Глава 16 — Жертва

Ирен покинула дом Астава в полной темноте, взяв с собой припасы, книги и мантии. Рассвет задерживался — его первые лучи завязли в свинцовых тучах, нависших над городом. От озера Румаре веяло холодом, а клубы утреннего тумана выползали на берег, обволакивая всё вязкой молочной мутью. Даже вода у причала застыла неподвижной серой гладью, в которой не отражалось ничего. Баурус уже ждал её. Он стоял у самой кромки воды и всматривался в туманную даль, спиной к ней. Он выглядел задумчивым и отрешённым, но Ирен была уверена, что он вслушивался в каждый шорох. Прятаться от него смысла не было, поэтому она уверенно ступила на причал, позволив доскам под ней натужно скрипнуть. Он обернулся. Его лицо было таким же хмурым, как вчера, но в глазах мелькнуло что-то — не удивление, скорее лёгкое, почти неуловимое облегчение. — Ты что всю ночь меня тут караулил? — вместо приветствия поинтересовалась Ирен, подходя к нему и передавая увесистую сумку с вещами. — Я недавно пришёл. Не спалось, — ответил он, легко закинув сумку за плечо. — А я вот прекрасно отдохнула, — картинно потянулась Ирен, метнув на Бауруса хитрый взгляд. — Может тебе тоже стоило остаться тут со мной? — Может и стоило, — хмыкнул Баурус, уже не так хмуро. Ирен одарила его лёгкой улыбкой. Больше ничего не говоря, она поманила его за собой и направилась по туманной улице в сторону городских ворот и конюшен. Ей было легко рядом с Баурусом, его реакции были понятны и предсказуемы, и это возвращало ей чувство контроля. И почему Мартин не был таким? Они шли, не нарушая тишину всё ещё спящего города. Даже звуки их шагов по влажной мостовой растворялись в тумане, не долетая до чуткого слуха стражников, дремлющих на своих постах. Баурус зашёл на конюшни один, разбудив громким приветствием юного конюха, уснувшего прямо на стоге с соломой. Мальчишка, встрепенувшись, сонно взял плату и вывел коней. Она взяла поводья, положила ладонь на тёплую морду своего вороного, чувствуя под пальцами мягкую шерсть. Конь фыркнул и ткнулся носом ей в плечо. — Соскучился? — тихо спросила она, нежно погладив. Конь прикрыл глаза, словно отвечая на вопрос. Баурус уже был в седле крупного гнедого коня, ожидая её, глядя сверху вниз. — Если поедем без остановок, то будем в Чейдинхоле ещё до заката. Не будем медлить, — поторопил он её. Не сочтя нужным отвечать, Ирен вскочила в седло и конь послушно зашагал, выводя её на дорогу, ведущую прочь из Имперского города. Баурус поравнялся с ней, и какое-то время они ехали молча, слушая, как постепенно сквозь утреннюю тишину робко пробиваются первые трели птиц. — Могу задать один вопрос? — вдруг спросил Баурус. Ирен не повернула головы. Вопрос, для которого просят разрешения, редко бывает удобным. Но любопытство перевесило. — Попробуй. — За что ты попала в Имперскую тюрьму? Она знала, что рано или поздно он это спросит. Баурус единственный из живых, если не считать пресловутого Валена Дрета, кто видел её в тюрьме. Наверняка его гложило то, что ему приходится доверять преступнице. Но раскрывать карты, Ирен не собиралась, так что придётся ему мучиться дальше. — Украла сладкий рулет, — хитро сверкнув глазами, ответила она и пришпорила своего коня, заставляя его перейти на рысь, не давая Баурусу хоть как-то отреагировать. Ему оставалось лишь быстро последовать за ней — туда, где дорога уходила в серую утреннюю дымку.

