Глава 30

Шум вечеринки был не более чем далеким, абсолютно неважным белым шумом. Всё, что существовало для Гермионы в этот момент, это тепло губ Драко Малфоя, привкус джина с тоником и мяты на его языке, его сильные руки на её теле и чувство такой несравнимой окрыленности, что у нее немного кружилась голова и покалывали кончики пальцев. Они стояли в самом центре танцпола и тонули в жадном, всепоглощающем поцелуе. Резкая смена музыки врезалась в их приватный мирок, как молоток о тонкое стекло. Они оторвались друг от друга одновременно, глотая недостающий воздух. Драко смотрел на неё, а она неотрывно смотрела на него. Это было… Мысли не формулировались. Только ощущения. Опухшие, покусанные губы горели, лишённые всей её помады, которую он, кажется, съел вместе с её дыханием. Каждая клеточка кожи кричала от его прикосновений. А внутри… внутри была пустота. Огромная, ненасытная пустота, требующая больше. Ещё. Снова. И они оба так сильно ощущали это. Ощущали так сильно, что даже стало страшно. Первой мыслью Гермионы было сбежать. Исчезнуть. Уйти с этой чёртовой вечеринки, унести это хрупкое, обожжённое чувство туда, где его не увидят. Но она не могла. На них смотрели десятки глаз. Они должны быть в игре, отыгрывать спектакль счастливой пары. Нет, она не могла просто сбежать сейчас. Да и Драко… Драко, хоть и выглядел сам сбитым с толку, явно совершенно не планировал её отпускать. Его руки всё ещё крепко держали её за талию, словно якорь, не дающий ей уплыть от него. И в глубине души, под слоями страха и смятения, она была этому чёртовски, неистово рада. Его лоб опустился на её. Закрытые глаза, общий выдох. Их пахнущее друг другом дыхание смешалось. — Мерлин… — прошептал он. Она хотела ответить. Сказать что-то глупое, саркастичное, что вернуло бы баланс, дистанцию. Но слова застряли в горле, превратившись в очередной беззвучный вздох. Из транса их вывел новый всплеск шума. На вечеринку ворвалась новая волна гостей, игроки «Пушек Педдл» и «Кентерберийских Кентавров». Огромные и громкие, они задорно приветствовали «Волков». Толпа с энтузиазмом бросилась им навстречу, веселье взметнулось на новый уровень. Драко зажмурился, его брови сошлись. Он должен был… — Надо… надо пойти поздороваться, — его голос был хриплым, непривычным. — Да, надо, — автоматически согласилась Гермиона. Но они не двигались. Он всё так же сжимал её талию, его большой палец начал совершать маленькие, почти незаметные круги по её коже под корсетом. Этот крошечный жест сводил её с ума больше, чем любое, самое откровенное прикосновение тех мужчин, что были у неё раньше. Кажется, её начинало трясти. Послышался звон бьющегося стекла. Кто-то из разгорячённой толпы на входе задел массивную хэллоуинскую композицию с тыквами и льдом. Что-то грохнулось на пол. Драко закатил глаза, его скулы напряглись. Это знакомое ещё со школы раздражительное выражение лица окончательно вернуло её в реальность. — Иди, — сказала она, отворачивая голову. — Я… я пока насыплю ещё закусок. Он нехотя кивнул. Его пальцы медленно разжались, будто совершенно против собственной воли. И в тот миг, когда его прикосновение исчезло, Гермиону накрыла волна абсурдной пустоты. Там, где секунду назад была его рука, теперь будто зияла дыра, продуваемая сквозняком. Она отступила и развернулась, направляясь к кухонному острову. Драко ещё какое-то время смотрел ей вслед. Но она не оборачивалась. Гермиона методично раскладывала мини-тарталетки с сыром, аккуратно выкладывала канапе с лососем, поправляя веточки зелени. Ритмичные, понятные движения успокаивали тремор в руках и хаос в