску, дыхание стало горячим и тяжелым. Она чувствовала каждую мышцу его спины под своей ладонью, каждое биение его сердца, которое, казалось, стучало в такт с ее собственным. Воздух между их лицами был наэлектризован до предела. Она видела каждую ресницу, каждый крошечный шрам, каждую пору на его коже. Его губы были так близко, что она чувствовала их тепло. И это был он. Тот самый момент, когда последняя нить разума, последний обрывок мыслей, все полетело к чертям. Осталась только всеобъемлющая необходимость сократить эти последние миллиметры до нуля. — Грейнджер. Как думаешь, то, что мы сейчас делаем, достаточно для того, чтобы все нам поверили? Или мы можем сделать что-то ещё? — проговорил он ей прямо в губы, и слова смешались с их общим дыханием. И она ответила, едва слышно, её губы уже касались его. — Мы… мы определённо можем сделать больше. И тогда он накрыл её губы своими. Это прикосновение не было нежным. Не было тем, к чему она привыкла, что было у нее прежде. Это был чертов захват. Его губы прижались к её с такой уверенной, властной силой, что она опешила. Но уже через секунду шок сменился ответным порывом. Её рука взметнулась в его волосы, вцепившись в светлые пряди, притягивая его ещё ближе, если это вообще было возможно. Его руки соскользнули с её талии на спину, прижимая её к себе так плотно, что она чувствовала каждый мускул, каждый изгиб его тела сквозь ткани их костюмов. Они забыли о музыке, о толпе, о всей вселенной. Существовал только вкус, сладкий и невероятно приятный. Существовало только ощущение его языка, скользящего по её губам, прося и требуя, и её ответное движение, такое же страстное и нетерпеливое. Одна его рука переместилась на ее щеку, он слегка отклонил её голову, углубляя поцелуй, и тихий стон вырвался у неё из груди, потерявшись в его рту. Толпа встрепенулась. Конечно, все знали, что они встречались, но кроме кротких прикосновений рук и кричащих заголовков газет, никто толком и не видел их взаимодействий. Кто-то засвистел. Кто-то захлопал. Раздались одобрительные возгласы и смешки. Для всех это было пикантным развлечением, опровержением слухов о том, что их роман — лишь пиар, отличной историей для завтрашних пересуд. Но в стороне, у кухонного острова, замерли трое. Блейз Забини застыл с бокалом на полпути ко рту, его смеющееся секунды назад лицо было обездвижено полным, чистым изумлением. Теодор Нотт стоял, скрестив руки, его брови почти исчезли под чёлкой, а на губах расцветала широкая улыбка. А Пэнси… Пэнси Паркинсон смотрела на слившиеся в страстном поцелуе фигуры, и её лицо исказила гримаса злости. Блейз медленно, не отрывая взгляда от Драко и Гермионы, наклонился к Пэнси. — Это… часть сценария? — спросил он глухо. — Ты такую многоходовочку придумала? Поцелуй при всех для пущей убедительности? Её губы исказились в безрадостной ухмылке. — Нет, Забини, — прошипела она так тихо, что он едва разобрал слова сквозь грохот музыки и общий гул. — Это не сценарий. Она сделала паузу, выпив бокал залпом. — Это пиздец.