Часть 34

Гермиона с головой погружается в подготовку к предстоящим в мае экзаменам. Её стол всегда завален книгами, свитками пергамента и стопками конспектов. Она составляет графики, заучивает заклинания и формулы, старается охватить всё, что может попасться в тестах. Но, несмотря на усердие, она часто отвлекается. Виной тому Драко. Он появляется неожиданно: то с улыбкой, то с лукавым блеском в глазах, и буквально утаскивает её в их класс. Она пытается возразить: — Мне ещё надо успеть столько всего выучить… — Ты и так очень умная, — он наклоняется ближе, целуя её. — Позволь себе расслабиться. Выходные они почти всегда проводят в его квартире. Драко заваривает чай, включает джаз, а Гермиона раскладывает учебники на кухонном столе. Но сосредоточиться надолго не получается. Они начинают с обсуждения трансфигурации или зелий, но вскоре разговор перетекает в что‑то более личное, смех звучит чаще, а расстояние между ними сокращается. Иногда Драко, помня своё обещание помочь ей готовиться, берёт с полки учебник и начинает читать вслух. Гермиона слушает: сначала внимательно, потом всё чаще ловит себя на том, что следит не за текстом, а за его голосом. Вспоминает прикосновения его губ и через несколько минут книга неизбежно падает на пол, а они снова оказываются в объятиях друг друга. И им всё мало. Однажды они едва не теряют контроль прямо в библиотеке. Сидят за дальним столом, окружённые фолиантами, делают вид, что изучают древние руны. Но взгляды говорят больше, чем слова. Драко наклоняется к ней, но вместо объяснения шепчет на ухо что‑то такое, от чего у Гермионы перехватывает дыхание. Его пальцы скользят по её запястью, а губы почти касаются виска. Она резко вдыхает, сердце бьётся чаще. Они оба замирают, опьянённые близостью, переполненные чувствами… — Мы не можем… — выдыхает Гермиона, пытаясь собраться с мыслями. — Знаю, — хрипло отвечает Драко, отстраняясь. — Но как же сложно остановиться… Они улыбаются, и каждый понимает: это не просто влечение. Это влюблённость. Настоящая, глубокая, всепоглощающая. После этого случая они становятся ещё осторожнее, но и ещё жаднее до моментов вместе. Ищут любой повод встретиться: «забрать конспект», «обсудить тему по зельям». На деле же просто хотят быть рядом: говорить, молчать, смеяться, касаться друг друга. Однажды вечером они отправляются на астрономическую башню, подальше от учебников, пергаментов и бесконечных конспектов. Воздух здесь свежий, чуть прохладный, несмотря на май. С высоты открывается вид на окрестности Хогвартса: тёмные очертания Запретного леса, мерцание Чёрного озера, силуэты башен и переходов, постепенно тонущие в вечерних сумерках. Драко достаёт пачку сигарет, и с помощью палочки поджигает кончик. Он делает затяжку, выпускает дым и смотрит вдаль. Гермиона стоит у самого края башни, слегка опираясь на перила. Она запрокидывает голову, пытаясь представить, как выглядит сейчас небо: какие краски его наполняют, есть ли облака… — Закат сегодня красивый, — говорит Малфой, будто угадывая её мысли. — Розовый? — предполагает Гермиона, всё ещё глядя вверх. — Да, — подтверждает Драко. — С оттенками оранжевого у горизонта и сиреневым выше. Несколько мгновений они молчат, вслушиваясь в тишину: лишь далёкий крик совы доносится откуда‑то издалека. Ветер шевелит волосы Гермионы, она запахивает мантию поплотнее. — Помнишь… ты говорил, что я могу написать тебе письмо? — неожиданно произносит она, поворачиваясь к нему. — Конечно, помню, — после очередной затяжки отвечает Малфой. — Ты написала мне письмо? — Да, — чуть смущённо говорит Гермиона и достаёт из кармана мантии сложенный лист пергамента. Она протягивает его Драко. Пальцы чуть дрожат, и она быстро отводит взгляд. — Только обещай, что прочтёшь его