Часть 33

Следующим утром Джинни ловит Гермиону у входа в спальню с той самой лукавой улыбкой, которая не предвещает ничего, кроме расспросов. — Ну что, вы переспали? — шепчет она, едва сдерживая азарт. — Тише! — раздражённо фыркает Гермиона, резко оглядываясь по сторонам, будто их могут услышать даже стены. — Да никого тут нет, — беспечно отмахивается Джинни и, ухватив её за рукав, втягивает внутрь комнаты. — Ну так что? У тебя даже взгляд изменился… Такая вся загадочная… и, — она щурится, — Довольная. Гермиона отводит глаза, будто сама себя выдаёт, и начинает поспешно стягивать свитер, выигрывая секунды. — Нет, мы не… — она запинается. — Мы просто… в общем… — Ну же, Гермиона, — нетерпеливо перебивает Джинни, не сводя с неё пристального взгляда. Та глубоко вздыхает, щеки её предательски вспыхивают. — Он… — она мнётся, но потом, будто решившись, выдыхает: — Он просто довёл меня до оргазма. Пальцами. Она смущённо усмехается, пряча взгляд: — И это было… честно говоря, лучшее, что со мной случалось. Джинни облегчённо вздыхает и почти торжествующе произносит: — Ну, наконец-то. Она склоняет голову набок, разглядывая подругу уже с новым интересом: — Только не говори, что Рон не доводил тебя до оргазма. — Джинни! — голос Гермионы становится громче, чем она рассчитывает. — Гермиона, мы подруги, — спокойно напоминает ей та. — Годрик… — вспыхивает Грейнджер, окончательно теряя самообладание. — Я иду в душ. И на сегодня с меня хватит откровений! Она спешит к двери, стараясь скрыть смущение, но Джинни лишь проводит её взглядом и тихо, почти задумчиво, кивает сама себе: — Значит, не доводил…

***

Гермиона не может забыть то, что произошло между ними в ту ночь. Мысль об этом снова и снова всплывает в сознании. Неожиданно, будто сама собой, — и каждый раз по телу пробегает знакомая волна тепла. Она ловит себя на том, что прокручивает в памяти мельчайшие детали: его шёпот, мягкость его пальцев, уверенность движений… При воспоминании щёки заливает румянец: смущение смешивается с возбуждением, и это странное сочетание только сильнее будоражит. Не то чтобы она никогда не думала о Драко в таком ключе. Конечно, думала, и часто. В глубине души она давно замечала, как меняется её отношение к нему: как замирает дыхание, когда он оказывается слишком близко, как ускоряется пульс от случайного прикосновения. Но она не ожидала, что всё окажется настолько… приятно. Настолько правильно. Не просто физическое удовольствие, хотя и оно превзошло все ожидания, а ощущение глубокой связи, доверия, взаимного понимания. Будто они наконец нашли друг друга после долгого, изматывающего поиска. Теперь ей хочется перейти на следующий этап. Мысль об этом захватывает дух и в то же время сердце замирает от тревоги. «Не слишком быстро?» — шепчет внутренний голос. Гермиона закусывает губу, меряет шагами комнату, пытается собраться с мыслями. Она останавливается у окна. С другой стороны, они уже совершеннолетние. Это не детская влюблённость, не мимолётное увлечение: они оба осознают свои чувства, оба готовы к серьёзности. Она давно не девственница, и он тоже; в этом нет ничего постыдного или запретного. Они молоды, влюблены, что в этом такого? Но сердце всё равно трепещет, как перед экзаменом, к которому вроде бы подготовилась, но всё равно боишься забыть что‑то важное. Гермиона проводит рукой по волосам, глубоко вздыхает. Она понимает, что дело не в скорости. Дело в доверии. В готовности открыться до конца, позволить себе быть уязвимой, позволить ему увидеть её всю: без масок, без барьеров. Без одежды. Она опускает голову, улыбается уголком губ. Смущение всё ещё здесь, но теперь оно не сковывает, а оно придаёт моменту особую остроту, делает ожидание ещё слаще…

