Часть 20 — Признание

Ирен стояла перед зеркалом, придирчиво рассматривая, как на ней сидит новый доспех, который ей подарил Мартин для официального визита к графине Брумы. Броня сидела идеально — тёмная сталь с тонким серебряным узором, лёгкая, почти невесомая, но прочная на вид — она выглядела одновременно изящно и опасно. А завершал её облик тёплый плащ с густым чёрным мехом. Сейчас она походила на Тайную Тень при дворе Императора. На ту, кто стоит за его спиной и внушает трепет врагам Империи. «Тенью, но не Императрицей», — прозвучал в голове неприятный голосок. Она бросила раздражённый взгляд на своё отражение, будто эта мысль была подброшена им. Сейчас вообще не время думать о подобном. В дверь коротко постучались, скорее предупреждая о своём появлении, чем ожидая приглашения. Она обернулась и сразу же встретилась взглядом с вошедшим Мартином. На нём снова была та роскошная броня, от взгляда на которую у любого развеются сомнения, что перед ним наследник престола. Он хотел что-то сказать, но вместо этого застыл в проходе, не смея отвести от неё глаз. — Нравится? — спросила Ирен, уже наслаждаясь его реакцией. Она уже начала привыкать к нежному с теплотой взгляду, с которым на неё теперь смотрел Мартин, но видеть его неподдельное восхищение было уже удовольствием иного сорта. — Выглядишь прекрасно, — ответил Мартин, сделав шаг к ней и снова остановившись, словно не решаясь подойти. Ирен сама сделала оставшиеся шаги, встав перед ним и скользнув пальцами по золотому нагрудному узору. — Раз уж даже ты так считаешь, — лукаво улыбнулась Ирен. — Тебе же есть с чем сравнивать. — О чём ты? — Ведь мой самый лучший наряд ты уже видел, — игриво сверкнула глазами Ирен и мысленно смеясь над непонимающим взглядом Мартина, быстро сменившемся смущением, направилась к выходу из комнаты. Она пересекла главный зал и вышла во внутренний двор, где уже собрались все, кто отправлялся сегодня в путь, даже державшись тремя обособленными группами. Лёгкая улыбка, которая была на её губах, пропала, стоило ей в одной из таких групп увидеть Бауруса. Она не знала, что Джоффри решил послать именно его. Даже не замечая взглядов, которые сразу устремились к ней, она пошла прямо к нему. Заметив её, он быстро сказал что-то Клинкам рядом с ним, и отошёл, встретив её на половине пути, так что они встали чуть в стороне от остальных. — Ты тоже уезжаешь? — сразу же спросила Ирен, даже не дав ему сказать какое-то приветствие. — Да, — в своей манере коротко ответил Баурус. — Почему ты? — вырвалось у неё, пока она сама ещё не осознала почему так реагирует. — Я сам вызвался, — сказал он, а затем удивлённо добавил: — Тебя это расстраивает? — Что? Нет! Просто мог бы и сказать, — возмутилась Ирен. Особенно тому, что он посмел это спросить и был прав. Присутствие Бауруса в Храме Повелителя Облаков давало ей какое-то ощущение стабильности. Было просто приятно осознавать, что он где-то поблизости. А теперь из-за его отъезда хрупкая реальность могла в любой момент обрушиться. — И куда поедет твой отряд? — Санкр Тор. — Даже не знаю, что лучше: проклятое святилище или эльфийские руины полные ловушек. Надеюсь, ты не ошибся с выбором и не собираешься помереть там, — недовольно буркнула Ирен. — Конкретных планов на этот счёт не было, но раз уж ты просишь, то попробую не помирать, — хмыкнул Баурус. — Кажется, тебя уже ждут, — уже серьёзно добавил он, посмотрев куда-то левее её плеча. Она повернула голову в ту же сторону и увидела уже готовых Джоффри и Мартином в сопровождении почётного отряда Клинков — целая процессия, чтобы впечатлить одну графиню. — Ты тоже береги себя, — тихо произнёс Баурус, прежде чем она ушла. Ирен лишь невесело улыбнулась, не став ничего отвечать. И они оба направились к ждущим их людям.

