Часть 4

Следующим утром гриффиндорцы завтракают вместе в полном составе. Гермиона молча сидит, едва притрагиваясь к еде. Её мысли далеко, взгляд рассеянный, будто она не здесь, а где‑то в собственной тишине. Гарри оживлённо разговаривает с Роном, обсуждая предстоящие тренировки по квиддичу. Их голоса звучат привычно, почти успокаивающе, но Гермиона не вслушивается. В голове снова и снова всплывают вчерашние слова Малфоя. Это странно. Не похоже на него. Почему он помог ей? Почему он это сделал? Не прошёл мимо, хотя мог бы… В его интонации не было насмешки или презрения. Только искренность и… Честность. Будто он действительно сожалел о своём поведении. Если это действительно так, то это не должно удивлять, ведь после войны многие изменились. Она не знает наверняка, что конкретно движет Малфоем и как на это реагировать. Но одно ясно: этот разговор не выходит у неё из головы. И это пугает её больше, чем она готова признать. Джинни, сидя напротив, воодушевлённо рассказывает о вечеринке, которую нужно устроить в честь дня рождения Гермионы. Она перечисляет детали: украшения, музыку, список гостей с таким энтузиазмом, будто праздник уже завтра. День рождения… Хочет ли она вообще его праздновать? Ответ очевиден — нет. Но она так же понимает, что Джинни точно не отстанет от неё и ей придется согласиться. Возможно, это поможет ей отвлечься… Мысли Гермионы прерывает голос Рона: — Ты уже говорила Джинни о том, кто тебя провожал вчера? — обращается он к Гермионе. Она тут же замирает, пальцы сжимаются вокруг ложки. На лице появляется мгновенная тень раздражения, брови сходятся к переносице. — Рон… — произносит она предостерегающе, голос звучит сдержанно, но в нём чувствуется напряжение. — Я не хочу показаться назойливым, но я правда переживаю за тебя, Гермиона! — настаивает Рон, переводя взгляд на Гарри и Джинни, словно ища поддержки. Пауза. Гермиона молчит, но её молчание — это выдержка, попытка не дать эмоциям вырваться наружу. — Это был Малфой, — наконец говорит Рон, будто озвучивает что-то поистине странное. — Он помог Гермионе выйти из библиотеки. Джинни мгновенно хмурится, взгляд становится острым. — А где был ты? — спрашивает она, и в её тоне сквозит не просто вопрос, а упрёк. Рон слегка краснеет, отмахивается, будто пытается смахнуть неудобную правду. — Рон! Ты бросил Гермиону одну? — возмущается Джинни, голос звучит громче, привлекая мимолетные взгляды соседей по столу. Гермиона глубоко вдыхает. Ей не хочется быть центром этого разговора, не хочется, чтобы её жизнь снова превращалась в предмет обсуждения. — Хватит, — говорит Гермиона, стараясь сохранить спокойствие. Её голос звучит ровно, но в нём чувствуется напряжение, словно она держит внутри бурю. — Рон, мы вчера всё обсудили. Я не маленькая, и я вполне способна сама оценивать риски. И… я не вижу никаких проблем в том, что он проводил меня, потому что никого рядом не оказалось, а ориентироваться самостоятельно я не могу. Она делает паузу, её затуманенный взгляд устремлён куда‑то вдаль. — И я не виню Рона, Джинни. Я всё понимаю. Ему хочется жить свою жизнь, а не возиться со слепой подругой. — Гермиона, как ты можешь так говорить? — встревает Гарри, его голос звучит искренне, почти обиженно. — Ты всегда можешь положиться на нас. Мы можем помогать тебе по очереди. Ты только скажи… — Нет, — твёрдо заявляет Гермиона. В её тоне звучит окончательность, не оставляющая места для споров. — Я не хочу больше становиться обузой и напрягать вас. Правда… Я справлюсь сама. Спасибо. Она отодвигает тарелку, встаёт со скамьи. Движения сдержанные, но решительные. Не дожидаясь ответа, направляется к выходу не спеша, но и не колеблясь, будто каждый шаг подтверждает её слова…