***

Драко откидывается на спинку дивана, демонстративно уткнувшись в книгу, но строчки расплываются перед глазами. Тео и Блейз уже который день донимают его расспросами, и терпение подходит к концу. — Ну же, Драко, — настаивает Тео, тыча пальцем в обложку книги, словно это может заставить друга отвлечься. — Мы же знаем, что вы с Грейнджер куда‑то ушли. И вернулись только под утро! Чем всё закончилось? Драко медленно поднимает взгляд, изогнув бровь: — Это не ваше дело. Тео разочарованно стонет, откидываясь на спинку кресла и закидывая руки за голову: — Да ладно тебе! Мы же друзья. Ты всегда был тем, кто первым делился подробностями. Блейз обиженно надувает губы, скрещивая руки на груди: — Я тебе всё рассказывал о нас с Джинни. — Но я не просил об этом, — усмехается Драко, закрывая книгу с тихим хлопком. — И вообще… Отвалите, ладно? Я не хочу ничего рассказывать. В комнате повисает короткая пауза. Тео и Блейз переглядываются, явно не ожидая такой резкости. Драко тут же чувствует укол вины — друзья ведь не со зла, просто привыкли к прежней схеме общения. Но сейчас всё иначе. Он не просто хочет Гермиону. Это чувство глубже, сложнее. Ему важно показать, что секс — это не единственная причина его интереса. Что она важна для него как личность: её мысли, её смех, её упрямая привычка спорить. «Пора действовать», — решает он про себя. Следующие несколько дней Драко проводит в тщательной подготовке. Он планирует всё до мелочей, потому что не хочет полагаться на случайность. Сначала он связывается с домовиками. Те с энтузиазмом соглашаются помочь, беря на себя ответственность за приготовление ужина, украшение квартиры и покупку цветов. В субботу Драко встречается с Гермионой как будто для обычной прогулки в Хогсмиде. Они неспешно идут по улице, обмениваются новостями, смеются над шутками. Он ведёт её мимо пабов, мимо лавок с зимними украшениями, всё дальше от центра деревни. Когда вокруг становится тише и прохожих почти не остаётся, Драко вдруг утягивает её за угол, в узкий проулок между магазинами. Прежде чем Гермиона успевает что‑то сказать, он крепко берёт её за руку, и они аппарируют. — Что ты… Куда мы аппарировали? — спрашивает Грейнджер, оглядываясь по сторонам, едва восстановив равновесие. Вокруг шум большого города: гудки машин, голоса прохожих, далёкий звон трамвайных рельсов. — Мы в Лондоне, — отвечает он, слегка улыбаясь её растерянности. — В магловском Лондоне. Гермиона щурится, поворачиваясь к нему. — Что ты задумал? — спрашивает она, но в голосе уже звучит любопытство вместо тревоги. — Пойдём, — он снова тянет её за руку, уверенно направляясь к жилому переулку, чуть в стороне от главной улицы. Они проходят мимо кафе с большими окнами, где люди пьют кофе и листают газеты, мимо цветочной лавки с яркими тюльпанами в ящиках, мимо книжного магазина с витриной, заставленной новинками. Драко сворачивает в тихий двор, окружённый старинными домами с коваными перилами и небольшими палисадниками. — Ты ведёшь меня в свою квартиру, да? — догадывается Гермиона, когда он подводит её к двери и достаёт ключ. — Да, — кивает он. — Хотел сделать небольшой сюрприз. Он открывает дверь, пропускает её вперёд. Внутри тепло и тихо. Пахнет деревом и чем‑то вкусным. Кажется, мясом. Драко помогает ей снять пальто и вешает его на вешалку. — Я знаю, что это неожиданно, — говорит он, глядя ей прямо в глаза. — Я просто хотел, чтобы ты немного развеялась и отдохнула. Впереди подготовка к экзаменам, и вряд ли мне удастся вытащить тебя куда-то… — Если Макгонагалл узнает… — Она не узнает, — улыбается Драко. — Блейз и Джинни прикроют если что. — Джинни была в курсе? — удивляется Гермиона. — Да, — кивает Драко. — И я удивлён, что она не проболталась. Гермиона усмехается, тоже удивляясь этому, потому что обычно Джинни с трудом хранила тайны. Драко ведёт Гермиону через гостиную прямо на кухню. Помещение встречает их мягким светом и уютным теплом. На столе постелена белоснежная скатерть, стоят свечи в низких стеклянных подсвечниках, отблески пламени играют на стекле бокалов. Рядом расставлены блюда под серебряными крышками, графин с гранатовым вином. Гермиона замирает на пороге, оглядывая эту картину. Она видит лишь очертания, но уже