Глава 28

Парвати и Падма Патил, в соблазнительных костюмах ангелочка и демонессы, стояли у столика с разноцветными шотами, наблюдая за бушующей вечеринкой. Белоснежные крылья Падмы контрастировали с черным платьем Парвати и её красными рожками. Сестры, неразлучные со времён Хогвартса, и после школы нашли способ оставаться рядом: Парвати сияла в первой линии чирлидерш «Волков», а Падма ловко маневрировала на метле в роли охотника команды. Их мирное наблюдение прервалось внезапным оживлением на танцполе. В толпе послышались свисты и одобрительные крики. Любопытство взяло верх, девушки приподнялись на носочках, пытаясь понять, что происходит, и у обеих отвисли челюсти. В центре всеобщего внимания, в плотных объятиях, замерли Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Их поцелуй был настолько горячим, что оставалось только по-хорошему завидовать. — Нет, ну кто бы мог подумать… — прошептала Парвати, широко раскрыв глаза. — Ага… — медленно проговорила Падма, не отрывая взгляда. — В школе они готовы были перегрызть друг другу глотки. — Знаешь, может, в этом и смысл, — заметила Парвати, делая глоток коктейля. — Им никогда не было друг на друга плевать. Ненависть — вторая сторона медали любви. Это тоже эмоция. Сильная, жгучая. И уж точно лучше полного равнодушия. Улыбка медленно сошла с лица Падмы. Её взгляд потускнел. — Да… Это точно. Парвати сразу заметила перемену в настроении сестры. Её собственное выражение лица смягчилось, стало сочувствующим. — Как у вас… с ним? — тихо спросила Парвати. Падма бросила быстрый взгляд через толпу. Оливер Вуд сидел в стороне, на диване, о чем-то беседуя с Роном Уизли. Казалось, общая вакханалия его вовсе не касалась. — Ты же знаешь, что никак, — глухо ответила Падма, отводя взгляд. — Вот урод, — выдохнула Парвати с искренним негодованием. — Поматросил и бросил. — Никого он не матросил и не бросал, Парвати, — ответила Падма. — Мы переспали один раз. И то… случайно. И он сразу на утро сказал, что это была ошибка. Что тренер и игрок… что нам необходимо соблюдать субординацию и не компрометировать команду. — Ничего себе «случайно»! — фыркнула Парвати. — Случайно можно споткнуться и наступить в лужу. А это… — Мы были оба сильно пьяны. И это я… я к нему сама полезла. Если бы не этот факт, он бы и не посмотрел на меня в таком ключе. — Не знаю, не знаю… — закачала головой Парвати. — Зато я знаю, — горько усмехнулась Падма. — Думаешь, я не пыталась потом? Заходила в тренерскую с вопросами, приглашала на кофе после тренировок… Мерлин, это было так унизительно. Он всегда был вежлив… и холоден, как айсберг. Он сразу обозначил границы, а я, дура, всё на что-то надеюсь. Взгляд Парвати скользнул по фигуре Вуда. — Вот что я думаю, — начала она. — Оливер Вуд не из тех, кто что-то делает совершенно случайно. Даже в пьяном состоянии. Если бы ты его совсем не привлекала, если бы он ни на секунду не думал о тебе в этом ключе, он бы просто ушёл. Он бы не сорвался. Даже пьяный. Падма слушала, и в ее глазах мелькнула слабая, болезненная надежда, которую она тут же попыталась задавить. — Это… всё равно ничего не меняет. Он сказал «нет». И продолжает говорить «нет». Каждый день. Одним своим видом и отношением. — Знаешь, — Парвати наклонилась к сестре, и в её улыбке появилось что-то хитрое. — Некоторые неприступные крепости только и ждут, чтобы их взяли напролом. Особенно если гарнизон внутри уже давно мечтает сдаться. Падма рассмеялась, но смех её звучал устало. — Ну, я, как минимум, сегодня выпила слишком