***

В Чейдинхол они добрались, когда солнце уже клонилось к закату, прячась за зубчатые стены города. По пути они лишь один раз остановились на короткий привал. Дорога сильно вымотала, и Ирен с большим удовольствием слезла с седла у городских конюшен. Передавая коней местному конюху, она немного нервничала, боясь, что он как-то отреагирует на возвращение своего постояльца, чем выдаст Баурусу её местное происхождение. Но конюх лишь равнодушно взял монеты и завёл коней внутрь. Оставалось как-то пережить ужин в городе, где легко ненароком нарваться на кого-то из Братства. Ирен не хотелось попадаться на глаза, пока её контракт всё ещё не выполнен. Строго говоря, она его ещё не провалила, а значит у Очивы нет причин объявлять на неё Охоту. Но давать лишние поводы усомниться в своей верности не хотелось. А расхаживать по Чейдинхолу в компании Бауруса было как раз тем, что могло вызвать вопросы. — Мне кажется или ты нервничаешь? — спросил Баурус, внимательно глядя на неё, пока они шли к городским воротам. — А ты нет? Даже странно, учитывая, куда мы направляемся, — парировала Ирен, сильнее натягивая капюшон плаща на голову. — Ты бывала в Чейдинхоле раньше? — уклонился от ответа Баурус. — Бывало, — ответила Ирен, посчитав, что часть правды будет работать лучше, чем полностью отрицать свою связь с городом. — А мне вот ещё не приходилось. Знаешь, куда можно зайти? — В «Чейдинхольский мост». Иных вариантов и нет, это тебе не Имперский город. Я покажу, — Ирен прибавила шаг, ей хотелось быстрее пересечь улицы города и не только из-за сильного чувства голода. Они двинулись в сторону моста. Город встречал их приглушённым гулом — где-то хлопали ставни, из открытых окон доносились обрывки разговоров, запах жареного лука смешивался с сыростью, тянущей от каналов. Ирен шла, низко опустив голову, она впервые ощущала сомнения в правильности своего нахождения на этих улицах. От сбивчивых мыслей и тревог начало казаться, что все прохожие смотрят на них. Она ощущала их почти физически, липким холодком на затылке. Баурус же шёл спокойно и скорее сам вглядывался во всё вокруг, будто уже пытаясь высмотреть в толпе культистов. Только Ирен попыталась взять над собой контроль и перестать нервничать, как вдруг из-за угла выскочила быстрая тень. Она даже не успела повернуться, как некто грубо врезался ей в плечо, сбив дыхание. От резкого толчка с головы слетел капюшон. — Проссстите, госсспожжа, — виновато прошелестел до мурашек знакомый голос. — Я совсем вассс не заметил. Такой рассстяпа. Я не сильно ушиб васс? Ирен узнала его мгновенно. Чешуйчатая морда, раскосые глаза, этот чуть шипящий говор — Тейнава смотрел на неё в упор, и в его взгляде не было ни капли удивления. Только тень любопытства. — Вам стоит быть внимательнее, — недовольно хмурясь, ответил Баурус, беря Ирен за плечи и уводя от аргонианина. — Всё в порядке, — спокойно ответила Ирен, уверенно смотря в глаза Тейнаве. Членам Тёмного Братства было запрещено общаться вне стен святилища, и факт того, что он решил нарушить это правило, о чём-то да говорил. Хотел ли он просто убедиться, что Ирен контролирует ситуацию, или это было некое предупреждение? — Ещё раз прошу просстить, — Тейнава склонил голову, коротко, почтительно, и тут же заторопился дальше, исчезая в переплетении улиц так же быстро, как и появился. Ирен натянула капюшон обратно, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. — Ты его знаешь? — спросил Баурус, недоверчиво глядя вслед исчезнувшему аргонианину. — Впервые вижу. Надеюсь, он не стащил мой кошелёк, — Ирен притворилась, что проверяет карманы, а сама пыталась успокоить бешено колотящееся сердце.

***

Таверна «Чейдинхольский мост» к вечеру всегда становилась шумным местом, сегодняшний день не стал исключением. Громче всего было слышно компанию из трёх наёмников, которым официантка только успевала подносить напитки. Они громко смеялись, хвалились какими-то байками и ловили косые взгляды окружающих, которым мешала их несдержанность, но смельчаков сделать им замечание не находилось. Для Ирен и Бауруса нашёлся только небольшой столик в дальнем углу, но их это вполне устроило. Баурус ел с аппетитом человека, который привык брать своё, когда выпадает возможность. Мясо, хлеб, тушёные овощи — он расправлялся с порцией быстро, методично, иногда запивая местным элем. Ирен же только ковырялась в тарелке. Перед глазами всё ещё стоял Тейнава. Его пронзительный взгляд, который считывал её. Теперь все знают, что она в городе. И пока она сидит здесь, в таверне, в двух шагах от святилища, где Очива ждёт отчёта, а Винсент — ответов, каждая минута промедления работает против неё. «Может, стоит пойти?» — мысль была безумной, но она не уходила. Сейчас, пока ещё не поздно. Объясниться. Сказать, что контракт не провален, просто… отложен. Что она вернётся к нему, как