догадывается: это не просто ужин. Это что‑то большее. Что‑то вроде романтического ужина. — Это тебе, — раздаётся голос Драко позади. Она оборачивается. Он стоит совсем близко, держа в руках красивый и достаточно увесистый букет. Крупные пионы нежно‑розового оттенка. Цветы выглядят свежими, будто их только что срезали. Гермиона принимает букет с мягкой, но удивлённой улыбкой. Пальцы слегка дрожат, когда она берёт стебли. — Мерлин… Малфой, они… Чудесны, — улыбается она, приближая нос к бутонам. Вдыхает глубокий, насыщенный аромат — сладковатый, но не приторный, с лёгкой травянистой ноткой. — Спасибо. На мгновение она теряется, не зная, куда поставить цветы, но Драко тут же делает шаг вперёд: — Давай я, — он аккуратно забирает букет, находит взглядом вазу на боковом столике, наполняет её водой и ставит цветы так, чтобы они красиво смотрелись на фоне окна. — Ты мог бы предупредить, — тихо говорит она, слегка смущаясь и поправляя свитер. — Я бы… надела что‑то получше. — Ты выглядишь прекрасно, — твёрдо отвечает Драко, подходит сзади и отодвигает стул, помогая ей сесть. — К тому же здесь только ты и я. Гермиона немного успокаивается, садится, проводит рукой по гладкой поверхности скатерти. Драко занимает место напротив. — Прямо перед тобой, — начинает он, снимая первую крышку, — Мясо по‑французски. Рядом овощной салат с лимонной заправкой, небольшие брускеты с козьим сыром и травами. И гранатовое вино. Он разливает вино по бокалам, и Гермиона, проследив за его движениями, вдруг поднимает глаза: — Ты… сам это приготовил? Драко коротко вздыхает, слегка улыбается уголком рта. Гермиона щурится, догадываясь: — Домовики? — Не начинай, — мягко говорит он, касаясь её руки. — Они были рады наконец‑то накрыть стол для ужина. Ты ведь знаешь, что моя мать теперь готовит сама… Так что они буквально ухватились за шанс проявить себя. Гермиона не может сдержать улыбки: — Ладно, — кивает она. Она берёт бокал, слегка касается им его бокала и раздаётся тонкий звон. — За нас, — произносит она. — За тебя, — подхватывает Драко. Они делают по глотку вина. Гермиона пробует мясо: оно нежное, с хрустящей корочкой и ароматом специй. Салат свежий, с лёгкой кислинкой, брускеты идеально поджаренные. — Идеально, — признаётся она, поднимая глаза. — Передай домовикам, что это очень вкусно. И… Спасибо, что ты устроил это. Драко смотрит на неё, и в его взгляде читается облегчение и радость. — Если хочешь, мы можем почаще выбираться, — говорит он, слегка наклоняясь вперёд и глядя ей в глаза. — Я был бы рад устраивать такое хоть каждую неделю. Гермиона на мгновение замирает и улыбается, чуть покачав головой: — Давай сначала сдадим экзамены, — отвечает она. — А потом я с радостью рассмотрю твоё предложение. Драко тихо смеётся, откидывается на спинку стула и качает головой: — Ты невыносимая, знаешь? Думаешь об учёбе даже в выходные. Он говорит это с доброй усмешкой, без тени раздражения скорее с восхищением перед её упорством. — Всё‑всё, обещаю, больше ни слова об учёбе, — усмехается Гермиона, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции. — По крайней мере, до завтра. Она делает глоток вина, смотрит на мерцающее пламя свечи между ними. Атмосфера становится ещё более расслабленной, а напряжение первых минут вечера окончательно тает, уступая место лёгкости и взаимному пониманию. — Хорошо, — кивает Драко. Они прекрасно проводят время: разговаривают, смеются, делятся историями из детства, вспоминают забавные случаи. Время летит незаметно: бокалы наполняются вином снова и снова, на тарелках остаются лишь крошки от ужина. Ближе к полуночи разговоры становятся тише, а паузы между фразами длиннее и уютнее. Оба чувствуют приятную усталость и понимают, что пора отдыхать. — Я хочу принять душ, если ты не против, — тихо говорит Гермиона, поднимаясь из‑за стола. — Ванная комната в конце коридора, полотенца и всё необходимое там есть. А я пока подготовлю спальню, — говорит Малфой. Драко остаётся один. Он