***

Замок Брумы встретил их отстранённым холодом камня, который простоял века и будет стоять ещё столько же. Высокие сводчатые потолки, тяжёлые знамёна на стенах, факелы, чей свет неохотно разгонял мрак по углам. Ирен шла намеренно на полшага отставая от Мартина, бросая небрежные взгляды по сторонам, словно от скуки, но внимательно анализировала всё, что удавалось заметить. Количество стражи, куда заходят слуги, где может затаиться враг. Эта привычка столько лет была её залогом выживания, что отказываться от неё она не собиралась. Их процессия во главе с Джоффри вошла в приёмный зал, где в центре у дальней стены, на троне, сидела женщина. Высокая, с волосами тронутыми лёгкой сединой, собранными в строгую причёску, и острыми, цепкими глазами. Графиня Нарина Карвейн. Она не улыбалась, но и не хмурилась. — Ваше Величество? — спросила она, поднимаясь с трона и делая шаг навстречу вошедшим. В её голосе не было подобострастия, только холодное, деловое уважение. — Я Нарина Карвейн, графиня Брумы, к вашим услугам. Мартин вышел вперёд, сравнявшись с Джоффри, а Ирен осталась позади вместе с сопровождающими их Клинками. — Прошу, не нужно формальностей, — произнёс Мартин, коротко склонив голову в знак приветствия. — Я ещё не император. Спасибо, что согласились принять нас у себя. Я знаю, что мы просим вас о большом одолжении. Однако это единственный путь, иначе я не предложил бы его. — Я уже беседовала об этом с твоим соратником, — графиня кивнула Джоффри; тот ответил ей почтительным поклоном. — Ситуация мне ясна. И я согласна на любое содействие. Осторожностью нам войну не выиграть. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить город, миледи, — уверенно смотря на графиню, произнёс Мартин. Слушая его, Ирен мысленно вздохнула, подумав, что он действительно приложит все свои силы, чтобы Брума не повторила судьбу Кватча. Но вот задействовать все доступные ему силы, Мартин был не готов. Судя по сложному разговору, который у них случился накануне. Ирен и сама не горела желанием предлагать свою кандидатуру на поход в Великие Врата — только сумасшедший захотел бы повторить то, через что ей пришлось пройти в Кватче. Но тот опыт, который она получила болью и кровью, им будет необходим здесь. И замены нет. Сколько бы Мартин ни говорил, что они найдут иной вариант. — Если Брума падёт, Империя падёт вместе с нами. Да будет так, — с суровой смиренностью произнесла графиня, но за этими словами слышалась решимость. — Какие наши ближайшие шаги? — Нам нужно заручиться поддержкой других графов. Убедить их прислать ополчение на защиту Брумы. Мы пошлём к ним гонцов, — вступил в разговор Джоффри. — Моё слово. Ваше слово, миледи. Слово наследника престола. Я верю, что они прислушаются и сплотятся перед общей угрозой. — В некоторых я уверена больше. А кто-то может попытаться остаться в стороне, — честно ответила графиня. — Сейчас тяжёлое время для всех. До меня доходят тревожные вести о Вратах, которые открываются возле стен городов. Пока их удаётся сдерживать, но в таких условиях мало кто захочет расставаться с людьми, способными встать на защиту города. — Они не атакуют, а лишь шпионят и ищут. Наследника. Последнего из Септимов, единственного, кто может помешать их планам, — мрачно произнёс Джоффри, кивнув Мартину. — Мы убедим их, что главная битва будет здесь и от их решимости зависит судьба всей Империи. — Я бы хотела услышать главное. Что именно вы планируете делать с Великими Вратами, когда они разверзнутся у стен Брумы? — Мы пошлём туда отряд наших лучших воинов и они закроют Врата, добыв их источник силы — сигильский камень. Именно он нам и нужен, — ответил ей Мартин. — Звучит слишком просто, чтобы я поверила в успех этого плана, — не смягчая формулировок, жёстко произнесла Нарина. — Это и не будет просто, — услышала Ирен свой голос. Впервые за весь разговор Нарина удостоила её взглядом, словно до этого даже не замечала её присутствие. Джоффри сделал шаг в сторону, словно в знак одобрения, чтобы она высказалась. Ирен сделала шаг и встала рядом с Мартином, тот молчал и выглядел собранным, но сжавшиеся в моменте губы выдавали его напряжение. — Кажется, мы не представлены, — с вежливым интересом произнесла графиня. — Меня зовут Ирен, миледи. Героиня Кватча, — она произнесла это так спокойно, будто всю жизнь только так и представлялась. В лице Нарин что-то переменилось — она слышала о ней. — Так это вам удалось закрыть Врата, — теперь в её голосе звучало сдержанное уважение. — Теперь я верю в ваш план немного больше. Хотя, признаться, я не думала, что вы будете столь молоды. — В прошлый раз пришлось действовать без подготовки, — продолжила Ирен, решив не комментировать замечание графини о её возрасте. Хотя ей это даже польстило.— Теперь же у нас есть опыт и понимание, что нас может ждать там. — И помощь Брумы, — с расположением кивнула ей Нарина.

