Но новый срок настиг (2)

      Дедушка меня сильно наругал. Ведь я засмеялся. Первым, что я сделал, когда второй раз очнулся после смерти - о, да, я в полной мере осознал, что случилось - был смех. Чистый, душевный и слегка истеричный. Я жив. О, Мерлиновы подпорки, я жив! Всё ещё жив! Но каким чудом и каким благом? Почему мой отец или мать так не ожили, как я? Чем я заслужил-то?       Разгадка оказалась намного проще, чем я думал. Не мир благоволил мне, а матушка. Матушка со своей загадочной родословной. И дедушка, рассказавший, что руны, которые мне явно матушка вывела на спине, расшифровать сложно, ведь они совершенно иные, слишком отличающиеся от тех, что используют в той же Англии. Но дедушка Шелли простаком не был. И магом балбесом тоже. Ещё в мои детские годы со своими старыми знакомыми с материка связался, чтобы распознать странную заразу. Зараза оказалась чудом. Тем самым, что вернуло меня к жизни, напитавшись силой прошлой смерти. Механизм рун был прост, складываясь в цитату, и то, неполную: прожив дважды, на третий судный раз жар-птица воскресает. Ах, да, жар тут правда стал уместен. На спине руны теперь не просто тусклыми линиями лежали, они выжглись шрамами, которые дедушка не смог мне свести со всем своим арсеналом бывшего европейского колдомедика. И просветил, что жизней у меня, как у ведьминских кошек, по девять штук. То есть, строки рун сработать могли три раза, и в каждой! по три побега от костлявой. И сейчас я буквально использую первую строку. Лишившись жизни вновь, скорее всего я опять начну сначала. И памяти при мне может не оказаться, я вновь могу подумать, что мне всё просто приснилось, а затем забыть до поры до времени.       Дедушка Шелли до того разругался на мою бедовую персону, что буквально через месяц оформил на меня и сестрёнку мою официальную опеку. Начал меня заклинаниям учить, как ненормальный. Только при наличии рядом Асти смягчался, проверяя, как она в школе сами-знаете-какой учится и не задирают ли её в который раз нерадивые остолопы. Но моя кроха-сестра дедушку сперва вообще не понимала, припоминая, как он меня обожал Круциатусами гонять. Не перестал, к слову. Но в остальном, мы к новым переменам приспособились. За лавкой я следить не перестал, за колдовством своим пришлось усерднее следить.       Говоря о тех негодяях, непростительное в меня запустивших, между делом. Своё наказание они получили. Ситуацию вызванным аврорам объяснял дедушка, свидетельствовала моя сестрёнка, а за мной оставалось только убедительно соврать о том, что заклинание пролетело мимо. На счастье наше, они только палочки виновников потасовки проверили, а в память лезть не стали - хотя могли и по протоколу вроде бы так положено было. Ведь, что мне сказал деда Шелли? - нельзя, чтобы они узнали истину и о моём возвращении из мёртвых.       Штука тёмная эта магия, которая чуть ли не за бессмертие могла сойти. А тёмную магию, да колдунов-волшебников всяких с ней связанных в Англии жуть как не любили. Как тёмный колдун отроду, тот же Перегрин Шелли являлся в деревне нашей не просто самым избегаемым человеком, но и огромной мишенью на случай, если что у соседей случится. Благо, у него на подставу и связи имелись, и силы доказать свою правоту, да свободу отстоять. Но неприятное послевкусие оставляли эти рейды от одних балбесов на других. Какой смысл отказываться от наследия, если оно не просто эффективнее светленького баловства, но и ценнее. Насчёт жертвоприношений возможно я погорячился, однако кто вообще сказал, что здесь речь лишь о людях. Практически никто. Разве что злодей какой мимолётный.       