быстро убирает со стола с помощью магии, гасит почти догоревшие свечи, затем идёт в спальню и расправляет постель: взбивает подушки, расстилает одеяло, проверяет, достаточно ли тепло в комнате. Вутри всё трепещет: вечер получился даже лучше, чем он ожидал. Он стоит у окна, задумчиво глядя на ночной город, когда слышит тихие шаги за спиной. Драко поворачивает голову и замирает. Гермиона стоит в дверном проёме. На ней лёгкий шёлковый халат, вероятно, наколдованный наспех, потому что другой одежды у неё с собой не было. Ткань мягко облегает плечи, спускается до середины бедра, переливаясь в свете ночника. Между ними повисает тишина. Драко теряет дар речи, ведь он не ожидал увидеть её такой: одновременно домашней и волнующе соблазнительной. Гермиона смотрит на него серьёзно, без улыбки, но с каким‑то новым, открытым выражением. Затем медленно поднимает руку, касается пояса халата и одним плавным движением распахивает его. Под халатом кружевное чёрное бельё. Оно подчёркивает линии её точеной фигуры, оставляет простор воображению и в то же время не скрывает её красоту. Драко скользит взглядом по её силуэту: по линии плеч, груди, изгибам талии, плавным контурам бёдер и делает шаг вперёд. Дыхание перехватывает, в груди всё сжимается от нахлынувших чувств. Он подходит ближе, осторожно касается её щеки мягко, почти невесомо, и видит, как её ресницы дрожат, а губы чуть приоткрываются. Решая не медлить, Драко наклоняется и целует её. Сначала нежно, почти робко, затем увереннее, глубже. Гермиона отвечает на поцелуй, её пальцы скользят по его плечу, зарываются в волосы на затылке. Малфой покрывает поцелуями её шею сначала лёгкими, почти невесомыми касаниями губ, затем чуть более настойчивыми. Он чувствует, как Гермиона вздрагивает от каждого прикосновения, как её дыхание становится прерывистым, и это только распаляет его ещё сильнее. Её руки скользят к его рубашке, пальцы осторожно цепляют первую пуговицу. Драко на мгновение замирает, позволяя ей взять инициативу, и в этом жесте читается особое доверие. — Ты… не против? — тихо спрашивает она, и в голосе слышится едва уловимая неуверенность. Драко качает головой, не отрывая взгляда от её лица: — Нет, конечно. Эти слова словно дают ей новую уверенность. Движения Гермионы становятся решительнее: она расстегивает пуговицы. Одну за другой, обнажая его торс. Ткань рубашки распахивается, открывая вид на подтянутое тело, проступающие мышцы. Гермиона неуверенно поднимает руку и касается его обнажённой груди. Её ладонь скользит по разгорячённой коже, ощупывает рельеф кубиков пресса, проводит по линии мышц. Драко шумно выдыхает: от её прикосновений у него сбивается дыхание. Он медленно поднимает руки к её плечам, пальцами находит края халата. Движения нарочито неспешные, почти ритуальные, будто он хочет запомнить каждое мгновение. Кончики пальцев слегка дрожат, но это не от неуверенности, а от переполняющих эмоций. Драко медленно стягивает с неё халат. Ткань скользит по коже, шелестит и падает к её ногам, образуя шёлковый круг на полу. Гермиона остаётся в кружевном белье: чёрном, тонком, подчёркивающем каждый изгиб тела. Драко видит, как дрожат её ресницы, как чуть приоткрыты губы, как в глубине карих глаз вспыхивают и гаснут искры возбуждения. Его руки ложатся на её талию: тёплые, сильные, но удивительно бережные. Большие пальцы едва заметно поглаживают кожу, вызывая волну мурашек. Он наклоняется ближе, почти касается губами её уха и шепчет: — Ты прекрасна. Гермиона отвечает ему дрожащим вздохом. Её пальцы всё ещё лежат на его груди теперь они сжимаются, цепляясь за кожу, будто ищут опору. Она подаётся вперёд, сама тянется к его губам, и Драко отвечает на этот немой призыв. Поцелуй получается глубоким, жадным, но в то же время полным нежности. Руки Драко скользят по её спине, очерчивают линию позвоночника, прижимают ближе. Так, что между ними не остаётся ни малейшего расстояния. Гермиона обвивает его шею руками, прижимается всем