***

Они вышли из замка, и солнечный свет ударил в глаза — резкий, непривычный после мрачных, пропитанных холодом залов. Ирен зажмурилась, на мгновение ослепнув и невольно подняла руку, прикрывая лицо. — Я доволен итогами переговоров, — первым заговорил Джоффри. — Думаю, нам удалось произвести на графиню должное впечатление. — Благодаря Ирен, — произнёс Мартин, но в его голосе благодарности не слышалось, скорее не до конца спрятанное недовольство. — Соглашусь. Ты действительно вмешалась вовремя, Ирен. И я признателен тебе за это, — сдержанно поблагодарил Джоффри, впервые с момента её вызволения из оружейной обратившись к ней напрямую. И хоть в открытую конфронтацию с ним она решила не вступать, но прощать его она не собиралась. Поэтому его слова откликнулись в ней лишь раздражением, подкреплённым неприятным ожиданием, что Мартин снова попытается отговорить её от затеи идти во Врата второй раз. — Есть, значит, какие-то плюсы иногда держать убийц не в кандалах, — довольно резко ответила Ирен, решив всё же не упускать возможность показать, что одной признательности мало, чтобы забыть произошедшее. — Я был несправедлив к тебе. И полностью признаю свою ошибку. Мне стоило сказать это раньше, но говорю сейчас, — неожиданно спокойно ответил на её резкость грандмастер. Ирен даже не уловила фальши в его голосе, но его слова ничего не поменяли. — Вот как мы заговорили, стоило появиться шансу, что проблемный союзник может сгинуть в Обливионе и даже рук марать не придётся, — недовольно фыркнула Ирен. — Ты не пойдёшь в Великие Врата, — не выдержав, вмешался Мартин. — Я думал, вчера мы это уже обсудили. — Не припомню, что я что-то обещала, — повернулась к нему Ирен, отвернувшись от слепящего солнца, полностью готовая к спору. — Давайте вернёмся в Храм и спокойно всё обсудим. На данном этапе уже достаточно, что союзники знают, что Героиня Кватча на нашей стороне. Как именно мы закроем Врата у Брумы — уже совсем другой вопрос. Это действительно не задача для одного, — вмешался Джоффри, явно сочтя, что двор замка не лучшее место для таких разговоров. — Сегодня в Храм мы не вернёмся, — отрезала Ирен. Джоффри не знал, что помимо споров о Вратах, они договорились прямо из Брумы отправиться на поиски артефакта, местоположение которого знает только Мартин. Всё необходимое они уже взяли заранее. — Что это значит? — Мы с Ирен едем в Скинград, — подтвердил намерения Мартин. Он ей не называл конечную точку, сказав только, что расскажет, когда они поедут, а Ирен слишком устала, чтобы допытываться. Скинград значит. Четыре дня пути, не меньше. — Исключено. Мы не имеем права так рисковать, — запротестовал Джоффри. — Если дело в артефакте, то просто скажи, где искать и мы соберём ещё отряд. — Я должен это сделать сам, — тоном, не принимающим возражений, произнёс Мартин. — И это не какая-то блажь — я осознаю риск. Но если таков был божественный замысел, то идти по следу худшей ошибки в моей жизни должен только я. Теперь я вижу, что именно в этом будет моё искупление. — Я тебя услышал. Фортус, Арктурус — поедете с ними, — распорядился Джоффри обращаясь к Клинкам, стоящим за ним. — Нет, — остановил его Мартин. — Нас двоих будет достаточно. И мы можем по пути нанести визит графу Скинграда. — Кажется, я не в силах переубедить тебя, — сдался Джоффри. — Тогда мы за это время постараемся заручиться поддержкой остальных городов. Я буду молиться Девятерым о вашем скорейшем возвращении. Ирен с молчаливым наслаждением наблюдала за этой сценой. Видеть, как Джоффри проигрывает Мартину в очередной раз было сродни какому-то ранее неизвестному удовольствию. Как и мурашки пробегающие по коже, каждый раз когда он говорил «мы».

