Часть 21 — Могила

Три дня пути до Скинграда растянулись в целую маленькую жизнь, куда Ирен и Мартин не сговариваясь оба старались не подпускать мглу, страх и мысли о войне. Они много говорили: о прошлом, осторожно о будущем, обо всём и ни о чём, просто чтобы слушать друг друга, а не тишину. В пути, на привалах в живописных местах, за ужином в придорожных трактирах и лишь по ночам словам не оставалось места, когда их заменяли прикосновения. Они осознанно выбрали идти по имперскому тракту, а не срезать через леса и даже не из-за риска нарваться на бандитов и диких зверей — страшнее было потерять эти часы, которые можно было провести вместе. — А если бы ты могла сейчас оказаться в любом месте Тамриэля, то куда бы ты отправилась? — спросил Мартин после небольшого затишья наступившего после обсуждения в какой таверне готовят лучшие блюда в Сиродиле. — Хм, дай подумать, — действительно задумалась Ирен. Она уже много раз перебирала варианты где больше шансов спрятаться от тянущейся за ней угрозы, места где два имперца не будут привлекать много внимания, где можно взять новые имена и слиться с размеренной жизнью местных. И обычно в таких рассуждениях с большим перевесом побеждал Скайрим. Но это было лишь прагматичным выбором, а не местом где бы она хотела оказаться. А были ли вообще места о которых она мечтала? — Придумала что-то? — поинтересовался Мартин, когда молчание уже слишком затянулось. — Прости, кажется мне и мечтам было не особо по пути. Я честно старалась наверстать сейчас, но ничего не вышло, — невесело пожала плечами Ирен, ничего не придумав, но быстро добавила с улыбкой: — Может у тебя есть такое место? — Хай Рок, всегда мечтал побывать там, — почти не задумываясь ответил Мартин, подняв взгляд куда-то вверх на ясное небо с неспешно плывущими в синеве облаками. — Хай Рок? — переспросила Ирен, удивлённо приподняв бровь. — Край, где каждый второй мнит себя великим магом, а каждый первый — наследным принцем клочка земли размером с огород? — Даже если и так, — улыбнулся Мартин, которого её реакция ничуть не смутила. — Но если отбросить колдунов и политику, уйти от больших городов вроде Даггерфола, туда, где залив Илиак сливается с Абесинским морем, где белые меловые скалы такие высокие, будто сама земля хочет дотянуться до неба. А вода у их подножия не серая, как в Анвиле, а цвета немыслимой лазури. Говорят, в тихую погоду она прозрачна настолько, что с утёса видны тени кораблей, проплывающих над затонувшими эльфийскими башнями. Я бы хотел увидеть это своими глазами. Ирен слушала его и её словно утягивало в эту красивую фантазию где солёный морской бриз приносит прохладу в жаркий летний день, где шум моря дополняют крики чаек, а солнце ярко бликует на лазурных волнах. И где-то там стоит маленький домик у причала. Она уже готовилась ответить, что он почти убедил её, как боковым зрением увидела огненную вспышку, стремительно летящую в её сторону. Ирен дёрнула поводья, останавливая коня, когда огненный сгусток врезался в землю прямо перед копытами. Конь испуганно заржал и встал на дыбы. Ирен почувствовала как слетает с седла, а поводья выдёргиваются из рук ужалив ладони. Уже в следующее мгновение удар спиной о землю выбил из лёгких остаток воздуха и сознание потонуло в волне боли, пронёсшейся по телу. Лишь краем сознания Ирен ощутила как воздух рядом с ней накалился и она рефлекторно откатилась в сторону и через секунду трава, где она только что лежала, была выжжена огненным плевком. Через оглушающий звон в ушах она с трудом услышала окрик Мартина, ржание лошадей. Ощутила вибрацию от стука копыт по земле и колыхание воздуха от ударов жёстких кожаных крыльев. Она подняла голову как раз в тот момент, чтобы даже расплывающимся после удара зрением увидеть, как некая тварь разворачивается в воздухе, готовясь к новой атаке. Она дёрнулась к кинжалу, уже понимая, что не успеет. Тварь уже спикировала к ней выпустив вперёд когтистые лапы, издавая мерзкое шипение. Ирен уже готовилась к тому как когти вопьются в её тело, чтобы уже тогда попытаться сделать манёвр, перекатиться и вонзить кинжал в любое место этого уродливого создания. Но когти её не достали. Вместо этого её накрыла сверху тень, раздался