Часть 51. Зеркало Бездны

Обсерватория возвышалась над Городом не как башня, а как гигантская, приземистая раковина, вырезанная из чёрного, непрозрачного обсидиана. Её изогнутые стены, казалось, впитали весь искажённый свет Зеркальной Впадины, не отражая ничего, лишь поглощая. Вокруг царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь далёким, навязчивым шёпотом города-призрака. Но здесь, у самого подножия обсерватории, шёпот стихал, уступая место густой, давящей тишине. Следы магии крови, багровые и липкие на магическом плане, вели прямо к зияющему, тёмному входу — огромной арке без дверей. Внутри царила абсолютная тьма, но не та, что можно разогнать факелом. Это была тьма-вещество, густая, как смола. — Последний рубеж, — тихо сказал Линь-Хо, развязывая мешочек с ритуальным порошком. — Защитные печати древних. И… свежие наслоения. Кто-то пытался их взломать грубой силой. Он рассыпал порошок на порог. Белые частицы зависли в воздухе, обрисовав сложный, пульсирующий узор из переплетённых линий и рун. В нескольких местах узор был разорван, искажён взрывными пятнами багрового свечения — работа магов крови. — Они прорвались, — прошептала Юй, её лицо было бледным от напряжения. — Но… не до конца. Узлы разорваны, но не разрушены полностью. Система нестабильна. Один неверный шаг — и всё рухнет. Вместе с нами. Кэцзи подошёл к самому краю светящегося узора. Он чувствовал древнюю, горькую мощь этих печатей. Они были не просто защитой. Они были воплем отчаяния, последним заклинанием гибнущих магов, призванным навеки запереть то, что внутри. И он чувствовал сквозь них другое — зов. Тихий, настойчивый, исходящий из самого сердца тьмы. Зов Зеркала. Или того, что в нём отражалось. — Я пройду первым, — сказал он, не оборачиваясь. — Моя природа… может взаимодействовать с этими разрывами иначе. Вы ждете сигнала. — Какого сигнала? — спросила Шань. — Когда тьма отступит, — ответил Кэцзи. И шагнул вперёд. Он не стал искать безопасный путь. Он направился прямо к одному из рваных, багровых разрывов в узоре. Тени обвили его, сгустившись в подобие чёрной брони. В момент, когда его нога коснулась искажённой магии, пространство вокруг него взвыло. Тьма в проёме сгустилась, превратившись в вихрь. Не просто отсутствие света. Это были клубящиеся воспоминания о тьме — страх первобытной ночи, ужас заточения, отчаяние слепоты. Они обрушились на него, пытаясь растворить его разум в этом океане негатива. Кэцзи не сопротивлялся напрямую. Он сделал то, что делал в Каньоне Шёпотов. Он принял. Он пропустил эту тьму сквозь себя, позволил её отчаянию резонировать с его собственным. Боль была чудовищной. Он снова увидел вспышки: темницу, цепи, лицо какого-то мучителя в маске, детские руки, вырывающиеся из его хватки… Но теперь он знал, как не потеряться. Он держался за холодное, ясное ядро своего нынешнего «я». За цель. За нить к Мэй. И тьма, не найдя в нём страха, только отражение собственной сущности, отступила. Не исчезла. Она расступилась перед ним, как воды моря, образуя узкий, шаткий проход, стены которого пульсировали чёрным и багровым светом. — Идите, — его голос донёсся из вихря, приглушённый, но твёрдый. — Быстро. И не смотрите по сторонам. Охотники, затаив дыхание, двинулись за ним по этому кошмарному коридору. Стенки его шевелились, на них мелькали лица, обрывки сцен катастрофы, тени магов, запертых в своих последних мгновениях. Юй шла, закрыв глаза и держась за плащ Шань. Братья Бо и Фэн сжимали оружие до побеления костяшек. Линь-Хо бормотал что-то, создавая временный щит над группой. Коридор привёл их в огромный, круглый зал. Здесь не было тьмы. Здесь царил странный, рассеянный свет, исходивший от самого пола, стен, куполообразного потолка. Зал был пуст, если не считать гигантского объекта в самом центре. Зеркало Бездны. Оно не было похоже на обычное зеркало. Это был овал из абсолютно чёрного, матового материала, подвешенный в воздухе без видимой поддержки. Он не отражал ничего из зала. Его поверхность была неподвижной, глубокой, как