***

Чем дальше они были от Брумы тем ярче становился контраст между смиренно принявших неизбежное наступление зимы северных земель и буйным сопротивлением признавать увядания лета остальной природы. Холод отступал, как и мысли о войне. Ирен просто позволила себе ненадолго вернуться в свою стихию дороги и постараться ни о чём не думать, лишь молча подставляя ласковым тёплым лучам солнца потревоженную северными ветрами кожу лица. Мартин тоже ехал молча уже пару часов. С тех пор как закончились все его слова в попытках отговорить Ирен идти добровольцем за великим сигильским камнем. Против аргумента Ирен — что нет такого места где можно быть в безопасности когда мир катится в Пустоту и остаётся только сражаться всем или сразу признать поражение и умереть — его слова были бессильны. — Может расскажешь за каким артефактом мы едем? — решила прервать уже надоевшую ей тишину Ирен. Мартин не вздрогнул от её голоса, словно уже ждал, что она заговорит. Но говорить начал не сразу, собираясь с мыслями. Ирен терпеливо ждала, она предполагала что этот вопрос не будет простым. — Не знаю, как правильно ответить, чтобы ты не восприняла мои слова... превратно, — с виноватой нотой в голосе, начал он. — Ты что, боишься моего осуждения? Серьёзно? — посмеялась Ирен. — Мы же слуги Ситиса, славимся своим морализмом. А вот не смеяться не обещаю. Особенно будет смешно узнать, что ты состоял в зачатке культа Мифического Рассвета. — Конечно нет, — абсурдное заявление Ирен и её тон даже заставили его улыбнуться. — Ну вот, самый худший вариант отмели. Мне продолжать гадать или сам скажешь? — Твоё гадание будет заключаться в перечислении вариантов каждый чуть менее хуже предыдущего? — хмыкнув, покачал головой Мартин, продолжая улыбаться. — Эй, мои методы не настолько топорные, — шутливо оскорбилась Ирен. — Учитывая твои познания, следующим я заготовила Хермеуса. Соберём в Храме Повелителя Облаков целую коллекцию даэдрических книжонок. Джоффри будет счастлив. — Сильное предположение, жаль ошибочное, — спокойно ответил Мартин, но уже не улыбался, словно приняв, что долго он так свой честный ответ откладывать не сможет. — Считай, я уже заинтригована. Отвечай или придётся тебе слушать мои рассуждения, почему следующий кандидат Намира. — Мы едем за Розой Сангвина, — без тени улыбки ответил Мартин. Ирен молчала пару секунд, осознавая услышанное. И только приняв, что это не шутка и он говорит совершенно серьёзно, она не выдержала и рассмеялась. Мартин её веселья не разделял и лишь угрюмо молчал пока она успокоится. — Прости, я была не права, — и не думала успокаиваться Ирен. — Это даже смешнее Рассвета. Так твоё тёмное прошлое — это культ разгула и пьянства? — Состоять в культе означало не только это, — сдержанно ответил Мартин. — Но ведь не исключало? А что тогда означало? Сеанс группового призыва даэдра, плавно перетекающий в оргию? — продолжала шутить Ирен. — Ирен... — укоризненно посмотрел на неё Мартин, но уголки рта предательски дрогнули, рискуя сорваться в улыбку. Она замолчала, тихо посмеиваясь образам, которые ей усердно рисовало воображение. Но тут подсознание вернуло её к памяти о разговоре в пещере, куда их загнала стихия. С каким бы безрассудным весельем ни связывали культ, но трагедия которая там случилась с Мартином, явно не была поводом для шуток. Он ведь говорил, что его друзья погибли и он сам был на грани. — Ладно, правда прости. Обещаю больше не смеяться, — глубоко вздохнув, сказала Ирен, возвращая контроль над эмоциями. — Я понимаю, что любой даэдрический культ несёт угрозу. И знаю, что ты пережил тяжёлые события там. — Ты спросила за каким артефактом мы едем — я ответил. Давай пока на этом и остановимся, — с грустью откликнулся Мартин. — Я ведь извинилась, — сказала Ирен, чувствуя обиду, что он вновь закрывается. Хотя, конечно, сама была в этом виновата. Но Мартин в культе Сангвина, разве у неё был хоть шанс отреагировать иначе? — Дело не в этом, — Мартин посмотрел на неё и в его взгляде не было упрёка, только печаль. — Я не обижаюсь на твой смех. Я бы тоже хотел посмеяться оглядываясь назад, но не могу. Я расскажу тебе, что случилось, просто не сейчас. Я не готов к этому разговору. Может, ближе к Скинграду... Там, где я уже не смогу и дальше бежать от прошлого. — Я понимаю, — кивнула Ирен, постепенно принимая, что это и правда говорит в нём не обида, а давняя боль. Она внезапно ощутила сильнейшее желание дотронуться до него, ещё даже не осознав этот порыв, она протянула к нему руку. Мартин прикоснулся к ней и от его взгляда развеялись последние сомнения.