телом, и оба чувствуют, как бешено колотятся их сердца. Драко ведёт её к постели, бережно укладывает на прохладные простыни: они слегка шуршат под её спиной, контрастируя с разгорячённой кожей. Он на мгновение замирает, глядя на неё сверху: её волосы разметались по подушке, дыхание частое, глаза полузакрыты, но в них безошибочно читается желание. Затем он опускается сверху, опираясь на руки по обе стороны от её головы. Гермиона не может видеть его лицо — только силуэт, очертания. Но ей и не нужно видеть: она чувствует. Кончиками пальцев она проводит по его плечам, скользит вдоль напряжённых мышц спины, ощущает, как под кожей перекатываются мускулы. Её ладони изучают его тело: горячее, сильное, живое. Этого достаточно, чтобы внутри всё сжалось от предвкушения. Гермиона тянется к его брюкам. Драко замирает на миг, позволяя ей взять инициативу: её пальцы ловко справляются с пряжкой ремня, затем с пуговицей, молнией. Движения уверенные, хоть в глубине души она и волнуется. Остальное он берёт на себя: приподнимается на мгновение, сбрасывает брюки и отбрасывает их в сторону. Гермиона, несмотря на волнение, действует решительно: её рука тут же тянется к его паху. Драко резко выдыхает, когда её ладонь обхватывает его возбуждённый член, мягко проводит ладонью вдоль всей длины. Прикосновение осторожное, но уверенное, и от этого становится ещё острее. Он наклоняется к ней, покрывает поцелуями шею, медленно опускается к груди. Губы касаются кожи, язык рисует влажную дорожку, зубы слегка прикусывают нежную плоть достаточно, чтобы вызвать в ней волну дрожи. В то же время вторая рука Драко скользит вниз, к её белью. Пальцы легко проникают под ткань, и он едва сдерживается, ощущая насколько она мокрая. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, и Гермиона издаёт несдержанный вздох, выгибаясь навстречу его руке. — Драко… — шепчет она, и в этом звуке смесь мольбы и восторга. Он чуть отстраняется, чтобы взглянуть на неё: её губы приоткрыты, дыхание прерывистое, пальцы вцепились в простыни. В глазах ни тени сомнения, только чистое, откровенное желание. — Ты уверена? — хрипло спрашивает он, стараясь сохранить остатки самоконтроля. — Да, — отвечает она без колебаний. Драко улыбается и снова наклоняется к ней. Его губы находят её рот: поцелуй становится глубже, требовательнее, пока рука продолжает ласкать её клитор. Гермиона отвечает с той же страстью: её пальцы путаются в его волосах, ногти слегка царапают спину, дыхание смешивается с его дыханием. Она приподнимает бёдра навстречу, приглашая, почти умоляя. Комната наполняется тихими звуками: прерывистыми вздохами, приглушёнными стонами, шорохом простыней, которые комкаются под их телами. Драко приподнимается на руках, чуть отстраняется и избавляет себя от белья. В этот момент Гермиона расстёгивает бюстгальтер. Ткань скользит по плечам, обнажая небольшую, но округлую грудь с аккуратными розовыми сосками, напряжёнными от возбуждения и прохлады воздуха. Драко задерживает взгляд на её груди. Он на мгновение замирает, словно впитывая эту картину: линии плеч, изгиб ключиц, нежный контур груди. В его глазах читается восхищение, почти благоговение. Затем он тянется к её трусикам, помогает избавиться от последней детали одежды. Гермиона закусывает губу, ощущая волну нового волнения. Теперь она лежит совершенно голая под ним: открытая, уязвимая и в то же время невероятно желанная. Она буквально чувствует, как его взгляд скользит по её телу, задерживается на изгибах, на линии талии, на бёдрах, и от этого по коже бегут мурашки. Драко не может перестать смотреть на неё. Он восхищается румянцем на щеках, блеском в глазах, дрожанием ресниц и её фигурой. Ему хочется запомнить всё. Каждую родинку. Он мягко разводит её колени и устраивается между ними. Их взгляды встречаются: в её глазах смесь волнения и доверия, в его нежность и страсть, готовая вырваться наружу. Драко наклоняется и медленно входит в неё. Осторожно, давая привыкнуть, ловя