голове. В какой-то момент к ней подошли девочки из её команды, Ханна Эбботт и Анджелина Джонсон. Они обновили свои стаканчики с алкоголем и пристроились рядом. — Боже, этот декор, — с восхищением выдохнула Ханна, разглядывая парящие в воздухе тыквы. — У Малфоя определённо есть вкус. Или очень дорогой декоратор. — Скорее, и то, и другое, — с лёгкой усмешкой ответила Гермиона, и сама удивилась непринуждённости своего тона. Между ними завязался разговор. Сначала о деталях вечеринки, потом о последней тренировке, о сложном новом элементе, который ни у кого не получался. Гермиона, выдохнув, позволила себе отвлечься. Она давала советы, больше слушала, кивала. Лёд, покрывавший её отношения с командой за месяцы её капитанства, и правда потихоньку таял. В глазах Ханны и Анджелины уже не было той настороженной отстранённости. Было любопытство. И, возможно, зарождающееся принятие. На время ей удалось отключить мысли о Драко, загнать их в дальний угол сознания. Но побег был недолгим. Анджелина, отхлебнув из стаканчика, обернулась к ней, её глаза хитро сузились. — Честно говоря, Гермиона, для меня ваши отношения с Драко сначала показались каким-то фарсом, но… — она сделала паузу, обдумывая слова. — Но, Мерлин, он так на тебя смотрит! И то представление, что вы устроили на танцполе… — Анджелина присвистнула. — Искры так и летели! Гермиона почувствовала, как жар стремительно поднимается от шеи к щекам, окрашивая их в яркий, томатный румянец. Она потянулась за пустым бокалом, просто чтобы занять руки. — Скажи честно, как ты это сделала? — не унималась Анджелина. — За ним столько девчонок бегало, поверить в остепенившегося Драко Малфоя не просто, от слова «совсем». Ханна смотрела на неё с неподдельным интересом, не добавляя вопросов, но всем видом показывая, что тоже ждёт ответа. Гермиона не знала, что сказать. Все заготовленные слова разбежались по её сознанию, словно тараканы от яркого света. — Он… — Она прочистила горло. — Он не такой, каким хочет казаться. Или каким его все привыкли видеть. Это было всё, что она смогла выдавить. Жалкие, банальные слова, за которыми скрывался откровенный бардак её истинных мыслей и чувств. Притворяться, что всё в порядке, становилось невыносимо тяжело. — Здесь так душно, — сказала она, натягивая улыбку, которая должна была выглядеть лёгкой, а вышла просто усталой. — Пойду на свежий воздух. С этими словами она развернулась, намереваясь пройти на лоджию, но её путь преградила плотная, высокая фигура. Фигура, которая встала перед ней так, будто ждала этого момента. Знакомый запах слишком резкого одеколона, смешанный с пивом, ударил в нос, прежде чем она подняла глаза. Кормак Маклагген. Его лицо расплылось в широкой, самодовольной улыбке. Он выглядел так же, как и всегда. Напыщенно, надменно и по-индюшачьи надуто. — Какие люди! — раскатисто провозгласил он. Его голос был для неё как скрежет ногтя по стеклу. — Привет, Герми! Её бросило в холодный пот. Время спотыкалось о старые воспоминания, отматываясь назад, к тесной комнате в общежитии «Соболей», к поспешным, неловким поцелуям, к глупой, слепой надежде, что за его громкими словами и обещаниями скрывается что-то настоящее, к горького разочарованию и чувству, что её использовали в качестве временной забавы. Герми. Он был единственным, кто называл её так, она много раз просила его не использовать эту форму её имени. Но ему, естественно, всегда было плевать. Она замерла, чувствуя, как леденящая волна отвращения к нему и, к сожалению, в первую очередь, к самой себе, накрывает её с головой. Кормак тем временем продолжал, даже не