***

Ночь опустилась на дорогу так быстро, словно кто-то задул свечу. Ирен уже не надеялась увидеть впереди огни, когда они наконец блеснули меж стволов деревьев. Таверна стояла на отшибе, притулившись к краю леса, и светилась изнутри так уютно, что захотелось побыстрее слезть с лошади. Мартин спешился первым, чтобы помочь Ирен. Та не возражала, чувствуя как затекли ноги и жалобно ноет спина от целого дня верхом. Вместе они распрягли лошадей, оставив их отдыхать в стойлах и пошли внутрь. Таверна оказалась маленькой, но чистой. В этот поздний час никого из посетителей уже не было, но хозяйку они застали на месте за подметанием полов. За умеренную цену им был подан скромный, но вкусный горячий ужин и выделена свободная комната наверху. Поели быстро и молча, слишком устали с дороги, да и не хотелось сильно задерживать радушную хозяйку в ожидании окончания их трапезы. Поднявшись наверх, Ирен сняла дорожную одежду и упала на кровать, чувствуя как по телу разливается благодарность за долгожданный отдых. Она закрыла глаза, слушая, как Мартин ходит рядом, ищет что-то в дорожной сумке, раздевается, а потом садится на край кровати. — Ещё не спишь? — тихо спросил он, на случай, если она и правда уснула. — Нет, — ответила она, не открывая глаз. Кровать слегка качнулась, когда он лёг рядом. Ирен придвинулась к нему, положив голову на плечо, он сразу обнял её, нежно проведя пальцами по её телу, вызвав волну мурашек. Она почувствовала его дыхание на своей коже. Он склонился ближе, и она замерла, уже зная, что последует, но ещё не веря в это. Его губы коснулись её губ — мягко, почти неуверенно, будто он боялся, что она оттолкнёт. Ирен выдохнула — не то вздох, не то стон — и ответила. Не открывая глаз, растворяясь в моменте их первого поцелуя. Когда он первый отстранился, оказавшись уже над ней, Ирен впервые открыла глаза и встретилась с ним взглядом. В его глазах было что-то, чему она не могла подобрать названия. Что-то, от чего внутри переворачивалось всё — и сердце, и мысли, и барьеры. Ещё никогда и никто так не смотрел на неё. Она нежно обхватила его за шею и мягко притянула обратно к себе. Второй поцелуй был дольше, чувственнее и увереннее в том, что оба этого хотят. Они не торопились, словно каждое прикосновение было шагом в неизвестность. Она не знала, что будет через минуту. Не знала, кто из них первый шагнёт дальше. Она лишь позволяла каждому моменту просто быть. Его губы спустились ниже — к шее, к ключице, и она выдохнула, запрокидывая голову, давая ему доступ, не защищаясь, не контролируя. Его руки дрожали — или это её тело дрожало? Она не могла разобрать, да и не хотела. Каждое прикосновение стирало границы между «он» и «она», превращая их в одно целое. Когда он вошёл в неё, она закусила губу, чтобы не закричать — не от боли, от полноты ощущений. Только тихо застонав и снова притянув его губы к своим, чтобы он и не думал останавливаться. Ирен тонула в этих ощущениях, погружаясь всё глубже, пока сквозь тёплые волны удовольствия не прорезалось нечто иное. Липкое, холодное, запрятанное ей же очень далеко. Страх, отражение которого она поймала в зеркале утром. Она попыталась не думать. Не сейчас. Вернуть под засов. Но страх не слушался. Он подкрадывался с каждым её выдохом, с каждым сближением их тел. И жуткий голос шептал, прорезаясь сквозь стоны: императору и убийце не быть вместе. Она сжала его плечи сильнее, впиваясь ногтями, пытаясь заглушить этот голос его близостью. Он принял это за