Мне Асти рассказывала ещё, что за ней обычно эти самые "злодеи" и приглядывают в школе сами-понимаете-какой. Мол, попав под зелёные знамёна, на неё вполне могла бы обрушится кара, да клевета со стороны злато-алых персон. Не вышло. За мою сестрёнку-красавицу, наученную многому, вступились не просто сокурсники, а софакультетники. Под предлогом ответного "отчего же, не самая чистокровная попала к нам", они практически в каждой словесной перепалке с её участием верх брали. До её третьего курса, где как раз те пакостники взялись - они же и начали клевету более противную, мол, пала под чары юная волшебница. Тьфу на них с их надуманной правдой. Яснее ума, чем у Астериады Уэллбелафф, ни у кого не найти! Не после уроков по ментальным наукам от дедушки Шелли! И что, что цвет мантии у неё не тот, и что, что дружит там с чуть ли не аристократами мира волшебного. Моя драгоценная кровинушка воспитана, как настоящая приличная леди. Даже без руки материнской, она растёт так, словно родители наши не на том свете, а рядом где-то, приглядывают.       Что сказать, будь я один, даже не успевал бы толком и за собой следить, и за лавкой семейной. Если волосы растрёпанные ещё позволительны были, то одежду приходилось новую покупать - росли мы с Асти быстро и старые тряпки никуда уже не годились. А чтобы новые покупать, либо ткани какие, надо деньги собрать. Отсюда уже работа в лавке, где не просто прибраться, да продать товар надо, но этот самый товар приготовить. С последним я трудился сам, сестрёнку к котлам не подпуская. Мало ли, после зельеварения школьного что-то учудить надумает в фамильных рецептах. Я же вообще, здоровым лбом вымахивал. Что магическое, что простецкое, оба совершеннолетия у меня давно прошли мимо меня, детство в голове всё меньше играло, в отличие от благих настроев в отношении случайных прохожих.       Ох, как же я с этой проклятой благодеятельностью намучался на самом деле. Что ни день, так ноги опять куда-то ведут, а руки творят, что не просили. Меня только пинки непростительным в бок с этого состоянии будили, пока хоть малость не научился сдерживать усилившиеся приступы. Как-то с дедушкой ещё обмолвились, что это на проклятие похоже, наложенное ещё на какого-то моего предка, да на всех потомков роялем упавшее. Ещё и без выводов из транса сего скорее всего я бы как папенька покойный сгинул раньше, чем плохое чего надумали. И ведь я поспорить не знаю как - слишком уж на истину похоже. Проклятие, помутняющее разум настолько, что человек попросту и не знает, когда вся источаемая наружу эдакая доброта сводит в могилу именно за всё хорошее, что сделаться успело. Мурашки у меня от такого подвоха родового шли неделями. Да чтоб меня за ногу дёрнуло - мою кроху-сестрёнку эта зараза гнилая пока не трогала. Уверую во что угодно, лишь бы и дальше не трогало. Нахватался уже бед на наши бедные сиротские головы.       Но всё же будни это были обычные, к которым мы привыкнуть успели. Без казусов не обходилось никогда, особенно с жалобами сестрёнки на такие вещи, как оценки и несправедливых профессоров. Как-то она пришла на выходные домой, вся недовольная, и чуть не кинула пергамент со своей работой в камин. Я на бумажку глянул, прежде чем та сгорела, а там эссе какое-то по трансфигурации. Первые строчки об этом и говорили. Пергамент горел плохо, но горел. Хорошо горел. Асти тогда пару отваров решила с собой взять, чтобы раздражительность свою убавлять - боялась, что кого-то пришибёт. Особенно ребят, хвастающихся успехами по предмету некой кошки. Я подробности о сами-знаете-какой школе у неё не выспрашивал почти никогда, но после этого заинтересовался, каким образом там кошка преподаёт.       Чудаки маги. Анимагия им, конечно. Что-то мне хочется много чего сказать в адрес тех, кто отделяет этих мистеров от такого понятия, как оборотень. Да, есть стаи оборотней и ликантропия штука заразная. Но это просто те же анимаги, которые переняли одно внутреннее животное и с самого рождения должны учиться принимать своё второе "Я". Анимаги балбесов это же вообще история такая, что превращение происходит буквально в ограниченных рамках. Просто потому что оно случается в момент осознанного возраста, когда мировоззрение уже более-менее устоялось. По большей части анимагами становятся взрослые, чуть реже школьники сами-знаете-какой школы. Но ни разу не пытались приучить малыша к анимагии. К превращению. Оборотни, в общем. Все подряд, способ только начала превращений разный.       