Глава 31

Выйдя с лоджии, Драко с Гермионой двинулись в центр веселья. Они танцевали посреди гостиной, их пальцы были плотно сплетены, а взгляды, казалось, создавали собственное магнитное поле, не позволяющее им оторваться друг от друга даже на секунду. На массивном бархатном диване, откинувшись на спинку, полулежа расположился Блейз. А прямо на нём сидела Джинни, обвив его шею одной рукой. Ладонь Блейза по-хозяйски лежала на её бедре, обозначая для всех, кому она безоговорочно принадлежит. Его большой палец медленно выписывал круги по тонкой ткани. И Джинни, смеясь чьей-то очередной шутке, лишь сильнее прижималась к нему, всем видом подтверждая его права. Теодор, сияя своей фирменной улыбкой, уже нашёл новую жертву для своего обаяния — симпатичную загонщицу «Кентавров», которая глупо улыбалась каждой его фразе. Гарри и Пэнси нигде не было видно. Среди танцующих также кружились Падма и Парвати Патил. В какой-то момент взгляд Парвати скользнул за спину сестры и нашёл Оливера Вуда. Тренер стоял немного в стороне, у стойки с напитками, наблюдая за весельем с привычной сосредоточенностью. Идея созрела мгновенно. В движении танца, Парвати сделала широкий, небрежный шаг и якобы случайно толкнула сестру в бок. У Падмы в руке был полный стаканчик светящегося, ярко-синего коктейля. Она вскрикнула, пошатнулась и рухнула прямо на стоявшего позади Оливера. Жидкость выплеснулась из стакана широким веером, щедро залив и платье Падмы, и светлую рубашку Оливера. — Ой! Простите, тренер Вуд, мне ужасно неловко! — воскликнула Падма, отскакивая от него с горящими от смущения щеками. Она тут же бросила убийственный взгляд на сестру. Парвати, изобразив гримасу полного раскаяния, схватилась за голову: — Мерлин, я, кажется, перебрала… простите меня, пожалуйста… идите в ванную скорее отмывать эту слизь, а то въестся. Ни одно заклинание с ядерными коктейлями Тео не справляется! Драко, находившийся рядом, обернулся на шум. Его взгляд скользнул по пятнам на их нарядах. — В гостевой ванной, под раковиной, есть волшебный порошок в розовой банке. Должен помочь! — С этими словами Драко повернулся к Гермионе, обратно погружаясь в их небольшой кокон, за пределами которого никого не существовало. Оливер и Падма переглянулись. Он поджал губы и кивнув в сторону ванной, направился к ней. Парвати догнала их и прошептала сестре на ухо: — Не тормози, сестра. Хватай быка за рога! Падма только шикнула в ответ и, покраснев ещё больше, догнала Оливера, который уже миновал танцующие тела. В длинном, слабо освещённом коридоре кто-то уже успел пролить другой напиток, на полу растекалось липкое янтарное пятно. Аккуратно переступив через него, они наконец зашли в гостевую ванную. Оливер сразу же направился к раковине, нашел указанную розовую банку и, не теряя времени, снял рубашку и принялся засыпать порошок на мокрую ткань. Падма закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула, глядя в потолок. Слова сестры отдавались в висках навязчивым пульсом. Это было безумием. И пахло отчаянием. Но, кажется, ей уже было плевать. Падма тихо защелкнула замок и стянула с себя испачканное платье, оставшись в одном лишь красном кружевном тонком белье. Оливер этого не заметил, очищая одежду. Падма подошла ближе. — Заклинание точно не поможет? Кажется, это нереально отмыть даже с порошком, — он повернул голову и наконец увидел девушку во всей красе, которая, даже не посмотрев на него, подошла к раковине, опустила под воду платье, насыпала порошок и начала потирать друг о друга части ткани. Он обвел глазами её стройное тело, округлые, натренированные ягодицы, идеальную линию пресса, аккуратную грудь и нервно сглотнул. — Патил, какого хера? — тихо прохрипел он. Падма, всё ещё не смотря на него, не отрывалась от процесса стирки. — Платье почти всё испачкалось, — сказала она нарочито ровно. — Так проще. — Постеснялась бы, — бросил он, отвернувшись обратно к своему пятну, но его собственные движения стали резкими, дерганными. — Кого? Вас? — в её голосе прозвучала холодная усмешка. — Насколько я помню, вы и так уже всё это видели. — Падма… — его голос стал низким, предостерегающим. — Прекрати. Она, наконец, подняла на него взгляд. В её тёмных, глубоких глазах не было и тени смущения. Играть, так играть. — Я ничего и не начинала. Я просто мою платье, тренер Вуд. — Она специально сделала ударение на последних словах. — А вы можете просто не смотреть. Оливер недовольно фыркнул, с силой высыпал ещё порцию порошка на свою рубашку и принялся с остервенением втирать его, будто пытаясь стереть не только пятно с ткани, но и назойливый образ полуголой девушки, стоящий перед его глазами, которая и без того давно занимала его мысли. Их случайный пьяный секс тогда…определенно был ошибкой. Она его подопечная, игрок в его команде, она, черт возьми, на тринадцать лет его младше. Это нарушение