вода в бездонном колодце в безлунную ночь. И от него исходила… тишина. Но не отсутствие звука. А активная, подавляющая тишина, которая глушила даже внутренний монолог, заставляя сердце биться в такт её безмолвному ритму. И вокруг Зеркала, словно жертвы, принесённые алтарю, лежали фигуры в багровых одеждах. Маги крови. Их было человек десять. Они не двигались. Некоторые сидели, уставившись в пустоту, другие лежали в неестественных позах. Их маски были сброшены, и на лицах застыли выражения ужаса, восторга или абсолютной пустоты. Жизнь в них ещё теплилась, но разум, казалось, был где-то далеко. Захвачен отражением. — Боги… — выдохнула Джао. — Не подходите к Зеркалу, — резко предупредил Кэцзи. — Никто. Сначала осмотрим зал. Но его предупреждение опоздало для одного из них. Юй, «чувствительная», уже сделала шаг в сторону Зеркала, её глаза были прикованы к чёрной поверхности. Её рот приоткрылся. — Оно… поёт, — прошептала она. — Так тихо… так красиво… Из Зеркала вытянулась тонкая, серебристая нить света и коснулась её лба. Девушка замерла, её глаза закатились, на лице застыла блаженная улыбка. — Юй! — крикнула Шань, бросаясь к ней, но Линь-Хо удержал её за руку. — Нельзя! Физический контакт может убить её! Разорви связь магически! Но было уже поздно. Кэцзи был ближе. Его тени рванули вперёд, не к Юй, а к самой нити, исходящей из Зеркала. Он попытался перерезать её, как это сделал у фонтана. Но здесь связь была иной. Тени прошли сквозь серебристый свет, не причинив ему вреда. Зеркало было не эхом. Оно было источником. И тогда Кэцзи сделал единственное, что пришло ему в голову. Он шагнул между Юй и Зеркалом, закрыв её собой, и посмотрел прямо в чёрную поверхность. Мир провалился. Его не вырвало в вихрь воспоминаний. Его не затопила чужая боль. Это было иное. Он не смотрел в зеркало. Он падал в него. Сквозь слой за слоем собственного существа. Первое, что он увидел — не отражение. А пространство. Бесконечное, серое, без ориентиров. И в этом пространстве стояли три фигуры, соединённые цепями света. Первая — та, что была ближе всего. Демон. Тот самый, кем он стал. Существо из тьмы, голода и ярости, с пустыми глазницами и оскалом вечного голода. Оно рвалось на цепи, пытаясь дотянуться до двух других. Вторая — светлая, почти прозрачная фигура юноши. Шэн Ли. Его лицо было спокойным, но в глазах стояла глубокая печаль. Он смотрел не на демона, а на третью фигуру. И третья… Кэцзи узнал её. Из той вспышки в каньоне. Измученный мужчина в разорванных, некогда белых одеждах экзорциста или монаха. Его лицо было изрезано морщинами боли и усталости, но в глазах горела неистовая, безумная решимость. Он стоял, раскинув руки, и держал за запястья и демона, и Шэн Ли. Цепи света тянулись от его рук к ним. Он был якорем. И узником одновременно. Человек поднял голову и посмотрел прямо на Кэцзи. Не через зеркало. Как будто он всегда был здесь, внутри. «Ты пришёл, — прозвучал голос в сознании Кэцзи. Голос был хриплым, сломанным, но в нём узнавались отголоски его собственного. — Чтобы наконец выбрать?» «Выбрать что?» — мысленно спросил Кэцзи, чувствуя, как реальность зала где-то далеко, натянута, как тонкая плёнка. «Кем быть, — ответил человек. Его глаза были полы слёз и ярости. — Монстром, который поглотил невинного, чтобы выжить? Или жертвой, которая позволила себя поглотить, чтобы сохранить хоть что-то от того, кого любил? Или… — он напрягся, и цепи звенели, — …или тем, кто держит обе эти бездны в своих руках и платит за это вечной болью? Я… я не мог отпустить его. Шэн Ли. Я чувствовал его чистоту. Его ужас. И я не мог позволить демону уничтожить это полностью. Но я и не мог отпустить демона… потому что тогда я умру. А я… я должен был жить. Чтобы найти их. Чтобы спасти их.» «Найти кого?» — сердце Кэцзи (или то, что его заменяло) бешено колотилось. Лицо человека исказилось мукой. Обрывки образов пронеслись между ними: детский смех, маленькие руки в его ладонях, женский голос, зовущий по имени… имени, которое он всё ещё