после экзаменов, — добавляет она твёрдо. — Ты серьёзно? — огорчается Малфой, опуская руку с сигаретой. — Я ведь не вытерплю. — Обещай! — требует она. В её взгляде появляется смесь решимости и уязвимости. Драко смотрит на неё несколько секунд, затем взмахивает палочкой, и сигарета с лёгким треском исчезает. Он подходит ближе и забирает письмо из её рук. — Обещаю, — говорит он негромко, но твёрдо. — После экзаменов. Гермиона кивает, на губах мелькает едва заметная улыбка. Она снова поворачивается к краю башни, вдыхает полной грудью вечерний воздух. — Спасибо, — шепчет она. Драко подходит к ней сзади и обнимает, плотно прижимая к себе. Его губы легко касаются её виска: тёплое, почти невесомое прикосновение заставляет её улыбнуться. — Ты не перестаёшь меня удивлять, — шепчет он, ощущая, как она расслабляется в его объятиях, чуть прогибается назад, доверчиво отдаваясь моменту. — Вдруг ты таким образом решила бросить меня, м? — продолжает Малфой, осторожно отодвигая её волосы и оставляя мягкий поцелуй на шее. — Бросить через письмо? Это… жестоко, — хмыкает Гермиона, чувствуя, как от его поцелуев в животе поднимается жар, а по спине бегут приятные мурашки. Его рука уверенно обхватывает её талию, вторая скользит вдоль бедра, чуть приподнимая подол юбки. — Драко, — возмущается она, но он тут же прерывает её: — Тш, тише… Его ладонь оказывается на её коже: тёплая, чуть шершавая. Он мягко поглаживает бедро, скользит к ягодицам, вызывая у Гермионы прерывистый вздох. — Я очень надеюсь, что ты не бросишь меня через письмо, — шепчет он, продолжая поглаживать её кожу, сбивая дыхание. Его пальцы аккуратно отодвигают край белья и на мгновение замирают, ощущая уже выступившую влагу. — Я вообще не собиралась… тебя бросать, — возражает Гермиона, едва связывая слова из‑за того, что его прикосновения становятся всё более настойчивыми, волнующими, почти невыносимыми в своей нежности и силе. — Обещаешь? — шепчет он, опаляя дыханием её ухо. В это мгновение его пальцы начинают едва заметно двигаться, дразня, лаская, пробуждая в ней волну желания. — Д‑да, — так же шёпотом отвечает Гермиона, крепче прижимаясь к нему спиной. Она отчётливо ощущает его возбуждение: он прижимается к ней, дышит чаще, и от этого по телу разливается новая волна жара. Он снова целует её: теперь в изгиб шеи, чуть прикусывает кожу, тут же зализывая след. Его движения неторопливы, но полны намерения: каждый жест, каждое прикосновение говорят больше слов. Драко разворачивает её к себе, наклоняется и наконец целует её по‑настоящему: глубоко, жадно, без остатка, продолжая ласкать её пальцами. Гермиона отвечает сразу, обвивает его шею руками, прижимается всем телом, не сдерживая тихих стонов. Лёгкое покашливание сзади заставляет их резко оторваться друг от друга. Драко тут же вынимает руку из‑под юбки Гермионы и поворачивается: его поза напряжена, взгляд полон холодной ярости, готовый уничтожить того, кто посмел их потревожить. Рон стоит в нескольких шагах от них, уперев руки в бока. На его лице появляется смесь отвращения и готовности напасть на Малфоя. Но, перехватив жёсткий, почти угрожающий взгляд Драко, он чуть тушуется, сглатывает и произносит: — Тебя ищет Нотт. — Ты следил за нами? — щурится Малфой, делая шаг вперёд. Его голос звучит низко и опасно. Гермиона напрягается, инстинктивно поправляет мантию и юбку, стараясь привести себя в порядок. Она бросает на силуэт Рона короткий взгляд, в котором читается смесь смущения и раздражения. — Нет, я просто… — Рон запинается, отводит глаза. — Нотт сказал, что вы можете быть здесь, а мне было по пути. Тем более что я всё равно собирался проводить Гермиону. Её ищет Джинни. — Она никуда не пойдёт с тобой, — отрезает Малфой, не меняя тона. Его рука уверенно ложится