мало для такого отчаянного идиотизма. — Что ж, — Парвати с торжественным видом протянула ей свежий стаканчик с искрящимся напитком. — Тогда вздрогнем, сестра! Падма с улыбкой посмотрела на Парвати и звонко чокнулась с её стаканчиком. На другом конце пентхауса Пэнси Паркинсон, решившая, что хватит с нее этого шоу, что устроили ее горе-подопечные посреди танцпола, налила себе новый, почти полный бокал и направилась в сторону ванной комнаты. Ей нужно было освежиться, выдохнуть и, возможно, подумать над запасной стратегией, на случай, если интрижка этих двоих выйдет из-под контроля, и кто-то из них «соскочит с дистанции». А Теодор Нотт, тем временем, понял, что пора приводить его план относительно Блейза и Джинни в действие. Немного сумасшедший и отчаянный план, после которого Забини наверняка захочет оторвать ему яйца, но кому если не Тео рисковать здоровьем ради помощи своим тормознутым в любовных делах друзьям. Подойдя ближе к Блейзу через несколько минут с двумя бокалами желто-зеленой жижи, Тео протяну один другу. — Держи, брат. — У меня есть. — Блейз показал свой почти полный рокс виски. — Этот я сам разработал! — настаивал Тео, его глаза сверкали азартом. — Ты обязан попробовать. Клянусь, ничего подобного ты не пил! Блейз вздохнул, взял предложенный коктейль странного вида и отпил. Жидкость оказалась удивительно сложной: сладкой с первым глотком, затем с пряной горчинкой и долгим послевкусием мандарина и мяты. — Неплохо, — признал он, возвращая бокал. Тео наклонился ближе. — Слушай, отойдём? Я хотел поговорить с тобой с глазу на глаз. Блейз нахмурился, изучая лицо друга. Что-то в его тоне было подозрительным, но забитая голова мыслями об одной рыжей девчонке и легкое алкогольное опьянение взяли верх. Он молча кивнул и последовал за Тео через толпу гостей к дальней гостевой комнате. Блейз сел на край кровати. — Так что случилось? — спросил он, когда Тео закрыл дверь. — Разве твой друг не может излить тебе свою душу? — Тео сделал театральную паузу. — Хотя знаешь, для этого разговора нам не помешает огневиски. Подожди, я сейчас. Он вышел, оставив Блейза в недоумении. Душевный разговор посреди вечеринки? Нет, здесь определенно что-то не так. Блейз уже собирался уйти из комнаты, но тут дверь открылась снова. — Что такого тебе потребовалось обсудить, Тео? — раздался голос Джинни Уизли ещё до того, как она вошла в комнату. Увидев Блейза, она замерла на пороге. Он резко встал с кровати, его лицо исказилось злостью. — Блять, я так и знал, что здесь какой-то подвох. Джинни развернулась, чтобы выйти, но в этот момент рука Тео аккуратно втолкнула ее обратно в комнату. В проеме появилось его ухмыляющееся лицо. — Как вы помните, на доме защитные чары от воров, поэтому трансгрессировать не получится. Убьёте меня потом, а пока что просто, блять, наконец-то поговорите! Дверь захлопнулась, после чего послышалось шуршание и мощное запирающее заклинание. — Colloportus maximum. Джинни выругалась и ударила кулаком по двери. — Ты просто говнюк, Нотт! Тишина, наступившая после её слов, была густой, осязаемой и давящей. Джинни стояла лицом к двери, её плечи были напряжены. Блейз наблюдал за ней, чувствуя, как неловкость нависает между ними тяжёлым туманом. Последние недели для них были... непростыми. А после той ссоры в подсобке Блейз так и не нашёл нужных слов, лишь увеличивая пропасть между ними. Он корил себя за это, но в то же время думал, что если Джинни узнает о том, что он на самом деле к ней чувствует, она закроется от него навсегда