Хотя. Вот говорю я вечно о суровом дедушке Шелли. А он ведь про оборотней говорит всегда так, словно они не твари, как в Запретном лесу, а вполне приличные личности, среди которых свои персоны с родовыми проклятиями встречаются. Где и когда он успел повстречаться с упоминаемыми, я так и не узнал. Только выговор получил вместе с Асти, чтобы в тему мы сами не лезли, а то могли делов наделать.       Но никто из нас таким помышлять и не думал. Немного правда. Литературу сестрёнка давно в библиотеке нашла, доступ ей какой-то в секцию библиотеки особую выдавали. И получилось так, что действительно последствия страшные для будущих анимагов, проводящих ритуал без присмотра. Либо зверем навсегда стать, либо как оборотное с волосом звериным выпить. Ах, между делом, оборотное с волосом зверя это ещё один путь к неправильной анимагии. Не самый популярный способ, потому что это влечёт то же последствие утери разума человеческого, что и при ошибках в обычном ритуале.       С Асти сразу отговорили друг друга хоть как либо мешать варево с этим. У нас ни средств, ни должных собственных связей, с которыми можно было бы спокойно пережить провалившуюся анимагию. Да и шансы мы для себя высчитали, что без поддержки попросту не сможем это провернуть. Так что отложили это для возможных предком. Если вообще будут. Кто ж нас знает.       А потом настал он. Тварь змеиная. Дитя манипуляций. Выродок несчастный. Полукровка шмакодявочная. Магбалбес!...       Что я разругался? Так эра настала, что Тёмный Лорд опять земли отвоёвывать начал. Хогвартс так облепили, что жутко было. Сначала ещё тихо шло, дементоры только у границ школы попугивали. Асти даже специально в библиотеке поискала чары, чтобы призраков этих прочь гнать. Конечно, и дед подсказал всякого. Но дело то в чём! - Лорд этот поганый после намутил своими козявочными магами балбесами воду не только в сами-знаете-какой школе, но и в деревушке нашей. Я как услышал, что магглорождённых чаять не будут, да магглов всяких, так в ужасе был. Указать, что отец наш с ней их так называемым чистокровным был, легко было - все деревенские знали как уживались здесь отпрыски Уэллбелафф, да откуда всплыли - последнее надумали явно. А вот мать оставалась той ещё задачкой. Легче было - да простит матушка на небесах - что мертва она, а труп прахом развеян. Но сказать, что она не какая-нибудь та же сквибка - оказалось сложнее, чем представлялось. Статус полукровной дамочки моей сестре хотя бы вышло обеспечить, избавив от чересчур косых и опасных взглядов. А вот мне...       — А это кто?       — Добряк какой-то местный. Говорят, его предки здесь давным-давно обосновались и вечно воду мутили.       — Стой, чистокровный значит?       — Ха! Это как раз и посмотрим. Докладывали, что он даже в Хогвартсе не учился, в отличие от сестры его.       — А, грязнокровкой родился, вот умора! Сестрице его правда повезло, в отличие от него.       И такие разговоры постоянно крутились около меня, пока меня то непростительными жалили, то в воду окунали. Клетка. Я сидел в клетке им на потеху. Они были простыми пешками на услужении. Как его там называют ещё. Внешний круг, вот. Они просто исполняли приказы, ну и идеологию свою не забывали пропагандировать во все уши. Меня там заботило лишь то, как бы Астериада не сорвалась меня искать. Как бы не нагребла бед на свою спину. Сердце каждый раз гулко в груди билось, чуть ли не останавливаясь от мысли, что она полезет в такое опасное дело. Ну, схватили меня, но живьём ведь! Да и к Круциатусам я давно привык, не зря дедушка Шелли лупил постоянно. К сожалению, опека его на меня не подействовала. Совершеннолетний! - заявили документы, так и повязали.       