***

Драко следит за Гермионой, пока она медленно движется к выходу из зала. Её осанка прямая, шаги уверенные. Он едва заметно хмурится, провожая её взглядом, а потом переводит глаза на компанию гриффиндорцев. Встречается взглядом с Роном. Тот смотрит в ответ: его взгляд пылает неприкрытой враждебностью, словно готов испепелить одним лишь усилием воли. — Если бы можно было убить взглядом, ты был бы уже мёртв, дружище, — хмыкает Тео рядом, растягивая губы в наглой ухмылке. Его глаза прикованы к рыжему гриффиндорцу. Недолго думая, Тео поднимает руку и демонстративно вытягивает средний палец — дерзкий, вызывающий жест, полный презрения. Он явно не замечает, как мимо проходит профессор Макгонагалл. — Мистер Нотт, ведите себя прилично, иначе я буду вынуждена поставить вам дополнительные занятия по этикету, — звучит строгий голос директора. Она смотрит на Тео с явным упрёком, брови сдвинуты, а в глазах нескрываемое неодобрение. — Простите, профессор. Не удержался, — отвечает Тео, одаривая Макгонагалл своей фирменной обворожительной улыбкой с милой ямочкой на щеке. Той самой улыбкой, что всегда звучит как «я больше так не буду». Профессор качает головой, бросает ещё один предостерегающий взгляд и продолжает свой путь по залу. Блейз усмехается, а Тео фыркает, подпирая подбородок кулаком. В его глазах искра любопытства и едва скрытой насмешки. — Даже интересно, из‑за чего эти неразлучные друзья могли поссориться, — произносит Блейз, не скрывая интереса. Он тоже стал свидетелем перепалки гриффиндорцев, которая успела привлечь внимание едва ли не половины зала. Тео переводит взгляд на Драко, толкает его в плечо: — Уизли не сводит с тебя глаз. И почему я уверен, что ты как-то замешан в их ссоре? Драко лишь пожимает плечами, голос звучит ровно, почти безразлично: — Видимо, Уизли не очень понравилось то, что я вчера провожал Грейнджер. Рыжий идиот бросил её одну в библиотеке. Что мне оставалось? Тео хмыкает, словно ожидал именно такого ответа. — Я видел его вчера вечером с пуффендуйкой. Тискались в тёмном коридоре, — констатирует он без тени осуждения, просто как факт. — Видимо, рыжему было не до Грейнджер. Блейз приподнимает брови, искренне удивляясь: — Уизли с кем‑то тискался? Он что, изменяет Грейнджер? Тео уверенно качает головой: — Если ты не знал, они давно расстались. — А ты откуда знаешь? — хмурится Забини, явно заинтригованный. Тео ухмыляется, словно только и ждал этого вопроса: — Девчонки — такие сплетницы, ты знаешь… Один вечер в их компании… И я уже в курсе всех сплетен школы. Я знаю, кто с кем спал, кто кого хочет трахнуть и кто в кого тайно влюблён. Драко слегка приподнимает бровь и хмыкает: — Вы сейчас ничуть не лучше этих девчонок. Его тон лёгкий, почти насмешливый, будто он отстраняется от их оживлённого обсуждения. Но внутри крутится мысль: «Уизли расстался с Грейнджер». Эта мысль оседает где‑то на периферии сознания, неожиданно весомая. Он не даёт ей развернуться, не позволяет себе задуматься, почему это вдруг стало важно. Просто фиксирует факт холодно, отстранённо, как делают те, кто привык держать эмоции под контролем. Драко отводит взгляд, делая вид, что его больше интересует содержимое тарелки, чем разговор друзей. Но где‑то в глубине едва уловимое движение, будто что‑то сдвинулось, открылось, потребовало внимания. Малфой едва успевает сосредоточиться на своих мыслях, когда его прерывает сладкий, чуть нараспев голос Астории: — Драко, ты же придёшь на вечеринку сегодня? — она подсаживается ближе, строит ему глазки, и в тот же миг его окутывает слишком густой аромат её духов. Приторный, навязчивый. Тео и Блейз переглядываются, обмениваясь многозначительными взглядами, в которых читается немое: «Ну всё, началось». Драко лишь качает головой: — Нет, я буду занят. — Но ты