Глава 18.

Последние события настолько измотали меня, что я всё же уснула. Я предполагала, что мне наверняка приснится какой-нибудь кошмар, как это обычно бывало, но на этот раз это был хороший сон. Даже слишком. Я будто смотрела на свои воспоминания из детства со стороны зрителя. Я не могла ни на что влиять, но я вообще такого не помнила. Передо мной была маленькая я. Около трёх лет. Белое платьишко, сандали и волосы, заплетённые мамой в косички. Я знала это место. Это была деревня, где жили родители моего отца. Отец с дедушкой жарили шашлыки на мангале, бабушка делала венок из ромашек, а мама стояла передо мной. Я стояла у маленького столика, на котором были разложены разные побрякушки. — Итак, чтобы Вы хотели приобрести? – обратилась я к маме своим детским голоском. — Хм, можно ли мне вот этот камешек и букет одуванчиков? – спросила она тёплым и нежным тоном. Это был первый раз, когда я услышала столько ласки в её голосе. — Дорогая, можешь мне тоже взять камушек? – спросил мой отец с такой же добротой. Сердце защимило от этого, а на глаза стали наворачиваться слёзы. Я впервые увидела их такими заботливыми. Раньше, мне даже во снах этого не снилось. — Конечно, милый, – улыбнулась мама. — Хорошо, чем будете оплачивать? — Юная леди, а вы принимаете венки из ромашек в качестве оплаты? – подошла моя бабушка. — Только из ромашек! И только из сада моей бабушки Веры. У неё самые лучшие цветы, – сказала маленькая я. — Конечно, о другом и речи быть не может! – подошёл отец с небольшим букетом ромашек, перевязанным белой ленточкой. — Моя дочь! Вся в меня. Будущий экономист, – сказал отец. В его голосе было столько гордости за меня… Он работал аудитором и я хотела быть похожей на него. Так зародилась моя любовь к цифрам: из восхищения и любви к отцу, но переродилась в желание получить одобрение от него. Услышать его «да», в ответ на вопрос, гордиться ли он мной. — Все знают, как наша Катюша любит бабушкины ромашки, – добавил дедушка. — Потому что у бабы Веры лучшие ромашки! Она настоящая цветочная фея. Даже лучше Феи Фиалки! – воскликнула маленькая я. «Давайте рисовать»… Моя любимая детская передача… — Да, наша Вера настоящая кудесница! А какие у неё пирожки… ммм… – присоединился к нам дедушка Паша. — Ой, да иди ты, старый негодник! – засмеялась бабушка и её смех подхватили все. Вот она, вся моя семья стоит и весело смеётся. Даже дедушка. Ещё живой. — Итак, по традиции, дарю этот букет прекрасной Катерине, любимице семьи Лебедевых! – сказал отец и с этими словами взял меня на руки, отдав букетик. Маленькая версия меня радостно заулыбалась и принялась обнимать его. Мама подошла и тоже обняла меня, положив ладонь на плечо отца и приобняв его. Мне просто не верилось собственным глазам. Такая любовь, идиллия, радость. Это было не похоже на мою семью, где выражение чувств было самым главным преступлением. Дедушка пошёл в дом за фотоаппаратом и поставив его на штатив, позвал всю семью фотографироваться. Когда в моих глазах блеснула вспышка камеры, то я резко проснулась. Я опустила ноги на холодный пол и пыталась прийти в себя. Быстро встав с кровати, взяла стул и поднесла его к шкафу. Открыв верхнюю небольшую дверцу, я достала пыльную коробку и открыла её. В ней лежало всё, что связывало меня с родительским домом. Ключи от квартиры с брелком, красный аттестаты и золотая медаль, красный диплом, выпускной альбом и всякие мелкие безделушки. Здесь же был маленький фотоальбом и фотография, которую я однажды случайно нашла на балконе, когда искала свои коньки. Это было единственное сохранившееся фото, где мы улыбались. Наверняка мама спрятала его как можно дальше. На ней была изображена вся семья: мои родители, родители моего отца и я.  Родителей у мамы не было, ведь она была сиротой из детского приюта. Бабушка с дедушкой, родители, и я, на руках у папы. В венке и с букетом в руках. И все счастливы. Сзади была аккуратная подпись: 25 июля 2002 года. Княжево, Московская область. Я села на пол и расплакалась от сознания того, что это был не сон. Это было моё детство. Я обняла колени и просидела так около часа.