и бесповоротно. Она… слишком свободолюбивая, слишком независимая. Ей к черту это все было не нужно, он в этом был убежден. Да и сам Блейз уже давно забыл, что такое настоящие отношения. — От того, что ты будешь пялиться на дверь, он ее не откроет, Джинни, — наконец прозвучал его голос, грубоватый от напряжения. — Тебе какое дело, куда я пялюсь, Блейз? — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Мне есть дело до всего, что ты делаешь. Слова сорвались с его губ прежде, чем мозг успел их отфильтровать. Блейз прикрыл рот рукой, его глаза расширились от ужаса. Что за чёрт? Он определенно не планировал это говорить, но слова будто сами сорвались с его губ. Джинни медленно обернулась. В ее глазах стояло непонимание. — Да? С каких это пор? Рот Блейза вновь задвигался против его воли, откровенные слова вырывались наружу. — Мне всегда было дело, но в особенности после того, как я влюбился в тебя по уши как мальчишка. Глаза Джинни округлились, а губы слегка приоткрылись в немом шоке. — Это... какая-то шутка? В голове Блейза что-то щёлкнуло. Нотт. Коктейль. — Ах ты ебаный сукин сын... Тео подмешал мне... Он осекся, сжав челюсти, пытаясь удержать следующую волну откровений. — Сыворотку бреда? — нервно усмехнулась Джинни, делая шаг вперёд. Блейз молчал, изо всех сил пытаясь сопротивляться порыву. Каждая мышца его тела напряглась. — Блейз, — её голос стал твёрже. — Что он тебе подмешал? И он не смог не ответить, повинуясь действию зелья. — Судя по тому, как из меня неконтролируемо льются честные ответы, это зелье Мгновенной Искренности. Джинни медленно обрабатывала информацию. Ее взгляд скользил по его лицу, ища намеки на то, что это шутка или долбаный розыгрыш. Но не находила. Блейз отвернулся и подошёл к панорамному окну, упираясь руками о прохладное стекло. Огни Лондона ярко мерцали внизу. — Прошу, дай мне сохранить хотя бы каплю достоинства и не спрашивай у меня больше ничего. Но Джинни уже подходила ближе. Она резко развернула его к себе за плечо. В её голосе смешалась обида, злость и грусть. — Ты что... любишь меня? Блейз зажмурился, чувствуя, как стены рушатся. Нет уже никакого смысла скрывать. — Конечно, я тебя люблю, Джинн. Он ждал чего угодно: смятения, непонимания, отторжения. Но от Джинни Уизли последовал толчок. Сначала одной рукой в плечо, потом двумя в грудь, еще и еще. На ее глазах выступили слезы. — Тогда какого хрена ты вел себя как придурок и не мог мне в этом признаться?! Какого хрена я узнаю это от тебя только под действием ебаного зелья?! В чём твоя ебаная проблема?! — Да в том, что мне страшно, Джинн! Мне просто страшно! — вырвалось у него, голос сорвался на ответный крик. — То, что появилось между нами, может к чёрту всё испортить, и я потеряю тебя навсегда! И как самого близкого друга, и как девушку, к которой я испытываю то, что никогда ни к кому не испытывал! Все эти чувства меня чертовски пугают, потому что я понятия не имею, что с ними делать! Слёзы текли по ее щекам, и он ненавидел себя за это. За то, что она плачет из-за него. Его рука непроизвольно потянулась стереть их, но он остановил себя. — Почему ты плачешь? — прошептал он. Она покачала головой, опустив ее, и тихо сказала: — Потому что я люблю полного придурка. Блейз опешил. Его мозг медленно обрабатывал слова. — И этот придурок... сейчас с тобой в одной комнате? Джинни не смогла сдержать усмешки сквозь слёзы. — Нет, ну ты реально придурок. И Блейзу больше не нужно было слышать ничего. Он схватил её за руку, другой рукой взял за шею и притянул к себе, глубоко целуя. Джинни обвила руками его шею, прижимаясь ближе, отвечая на его поцелуй, передавая все те эмоции, что не могла выразить словами. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, он начал усыпать её лицо мелкими поцелуями, а она смеялась, и этот смех был самым прекрасным звуком, который он слышал. — Я безумно по тебе скучал, — прошептал он в ее волосы. — Вау, ты способен на самостоятельную откровенность без влияния зелья, ничего себе, — поддразнила она, ее глаза сияли. На это он опустил руку с ее спины ниже и с силой сжал ягодицу, заставляя ее резко выдохнуть. — Допиздишься, — тихо прошептал он ей в ухо, и она вновь рассмеялась, затягивая его в новый поцелуй. Они сами не заметили, как дверь отворилась. — Так, я надеюсь, вы тут не поубивали друг... оу... — голос Тео оборвался, когда он увидел их. Широкая улыбка расползлась по его лицу. — Мои ж вы голубки. Блейз оторвался от губ Джинни, но не выпустил ее из своих рук. — Ты у меня еще получишь, Нотт. — И это вместо благодарности? — Тео притворно обиделся, прижимая руку к груди. — Разве ты мне не благодарен? Блейз, всё ещё под действием зелья, ответил: — Безумно благодарен, ты лучший. Тео рассмеялся. — И ты меня обожаешь? Блейз изо всех сил пытался закрыть себе рот рукой, но слова вырывались сами собой. — Обожаю, ты мой самый лучший друг. — А договорив, выпалил на него сверху порцию отборных матов. Тео закатывался смехом. — Боги, я обожаю это зелье, оно стоило того состояния, что я за него отвалил! Джинни тоже заливисто смеялась. — Когда закончится действие? Тео глянул на часы на запястье. — Где-то минут через десять. У тебя есть ещё время его подопытывать, Уизли. С этими словами он подмигнул ей и захлопнул дверь. Но Джинни не стала больше мучить Блейза, пожалев его психику. Вместо этого она предпочла потратить это время на поцелуи. И он был очень за. Когда чары наконец рассеялись, они стояли у выхода из спальни. Джинни повернулась к нему, ее лицо было серьезным. — Я все еще надеюсь на твою честность, Блейз. Ты хочешь, чтобы мы сделали это официальным? Он задумался на несколько долгих секунд, его темные глаза изучали ее. — Нет. Потому что боюсь все испортить. Да. Потому что хочу, чтобы все знали, что ты моя, и чтобы иметь возможность в любой момент сделать так. И он шлёпнул ее по ягодице, вызывая ее притворное недовольство, сквозь которое пробивался смех. — Дурак… — Она улыбнулась, ее глаза сияли. — А что если... я тоже боюсь, но очень хочу попробовать? — Тогда мы попробуем, — сказал он просто, как будто это было самое очевидное решение в мире. Джинни подарила ему еще один поцелуй прежде чем они вышли из комнаты, держась за руки. Вечеринка тем временем набирала обороты. Игроки «Пушек» и «Кентавров» заполнили пространство, обстановка накалялась, но не от соперничества, а градуса веселья. Сейчас, на этой вечеринке, командам не было что делить, игроки наслаждались компанией друг друга. Правда самого Малфоя нигде не было видно, а Гермиона разговаривала в стороне с Кормаком Маклаггеном. Никто не обратил особого внимания на то, как Блейз и Джинни вышли из гостевой спальни вместе. Кроме Тео, который поднял в их сторону бокал с торжествующим видом. Блейз встретился с ним взглядом и покачал головой, но уголок его рта дрогнул. Может, эта выходка Тео действительно не был такой уж плохой идеей. Джинни потянула его за руку к танцполу. — Пошли, Забини. Покажешь, на что способен. И Блейз с широкой, искренней улыбкой пошел за своей девушкой в центр гостиной.