постоянно занят, — хмурится Астория, пристально глядя на него. — Постоянно где‑то пропадаешь по вечерам. Чем таким ты занимаешься? Драко выдыхает, чувствуя, как нарастает раздражение. Он снова ловит взгляды друзей: они явно считывают его настроение, но вмешиваться не спешат, предпочитая наблюдать со стороны. Говорить ей правду он не собирается. В конце концов, эта прилипчивая Гринграсс ему уже порядком надоела… — Учёбой, — отвечает он коротко, без тени сомнения. Не дожидаясь новых вопросов, он встаёт со скамьи, даже не доев завтрак. Астория поднимает голову, провожает его разочарованным, почти обиженным взглядом. — А я, кстати, буду на вечеринке, — вдруг вставляет Тео, обращаясь к Астории. Та закатывает глаза, явно не впечатлённая его предложением. Тео поднимается вслед за Драко и Блейзом и, уже на ходу, бросает с лёгкой ухмылкой: — Подходи, если вдруг заскучаешь. Он подмигивает ей и уходит, догоняя друзей. Астория остаётся за столом, слегка надув губы. — Салазар! Нотт, тебе вообще плевать, с кем заигрывать? — фыркает Блейз, бросая на Тео ироничный взгляд. — Завидуешь мне? — хмыкает кудрявый, приподнимая бровь. — Скорее сочувствую. Гринграсс довольно приставучая. — О, поверь, в её сердце мне нет места. Оно занято Драко, — ухмыляется Тео, кидая косой взгляд на Малфоя. — Ты серьёзно собираешься пропустить вечеринку? — переводит Блейз тему, обращаясь уже к Драко. — Да, — уверенно отвечает Малфой. — Мне осталось совсем немного. — Отдыхать тоже нужно, чувак, — говорит Тео, смотря на него с нескрываемым сочувствием. Драко решает ничего не отвечать. Отдыхать? Он не имел права на отдых. Не после того, что он сделал. Сейчас важно было сосредоточиться и не совершить новую ошибку. Тео отходит в сторону поболтать с одной из своих подружек, а Блейз пользуется моментом и наклоняется ближе к Малфою: — Может, ты скажешь уже, чем на самом деле занимаешься вечерами? — Скажу. Но позже, — кивает Драко, не меняя тона. — Это что‑то связанное с Грейнджер? — предполагает Блейз, прищуриваясь. — Хватит гадать, Забини, — фыркает Драко, но в его голосе нет настоящей резкости. — Значит, я угадал, — улыбается Блейз, явно довольный собой. — Слушай, Малфой… Я же не идиот… Ты в последнее время часто упоминаешь Грейнджер, проводишь какие-то странные эксперименты с зельями… Ты продолжаешь искать способ излечить её от слепоты? Драко замирает на мгновение, его лицо становится непроницаемым. Он медленно переводит взгляд на Блейза, будто взвешивая, стоит ли раскрывать свои мысли. — С чего ты взял? — наконец произносит он с напускной небрежностью, но Блейз видит, как напряжены его плечи. — Да брось, Малфой, — хмыкает Блейз, наклоняясь вперёд. — Я знаю тебя слишком хорошо. Ты не можешь просто оставить проблему без решения, но знаешь, дружище, именно в этой ситуации тебе придется отступить. Мы же столько всего перепробовали летом… Малфой скрещивает руки на груди, его губы сжимаются в тонкую линию. Он прав. Когда в «Пророке» начали писать о том, что Грейнджер ослепла после кинутого в неё заклинания от неизвестного злодея, Малфой сначала порывался пойти в министерство и признаться в содеянном, но потом вдруг передумал. Струсил. Но не сдался. Искал варианты, как помочь Грейнджер. Как вернуть ей зрение. — Но ты же не сдашься, верно? — Блейз чуть наклоняет голову, изучая друга. — Ты копаешься в древних текстах, смешиваешь зелья, которые никто не пробовал веками… Ты ищешь чудо-зелье. И это впечатляет, Малфой. Даже если ты сам не хочешь в этом признаваться. Драко молчит несколько секунд, затем резко оборачивается к Блейзу. В его глазах мелькает что-то похожее на раздражение, смешанное с усталостью. — Я не ищу чудо-зелье, Забини. Я просто… пробую. Потому что не могу не пробовать. Это… мой долг.