только… Как только что? Как только спасёт мир? Как только вернёт амулет, который её вообще не касается? Как только Мартин станет императором и перестанет в ней нуждаться? Она больно прикусила губу от этой мысли. Если она пойдёт в святилище сейчас, она может не выйти. Потеряет ли что-то мир с её исчезновением? Отчаянно хотелось думать, что да. При всём своём опыте Баурус не справится с внедрением в культ в одиночку, ему просто не хватит гибкости и притворства, он слишком прямолинеен. Ирен же сможет обеспечить ему должное прикрытие для отвода глаз. А значит в святилище ей сейчас нельзя... — Ты не ешь, — голос Бауруса выдернул её из мыслей. Она подняла взгляд. Он смотрел на неё в упор, отодвинув пустую тарелку. В свете свечей его лицо казалось высеченным из тёмного камня — усталым, но всё ещё настороженным. — Я не голодна, — ответила она коротко. Баурус помолчал, разглядывая её. Не так, как смотрят на подозрительного союзника. И не так, как смотрят на красивую девушку. Он смотрел так, как смотрят на человека, которого хотят понять. — Послушай, — сказал он негромко. — Я понимаю, что мы не друзья. И что у тебя было намного меньше причин, чем у меня ехать сюда. Но если мы идём туда вместе, я должен знать, что могу на тебя рассчитывать. А для этого… — он замолчал, подбирая слова. — Для этого мне нужно понять, что с тобой происходит. Ирен откинулась на спинку стула. Ей хотелось съязвить, отшутиться, снова увести разговор в сторону. Но она устала. — А если я сама не знаю, что со мной происходит? — спросила она тихо. Баурус не удивился. Не отвёл взгляда. — Тогда скажи, что знаешь, — ответил он. — Мне хватит. Ирен посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. В груди, под рёбрами, снова заныло. Не больно. Просто там что-то было, что не находило выхода. — У меня могут быть большие проблемы из-за того, что я здесь, — решилась честно ответить она. — Это связано с твоим... заключением? Тот аргонианин. Мне показалось, что он узнал тебя. Ирен тихо хмыкнула. Всё-таки Баурус не зря охранял самого Императора, внимательности ему не занимать. — Не хочу об этом говорить. Я согласилась помочь тебе и сделала осознанный выбор. Давай просто закончим с этим и дальше каждый сможет продолжать заниматься своими делами. — Тогда, может, перестанешь гипнотизировать еду и просто её съешь? — он кивнул на её тарелку. — Силы понадобятся. Я предлагаю идти сейчас, а не ждать ещё сутки. — Убедил, — натужно улыбнулась Ирен, неохотно беря в руки вилку. Много она точно не съест — каждый кусок застревал в горле. Но она хотя бы перестала делать вид, что с ней всё в порядке.

***

Закончив с ужином, они сняли комнату в этой же таверне, чтобы сложить лишние вещи. После недолгого размышления четыре книги было решено тоже оставить — они уже знают пароль от Астава, поэтому тащить их казалось излишним. Сумерки над Чейдинхолом окончательно сгустились в тёмную ночь, озаряемую лишь холодными лучами луны, безмолвно замершей в кроваво-красной дымке. — Дурной знак, — недовольно буркнул Баурус, тоже заметив красное светило. — Луна всем светит одинаково, может, это дурной знак не для нас? — Такой настрой мне нравится, — одобрительно хмыкнул Баурус, поправив на плече сумку, где были спрятаны мантии культа. Ирен вывела их из города и сразу взяла путь на север к озеру. Она примерно представляла где должны быть пещеры, в которых мог спрятаться культ, но в темноте ориентироваться было не так просто. Когда городские огни окончательно скрылись за деревьями, а тропа стала совсем узкой, Ирен свернула в чащу. Нашла небольшой овраг, скрытый от случайных глаз густым орешником. — Предлагаю переодеться здесь. Мифический Рассвет вполне может патрулировать местность, лучше если нас сразу примут за своих, — распорядилась Ирен. Они достали мантии из сумки. Алый шёлк холодом скользнул по пальцам. Ирен накинула ткань на плечи, затянула пояс, натянула капюшон. Закончив с маскировкой, она почувствовала знакомую радость от назревающей охоты. Игра началась. Баурус возился с завязками дольше, непривычный к такой одежде. Ирен не выдержала и подойдя к нему, молча поправила ему ворот, одёрнула складки на спине. Он замер на секунду, но ничего не сказал. — Ты выглядишь почти убедительно, — заметила она, отступая на шаг. — Почти? — Не хватает фанатичного блеска в глазах. — Вот так? — Баурус выпучил глаза и поджал губы, вышло так смешно, что Ирен не сдержалась. — Идеально, думаю с тебя и пароля не спросят, — прикрыв рот от смеха, сказала она. — Как думаешь, как далеко нам ещё идти? — снова став серьёзным, спросил Баурус. — Думаю, мы уже где-то рядом, — ответила Ирен, будто сомневаясь. Баурус не знал, что эта местность ей знакома. Они двинулись дальше. В мантии идти оказалось не так просто — подол то и дело норовил зацепиться за ветки или торчащие корни. Ирен пришлось подобрать