губами её тихий стон. — Салазар, — шепчет он, не в силах сдержаться. — Что такое? — тут же взволнованно спрашивает Гермиона, пытаясь привыкнуть к нему. Ощущение непривычное. Он ощущается таким… большим, заполняющим её целиком, вызывающим странную смесь тревоги и острого удовольствия. — Ты… очень узкая, — говорит он, склоняясь к её лицу. Его голос звучит хрипло, прерывисто. — Я… это слишком приятно. Гермиона на мгновение замирает, прислушиваясь к себе, к новым ощущениям. Затем на губах появляется лёгкая, чуть смущённая усмешка. Она приподнимает бёдра, подаётся навстречу осторожно, но уверенно, пытаясь принять его полностью, ощутить его ещё глубже. — Тогда не останавливайся, — шепчет она, запуская пальцы в его волосы и притягивая к себе. Драко отвечает глухим стоном, целует её глубоко, жадно, и начинает двигаться. Сначала медленно, почти мучительно, позволяя ей привыкнуть к ритму, к глубине, к интенсивности ощущений. Его руки скользят по её телу: по бокам, по бёдрам, по изгибам талии. Гермиона отвечает на каждое движение сначала осторожно, затем всё смелее. Её ногти слегка царапают его спину, а стоны смешиваются с его тяжёлым дыханием. Она ощущает, как наслаждение нарастает волнами: сначала где‑то глубоко внутри, затем разливается по всему телу, заставляя мышцы напрягаться и расслабляться в едином ритме с движениями Драко. Её стоны становятся громче, прерывистее; она больше не пытается их сдерживать, они вырываются сами собой. Напряжение достигает пика, и в момент оргазма она резко сжимает его внутри себя, выгибается навстречу, впивается пальцами в его спину. Тело содрогается от пронзительного удовольствия, по коже бегут волны дрожи, перед глазами вспыхивают искры. Драко чуть замедляется, заворожённо глядя на неё. Он видит, как она извивается под ним, как дрожат её ресницы, как приоткрыты губы, с которых срываются последние стоны. Это зрелище сводит с ума. Он делает ещё два глубоких толчка, и его собственное наслаждение накрывает с головой. С тихим стоном он кончает, утыкаясь лбом в её лоб. Их дыхание смешивается, капли пота скатываются по вискам, сердца колотятся в бешеном ритме, постепенно замедляясь. На несколько мгновений они замирают. Молчат. Тяжело дышат. Мокрые, уставшие, но невероятно счастливые. В комнате царит тишина, нарушаемая только их дыханием и далёким шумом ночного города за окном. Драко осторожно выходит из неё, ложится рядом и накрывает их обоих одеялом. Затем он протягивает ей небольшой стеклянный пузырёк с противозачаточным зельем: тот едва заметно мерцает в свете ночника. Гермиона принимает пузырёк, делает глоток и морщится от горьковатого привкуса. Она ставит флакон на тумбочку и придвигается ближе к Драко, прижимаясь всем телом. Её кожа всё ещё горячая, но уже начинает остывать. Он обнимает её, притягивает к себе, укрывая своим теплом. Одной рукой гладит по волосам, другой проводит вдоль спины, успокаивая, даря ощущение безопасности. Затем наклоняется и целует в висок мягко, почти невесомо. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он, чуть шевеля губами у её кожи. — Да, — шепчет Гермиона, зарываясь носом в изгиб его шеи. — Даже лучше, чем в порядке. Драко улыбается, крепче прижимает её к себе. Его дыхание постепенно выравнивается, становится глубже. Он чувствует, как её тело расслабляется в его объятиях, как её пальцы лениво рисуют узоры на его груди. Малфой снова снова целует её: на этот раз в лоб, затем в кончик носа. Его рука продолжает гладить её спину, убаюкивая. Они лежат так ещё какое‑то время, пока сон не начинает окутывать их мягкой пеленой. Гермиона засыпает первой: её дыхание становится ровным, тело полностью расслабляется в его руках. Драко ещё несколько минут смотрит на неё, запоминая каждую черту: изгиб губ, тень ресниц, лёгкую улыбку, застывшую на лице. Наконец, он тоже закрывает глаза, прижимает её ближе к себе и погружается в спокойный и глубокий сон. Впервые за долгое время по‑настоящему безмятежный.