Часть 39. Скелет в семейном шкафу

Тишина в подземной лаборатории после нашего открытия стала густой, тяжёлой, как смола. Пыль, взметнувшаяся со свитков, ещё медленно кружилась в луче холодного света от магии Кэцзи, но мне казалось, что весь воздух в этом зале состоит из неё — из мелких, острых частиц лжи, боли и предательства, которые теперь впивались в лёгкие с каждым вдохом. Я сидела на пыльном каменном полу, спиной к стеллажу с кошмарными отчётами, и не могла пошевелиться. Слова, прочитанные на пожелтевших страницах, продолжали гореть у меня перед глазами, складываясь в картину, от которой хотелось кричать, плакать или просто перестать существовать. Мой дар. «Глаз Тишины». То, что я считала своей судьбой, своим проклятием, своей единственной силой в мире, где я была лишь инструментом… оказался результатом многовековой селекции. Нас, Линь, не благословили духи. Нас создали. Как выводят породистых собак для охраны или охотничьих соколов. В нас «вшили» способность видеть правду смерти, чтобы мы могли эффективнее служить системе возмездия. Нашу преданность долгу, наш фанатичный закалённый склад ума — всё это культивировали, лелеяли, закрепляли ритуалами и воспитанием. Мы были не семьёй. Мы были линией. Продуктом. И я — последним на данный момент экземпляром. — Линь Мэй, — тихий, ровный голос Кэцзи вывел меня из ступора. Он стоял рядом, держа в руках тот самый большой свиток с чертежом. Его лицо в полумраке было похоже на маску из бледного мрамора — ни тени сочувствия, но и ни капли злорадства. Просто констатация. — Тебе нужно встать. Мы не можем оставаться здесь долго. — Зачем? — вырвалось у меня, и голос прозвучал хрипло, чужим. — Что это меняет? Всё, что я делала… вся моя жизнь… это была не моя жизнь. Это была программа. Я думала, что служу справедливости. А я просто исполняла код, написанный в моей крови какими-то… селекционерами! — И что? — спросил он, и его вопрос был подобен ледяной воде, вылитой на голову. — Ты от этого меньше страдала, когда теряла Шэн Ли? Меньше горела ненавистью к лорду? Меньше чувствовала боль, страх, ярость? Программа не чувствует. Ты — чувствовала. Ты — чувствуешь. А значит, ты — не просто программа. Ты — человек. Сломанный, искалеченный, но человек. А не машина. Я подняла на него глаза. В его тёмных, бездонных глазах я не увила утешения. Я увидела понимание. Понимание того, что значит быть творением чужой воли, инструментом в чужих руках. — Они создали нас, — прошептала я. — А лорд Цзинь Гуан… он просто взял их инструмент и сломал его, чтобы сделать своё оружие. Он не гений. Он — вор. И падальщик. — Самые опасные существа часто именно таковы, — кивнул Кэцзи. — Они не создают ничего нового. Они берут то, что работает, и извращают это до неузнаваемости, пока оно не начинает служить их алчности. Но это знание — наше оружие теперь. Если его техника — всего лишь выродившийся ублюдок техник твоего клана, то и бороться с ней можно теми же методами. Только… чище. Он развернул свиток с чертежом и положил его на ближайший каменный стол, отодвинув пыльные инструменты. — Смотри, — сказал он, указывая на схемы. — «Устройство для разделения слившихся душ». Это не просто механизм. Это концепция. Принцип. Чтобы разделить то, что сшито магией, нужна сила, способная видеть швы и аккуратно их распускать. Твоему клану для их «сшивания» нужны были духи возмездия и ритуалы. Лорд, судя по всему, использует более грубые методы — прямую магию крови и насилие воли. Но основа одна. И вот… — он провёл пальцем по перечню компонентов, — …устройство требует четырёх частей. Зеркало Бездны, Сердце горного духа, Песок времён Пустыни Шёпота и Кристалл-проводник из Города Забвенных Магов. Это не случайный набор. Каждый компонент представляет собой силу, противостоящую силе слияния: отражение истины, стабильность природы, замедление времени, фокусировка воли. — И энергия активации, — глухо добавила я, глядя на оборванный край свитка. — «Добровольная жертва незапятнанной души». Это… это я, да? Та, чей дар искусственный, но чья душа, может быть, ещё не запятнана полностью? Или… это должна быть смерть? Моя смерть? Кэцзи замер. Его лицо стало ещё более непроницаемым, если это было возможно. — Не обязательно смерть, — сказал он, но в его голосе не было уверенности. — Жертва — не всегда означает гибель. Это может быть отказ. Отказ от дара. От силы. От самой себя в каком-то смысле. — Он посмотрел на моё запястье, где под повязкой скрывался тёмный узор. — У нас есть время, чтобы выяснить это. Сначала нужно найти компоненты. Без них устройство — просто красивый рисунок. Он начал аккуратно сворачивать свиток, его движения были