ткань и идти держа её в руках. Вскоре лес начал редеть, и между стволами показалась водная гладь — серая, неподвижная, с низкими берегами, заросшими камышом. Озеро Арриус. Ирен опустилась на корточки у кромки, всматриваясь в береговую линию. — Смотри, там какой-то свет, — прошептала она, указывая рукой на противоположный берег. — Вижу, думаешь это оно? — Придётся проверить. Пошли. Они двинулись вдоль берега, держась в тени деревьев. Свет на противоположной стороне мерцал неровно — то разгорался, то почти угасал, будто кто-то проходил мимо факелов или костра. Ирен шла бесшумно, Баурус — чуть тяжелее, но тоже стараясь не издавать лишних звуков. Тропа сама вывела их к каменистому склону, где между валунами темнел узкий проход, почти незаметный, если не знать, куда смотреть. Свет сочился оттуда — из глубины пещеры. — Помнишь пароль? — Мирно входи, как Лорд Дагон начертал... — нахмурив брови, вспоминая, прошептал Баурус. — Приближайся неспешно, неся четыре ключа, — тихо подхватила Ирен заканчивая фразу и кивнула. — Мы не знаем, что нас там ждёт, но они должны поверить, что мы одни из них. Разговоры беру на себя. Если что, то мы муж и жена. — Почему именно муж и жена? — За моего брата ты точно не сойдёшь, — хмыкнула Ирен. — Так будет меньше вопросов. К семейным людям обычно другое отношение, особенно среди таких фанатиков. Они будто чувствуют меньше угрозы. Просто поверь, я со многими людьми имела дело. Баурус помолчал секунду, потом коротко кивнул. — Хорошо. Муж так муж. Ирен чуть усмехнулась и шагнула в проход. Камни тут же сомкнулись над головой и по сторонам, ведя вперёд по узкому лазу, где плечи цепляли стены, а под ногами хрустел мелкий щебень. Воздух становился гуще, тяжелее — в нём уже не пахло лесом и озером, только сыростью и дымом. С каждым шагом отблески огня на стенах становились ярче. Сначала — робкие, дрожащие тени, которые плясали на неровном камне, потом — уверенные, жёлто-оранжевые мазки, выхватывающие из темноты выступы и трещины. Наконец проход расширился и звук шагов перестал быть приглушённым — теперь он гулко отдавался от стен, умноженный эхом. Они вышли в просторный грот. Здесь горели факелы — в железных кольцах, вбитых в стены, и в тяжёлых напольных светильниках, расставленных по углам. Их свет заливал помещение тёплым, неровным сиянием, превращая тени в длинные, причудливые фигуры. На стенах горделиво висели гобелены — тёмно-бордовая ткань, почти чёрная в полумраке, и на ней вышитое золотом солнце с расходящимися лучами. Символ Мифического Рассвета. Впереди, в дальнем конце грота, возвышалась массивная деревянная дверь — тёмное, окованное железом полотно, которое выглядело так, будто его создавали не для того, чтобы открывать, а чтобы не выпускать. У двери, выпрямившись, стоял человек в алой мантии. Капюшон был накинут глубоко, но край ткани не скрывал тяжёлого, немигающего взгляда. Привратник. Он не шелохнулся, когда они появились, лишь повернул голову, встречая их одним только взглядом. — Рассвет разгорается, — громко произнёс он, когда они подошли ближе. Ирен уже было открыла рот, чтобы произнести заученную фразу, как вдруг осознала, что от них ждут продолжение к уже произнесённому привратником, а не то, что им выдал Астав. Мёртвый бретонец и не собирался говорить им настоящий пароль. Зараза! — Рассвет разгорается, — нетерпеливо повторил привратник, явно теряя терпение. — Поприветствуем новый день, — чётко произнёс Баурус. Ирен замерла, затаив дыхание, готовая схватиться в любую секунду за спрятанный кинжал. — Добро пожаловать, новые брат и сестра, — благосклонно кивнул привратник, принимая ответ Бауруса. Ирен не выдала лицом своего удивления, но она не могла поверить, что Клинок действительно знал, что говорить. Откуда? Обязательно узнает, когда они выберутся отсюда. Если выберутся. — Час сейчас поздний, но мастеру всегда нужны новые люди. Вы можете пройти в святилище. Вас встретит Харроу, он проведёт вас к Мастеру, чтобы пройти обряд посвящения служению лорду Дагону, — договорив привратник с усилием отпер перед ними двери. Дверь открылась, и за ней оказался ещё один грот — больше первого, с высоким сводчатым потолком, где в полумраке терялись сталактиты, а вдоль стен горели факелы. Где-то в глубине мерно капала вода, и этот звук, ровный и неумолимый, создавал ощущение, будто сама пещера отсчитывает время. Ирен сделала несколько шагов и остановилась. Навстречу им из тени выступил человек. Высокий данмер, с длинным лицом, которое даже в полумраке казалось болезненно-бледным. Его мантия была такого же алого цвета, как у привратника, но на груди золотом сиял сложный символ — солнце с расходящимися лучами, вышитое так искусно, что оно, казалось, светилось собственным светом. Его глаза фанатично пылали красным под цвет его одеяний. — Я Харроу, хранитель святилища Дагона, — представился