на талию Гермионы. — Я сам провожу её до гостиной. — Как хочешь, — пожимает плечами Уизли и бросает на них ещё один долгий, оценивающий взгляд. — Это школа, если вы не забыли. За подобное вычитают очки из личного рейтинга. Оно вам надо в преддверии экзаменов? — У тебя хватает наглости читать нам нотации? — фыркает Драко. — Лучше проваливай, Уизли, ты испытываешь моё терпение. Перед тем как скрыться за поворотом лестницы, он бросает через плечо: — Омерзительно. Когда шаги Рона стихают вдали, Драко медленно выдыхает, расслабляет плечи и поворачивается к Гермионе. Она смотрит ему в глаза, всё ещё чувствуя волнение от этой внезапной встречи. — Нотт в последнее время сам не свой, — говорит Малфой, переводя тему. — Переживает из‑за экзаменов. Постоянно что‑то зубрит и почти не спит. — Ты ему помогаешь? — уточняет Гермиона, слегка касаясь его рукава. В её голосе звучит неподдельное участие. — Да, — кивает Драко. — Мы иногда занимаемся вместе. Он неплохо соображает в зельях, но у него проблемы с другими предметами. Я объясняю то, что сам хорошо понимаю. — Это очень мило с твоей стороны, — тихо говорит Гермиона. Драко слегка улыбается. Но не насмешливо, как обычно, а искренне. — Он мой друг, — просто отвечает он. — И сейчас ему нужна поддержка. Он берёт её за руку, переплетая их пальцы. — Пойдём? — мягко предлагает он. — Провожу тебя до гостиной, как и обещал. Гермиона улыбается в ответ, чувствуя, как напряжение последних минут тает. — Пойдём, — соглашается она. — Но сначала… Она быстро встаёт на цыпочки и чмокает его в губы. Драко на мгновение замирает, а затем притягивает её к себе, втягивая в поцелуй. На этот раз он дольше и требовательнее. — Ну, всё, пойдем, — усмехается она, отрываясь от его губ. — Нас ждут. Драко провожает Гермиону до входа в башню Гриффиндора. Она на мгновение задерживается, бросает на него тёплый взгляд и шепчет: — Спасибо, что проводил. — Без проблем, — улыбается Драко, слегка сжимая её руку. — Увидимся завтра. Гермиона кивает, ещё раз улыбается и скрывается за портретом Полной Дамы. Драко разворачивается и направляется в подземелья, надеясь встретить Нотта в гостиной Слизерина. Он спускается по каменным лестницам, его шаги эхом отдаются в пустом коридоре. В гостиной Нотта нет — лишь пара младшекурсников склонились над учебниками, да Пэнси лениво листает журнал у камина. Тогда Драко идёт прямиком в спальню. Дверь открывается со знакомым скрипом, и он видит Блейза: тот сидит на краю кровати, листая какой‑то учебник. — Где, Дракл его дери, Нотт? — фыркает Драко, захлопывая за собой дверь. — Он прервал мне… свидание. Блейз поднимает глаза, пожимает плечами: — Ушёл уже давно. Час назад. Драко тяжело вздыхает и заваливается на свою кровать, откидываясь на подушки. — Он вроде как меня искал и… — начинает он, но не успевает договорить. Дверь снова открывается, и в спальню заходит Нотт собственной персоной. Его взгляд сразу впивается в Драко: напряжённый, почти тревожный. — Ты искал меня? — спрашивает Драко, приподнимаясь на локтях. — Да, — немного неуверенно отвечает Тео. Он стоит у двери, не решаясь пройти дальше. — Ты… столько времени проводишь с Грейнджер. Не надоело? Драко резко садится. — Ты опять за старое? — фыркает он. — Ты искал меня, чтобы снова уговаривать меня рассказать ей правду? Тео замирает. В его глазах мелькает что‑то вроде злости, но он тут же выпрямляется и твёрдо говорит: — Да. Да, именно это я и хотел сказать. Ты должен рассказать ей правду. Если она действительно дорога тебе. В комнате повисает тишина. Драко медленно встаёт с кровати и делает пару шагов к другу. — Тео, — говорит он тише, но твёрдо, — Я уже объяснял, что хочу отвезти её к целителю. Если я расскажу ей сейчас, то она никуда не поедет со мной. И… Я