***

Я вспомнила всё, что мой мозг убрал в самые дальние уголки памяти. Я не знала, почему не помнила этого, но сейчас воспоминания нахлынули на меня. Это было последний по-настоящему счастливый момент моего детства. Да и жизни, до недавнего времени. Последнее радостное лето у бабушки с дедушкой. После него в нашей семье случился раскол. Что же тогда произошло? Почему папа резко перестал любить нас? Я точно помню, как спрашивала у родителей, особенно у папы, почему он стал так холоден ко мне. Но родители ничего мне не отвечали, а папа перестал разговаривать со мной. Видно, после этого момента я решила забыть всё хорошее, чтобы не печалить себя, вспоминая о былом прошлом. В моей голове появилась установка, что моя семья всегда была такой и я перестала задаваться этим вопросом, смирившись. Теперь же, когда повзрослела, то решила поехать к родителям и всё у них спросить напрямую. Я взяла сумку, накидала туда пару вещей, взяла деньги из копилки, документы и переодевшись, вышла на улицу. Все деньги я закинула на карточку и решительно заказала себе пианино. «Хватит уже откладывать», – решила я. Во мне будто что-то перещёлкнуло и я перестала бояться и сомневаться в каждом своём шаге. В ожидании такси до вокзала, я думала о том, как всю жизнь боялась совершить ошибку. Я всегда думала, что раз у меня нет опыта, то нужно всё рассчитать и повременить. Любое решение откладывала на потом из-за нерешительности. Но откуда тогда брать опыт, если не пытаться? Я боялась всего. Начать отношения с понравившемся парнем или завести друзей, ведь всё, что я чувствовала от своих близких, это холод. Я даже не помнила о тех мгновеньях счастья. И я так боялась предательства, что остерегалась всего. Но теперь я буду решительнее! Пора в этой жизни что-то менять и жить так, как я хочу. Без страха ошибиться. Ведь из ошибок рождается опыт. Такси подъехало, но немного дальше от точки, которую я обозначила. Я улыбнулась и решила сама выйти через арку из двора. Проходя через неё, я заметила надпись на стене: За одну ночь нельзя изменить жизнь. Но за одну ночь можно изменить мысли, которые навсегда изменят твою жизнь. Как странно… эта надпись уже давно на стене моего дома, но я никогда не обращала на неё внимания. Я никогда не верила в судьбу, но, наверно, это была именно она. Сегодняшняя ночь изменила меня и я больше не вернусь к прежней жизни.

***

За окном поезда виднелся рассвет. Я наконец смогла спокойно уснуть, а когда проснулась, то уже подъезжала к Москве. — Вот я и дома, – тихо произнесла я, глядя на знакомый вокзал, который я когда-то покинула. Это было четыре года назад, в день моего рождения. Как только мне исполнилось восемнадцать, я уехала из Москвы и больше не возвращалась. Родители тоже не навещали меня. За все четыре года они отправили лишь четыре маленьких сообщения. Это были сухие поздравления с днём рождения. От меня были схожие восемь сообщений. Это всё, из чего состояла наша переписка с матерью. Об общении с отцом и речи быть не могло. Родители не прогоняли меня из дома, но я сама решила, что мне лучше уйти.

***

Я открыла подъездную дверь своим ключом и медленно поднялась по лестнице. Подойдя к двери, я стояла и не решалась постучать. На телефон пришло какое-то уведомление. Я решила полностью выключить  устройство, чтобы оно не мешало мне. — Так… спокойно… я сказала самой себе, что буду решительнее, – тихо проговорила я и, выдохнув, нажала на дверной звонок. Раздался знакомый звук и послышались шаги из квартиры. Мама… — Иду иду! – послышался знакомый голос из-за двери. Ручка дёрнулась и я столкнулась лицом к лицу с мамой. Она замолчала и уставилась на меня шокированным лицом. От неожиданности тряпка упала на пол из её рук. Никто из нас не решался нарушить тишину и я услышала голос отца из зала. — Надя, кто там? – спросил он. Ему никто не ответил и он, встав с дивана, подошёл к нам. Увидев меня, он молча нахмурился. — Что, не справилась с жизнью в Питере? — И вам доброе утро, родители, – спокойно сказала я. Подправив сумку на плече, я зашла внутрь. Мама пропустила меня и тихо поздоровалась, пригласив на кухню. Она подняла тряпку и медленно ушла, оставив нас с отцом наедине. — Не волнуйся, я не надолго. Просто нужно поговорить кое о чём, – сказала я, сняв обувь. Он хмыкнул и кивнул, молча уйдя за мамой. — Ну, и о чём же ты хотела поговорить, Катерина? – спросил отец, держа в руках кружку. Мама от нервов суетилась по кухне, предлагая нам всё подряд: сладостей до солений. — Мама! Сядь ты уже и успокойся, – не выдержала я и прикрикнула. — Не повышай голос на мать, – сказал отец. Мама успокоилась и села между нами. — Что случилось девятнадцать лет назад? – начала я. – Я же помню, как наша семья была счастлива. Сказав это, я достала ту самую фотографию и поставила её в центр стола. Мама тут же расплакалась, а отец ещё больше нахмурил брови. — Мы же это уже обсуждали. — Нет! Вот именно, что не обсуждали, – резко возразила я. – Я уже достаточно взрослая, чтобы знать правду. Я уверенно посмотрела ему прямо в глаза. — Хочешь знать правду? Да пожалуйста, – безразлично сказал он. – Ты не моя родная дочь.