он, и голос его не был громким, но в нём чувствовалась привычная властность. — Вы новые здесь, но вижу вас уже посвящали. Кто провёл вас через Путь Рассвета, сокрытый в писаниях Мастера нашего? Харроу прищурился, разглядывая их. Взгляд его скользнул по мантиям, по лицам, задержался на Баурусе, который стоял чуть позади Ирен с каменным лицом. — Брат Астав, — рискнула назвать имя культиста Ирен. Они не должны были успеть узнать о его пропаже. — Он удостоил нас чести узнать четыре ключа и следовать Рассвету. Славься вовек, лорд наш Дагон, — она не моргнув глазом связала разрозненные строчки из книг, которые бегло прочитала. Харроу помолчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но Ирен почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Если он спросит что-то ещё — детали, которых она не знает, — они пропали. — Астав, — повторил он наконец. — Да, я припоминаю. Он давно обещал прислать пополнение. Что ж, вы пришли вовремя. Приближается время Очищения. Ирен сделала вид, что понимающе кивнула, радуясь, что её ответ сочли приемлемым. Харроу жестом пригласил их следовать за собой. — Сегодня великий день. В святилище сам Мастер Манкар Каморан. Скоро он обратится к верным, а после откроет портал в Рай, чтобы лично приветствовать лорда Дагона, — в голосе Харроу прозвучало благоговение. — Вы удостоитесь великой чести. Немногие новички видят Мастера в день своего посвящения. Они двинулись по каменному коридору, вырубленному в скале. Стены здесь были влажными, кое-где сочилась вода, собираясь в лужицы на полу. С каждым шагом воздух становился гуще, теплее от жара свечей и факелов. В боковых проходах, которые вели в другие гроты, мелькали фигуры в алых мантиях. Они не останавливались, не заговаривали — только приветственно кивали, когда видели Харроу, и тихо произносили: — Рассвет разгорается. — Поприветствуем новый день, — отвечал Харроу, и голос его звучал как заклинание. Они вышли к массивной каменной арке, за которой слышался приглушённый гул голосов. Харроу остановился, обернулся к ним. — Кажется, уже началось. Ведите себя тихо, нельзя помешать Мастеру, — Харроу осторожно открыл дверь и пропустил их вперёд. Главный зал святилища оказался огромной естественной пещерой с несколькими величественными колоннами. Всё пространство заливал жаркий свет десятков факелов и свечей. В центре возвышалась статуя, а за ней чудовищная, рогатая тень, отбрасываемая на стену исполинским изваянием Мерунеса Дагона. Четырёхрукий, с крыльями, сложенными за спиной, он словно вырастал из каменного пола, нависая над алтарём, где на грубом каменном ложе кто-то неподвижно лежал. У подножия статуи, на небольшом возвышении, стоял человек в длинной тёмно-синей мантии. Его тёмные волосы были гладко зачёсаны назад, лицо — властное, с острыми чертами — освещалось снизу пламенем свечей. Манкар Каморан. Он говорил громко, а его голос, подхватываемый эхом, громом разносился по залу, заставляя толпу культистов в алых мантиях замереть в благоговейном молчании. — ...Ваша награда, братья и сёстры! — голос Каморана набирал силу, и в нём звучал металл. — Время Очищения приближается. Я ныне отправляюсь в Рай. Я вернусь с лордом Дагоном в сиянии грядущего Рассвета! Позади него воздух дрогнул, пошёл рябью — и разверзся портал. Багровое, пульсирующее пятно, похожее на открытую рану, расширилось, заполнив собой пространство между статуей и алтарём. Каморан шагнул к порталу, и на его груди вспыхнул алым Амулет Королей. Ирен узнала бы этот камень где угодно — даже сейчас ей показалось, что кожа на груди болезненно заныла. Но Каморан не испытывал никаких проблем с ношением амулета, словно он был его полноправным хозяином. Он обернулся, окинув взглядом культистов. — Да встретим мы Рассвет вместе! — провозгласил он и шагнул в портал. Багровая рябь сомкнулась за его спиной, поглотив и его, и амулет. Портала не стало — только лёгкое марево ещё дрожало в воздухе, напоминая о том, что здесь только что стоял человек. Ирен замерла, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Они не успели. Культисты замерли в благоговейном молчании. А затем — взорвались единым, ликующим рёвом. — Слава лорду Дагону! Слава Мастеру! Рассвет грядёт! Ирен краем глаза посмотрела на Бауруса. Его лицо было каменным, но желваки на скулах ходили ходуном. Он понял то же, что и она: они опоздали. Но времени на отчаяние не было. Вперёд, из толпы, к ним уже направлялась высокая альтмерка с холодным, цепким взглядом. А за её спиной преданно маячил Харроу. — Это Рума Каморан, дочь Мастера, — представил Харроу им альтмерку, Ирен и Баурус почтительно кивнули, не выходя из образа. — Это те новенькие? От Астава? Как ваши имена? — она внимательно проскользила взглядом сначала по Ирен, а затем ещё медленнее по Баурусу. — Меня зовут Оливия, а это мой муж Бран, — ответила Ирен, задавая