глухой, рубящий звук и разрубленная до середины тела тварь рухнула рядом с ней, обдав её горячими брызгами смердящей серой крови. — Ирен, ты цела? — услышала она встревоженный голос Мартина, который уже отбросив окровавленный меч, присел на землю возле неё, тяжело дыша. Она не сразу смогла ответить. В ушах всё ещё звенело, перед глазами плыли чёрные точки, но она заставила себя кивнуть. А затем с отвращением стёрла стекающие по лицу капли. — Не шевелись пока, дай я осмотрю тебя, удар от падения был сильный. Ирен почувствовала как руки Мартина осторожно приподнимают её от земли, а затем ощутила мягкую волну холода, убравшего звон в ушах, круги перед глазами и боль в затылке. — Спасибо, мне уже лучше, — с трудом выдавила Ирен, проморгавшись и наконец сумев сфокусировать зрение на встревоженном лице Мартина. Он медленно помог ей встать и сразу обнял её, осторожно, прижимая к себе, а Ирен почувствовала, как бешено колотится его сердце. Так же как и её собственное. — Я боялся, что не успею, — тихо произнёс он. — Пришлось бы залечить пару лишних царапин и только, — слабо попыталась пошутить Ирен. Мартин вымученно, но улыбнулся, признавая, что опасность действительно миновала. Она отстранилась первой, оглядываясь на догорающую траву и мёртвого беса, которых она уже видела в Кватче. — Кажется, в Скинграде нас уже ждут... *** Болезненные алые сумерки спускались на покосившиеся черепичные крыши домов Скинграда, делая тени глубже, а окна — темнее. Пылающие Врата, словно опухоль на теле города, вонзались во внешние стены чёрными шипами, так что даже древняя кладка местами пошла трещинами. Гарнизон раскинувшийся вокруг Врат был не той хаотичной баррикадой как в Кватче, а продуманными укреплениями, благодаря которым городские защитники сдерживали натиск тварей Обливиона, давая жителям шанс поддерживать подобие мирной жизни невзирая на такое опасное соседство. Но по пустым улицам где можно было встретить лишь патруль, закрытым тавернам и магазинам, было ясно, что многие решили на время покинуть город. Дорога к замку тянулась вверх, петляя между домами, которые с каждой улицей выглядели всё богаче и всё более заброшенными — ни в одном не горел свет, аристократы и богачи явно сбежали из города первые, имея на это больше возможностей, чем простые люди, вынужденные теперь в страхе каждую ночь засыпать под шум боев и крики тварей. В отличие от мрачного, словно вымершего города, замок выглядел оплотом спокойствия. На стенах горели факелы, у ворот несли караул, по внутреннему двору сновали слуги. Никто не прятался, никто не суетился в панике, хотя праздных лиц не было. Но здесь сразу ощущалось, что граф не бросил своих людей, не сбежал в столицу или за пределы графства, своим примером вселяя в людей надежду, что всё под контролем. Стражу у ворот Ирен и Мартин миновали лишь озвучив, что цель их визита аудиенция у графа, других вопросов уже не последовало и их пропустили. Их коней сразу же увели на конюшню слуги, а сами они прошли в приёмный зал замка, где их встретил хмурый орк в зелёном камзоле. — Я Шум гро-Йаруг, дворецкий графа, — представился он, внимательно оценивая взглядом вошедших. — Чем могу помочь? — Прошу простить, что без официального предупреждения, но в нынешние времена безопаснее передвигаться инкогнито. Я Мартин Септим. Я и моя спутница просим аудиенции графа Гассилдора, — спокойно и уверенно представился Мартин. Орк не поменялся в лице услышав имя Септима, но взгляд стал более цепким. — Граф никого не принимает сейчас, но я сообщу ему о вас. Однако, придётся подождать. Хал-Лиурз, проводи гостей в зал ожидания и позаботься, чтобы их пребывание в замке прошло в комфорте, — дворецкий подозвал аргонианку стоявшую неподалёку и та поклонившись провела Ирен и Мартина в соседний зал. Зал ожидания оказался небольшим помещением с высокими окнами, свет из которых окрашивал комнату в красные тона. В камине горел огонь, пахло деревом и воском от горящих свечей. Ирен опустилась в кресло, болезненно поморщившись — падение с лошади, даже с магией исцеления, всё ещё давало о себе знать. — Болит? — спросил Мартин, присев перед ней, от внимательного взгляда которого ничего не укрылось. — Кажется, у меня там жуткий