субординации, это недопустимо. Было сотни причин, почему ему никогда не стоило позволять этому случиться. И все же это случилось. И Оливер соврет если скажет, что больше никогда об этом не вспоминал. Её гибкое тело, её развратные стоны, её горячее дыхание и грязные слова, слетающие с её маленького, идеального рта. Он помнил всё. Каждую деталь. И сбился со счёта, сколько раз прокручивал это в голове, как самый лучший порнофильм. Он собрал всю свою волю и наработанную десятилетиями дисциплину в кулак, чтобы держаться от неё подальше вне тренировок. И он, блять, знал, что прийти на эту проклятую вечеринку будет плохой идеей. Вуд готов был убить Малфоя в этот момент за то, что тот так настойчиво его уговаривал. Потому что вот, что бывает, когда даешь хотя бы небольшую слабину. Падма Патил стоит в считанных сантиметрах от него в самом соблазнительном нижнем белье, что он когда-либо видел. А он оттирает эту херову рубашку и не может нормально вздохнуть, потому что всё ещё помнит, как потрясающе пахнет её кожа. Падма хорошо справлялась, её платье под струёй воды уже заметно светлело, и пятна таяли от её точных движений. А вот Оливер, кажется, совсем не понимал, как отмыть пятно. — Мерлин, — не выдержала она, с раздражением выхватив у него из рук мокрую ткань. — Вы делаете это совсем неправильно. Он невольно повернул голову к ней, чтобы что-то возразить, и это стало его очередной ошибкой. Стоя так близко, почти касаясь его плеча, она сконцентрировалась на его рубашке. От интенсивного натирания её мышцы играли под гладкой кожей. Каждый её наклон, каждое движение руки заставляло её грудь в тонком кружеве покачиваться. Огни ванной играли на влажной от брызг коже её декольте, подчеркивая каждую линию, каждую тень. Это зрелище было абсолютно выше его сил. Выше любой выдержки, которой он когда-либо обладал как спортсмен и капитан. Оливер резко отвернулся, упираясь руками в край раковины. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как под кожей горит огонь. Его дыхание сбилось. Его член стоял колом, пульсируя в такт бешеному стуку сердца, будто издеваясь над всеми его попытками сохранить контроль. — Твою же мать, — прошипел он себе под нос, сжимая веки так, что в глазах замелькали искры. Справившись с пятном, она выжимала его рубашку, вновь бросив на него взгляд. И тогда она увидела. Напряжение в его спине, нервное сжатие края раковины, тяжело вздымающуюся грудь. — Падма, — его голос прозвучал сдавленно, через силу. — Оденься. Вместо ответа он услышал лёгкий шаг. Потом почувствовал, как её пальцы, прохладные от воды, коснулись его спины через тонкую майку, которая оставалась под рубашкой. — Что если не оденусь, тренер Вуд? — прошептала она совсем близко, её дыхание коснулось его кожи у шеи. Оливер замер. Его глаза встретились с её. — Ты играешь с огнём, Патил, — сказал он тихо, и в его голосе не осталось ни тренерской строгости, ни отстранённой холодности, которую он так мастерски играл рядом с ней в последнее время. Был только низкий, хриплый, предостерегающий рык. — Разве не вы меня учили никогда не отступать на поле? — она наступала, пока он пятился назад, в попытке избежать ее прикосновений. — Всегда переть до конца, пока не добьёшься своего. — Мы не на чёртовом поле. Она сделала небольшой шаг вперёд, сокращая и без того ничтожную дистанцию. Его спина уперлась в стену. — Смешно это слышать от человека, для которого не существует жизни вне ебаного квиддича, — парировала она. — Не выражайся, — автоматически бросил он. Падма рассмеялась. — Как странно… В тот раз, когда я сидела на вашем члене, вы не просили меня не выражаться. Даже наоборот. — Прекрати сейчас же. Это всё просто смешно, ты… Он резко прервался, когда её рука коснулась его промежности. Ладонь легла на твёрдый, пульсирующий бугорок. Оливер громко, сдавленно выдохнул, и всё его тело напряглось в одной точке под её прикосновением. — Патил… И тогда она опустилась перед ним на колени. Медленно, не сводя с него глаз. Её тёмные волосы рассыпались по плечам, а взгляд из-под опущенных ресниц был одновременно дерзким и просящим. Не отводя взгляда, она наклонилась и провела кончиком носа по самой выпуклой части его джинсов, от основания до головки, сквозь грубую ткань. Оливер неспешно, словно в трансе, покачал головой. В его глазах бушевала война между последними остатками сопротивления и всепоглощающим желанием. — Какая же ты стерва, — выдохнул он. Следующим движением он расстегнул свою ширинку. Она помогла опустить его джинсы и нижнее белье, высвобождая налитый, сочащийся член. Он зарылся рукой в её густые волосы. Чуть приподнявшись на коленях, Падма разомкнула губы и высунула язык в пригласительном жесте. Тогда он наклонился ниже, и тонкая струйка слюны капнула ей на язык, вызвав её тихий стон, после чего она взяла в рот его член, сразу насаживаясь до основания.