Баурусу правила игры. — Для нас честь присутствовать здесь сегодня, — со сдержанной почтительностью добавил Баурус, чем вызвал тень улыбки на устах холодной альтмерки. — Следуйте за мной, — удовлетворённо кивнула Рума и торжественно двинулась к пьедесталу где ещё недавно стоял её отец. Ирен и Баурус не переглядываясь, двинулись за ней. Харроу замыкал процессию. Остальные культисты, которых Ирен успела насчитать шесть человек, остались внизу, внимательно наблюдая за происходящим. Поднявшись, она наконец-то смогла разглядеть кто был на алтаре. Там лежал связанный аргонианин без сознания, возможно погружённый в магический сон. Ирен уже поняла к чему всё идёт. Они остановились по обе стороны от алтаря, и Ирен смогла поднять взгляд на Бауруса. Тот смотрел на аргонианина, его лицо ничего не выражало. Насколько далеко он был готов зайти, чтобы не разрушить их маскировку? Убить Астава было необходимо — он был врагом, но даже это далось Баурусу тяжело. — Вы находитесь здесь, чтобы посвятить себя служению лорду Дагону. Этот пакт должен быть скреплён красным питием, кровью врагов лорда Дагона В её руке появился серебряный ритуальный кинжал — длинный, с изогнутым лезвием, на котором плясали отблески свечей. Она подняла его вверх демонстрируя наблюдающим снизу фанатикам, а затем повернулась к Ирен. — Возьми этот кинжал и предложи лорду Дагону жертвенного красного пития как залог твоей собственной крови, которая в конце станет его, — её глаза пылали фанатичным огнём. Ирен медленно приняла кинжал из рук Румы, лихорадочно анализируя, но при этом держа лицо спокойным. Она выбрала её для проверки, а не Бауруса. Сочла слабым звеном в их дуэте? Повезло. Выпади эта участь Баурусу, Ирен бы не знала, что от него ждать. Время словно замедлилось. Она приблизилась к алтарю, чувствуя на себе взгляды всех в этом гроте. Они даже не собираются снимать с него магический сон. Это упрощает дело. Он даже не будет кричать, молить и сопротивляться. Ирен смотрела только на аргонианина, чувствуя как близко возле неё встали Рума и Харроу. Баурус стоял напротив, но Ирен не хотела поднимать на него взгляд, опасаясь увидеть в нём... Осуждение? Нет, он должен понимать, что им не оставили выбора. Если они хотят выбраться из пещеры живыми, чтобы передать Джоффри и Мартину информацию об Амулете. Ирен занесла кинжал над жертвой, готовясь к замаху, как вдруг её тело вспомнило эхо ощущений. Твёрдая, тёплая рука держащая её запястье, когда она готовилась метнуть кинжал. Она тихо выдохнула от неожиданности. — Лорд Дагон ждёт, — теряя терпение зло прошипела Рума справа от неё. Ирен крепче сжала ритуальный кинжал, подняла взгляд на Бауруса. Он напряжённо смотрел на неё, их взгляды пересеклись и Ирен прочитала в них готовность. Сражаться. Она сделала замах, резко повернулась к Руме и вонзила кинжал ей в шею. Кровь брызнула на алтарь, на мантию Ирен, на безмятежное лицо спящего аргонианина. Рума захрипела, глаза её расширились в неверии, пальцы судорожно вцепились в плечо Ирен, но хватка тут же ослабла. Она рухнула на колени, а затем замертво осела на каменный пол. На секунду в гроте воцарилась тишина. Тяжёлая, не верящая. А потом мир взорвался криками. — Предатели! — заорал Харроу, отшатнувшись и выхватывая из-под мантии короткий меч, но ударить он не успел, его замах остановил клинок Бауруса — звон металла лязгом отдался в ушах. Внизу, у подножия статуи, культисты хаотично зашевелились. Шесть фигур в алых мантиях ринулись к лестнице, и в их руках уже сверкали клинки. Ирен шагнула навстречу первому, доставая своё оружие, уклонилась от его замаха, и всадила кинжал ему под рёбра. Он болезненно согнулся и рухнул к её ногам. Второй культист попытался достать её мечом — она ушла вниз, полоснула по ногам, добила, когда он рухнул на колени. Она слышала как Баурус сражается с Харроу, но тут вмешался посторонний звук с другой стороны. Она оглянулась и успела заметить, как из тени, откуда-то сбоку, вынырнула фигура в мантии. Невидимый удар — и третий культист рухнул с рассечённой спиной. Четвёртый попытался бежать, но его настиг арбалетный болт, выпущенный с короткой дистанции. Харроу захрипел и пал на каменный пол с рассечённой грудной клеткой, а к Баурусу уже бежал другой культист в магической броне и с длинным мечом. Ирен уже хотела броситься к нему на помощь, как перед ней возник такой же враг. Она увернулась от первого удара, отразила второй, но кинжал был плохим оружием против тяжёлого меча, она уже начала сдавать позиции, как висок культиста пронзил ещё один арбалетный болт. Он упал замертво, а в воздухе уже просвистел следующий снаряд, и враг Бауруса тоже упал навзничь истекая кровью. Бой кончился так же внезапно, как и начался. Ирен замерла над поверженным культистом, тяжело дыша, и подняла голову. В гроте вдруг стало тихо — только капала вода