не хочу, чтобы она потеряла этот единственный шанс вернуть зрение. Нотт хмурится, подходит ближе. — Но разве честно держать её в неведении? Она имеет право знать, с кем на самом деле имеет дело. Всё зашло слишком далеко. Ты… ты спишь с ней. Драко стискивает зубы, проводит рукой по волосам. Он смотрит то на одного друга, то на другого, видит в их глазах искреннюю заботу, и это злит его ещё больше. — Вы не понимаете, — шепчет он. — Для меня это не «зашло слишком далеко». Для меня это только началось. И я не хочу всё испортить. Я… счастлив с ней. И я вижу, что и она счастлива со мной. — Если она правда любит тебя, то тогда простит, — твёрдо говорит Тео. Драко усмехается, вдруг теряя терпение: — Простит? Ты себя слышишь? Ты бы простил человека, который лишил тебя зрения? Пусть и случайно… В комнате повисает тяжёлая тишина. Тео меняется в лице: бледнеет, взгляд застывает. Он медленно переводит глаза на Драко, потом на Блейза, который не выглядит удивлённым. — Так значит… это был ты… — шепчет Тео, его голос дрожит. Драко хмурится, переводит взгляд на друга. Но прежде чем он успевает понять, что происходит, Тео уже направляется к двери. В этот момент на его обычно тёмных волосах выступают ярко-рыжие пряди. Они расползаются по волосам, словно краска, проступающая сквозь слой грунтовки. Драко замирает. Его глаза расширяются. Он понимает, что это был не Тео. Это был Уизли под оборотным зельем. Отсюда и эта странная реакция, словно Тео не знал, что именно Драко лишил её зрения… — Сука… — шипит Малфой, и в голосе звучит смесь ярости и отвращения. Блейз резко встаёт, делает шаг вперёд: — Это был не Тео, да? — Это Уизли, — поясняет Драко и спешит за гриффиндорцем, быстро выскакивая из спальни. — Стой! Уизли оборачивается, и теперь его лицо — уже не лицо Тео Нотта. Черты меняются, расплываются, и теперь вполне можно узнать Рона Уизли. — Ты… — Драко делает шаг вперёд, кулаки сжимаются. — Как ты вообще сюда попал? Рон усмехается, но усмешка выходит нервной, неуверенной. Он игнорирует его вопрос: — Я же сказал, что я выясню, что ты замышляешь, но я и не предполагал, что всё настолько… Эпичнее. Я всё расскажу Гермионе. Я не позволю тебе её использовать! — Использовать? — Драко смеётся, но в смехе нет веселья. — Ты думаешь, я играю с ней? Ты слышал, что я говорил о ней? Он делает паузу, смотрит прямо в глаза Рону: — Ты не знаешь меня, Уизли. И ты не знаешь, что между нами. — Между вами больше ничего не будет. Поверь, она уж точно не захочет быть с человеком, который лишил её зрения! А ты… Уизли делает паузу и хмыкает: — Ты сядешь в Азкабан, где тебе и место! Блейз подходит ближе, встаёт между ними и достаёт палочку, намереваясь стереть память Уизли. — Уизли, ты заходишь слишком далеко, — произносит Блейз твёрдо. Рон инстинктивно делает шаг назад, его взгляд мечется между Драко и Блейзом. — Пусть идёт, — резко бросает Драко. Ни один его мускул не дрожит от напряжения. Голос ровный, спокойный, но в глазах читается сталь. — Не трогай его. Блейз замирает, рука с палочкой чуть опускается. Он поворачивается к другу, в глазах недоумение: — Ты что творишь? — Я сказал: пусть идёт, — повторяет Драко, не сводя взгляда с Рона. — Рано или поздно это должно было случиться. Я не стану прятаться и убегать. Вперёд, Уизли. Рон сглатывает. Он ожидал ярости, угроз, может быть даже дуэли. Но эта холодная уверенность сбивает его с толку. Но он не собирается отступать: ускоряет шаг и выбегает из гостиной Слизерина. — Ты совсем спятил?! — спрашивает Блейз. — Он ведь правда всё расскажет ей. Ты не боишься? Драко вздыхает. Голос звучит тихо, но каждое слово отчётливо, будто высечено в камне: — С чего ты взял, что я не боюсь, Блейз? Я боялся все эти месяцы. Каждый день, каждый час. Скоро