точными, бережными. — Но… зачем? — снова спросила я, на этот раз уже не в отчаянии, а в поиске смысла. — Зачем всё это? Зачем им нужно было устройство для разделения? Охотники, создававшие эту лабораторию… они же, наоборот, хотели всё сливать. — Возможно, для контроля, — предположил Кэцзи. — Или для исправления ошибок. Если эксперимент по слиянию выходил из-под контроля, нужно было уметь его остановить. Или… — он сделал паузу, — …или у кого-то из них были угрызения совести. И они искали способ исправить содеянное. В любом случае, для нас это шанс. Я медленно поднялась с пола, отряхивая пыль с одежды. Ноги дрожали, но я заставила их держать меня. Нужно было двигаться. Останавливаться, утопать в жалости к себе — было роскошью, которую мы не могли себе позволить. Правда о моём происхождении была ужасна. Но она не отменяла других правд. Правды о том, что я любила Шэн Ли. Правды о том, что лорд Цзинь Гуан разрушил мою семью. Правды о том, что в этом подземелье томились десятки искалеченных душ, и среди них, возможно, были те, кого я сама отправила сюда своим клинком. — Значит, — сказала я, выпрямляя спину, — чтобы освободить души моей семьи, нужно не просто сломать печать лорда. Нужно провести обратный ритуал клана. Или использовать это устройство. Но для любого варианта мне, вероятно, придётся заплатить. Даром. Или жизнью. Кэцзи кивнул, не споря. — Такова цена исправления чужих ошибок, — сказал он без прикрас. — Особенно если эти ошибки вплетены в саму ткань твоего существа. Но ты не обязана платить. Ты можешь выбрать месть. Просто убить лорда, разрушить его творения грубой силой. Души твоей семьи, возможно, освободятся и тогда. Или рассеются навсегда. Это тоже выбор. — Нет, — ответила я твёрдо. Внутри всё ещё бушевала буря, но в центре её образовался крошечный, твёрдый кристалл решимости. — Не «возможно». Я должна быть уверена. Я должна их освободить. Дать им покой. Как Шэн Ли. — Я посмотрела на него, на это странное, древнее существо, которое стало моим самым невероятным союзником. — И тебе тоже нужно это устройство, не так ли? Чтобы отделить Шэн Ли от себя. Чтобы избавиться от этого… сопротивления. Он вздрогнул, как от удара. Его глаза сузились. — Это… сложно. Шэн Ли не просто приклеен ко мне. Он вплетён. Разделение может убить и его, и меня. Или оставить нас двумя половинками одного целого, ещё более ущербными, чем сейчас. — Но ты хочешь попробовать, — не вопросом, а утверждением сказала я. — Потому что иначе ты так и будешь вечно слышать его голос, чувствовать его боль. И потому что… потому что это правильно. Он отвернулся, и его плечи слегка ссутулились под невидимой тяжестью. — «Правильно»… какое странное слово для таких, как я. Но… да. Это было бы… изящным решением. Завершить круг. Освободить ту душу, что не должна была быть здесь с самого начала. Мы стояли среди пыли и кошмаров, двое потерянных существ, связанных общей целью, которая для каждого из нас означала потенциальную гибель. Но в этом не было отчаяния. Была лишь холодная, ясная решимость. — Тогда план остаётся в силе, — сказала я, подбирая с пола и пряча за пазуху несколько наиболее важных, на мой взгляд, документов о технике клана. — Идём на восток. В Город Забвенных Магов. Ищем Зеркало Бездны. А там… посмотрим. Кэцзи кивнул, свернул окончательно свиток с чертежом и сунул его в складки своей одежды. Он ещё раз окинул взглядом этот жуткий зал, его неподвижных, застеклённых узников, его инструменты пыток под маской науки. — Здесь больше нечего искать, — произнёс он. — Только тени. И они уже давно умерли. Мы молча направились к выходу, к тому узкому туннелю, что вёл наверх. Проходя мимо одного из саркофагов, я не удержалась и бросила последний взгляд на существо внутри. Оно, казалось, смотрело на меня сквозь потрескавшееся стекло. И в его пустых глазницах мне почудилось не страдание, а вопрос. Вечный, беззвучный вопрос: «Зачем?» Я не знала ответа. Возможно, его не знал никто. Те, кто создал это место, давно обратились в прах, оставив после себя лишь эти немые свидетельства своей чудовищной любознательности. Мы снова пробирались через завесу костяных колоколов, на этот раз я вела нас тем же путём, что и вперёд, уже не так напряжённо, но с не меньшей осторожностью. Колокола безмолвствовали, будто охраняя тайны, которые уже перестали быть тайнами для нас. Когда мы выбрались на плато, вечерело. Солнце садилось за горы, окрашивая снежные вершины в кроваво-красный и золотой цвет. Ветер, вечный обитатель этих высот, завывал в ущельях, и его голос звучал теперь иначе — не как стон, а как похоронный плач по всем тем, кто навсегда остался в каменных недрах под нами. Мы не стали разбивать