синяк. Но терпимо, не переживай, — устало потерев глаза, ответила Ирен. Здесь в тёплой комнате и мягком кресле она сразу же ощутила насколько устала и как уже клонит в сон. В комнату вошли несколько слуг и накрыли для гостей стол. Когда они ушли, Мартин вызвался сам принести еду к Ирен, чтобы ей не пришлось вставать и вновь испытывать болезненные ощущения. Граф Гассилдор знал толк в гостеприимстве — поданные им закуски и блюда не были похожи на остатки ужина или нечто побросанное на скорую руку, всё выглядело свежим и аппетитным, словно он на самом деле ждал гостей. Ирен с благодарностью приняла тарелку с едой от Мартина, чувствуя уже насколько голодная — последний приём пищи был только утром, когда они выезжали с постоялого двора. Она отправила в рот кусок зажаренного мяса, но стоило начать жевать, как она ощутила резкий металлический привкус в хлынувшем из мяса соке и, не выдержав, выплюнула его в салфетку. — Фу, не пробуй мясо, оно явно недожаренное, — недовольно прокомментировала Ирен, скорее откусывая кусок хлеба чтобы перебить вкус. — На вид выглядело нормально, может тебе принести что-то ещё? Может, вина? — спросил Мартин, отставляя свою тарелку и поднимаясь к графину. — Лучше воды, не думаю, что разговор с графом будет простым, — отказалась Ирен, перебирая вилкой еду, которая уже перестала ей казаться столь аппетитной, как минуту ранее. — Ты что-то знаешь о нём? К чему мне готовиться? Мартин задумался, но ответить не успел — в комнату с вежливым стуком зашёл Шум гро-Йаруг и важно объявил: — Граф готов принять вас, следуйте за мной. Они поднялись по лестнице наверх и некоторое время петляли по длинным, слабо освещённым коридорам, устланными дорогими, но уже потёртыми от времени коврами, и рядами портретов и картин на стенах. Шум гро-Йаруг шагал впереди, не оглядываясь, а его шаги гулко отдавались в тишине царящей в замке. Просторный кабинет, куда их провёл дворецкий, встретил теплом камина и запахом старых книг. Граф Гассилдор стоял у окна, спиной к ним, глядя на затянутый алым закатом город. Он не обернулся сразу, давая гостям время войти, а дворецкому — оставить их наедине. — Мартин Септим, — произнёс граф, медленно поворачиваясь. — Наконец-то я могу встретиться с вами лично. Его лицо было бледным, черты — тонкими, почти аристократично‑острыми. Волосы, тронутые сединой, зачёсаны назад. Но стоило взгляду Ирен и графа пересечься, как по телу пробежал холодок. Ей был слишком хорошо знаком этот взгляд. Она с детства ловила его на себе, росла под его хищным вниманием. Граф был вампиром. — Благодарю за гостеприимство, — ответил Мартин, и его голос был спокойным и сдержанным. Он либо не заметил того, что поняла Ирен или уже был осведомлён о тайне графа. Граф улыбнулся — мягко, почти добродушно, но Ирен было уже не обмануть показной вежливостью — внутри она была напряжена. Знакомство с Винсентом не делало в её глазах вампиров менее пугающими. Скорее наоборот — она была слишком хорошо осведомлена об их древней и тёмной природе. — Присаживайтесь, — Гассилдор указал на кресла у камина. — Уверен, у нас найдётся о чём поговорить. — Милорд, — начал Мартин, когда они сели, — вы, без сомнения, в курсе угрозы, что нависла над миром. Врата, что появились у ваших стен лишь предвестие беды, а не главная проблема. Культ Мифического Рассвета убили моего отца и братьев, чтобы лишить мир защиты перед вторжением Мерунеса Дагона. Мы собираем силы, чтобы дать врагу отпор у Брумы, где предстоит главная битва за наш мир. Если Брума падёт, то мы обречены. — И вы приехали лично просить об этом? Намерены посетить всех графов? — с холодной вежливостью задал колкие вопросы Янус. — К сожалению, мы не располагаем таким количеством времени, но в данный момент гонцы едут во все города. Сиродил должен объединиться, чтобы выстоять, — спокойно ответил Мартин. — Значит, такая честь досталась только мне? Могу узнать, как был сделан столь почётный выбор? — Чтобы противостоять Мерунесу, не достаточно одних только войск. Мы прибыли сюда в поисках артефакта, который должен сыграть свою роль в уничтожении культа Мифического Рассвета, — прямо ответил Мартин, правильно решив, что ложью поддержку графа не сыщешь. — Ценю вашу честность, но