не мог вспомнить. «Моих детей, — прошептал человек, и в его шёпоте слышалось безумие. — Он забрал их. Тот, кто создал демона во мне. Тот, кто экспериментировал с душами. Я должен был стать сильнее. Любой ценой. Даже если это значит держать в себе и ангела, и дьявола. Зеркало… оно показывает суть. А суть моя — разорванный человек на распутье. Оно может разделить. Но для этого нужен резец. Воля. И… жертва. Одна из трёх частей должна быть принесена в жертву, чтобы две другие освободились. Демон… Шэн Ли… или я.» Кэцзи смотрел на эту троицу, связанную цепями. И понимал. Это и был он. Не демон. Не призрак. А этот измученный экзорцист, который в момент гибели, в момент поглощения демоном и душой Шэн Ли, сумел совершить невозможное — не слиться, а удержать. Сохранить все три сущности в одном теле, в одном сознании, обрекая себя на вечную внутреннюю войну. И теперь Зеркало показывало ему цену разделения. Кто-то должен исчезнуть. Навсегда. «Ты не можешь решить сейчас, — сказал голос человека, слабея. — Но знай… пока мы связаны, ты не можешь быть ни тем, ни другим. Ты ограничен. Если хочешь спасти её… ту, что зовёт тебя сейчас… тебе понадобится вся сила. И демона, и человека. А для этого… нужно принять. Признать. Что ты — это все трое. И тогда, возможно… зеркало сможет дать тебе не разделение, а… ключ. Ключ к контролю.» Видение начало расплываться. Серое пространство тускнело. «Ищи того, кто сделал это с нами, — последний шёпот пролетел, как ветер. — Его имя… начинается на «Цзинь»…» Кэцзи вырвался из зеркала с резким, хриплым вдохом, будто вынырнул со дна океана. Он отшатнулся, едва удерживаясь на ногах. Серебристая нить, соединявшая зеркало с Юй, исчезла. Девушка рухнула на пол, но живая, её грудь равномерно поднималась и опускалась. Она была без сознания, но, кажется, невредима. — Что с тобой? — Шань была рядом, её рука легла ему на плечо, но он отшатнулся от прикосновения. — Ничего, — выдохнул он, но голос выдавал его. Он звучал разбито, по-человечески растерянно. — Это… Зеркало. Оно не просто показывает. Оно выворачивает. Заставляет видеть… корень. Он посмотрел на Шань. И увидел, как её взгляд скользнул мимо него, к зеркалу. Её лицо замерло. Она тоже смотрела в него. И её выражение изменилось — стальная собранность охотника растаяла, сменившись такой нагой, незащищённой болью, что Кэцзи, всё ещё оглушённый собственным откровением, почувствовал укол чего-то, похожего на сострадание. — Нет… — прошептала она, делая шаг вперёд. — Ли-Ну… Он обернулся. В чёрной поверхности Зеркала, будто на фоне ночного неба, возникло изображение. Маленькая девочка лет семи, в простом платьице, с двумя аккуратными косичками. Она улыбалась, протягивая руку, будто пытаясь дотронуться до Шань сквозь стекло небытия. За её спиной виднелся знакомый интерьер — комната в доме клана Шань. А потом изображение дрогнуло. Девочка побледнела, её улыбка сменилась гримасой боли, она упала, и комната растворилась, сменившись стерильным, белым помещением, похожим на лабораторию. И там, в глубине, мелькнула фигура в одеждах мага крови, склонившаяся над чем-то маленьким и бездвижным. Шань закричала. Негромко, сдавленно, будто крик вырвался против её воли. Она бросилась к зеркалу, но Кэцзи успел схватить её за руку. — Это прошлое! — прошипел он ей в ухо. — Оно не здесь! Оно показывает твою боль! — Она зовёт меня! — рывком вырвалась Шань, её глаза были полны слёз и ярости. — Я слышала! Она сказала «мама»! — Это эхо! Зеркало питается этим! Оно хочет затянуть тебя, как их! — он резко кивнул на оцепеневших магов крови. Но Шань уже не слушала. Она вырвалась и упала на колени перед зеркалом, протягивая к нему руки, будто пытаясь обнять призрачное отражение дочери. Из зеркала снова потянулась серебристая нить, на этот раз более толстая, цепкая. Кэцзи понял, что слов уже недостаточно. Он не мог позволить ей потеряться. Она была нужна. И не только как союзник. В её боли он видел отражение своей. И в её готовности броситься в иллюзию ради призрака — ту же безумную