лагерь на этом проклятом месте. Решили спуститься хотя бы на сотню метров ниже, к ручью, что журчал среди скал. Шли в молчании, каждый погружённый в свои мысли, но это молчание уже не было разъединяющим. Оно было общим. Мы несли с собой один и тот же груз — груз открытий, которые меняли всё. Разведя небольшой, почти бездымный костёр из сухого карликового можжевельника, мы сели друг напротив друга. Я достала остатки провизии — жёсткие лепёшки, сушёное мясо. Есть не хотелось, но силы были нужны. Мы ели механически, запивая ледяной водой из ручья. — Значит, твой клан, — начал Кэцзи, нарушая тишину, — был не жертвой системы, а её архитектором. Или, по крайней мере, поставщиком ключевых деталей. Это объясняет многое. Почему лорд Цзинь Гуан так заинтересован в тебе. Почему охота на тебя ведётся с таким усердием. Ты — не просто сбежавший палач. Ты — носитель знаний, которые он украл, но, возможно, не до конца понял. Ты — оригинал, а он — неумелая копия. — Или ключ, — добавила я, вспомнив его собственные слова из нашего первого договора. — Ключ к тому, чтобы его система работала лучше. Или к тому, чтобы её сломать. — И то, и другое, — согласился он. — В его глазах ты — и угроза, и возможность. Вот почему он не просто хочет тебя убить. Он хочет тебя заполучить. Живую. Чтобы выведать секреты, вшитые в твою кровь. Или чтобы использовать как компонент в своих собственных экспериментах. Мысль была отвратительной, но логичной. Лорд не был бы тем, кто он есть, если бы не попытался извлечь выгоду из всего, что попадало в его поле зрения. А я, со своей искусственной, но мощной связью со смертью и душами, была для него ходячим сокровищем. — Тогда тем более мы должны спешить, — сказала я. — Найти зеркало, найти остальные части… собрать это устройство прежде, чем он соберёт нас. Кэцзи кивнул, подбрасывая в костёр щепку. — Город Забвенных Магов… я слышал о нём. В старых легендах. Говорят, это место, где время течёт по-другому. Где маги прошлых эпох, отвергнувшие императорский двор и его законы, нашли приют и построили свой город знаний. Но что-то пошло не так. Знание обернулось против них. Время в городе стало петлять, замыкаться, создавать карманы вечного «сейчас» и бездонные провалы «никогда». Те, кто остался там, либо сошли с ума, либо стали чем-то… иным. Не людьми, не духами. Призраками знаний, застрявшими в бесконечном моменте понимания. — Звучит… гостеприимно, — сухо заметила я. — Ничто из того, что может нам помочь, не будет лёгким, — парировал он. — Но, если зеркало там, нам придётся идти. И будь готова к тому, что законы реальности там могут быть… гибкими. Мы договорились на следующий день начать спуск с хребта и двигаться на восток, к подножью гор, где, согласно карте, начинались земли, ведущие к Пустыне Шёпота и, дальше, к Городу Магов. Путь предстоял неблизкий — недели, если не месяцы. Лёг спать я с тяжёлой головой, но с неожиданно спокойным сердцем. Шок от открытия начал отступать, уступая место холодной, почти металлической решимости. Да, моя жизнь оказалась ложью. Да, мой дар — не моим. Да, цена за исправление ошибок прошлого могла оказаться мной же самой. Но что-то внутри отказывалось сдаваться. Что-то, что было уже не просто программой клана Линь, а чем-то иным. Чем-то, что родилось в пепле Садов, что закалилось в бегстве, что связало себя с демоном и теперь шло сквозь горы, неся в себе не только боль прошлого, но и хрупкую, упрямую надежду на будущее. Я посмотрела на Кэцзи, который сидел, прислонившись к скале, его глаза были закрыты, но я знала — он не спит. Он слушал. Ветер. Голоса в своей голове. Шёпот будущего. — Спасибо, — тихо сказала я в темноту. Он не открыл глаз, но его губы слегка дрогнули. — За что? — За то, что не сказал, что всё будет хорошо. За то, что был честен. Даже когда правда была ужасной. Он медленно открыл глаза, и в них отразился огонь костра — не зелёный, а обычный, оранжевый. — Ложь — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — произнёс он. — У нас только правда. Горькая, неудобная, опасная. Но наша. И этого достаточно. Он снова закрыл глаза, и я последовала его примеру, укрываясь плащом от пронизывающего горного холода. Завтра будет новый день, новая дорога, новые опасности. Но теперь мы шли не просто беглецы. Мы шли, разгребая завалы истории, вооружённые страшной правдой и хрупким, но реальным союзом. И этого, как он сказал, было достаточно. По крайней мере, чтобы сделать следующий шаг. А потом — ещё один. Пока мы не дойдём до Города Забвенных Магов, до зеркала, до разгадки и, возможно, до нашей собственной гибели или перерождения. Но это был наш путь. И мы выбирали идти по нему вместе.