иной знак — как наслаждение, нетерпение, призыв не останавливаться. Его движения стали резче, быстрее, глубже. — Ирен... — выдохнул он, мышцы рук напряглись, последний толчок и он замер в волне финального пика удовольствия, тяжело дыша. А она лежала, чувствуя лишь как из-под закрытых глаз выскользнуло что-то горячее и жгучее, скатившись по виску и затерявшись в волосах. Он лёг рядом, бережно притянув её обратно в объятия, проведя рукой по щеке, убирая выбившуюся прядь волос. Она упёрлась лбом в его грудь, до боли прикусив губу, стараясь подавить страх, который теперь душил так, что было тяжело сделать вдох. И сквозь тревожный звон в ушах, она услышала его голос, наполненный нежной теплотой: — Я люблю тебя, Ирен. Трепетный порыв сделать усилие и ответить ему теми же словами, был безжалостно раздавлен победившим ужасом, сказавшим её голосом: — Это скоро закончится. Мартин замер. Его рука, только что гладившая её волосы, остановилась. — Что ты сказала? — переспросил он тихо. Ирен не подняла головы, чувствуя, как под щекой бешено колотится его сердце. — Это скоро закончится, — повторила она. — Всё это... Ты станешь императором. А я останусь тем, кем была. Он не ответил сразу. Просто лежал, глядя в потолок, но он не отстранился, его пальцы снова скользнули по волосам, её коже, говоря о многом, ещё до того, как прозвучали слова. — Тогда я не стану императором. Эти слова взорвались в ней бурей. Она поднялась, чтобы посмотреть на него. И глазами, которые всё ещё жгли сдерживаемые слёзы, она увидела его — спокойного и уже всё решившего. — Ты не можешь... — её голос сорвался, она не смогла договорить. — Я уже думал об этом. Я принял, что я последний из Септимов, единственный, кто может зажечь драконьи огни и остановить вторжение Дагона. И сделаю всё, что от меня требуется. Но я далеко не единственный, кто может стать императором, — его голос звучал так спокойно, что Ирен просто не могла в это поверить, настолько был велик контраст с ощущениями, которые объяли её. — Это безумие! Нельзя просто взять и отречься от этого. Никто бы не стал. Это твоё право по крови, — Ирен непонимающе смотрела на него. — Есть грань между долгом и выбором. Но когда долг будет исполнен, никто не вправе требовать от меня слепого подчинения их замыслу, — сурово сказал он, но затем его голос смягчился и он продолжил: — Ирен, никто и никогда не готовил меня к трону. И правда в том, что чья бы во мне ни была кровь, чтобы я ни сделал, даже остановив вторжение Обливиона, я останусь чужаком при дворе. Многие ли аристократы будут рады выросшему на ферме самозванцу на троне? И как скоро меня решат устранить те, кто уже начал делить наследие Уриэля? Она молча слушала его, понимая, что он прав. Кому как не ей знать, что мир именно таков, как он говорит. Не только Ирен угрожает расплата от Тёмного Братства, стоит ей мелькнуть при дворе. Мартин находится под той же угрозой, когда жеманные улыбки и благодарность спасённых сменятся интригами и кознями против него. Герои нужны в беде, а потом их место лишь на страницах легенд. — Мир жестокое место и после спасения таким и останется, — тихо произнесла Ирен, принимая его правду. И всё равно им придётся бороться за эту жестокость. Потому что есть не только это. Теперь и она это знает. — Ты уйдёшь со мной, Ирен? — спросил Мартин, находя её руку и накрывая поверх своей горячей ладонью. — Да. Я уйду с тобой, — тихо ответила она, почувствовав, что душащий страх тоже ушёл. И больше не вернётся.