заметив её смущения. — Обосновалась у Волков, значит…помню, как тебе шла наша красно-зелёная форма. Хотя, уверен, в чёрно-синей твои ножки смотрятся не хуже, — его лицо озарилось заливистым смехом. Ну, конечно. Куда же без его вечных, скользких, пошлых шуточек, от которых её воротило даже тогда, когда на её глазах плотно сидели розовые очки влюбленной, юной дурочки. Гермиона подобралась, собираясь с мыслями. Она не позволит ему так с собой разговаривать. Она уже давно не та глупая, неуверенная в себе девчонка. — А ты, я полагаю, теперь бьешь копытами за Кентавров? — Типа того, да, — отчего-то его надменная ухмылка потеряла свои цвета на несколько секунд. Маклагген поторопился сменить курс разговора, — Ты наверняка видела нашу последнюю игру с Осами. Как мы их разгромили! Я там такой удар… Гермиона перебила его, скрестив руки на груди. — Нет, Кормак, не видела. Видела только, как Волки выкинули вас из полуфинала за Кубок Лиги и опустили вниз таблицы. Парень опешил. Его глаза округлились, а рот то открывался, то закрывался как у рыбы, выброшенной на сушу. Гермиона бы рассмеялась от этого зрелища, если бы её так не трясло всю изнутри от самого факта их взаимодействия. Кормак откашлялся, сдувая невидимые пылинки с одежды, дабы придать себе как можно более невозмутимый вид. — Вообще-то, Герми, это не очень красиво с твоей стороны. Когда ты была частью Соболей, ты была более… покладистой. — Всё его напускное радушие испарилось. — Повелась с Волками и начала выпускать коготки? Да ты просто… Прежде чем он успел договорить, позади неё раздался другой голос. — Маклагген. — Низкий, ровный, нарочито спокойный, но с явной стальной прожилкой, которая всегда заставляла соперников нервно отводить глаза. — Ты знаешь, наша Гермиона и не на такое способна. — Драко произнёс это так, будто говорил с насекомым. Он подошёл сбоку, не торопясь, и встал чуть вполоборота между ней и Кормаком. Его рука уверенно легла на её талию, притягивая ближе к себе. — Тебе ли не знать, что не стоит недооценивать Волков. Кормак, на секунду сбитый с толку, быстро оправился, вновь натянув на лицо ухмылку. — Малфой! Вечеринка просто огонь. — Его глаза скользнули с Драко на Гермиону, и в них вспыхнул знакомый, противный огонёк. — Мы тут просто вспоминали былые времена. Гермиона почувствовала, как мышцы Драко рядом с ней едва заметно напряглись. — Как трогательно, — произнёс Драко скучающим тоном. После чего он повернулся к Гермионе. Она видела, как на дне его глаз пляшут языки пламени, которые, казалось, способны были испепелить Маклаггена до горсти пепла под ногами. Однако тон его сохранялся нарочито-небрежным. — Он докучает тебе, детка? Гермиона, перед глазами которой всё ещё проносились постыдные сцены её вечных унижений перед Кормаком, когда она отчаянно мечтала о его внимании и одобрении, решила, что их с Драко спектакль в счастливую парочку сейчас ей как нельзя кстати. И пусть между ними после этого поцелуя был какой-то полный кавардак, который они даже не обсудили, ей, возможно, впервые в жизни, захотелось поступить как настоящая слизеринка, и нагло воспользоваться ситуацией, заставив херого Маклаггена утереть свой напыщенный нос. Гермиона провела рукой по груди Драко. — Всё в порядке. Я просто коротала время, пока ждала тебя. Он увидел её натянутую улыбку, и отлично понимал, зачем она это делает. Он помнит, что связывало этих двоих. И, возможно, его это колышет и выводит из себя намного сильнее, чем он мог себе вообразить. И тогда он решил ей подыграть. А Драко Малфой всегда играет по-крупному. Он полностью повернулся к Гермионе, отрезая