где-то в глубине да потрескивали факелы на стенах. Она перевела взгляд на Бауруса. Тот стоял в нескольких шагах, опустив меч, но не убирая его. Грудь его тяжело вздымалась, на лице застыла маска напряжённого ожидания, капюшон был откинут назад. Их взгляды встретились. — Кто стрелял? — тихо спросил Баурус, не оборачиваясь, всматриваясь в тени. Ирен не ответила. Она тоже искала — глазами, слухом, чутьём. Арбалетные болты не могли прилететь сами. Кто-то был здесь, с ними, в этом гроте. Кто-то, кто убивал культистов так же хладнокровно, как и они. Из тени, откуда-то из-за колонны, послышался шорох. Потом шаги — лёгкие, уверенные, почти бесшумные. Ирен сжала кинжал, готовясь к новому удару. — Сспокойно, сссестра, — услышала она знакомый шипящий голос. — Я на твоей ссстороне. — Тейнава? — поражённо спросила Ирен, опуская клинок. Аргонианин вышел из-за колонны на свет, откидывая назад капюшон, открывая чешуйчатую морду. Он был в броне Тёмного Братства. — Что ты здесь делаешь? — Этот вопроссс, я хотел задать тебе, сссестра, — с укоризной в голосе, ответил Тейнава, выдергивая арбалетный болт из тела ближайшего к нему культиста. — Разве ты не должна быть в Имперском городе? — Всё несколько пошло не по плану, — пытаясь скрыть дрожь в голосе ответила Ирен. Тейнава проследил за ними после той стычки в городе? Успел ли он донести Очиве, что видел Ирен? Или действовал по своей воле? Без его помощи им бы пришлось намного тяжелее в бою, но что теперь означает его присутствие здесь для неё? И для Бауруса... Он молчал, не опуская меч, смотря то на Ирен, то на Тейнаву. Он уже должен был всё понять. Осознавать в какой опасности он сейчас оказался. — Это я вижу, — Тейнава картинно окинул жестом руки тела культистов. — Объяснишься? — Это долгая история. Может сначала выберемся отсюда? — Я не спешу. Они тоже, — Тейнава бесцеремонно слегка пнул тело культиста рядом. — О прочих я уже позаботился. Ирен тяжело вздохнула, но решилась говорить. — Это не просто безумные фанатики. Они убили Императора Уриэля Септима, чтобы позволить Мерунесу Дагону вторгнуться в Нирн и уничтожить его. Я лишь оказалась не в том месте и не в то время, но теперь втянута в эту историю. — Ссспасаешь мир? Ты? — Тейнава противно засмеялся, но затем оборвался. — Это ты всё серьёзно? — Слышал, что случилось в Кватче? — Приходилось. — Это лишь начало. Ты понимаешь, что я бы хотела считать, что это не моё дело, но я не настолько глупа. Эта проблема теперь касается каждого. Даже Тёмное Братство. — Сссчитаешь, что это уважительная причина провалить контракт? — прищурился Тейнава. Внутри Ирен всё похолодело. Что бы не происходило в мире, контракт был единственной святыней, в которую верило Братство. Так считает Тейнава. Таково было убеждение Очивы. Так считала и она сама, ещё некоторое время назад. — Жизнь Валена Дрета ничего не стоит, когда к Ситису готовят отправить весь мир. Ждёт ли наш Владыка этот навязанный дар? — Я не стану сссудить тебя, сссестра. Прибереги сссвои доводы для Чёрной Руки. Ирен напряглась при упоминании совета Братства. Очива предпочитала решать проблемы не вынося их за пределы Чейдинхолского святилища. Тейнава просто решил её припугнуть? — Приберегу, — сдержанно ответила Ирен. — Давай я помогу разобраться со ссссвидетелем и сссразу вернёмся с тобой в сссвятилище, — спокойно ответил Тейнава, поворачивая раскосый взгляд к Баурусу. Тот сразу поднял меч выше, готовый вступить в схватку. — Нет, — Ирен сделала шаг, встав между Тейнавой и Баурусом. — Нет? Ты защищаешь чужака? — аргонианин удивлённо наклонил голову. — У него должна быть возможность уйти, если мы ещё хотим иметь шанс жить в этом мире. — Ты хочешь накликать Очищение? — Тейнава заметно разозлился. Ирен побледнела, но осталась стоять на месте. Отпустить Бауруса после того как он узнал о Тёмном Братстве больше, чем было дозволено, действительно ставило их убежище под угрозой быть скомпрометированным, но она не могла допустить, чтобы он погиб сейчас. Хоть кто-то должен был рассказать о том, куда Манкар забрал амулет. Даже если придётся сражаться с Тейнавой. — Я ручаюсь за него. Он не враг Братству. У него свои цели и мы действуем заодно сейчас, — Ирен говорила уверенно, но была вся напряжена как натянутая тетива, просчитывая как быстро аргонианин сможет достать клинок и сколько времени у неё будет на контратаку. Тейнава напряжённо молчал, но затем ответил: — Я доверюсь твоим словам, сссестра, — что-то незаметно изменившееся в положении его тела, дало сигнал Ирен, что он говорил правду, а не собирался отвлечь внимание и атаковать двоих. Она немного внутренне выдохнула, но не позволила себе утратить бдительность. — Раз мы сссегодня такие ссспасители, помогу сссвоему сссобрату. Ирен отступила, пропуская Тейнаву к алтарю. Он перерезал верёвки на связанном пленнике культа, достал из кармана