силу привязанности, что двигала им самим. Он шагнул вперёд и накрыл её спину своей тенью. Не чтобы оттащить. Чтобы войти в контакт. Его тени обвили её плечи, не сковывая, а соединяясь с её аурой. И через этот контакт, через её неохраняемое, разрывающееся от горя сознание, он послал импульс. Тот же, что получил от Мэй в каньоне. Не слова. Ощущение. Держись. Она ушла. Но месть — не в том, чтобы последовать за ней. Месть — в том, чтобы раздавить того, кто это сделал. Шань вздрогнула. Её рыдания прервались. Она подняла голову и посмотрела на отражение. Девочка в зеркале теперь смотрела не на неё, а куда-то в сторону, её образ стал бледнее, прозрачнее. А потом и вовсе растворился, оставив после себя лишь пустую, чёрную поверхность. Серебристая нить исчезла. Шань тяжело дышала, слёзы текли по её щекам, но в глазах уже не было безумия. Была ледяная, знакомая ярость. Она медленно поднялась, отряхнулась, не глядя на Кэцзи. — Спасибо, — хрипло сказала она. — Я… я справлюсь. Он кивнул, отпуская тени. — Теперь ты понимаешь, — сказал он тихо. — Это оружие. Страшнее любого клинка. Оно показывает не то, что есть. Оно показывает самое главное. И самое болезненное. Линь-Хо и Джао подошли, помогая подняться Юй, которая приходила в себя с тихими стонами. — Что нам с ним делать? — Линь-Хо кивнул на Зеркало. — Мы не можем просто взять и унести. И мы не можем оставить его лорду. Кэцзи подошёл к зеркалу, но уже не смотря в него. Он изучал пространство вокруг. Маги крови не просто так здесь застыли. Они что-то делали. На полу, перед самым зеркалом, был вычерчен сложный магический круг, сейчас потухший и нарушенный. Ритуал. Они пытались активировать Зеркало, связать его с собой или с лордом. И что-то пошло не так. Их сознания затянуло внутрь. — Нам не нужно уносить Зеркало, — сказал Кэцзи наконец. — Нам нужно его понять. И, возможно, использовать один раз. Здесь. — Для чего? — спросила Шань, вытирая лицо. — Чтобы найти слабость лорда. Чтобы увидеть, как устроена его связь с украденными душами. Чтобы понять, как разорвать её, не уничтожая сами души. — Он повернулся к ним. — Я заглянул внутрь. Зеркало может показать суть любой связи. Но цена… цена велика. Нужно быть готовым увидеть самое ужасное в себе. Он посмотрел на бледные лица охотников, на Шань с её покрасневшими глазами, на лежащих вокруг магов крови. — Я сделаю это, — сказал он. — Но мне нужна защита. Чтобы моё сознание, когда оно будет внутри, не утянуло в себя и не разорвало на части. Вы можете создать круг? Удержать меня здесь? Линь-Хо и Шань переглянулись. — Мы можем попробовать, — осторожно сказал Линь-Хо. — Но это опасно. Если ты потеряешь контроль, если зеркало возьмёт верх… оно может вырваться наружу. И тогда мы все станем такими, как они. — Он кивнул на магов крови. — Я рискнул больше, — холодно ответил Кэцзи. — И у меня нет выбора. Она ждёт. И время… — он коснулся узора на своём запястье, чувствуя ту же холодную, сосредоточенную вибрацию от Мэй, — …время работает против нас. Он сел на пол перед чёрным овалом Зеркала, скрестив ноги. Охотники, под руководством Линь-Хо и Шань, начали рисовать вокруг него защитный круг, используя ритуальный порошок и собственную кровь, чтобы усилить связь. Бо и Фэн встали на страже у входа, Джао натянула лук, целясь в саму зеркальную поверхность — на случай, если из неё попробует вырваться что-то материальное. Кэцзи закрыл глаза, отключив внешние чувства. Он сфокусировался на внутренней связи, на Мэй. На её стойкости. На её выборе. И на той троице, что жила внутри него. Демон, жертва и тот, кто держал узду. «Покажи мне, — мысленно обратился он к Зеркалу, не глядя на него. — Покажи мне связь лорда Цзинь Гуана с душами, которые он поработил. Покажи мне корень его силы. Покажи мне… как его разорвать.» И, сделав последний глубокий вдох, он открыл внутренний шлюз. И позволил чёрной, бездонной поверхности Зеркала Бездны утянуть своё сознание вглубь — навстречу истине, которая могла стать как их спасением, так и окончательной погибелью.