её от всего мира, включая Маклаггена. Его свободная рука властно обхватила её щеку, заставляя её удерживать взгляд только на нём. Он притянул её к себе и впился в её губы поцелуем. Поцелуй был неспешным, глубоким и продолжительным. И это было чем-то настолько естественным, будто они действительно делали это уже сотню раз. Их губы двигались в унисон, словно всегда знали друг друга, и это чувство было столь крышесносным и пьянящим, что у них обоих спирало дыхание. — Пойдём отсюда? — прошептал он прямо ей в губы, нехотя отрываясь от неё. Гермиона лишь кивнула, потеряв дар речи. Тогда он взял её руку в свою и, не удостоив Кормака ни единым взглядом, повёл её сквозь толпу. Они уходили, как будто Маклагген был не более чем тенью на стене, не стоящей их внимания. Кормаку оставалось лишь смотреть им вслед, его кулаки невольно сжимались от напряжения. — Да подавись, урод, блять, — буркнул он себе под нос, глядя на удаляющуюся спину Малфоя. Сделав крупный глоток из стаканчика, он пошёл искать себе другое, более достойное его внимания развлечение на вечер. Гермиона и Драко в этот момент пробирались сквозь лес танцующих тел. Музыка, смех и голоса давили на неё со всех сторон, но всё, о чём могла думать Гермиона, были его горячие губы. Её щеки горели, а рука в его руке казалась единственной твёрдой точкой опоры. Когда они оказались в относительно тихом углу у огромного панорамного окна, вдали от самого эпицентра вечеринки, Гермиона тихо выдохнула. — Спасибо. Драко посмотрел на неё глубоким, нечитаемым взглядом, содержащим в себе слишком многое, чтобы разобрать, о чем именно он думал. — За что? — Ты знаешь. Он медленно покачал головой, его глаза хитро сузились. — Не знаю. Объясни. Она замолчала, чувствуя, как игра заканчивается и наступает время чего-то настоящего. Он не отпускал её руки. — То, что было там, — он кивнул в сторону кухонного острова, — это было, чтобы вызвать его ревность? Или чтобы утереть ему нос? Гермиона опешила от прямоты вопроса. Она ожидала чего угодно, но не этого немедленного перехода к сути. — Почему тебя это волнует? — Ответь. Она закусила губу, затем выдохнула, глядя прямо на него. — Определённо просто чтобы утереть его мерзкий нос. Драко отвел глаза, делая вид, что разглядывает толпу, но уголок его рта дрогнул в едва уловимом, одобрительном движении. — Хорошо. И почему-то, от его тона и пробивающейся улыбки, ей тоже захотелось улыбаться. Он снова повернулся к ней, и теперь в его взгляде была абсолютная серьезность. — Когда я подошёл, казалось, тебя всю трясло. — Драко наклонился ниже, перейдя на шепот. — Он что-то сказал тебе? Обидел тебя? Гермионе спешно замотала головой. — Нет-нет, просто… просто это Кормак, — отчего-то ей хотелось быть с ним в этот момент предельно откровенной. — Вечное напоминание о том, какой глупой и слабой я когда-то была. Драко аккуратно взял её вторую руку в свою, сплетая пальцы. — Мы все когда-то совершали глупые поступки, но это не определяет нас. Не оставляет клеймо. Тогда ты чувствовала и поступала так, как могла. Не кори себя. Главное, что ты чувствуешь и как поступаешь сейчас. Гермиона кивнула и опустила голову вниз, её сердце заходилось в бешеном ритме. А что сейчас? Что между ними происходит? Что она чувствует? А что чувствует он? Вопросов было слишком много, и все они давили на неё сверху тяжелым металлическим грузом. Им необходимо было поговорить. Но с другой стороны, может она просто себя накрутила? Может, это всё просто часть представления для публики, и не более? Гермиона вновь чувствовала себя дурочкой, запутавшейся в том, что происходит