небольшой пузырёк и поднёс к ноздрям аргонианина. Тот сразу же пришёл в себя, испуганно дёрнулся и отпрянул, озираясь по сторонам. Тейнава что-то негромко прошипел ему на их языке, тот кивнул, хотя всё ещё пребывал в шоке и дал помочь слезть с алтаря. — Я закончу здесь и последую за тобой в святилище, — сказала Ирен, когда Тейнава с дрожащим от ужаса аргонианином проходили мимо. — Не подведи меня, сссестра, — строго ответил Тейнава и они вышли из главного грота. Ирен и Баурус остались одни. Они стояли в гроте, окружённые тишиной и телами. Факелы догорали, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены, на статую Дагона, на алтарь, где ещё минуту назад лежала жертва. Баурус убрал меч в ножны. Не спеша и не сводя с Ирен глаз. — Тёмное Братство, — произнёс он холодно. — Мне стоило догадаться раньше. Ирен молчала. Ей будто впервые было нечего сказать. Взгляд Бауруса был даже красноречивее его ледяного тона. Они больше не союзники. Она должна была испытать облегчение, ведь ей больше не надо бороться против Мифического Рассвета, теперь больше никто не попросит её о помощи, и она сможет просто уйти. Раскаяться перед Очивой, заплатить выкуп за отказ от контракта, пережить позор, который за этим последует. Но этого не было. Внутри была пустота. Ненависть и презрение — вот что стоит ждать, когда раскрывается твоя истинная суть. В какой момент она об этом забыла? И Он бы смотрел так... — Здесь должно быть что-то, что даст ответ как вернуть амулет, — тихо произнесла Ирен с трудом выдавив из себя эти слова. Вернуть контроль, начать мыслить рационально — вот единственное, что могло её спасти. На лице Бауруса что-то дрогнуло, словно эти слова действительно вернули его к мыслям об истинной цели почему он здесь. Он быстро окинул взглядом грот, но затем снова посмотрел на неё. Словно важно сейчас было только это. — Что ты собираешься делать теперь? — Ты ведь всё слышал, — неохотно откликнулась Ирен. — Вернусь в Братство, попробую уладить проблему, которую допустила. — Вот почему ты была в тюрьме. Никто не арестовывал тебя, ты сама пробралась в камеру по тому же туннелю. Как я мог быть так слеп? Ирен молчала. Если ему так хочется выговориться, то пускай. — И это был тот же аргонианин, что столкнулся с тобой в городе. Ты соврала, что не знаешь его, — продолжал Баурус, сверля её взглядом. Ирен просто слушала, ей даже не нужно было подтверждать произнесённое. Всё было уже очевидно. — Что будет когда ты вернешься... к своим? — он неприязненно поморщился произнося последние слова. — Не знаю, — сухо ответила Ирен. И это была правда. Она могла лишь надеяться, что её оправдания сочтут весомыми. — Есть ли шанс, что... Они убьют тебя? — впервые за этот диалог в голосе Бауруса что-то дрогнуло. Ирен медленно подняла на него взгляд, пытаясь понять, что у него на уме, но прочитать его каменное лицо было сложно. — Думаю да, — стараясь держаться равнодушной, ответила Ирен. — Тогда не возвращайся. Ирен горько рассмеялась. Как же это было наивно. Даже для него. — Думаешь это что-то решит? Если я не вернусь, то тогда меня убьют точно. Не будь дураком, ты всё прекрасно понимаешь. — Не было похоже, что ты смогла убедить даже одного. Если остальные такие же как он или даже хуже, то ты сейчас просто сдаёшься. — А какое тебе вообще дело, что будет со мной? — не выдержала и разозлилась Ирен. К чему этот разговор сейчас? Она прекрасно осозновала своё положение. На всём пути. Ещё с тех пор, как ей впервые помешали добраться до цели контракта. Баурус ответил не сразу, но взгляд его перестал быть таким колким. Когда он заговорил, его голос уже не звучал столь враждебно. — Пойдём со мной в Храм Повелителя Облаков. Это непреступная крепость, там ты будешь в безопасности. Ирен не верила, что слышит это. Внутри неё всё сжалось. Он хочет защитить её? Сейчас? Когда всё узнал? — Я нигде не буду в безопасности, — покачала головой Ирен. — Тебе лучше идти одному и забыть о том, что здесь произошло. Я говорю серьёзно. Никогда и никому не рассказывай, что здесь произошло. Может так ты отведёшь от себя беду... — Ты не такая, ты не похожа на них. — Ты не знаешь меня. Я считалась одной из лучших. Не обманывай себя. Я худший союзник, который мог вам попасться. — Я не уйду без тебя. Если ты уже примирилась со смертью, то сделай это по своим правилам, а не по чей-то воле. Продолжи сражаться с нами. Ирен не отвечала. Баурус ждал. Она впервые чувствовала себя такой потерянной. Вернуться в убежище было правильным. Хотела ли она этого? Нет. Уйти с Баурусом будет самой главной ошибкой в её жизни. Хочет ли она этого? — Да, — тихо вслух на свои же мысли ответила Ирен. — Прости, я не расслышал, — Баурус подошёл к ней ближе. — Я хочу сражаться с вами, — так же тихо произнесла Ирен, словно скажи она это чуть громче, то её на месте бы настигла кара от самого Ситиса.