Ничто не могло указать на моё право оставаться свободным. Просто плюнули на меня, как на очередного сторонника светленькой стороны, что бы я не говорил. Зная их настрои, я почти ничего и не сказал. Не пожелал. За молчание скорее всего противником нового строя и назначили. То заклинаниями сперва шарахнули, то после в лагерь затащили, трансгрессировав куда-то. Место совсем не узнавалось, но примерно понимал, что здание, в котором оказался, было чуть ли не тюрьмой.       Однажды свет забрезжил в сером коридоре. Уж и не помню, как долго я был в этом тюремном лагере, но просто в один момент пёсики Тёмного поисчезали. Так резко и быстро, что ошалели и соседи по клеткам, помимо меня ещё дышащие. Я незамедлительно невербальное колданул, снимая с себя оковы, да дверь сбивая наружу ботинком потрёпанным. Не стал дожидаться группы спасения, этих, как их там, авроров недоделанных. Я просто шёл наружу, на свободу, к своей сестре.       Трансгрессировал легко, прекрасно помня, куда и как. Вяло глянул на обедневшую деревушку, потопал к двери уцелевшей лавочки, обыскал все комнаты, никого не найдя. Похромал к замку проклятому, в руинах тоже увядшему. Не смотрел ни на оплакивающих, ни на незнакомцев. И просто искал её. Мою маленькую. Мою храбрую. Мою упёртую. Мою сестру. Единственную, за кого я поклялся матушке, что уберегу.       — Кристофер.       Дедушка Шелли уже был тут как тут. Переживший судное время, у него кровь на лбу ещё алела. Никто не бежал его лечить, да и сам он не спешил, на меня взгляд бросая тяжёлый. Даже моё полное именование выговорил, как будто уже похоронить успел.       — Где она?       Молчаливо он посмотрел в сторону, на ступеньки к большому залу. Пыль не до конца осела, а люди продолжали мельтешить сгорбленными спинами рядом.       Она лежала там словно просто спала. Я присел рядом и сдвинув чёлку со лба, прислонился к её лбу. Холод. Уходящее тепло.       Мертва.       ... ... ...       ... ...       ...       Её волшебная палочка застыла в её руке бесполезным для трупа суком. Совсем лёгкая и узнающая. Иногда сестрёнка давала мне ей колдовать. Моя маленькая кудесница обожала смотреть, когда я творю чудеса бестолковой палкой.       Она больше мне не улыбнётся. Она не откроет глаза. Царапины и ожоги бесполезно лечить. И я более не услышу от неё ласкового "Крис, братик".       Я больше не смогу быть её партнёром по танцу перед балом. И не увижу её в чудесном платье. Она не сбежит вечером на прогулку с кавалером.       Я не защитил её счастье. Не убедился, что она будет в порядке. Отвратительная крыса, решившая, что обошла все ловушки.       Потолок зала рядом упал, а я не шевельнулся. Дедушка Шелли окликнул меня раз. Два. Три...       Я подхватил тело моей дорогой сестрёнки и вовремя - обломки её чуть не завалили. Мои ноги двинулись наружу и остановились, чтобы я мог уложить её. Аккуратно и бережно. На сырую каменную кладку. Сырую от чужой крови.       Вокруг всё ещё было много скорбевших. Дедушка Шелли ковылял в мою сторону. А я взял палочку моей сестры и осмотрел. Последним заклинанием Астериады было непростительное. То, которое она считала защитой. Империус. Что она хотела сделать, что пыталась сказать напоследок, на кого заклинание обратила. Я ничего не узнаю. И ничего не сделаю.       Дедушка кричит на меня. С большим гневом. И паникой. А он когда-либо ещё волновался так обо мне?...       Я глажу ладонью сестрёнку по её бледной щеке. Я поворачиваю голову в сторону дедушки. Палочка на готове. Я направлю её на себя.       Ради сестры. И лучшей жизни.       — Авада Кедавра.

◈◈◈

      С новой точки. С нового начала. Первый плач новорождённого ознаменовал новый путь. Пока его спину жгут глифы, он не перестанет пытаться исправить всё в лучшую сторону.       — Ах, Ричи, смотри! Он перестал плакать.       И он обещает, что хотя бы раз у него всё получится.       Не смотря ни на какие препятствия, ведь...       Правило номер три.       Исправление старых ошибок обязательно породит новые.       ...или он проклянёт сам себя.