с её личной жизнью. И, кажется, её смятение отразилось на языке её тела. Потому что в следующий момент, Драко освободил одну руку и коснулся её подбородка, поднимая её лицо выше, чтобы она снова посмотрела ему в глаза. Он легонько кивнул, нахмурившись, безмолвно спрашивая: «Что случилось?» Ты случился… — думает Гермиона, закрывая глаза, не в силах продолжать смотреть на него. Она больше не выдерживала. Собрав волю в кулак, она заставила свой голос звучать ровно, почти отстранённо: — Ты… ты отлично справился сегодня. Хорошая игра на публику. Уверена, все, кто мог сомневаться, поверили в наши… наши отношения. С этими словами она отступила на шаг, выскользнув из его хватки. — Пойду подышу, — не глядя на него, добавила она, уже поворачиваясь к стеклянным дверям. Гермиона направилась на лоджию быстрым, нервным шагом, оставив его стоять среди гула вечеринки. Драко тяжело выдохнул. Рука, только что державшая её, сжалась в кулак. Он чертыхнулся сквозь зубы, резко проведя ладонью по лицу и зарывшись пальцами в собственные волосы. — Мерлин, что я делаю? — прошептал он в пустоту. Гермиона была права. Её отступление, её чёткое обозначение границ, напоминание о том, что всё это было лишь спектаклем… это было правильно. Разумно. Безопасно. Им нужна дистанция. Эта игра зашла слишком далеко, перегревшись до предела от пары слишком честных поцелуев. Ему нужно было остыть. И ей тоже. Дистанция. Да. Он стоял так, может, с минуту. Дышал. Пытался вернуть контроль над мыслями, над этим диким порывом, что звал его туда, за ней. Разум твердил одно. Всё остальное в нём кричало другое. В следующую минуту Драко уже врывался на лоджию. Стеклянная дверь задвинулась с такой силой, что стёкла задребезжали в рамах. Гермиона, прислонившаяся к перилам и смотревшая на огни города, вздрогнула и резко обернулась. В её широко раскрытых глазах мелькнула тревога, быстро сменившаяся настороженностью. Он начал подходить к ней, шаг за шагом, не отрывая взгляда. — Грейнджер. Она отступила, её спина коснулась холодного металла ограждения. — На… на публике ты должен называть меня по имени, забыл? — её голос дрожал. Драко не остановился. — Здесь сейчас кто-то есть? Она растерянно оглядела пустую лоджию. — Нет, но… нас видят. Драко одним резким движением достал волшебную палочку и, не глядя, взмахнул ею в сторону панорамных окон, выходящих из пентхауса на лоджию. Шёпот заклинания был едва слышен. И стёкла, одно за другим, стали терять прозрачность, покрываясь ровным, серебристо-матовым налётом, словно их коснулся иней. Обзор с вечеринки был полностью перекрыт. Он опустил палочку. — А сейчас? — его голос звучал тихо и вкрадчиво. — Сейчас нас кто-нибудь видит? Гермиона замерла, её взгляд метнулся от матовых стёкол к его лицу. — Я не понимаю, что ты… — Нас не видно и не слышно, — перебил он, делая последний шаг, сокращая дистанцию до нуля. — А значит, сейчас мы можем быть самими собой, верно? Без сценария. Без притворства. Без игр. Только то, что действительно хотим сами. Так? Отступить ещё больше она уже не могла. Перила плотно упирались ей в спину. — Что ты хочешь этим… Драко не дал ей договорить. Приблизившись вплотную, он стремительно обрушился на её губы. Его пальцы зарылись в её кудряшки, наклоняя голову вбок, сразу углубив поцелуй. И Гермиона, после секунды оцепенения, ответила. Она сжала в кулаках полы его рубашки, выдыхая ему в рот, позволяя ему притянуть её ещё ближе к себе. Жалкие крохи здравого смысла сгорали дотла под его натиском. Она пьянела от его жадности, от его горячего языка в её рту, от его тела слишком близко к её, и