будет год, как я лишил её зрения. Случайно, по глупости, но это сделал я. И всё это время я боялся. Сначала боялся наказания. Потом — что она не сможет восстановиться. А теперь… теперь боюсь иначе. Я боюсь потерять её, понимаешь? Он замолкает на мгновение, взгляд устремляется куда‑то вдаль, за пределы комнаты, словно он видит перед собой тот самый день: вспышку заклинания, испуганное лицо Гермионы, её крик… Момент, когда всё изменилось. — Я пытался быть лучше. Рядом с ней. Хотел доказать, что я — это не только ошибки прошлого, не только фамилия, не только то, что было вбито мне в голову с детства. Она помогла мне увидеть себя иначе. И я… я полюбил её. По‑настоящему полюбил. Блейз молчит, внимательно слушает, не перебивает. Он знает: Драко редко говорит так откровенно. — Но теперь это неизбежно, — продолжает Малфой, сжимая кулаки. — И когда она узнает… Я не знаю, сможет ли она остаться со мной. Не знаю, простит ли. Драко резко разворачивается, делает шаг к двери. Он выходит из спальни, оставляя Блейза одного. Шаги эхом отдаются в пустом коридоре подземелий. Драко идёт быстро, почти бежит: он знает, куда направился Рон. В башню Гриффиндора. К Гермионе. По дороге мысли крутятся в голове, как вихрь. Что он скажет? Что скажет она? Будет ли в её глазах презрение? Отвращение? Боль? А если она просто не захочет его слушать? Он вспоминает её улыбку: ту, что появляется, когда он шутит, ту, что согревает его изнутри. Её смех, её руки, её голос, шепчущий его имя. И понимает: даже если она уйдёт, он не пожалеет о том, что был с ней. Но он сделает всё, чтобы она осталась. И всё, чтобы вернуть ей зрение. Драко ускоряет шаг. И он лишь надеется, что правда не ранит её слишком сильно. Наивный… В гостиной Гриффиндора слышны громкие голоса: резкие, напряжённые, будто кто‑то спорит или ругается. Драко останавливается в конце коридора, и решает не вмешиваться пока. Он ждёт, прислонившись к холодной каменной стене, и вслушивается в обрывки фраз, доносящихся из‑за приоткрытой двери. Но тут портрет Полной Дамы распахивается, и он видит Гермиону. Она выходит резко, почти выбегает: плечи напряжены, спина прямая, но в движениях читается срыв. На её лице гнев, смешанный с тревогой, глаза блестят от сдерживаемых слёз. Она улавливает взглядом его силуэт, и на мгновение замирает. Драко чувствует, как всё внутри падает от осознания: теперь точно всё разрушено. Он видит, как меняется её лицо: надежда, промелькнувшая на долю секунды, сменяется страхом. — Гермиона… — говорит он тихо, делая шаг вперёд. Она вздрагивает, будто его голос ударил её. Разворачивается к нему, сжимает кулаки, пытаясь удержать себя в руках. — Скажи, что это неправда, — выдавливает она, едва сдерживая слёзы. — То, что сказал Рон… Это какая‑то чушь. Он сказал это специально, да? Чтобы рассорить нас? Драко молчит. Он ощущает, как сердце бешено колотится в груди, как кровь стучит в висках. Слова застревают в горле. Он смотрит в её глаза: в них столько боли, столько мольбы, столько веры в то, что он сейчас скажет «да», опровергнет всё, развеет этот кошмар… — Что ты молчишь? Драко, пожалуйста… — первая слеза стремительно скатывается по её щеке. Он ненавидит себя ещё сильнее за это. За то, что стал причиной её боли. За то, что не смог уберечь её от этого. Он делает глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду. — Прости, но… Он сказал правду, — выдавливает он, не узнавая свой голос. Гермиона отшатывается, будто он ударил её. Её губы дрожат, она пытается что‑то сказать, но не может. Воздух будто застрял в лёгких. — Так значит… — шепчет она. — Это был ты. Ты кинул в меня меня то заклинание? — Да, — отвечает он глухо, замечая, как на её лице отражается боль. — Гермиона, выслушай меня, пожалуйста. Это было случайно. Я не хотел… Я даже не думал, что заклинание сработает так сильно и что оно отскочит… Она качает головой, отступает ещё на шаг, попутно смахивая слёзы. — И всё это время… ты был рядом. Ты помогал мне учиться, ориентироваться, ты… Сделал для меня этот браслет, а сам… Сам был тем, кто сделал это со мной? — Я хотел искупить вину, — говорит он, делая осторожный шаг к ней. — Я хотел доказать, что я не тот, кем был раньше. Что я могу быть лучше. Что я… Изменился. Но я не знал, что я действительно полюблю тебя. Гермиона закрывает глаза, прижимает ладони к вискам. В груди всё сжимается от боли. Не физической, а той, что разрывает душу на части. — Почему ты не сказал мне? — Я боялся, — признаётся он. — Но… Возможно, хорошо, что Уизли сделал это за меня. Лучше пусть ты ненавидишь меня за правду, чем любишь за ложь. Она молчит долго. Ветер из открытого окна сбоку шевелит её волосы, где‑то вдали слышны голоса других студентов, но здесь, между ними только тишина и тяжесть сказанного. Наконец Гермиона открывает глаза. В них не ярость, не ненависть, а глубокая, острая боль, такая пронзительная, что Драко чувствует её почти физически, будто нож всадили в грудь и несколько раз повернули. — Скажи что‑нибудь, — просит Драко, смотря на неё. Его голос дрожит, руки непроизвольно сжимаются и разжимаются, он ждёт хоть какого‑то знака. Надеется, что ещё не всё потеряно. — Уходи, — бесцветным голосом просит Гермиона. Её голос лишён всех красок. Он пустой, выжженный изнутри. Драко делает шаг к ней, но она отступает, будто его близость обжигает её. — Гермиона, пожалуйста… — он почти шепчет, и в этом «пожалуйста» — вся его боль, страх, отчаяние. — Я знаю, что я поступил, как ублюдок, и ты вправе не прощать меня. Но я обещаю, что я сделаю всё, что от меня требуется, чтобы вернуть тебе зрение. Клянусь, я верну тебе его. Я найду способ, я переверну весь мир вверх дном, я… Он задыхается от собственных слов, от того, как отчаянно хочет исправить всё, но видит, что это уже не поможет. — Уходи, — снова повторяет она, смахивая слёзы тыльной стороной ладони. Слезы текут по её щекам непрерывным потоком, но она не замечает их. — И больше не подходи ко мне. — Гермиона… — он делает ещё один шаг, протягивает руку, но она резко отшатывается. — Проваливай! — выкрикивает она, и этот крик разрывает его изнутри. Он никогда не слышал от неё такого голоса: полного боли, отчаяния, разбитых надежд. — Я… доверяла тебе! Я… открылась тебе, как никогда и никому не открывалась, а ты всё это время врал мне… Я… Я ненавижу тебя! Эти слова ударяют, как проклятие. Драко застывает на месте. Воздух вокруг будто сгущается, становится тяжёлым, почти ядовитым. Он чувствует, как что‑то внутри него трескается. Не просто надежда, а сама возможность дышать. — Гермиона… — хрипло повторяет он, но она уже не слушает. Она разворачивается и уходит обратно в гостиную. Убегает от него, как от чего‑то отвратительного, опасного. Её шаги отдаются в его голове, как удары молота. Раз. Она больше не даст шанс. Два. Она больше не любит. Три. Она ненавидит меня. Драко остаётся один посреди пустого коридора. Тишина давит на уши, но в голове оглушительный шум. Он закрывает лицо рукой, пальцы предательски дрожат. Ему хочется закричать, но голос пропал. Хочется бежать за ней, схватить за руку, упасть на колени, умолять выслушать, дать ещё один шанс, но он знает: сейчас это только сделает хуже. Он медленно опускается на холодные каменные ступени. В груди дыра. Огромная, чёрная, бездонная. Он думал, что готов к её гневу, к её разочарованию, но не к этому. Не к тому, как она скажет «ненавижу». Каждая клеточка его тела кричит от боли. Его сердце разбито вдребезги. И он даже не представляет, насколько сильно разбито теперь и её…