больше всего, оттого, что он делал это не ради чёртовой игры на публику. Он оторвался от её губ, переместившись на щёку, скулу, а затем и на шею, впиваясь в неё с такой силой и жаром, что у Гермионы натурально подкосились ноги, но Драко не дал ей упасть, крепко держа в своих руках. Когда кончик его языка прошёлся по её ключице, Гермиона громко выдохнула, зарываясь ноготками в пряди его густых волос, вжимаясь в него ещё сильнее. Ещё. Ещё. Ещё. Кажется, это единственное слово, которое осталось у неё в арсенале. Все остальные исчезли, испарились под его страстным напором, которому она беззаветно вторила. Когда он мелкими поцелуями прокладывал путь обратно к её губам, Гермиона уже готова была хныкать от того, насколько ярко и остро она ощущала каждое его касание, каждый его вдох и выдох. Там, среди десятков глаз на танцполе, она думала, что он целует её в полную силу. Сейчас от этой мысли хотелось просто рассмеяться. Теперь она узнала, какого это, когда Драко Малфой целует, когда никто не видит. И если он так целует, то как же он… от следующих мыслей по ее телу прошёл табор крупных мурашек. — Как же я, блять, хочу тебя, ты не представляешь, — прошептал он, не отрывая губ от её тела. А она представляла. Потому что хотела ничуть не меньше. Так, как, наверное, никогда и никого не хотела. Так, как, где-то в самом тёмном, чёрном уголке души, всегда хотела только его. — Это чертовски плохая идея, — прошептала она, сделала маленькую паузу, вдох, и добавила совсем тихо, — но, кажется, мне уже плевать. Он усмехнулся и снова нашел её губы, затянув в очередной поцелуй. Его руки сползли с её лица на шею, плечи, талию, и наконец на округлые бёдра, прижимая её к себе так, чтобы между ними не осталось ни миллиметра воздуха. Гермиона вцепилась пальцами в его волосы, уже не думая ни о чем другом на свете, кроме этого всепоглощающего момента. Он оторвался, чтобы перевести дыхание, и его лоб снова прижался к её. — Мы ведь можем послать всех нахрен и сказать, что вечеринка закончилась? Она тихо рассмеялась. — Боюсь, это будет очень некрасиво. Он вновь сжал её бёдра, вызвав её тихий, но резкий вдох. — Ты даже не представляешь, насколько мне сейчас плевать, что будет для кого-то красиво или некрасиво, — его шёпот щекотал её ухо и заставлял краснеть, как маленькую школьницу. Мерлин, кажется, она понимала девчонок, которые плавились от одного его взгляда в Хогвартсе. — Нам…нам лучше вернуться на вечеринку, быть хорошими хозяевами, всё проконтролировать, а потом… — её голос дрожал от его близости, от его откровенных прикосновений и горячего дыхания. — А потом…? — промурлыкал он ей куда-то в шею. — Потом я останусь, чтобы помочь тебе прибраться, — Гермиона очень старалась, чтобы её голос звучал ровно. Она почувствовала кожей, как на его губах расползалась широкая улыбка. — Прибраться, значит, да? — он проходился кончиком носа по контуру её лица, пока полностью не поднял голову и не заглянул ей в глаза. — Угу, — просто кивнула она, но хитрые огонёчки в глазах выдавали её с головой. И отчего-то уголки его губ никак не хотели опускаться. Он вновь взял её лицо в свои руки, приходясь большими пальцами по щекам. — Что? — Мерлин, она правда чувствовала себе как подросток. Это вообще нормально? Она не имела понятия. — Ничего, — оставив последний, долгий поцелуй на её сладких губах, он наконец оторвался от неё, переплетая их пальцы. — Пошли уже. И, возможно, им стоило поговорить. Возможно, стоило остановить это, пока всё не зашло слишком далеко. Но, кажется, все «надо» и «стоило» идут к чёрту. По крайней мере, этой сумасшедшей ночью.