и я буду честен с вами. Пока Скинграду угрожают врата, я не могу выделить для Брумы ни одного солдата. В первую очередь я буду защищать своих. Это мой город, и Мерунес Дагон не получит его, пока я остаюсь графом Скинграда, — холодно проговорил граф. — Значит, мы их закроем, — вступила в разговор Ирен, поняв, что граф не пойдёт на уступки. — Представите мне вашу спутницу? — вежливо попросил граф, внимательно осматривая Ирен. — Я могу и сама представиться, — перебила Ирен уже было начавшего говорить Мартина. Весь этот этикет и придворные ужимки лишь раздражали. — Меня зовут Ирен и это я закрыла врата в Кватче. — Впечатляет. И как вам это удалось, позвольте спросить? — Врата можно закрыть если лишить их источника силы, что поддерживает их открытыми — сигильского камня. В Кватче удалось отвлечь внимание тварей Обливиона группой солдат, пока я смогла пробраться в башню за камнем. — И вы готовы рискнуть и повторить это в Скинграде? — спросил Янус и теперь в его голосе больше не слышалось снисходительного тона, который сквозил всю эту беседу. — Мы нуждаемся в поддержке Скинграда, поэтому да, — кивнула Ирен. Она осознавала последствия своих слов и это не было пустой бравадой. Если ей предстояло закрыть великие врата в Бруме, то стоит проверить, что успех в Кватче не был просто случайным совпадением. — Ирен, — не выдержал Мартин, который не мог позволить себе спорить с ней перед графом, но уже не мог молчать, чтобы не попытаться хоть как-то остановить её. — Разве есть ещё варианты? — разозлилась Ирен, повернувшись к Мартину. Ему уже давно пора принять, что она не собирается сидеть в стороне. — Но ты ранена, — попытался возразить Мартин. — Падение с лошади не рана, завтра уже будет лучше. — Я принимаю твоё решение и иду с тобой. — Нет, не идёшь, — сразу же запротестовала Ирен. Вот теперь ей стало страшно, потому что она не была уверена, что сможет защитить его там. Она была готова пожертвовать капитаном Матиусом и его людьми, чтобы добраться до камня, но подвергнуть такой угрозе Мартина было слишком для неё. — Прошу меня простить, что вмешиваюсь. Но если я правильно понимаю расстановку сил, то рисковать жизнью единственного выжившего Септима и я не готов, — серьёзно сказал граф, и Ирен бросила на Мартина победный взгляд — даже граф на её стороне. — Как мне не позволит честь отправить девушку в одиночку в самое пекло Обливиона, — добавил граф, решив поддержать и опасения Мартина, из солидарности или простой вежливости — Ирен так и не разобрала. Впрочем, на помощь людей графа она тоже рассчитывала. — Спасибо за эти слова, милорд, — сдержанно поблагодарила Ирен. — Помощь ваших людей мне очень пригодится. Одни закрытые врата могли быть удачей, но справимся тут и это будет надёжным подспорьем для наших будущих побед. — Поделитесь, как именно вы действовали в Кватче? Это поможет выбрать правильную стратегию, — впился сосредоточенным взглядом своих холодных глаз в Ирен граф. Ирен рассказала всё Янусу максимально подробно, упуская лишь детали, которые знать было не обязательно, например её ложь о том, что она Клинок и о том, что была готова пожертвовать людьми, не веря, что они смогут выстоять. Мартин слушал её с тем же вниманием, что и граф, если не с большим. Он впервые слышал эту историю так подробно и сейчас по его лицу было тяжело понять, что он сейчас испытывает. — Забраться по внешней стене башни рискованный, но смелый ход, — задумчиво прокомментировал Янус. — А если бы ты могла стать невидимой? Это бы упростило твою задачу? Ирен моргнула, осознавая вопрос. Это бы действительно упростило задачу, почему она сама об этом не подумала? Тёмное Братство не чуралось прибегать к зельям невидимости, если того требовала ситуация, хотя сама Ирен обычно выбирала иные пути. Но в Обливионе вопрос выживания стоит острее, чем предпочтения в методах. — Да, это бы помогло, — кивнула Ирен. — Я распоряжусь, чтобы к утру тебя снабдили зельями, — поднялся со своего места Янус, давая понять, что решение принято и разговор подходит к завершению. — Завтра ты и отряд моих лучших воинов войдут во Врата и обеспечат тебе прикрытие, взяв основной удар противника на себя. Это сработало в Кватче, должно сработать и сейчас. Ирен и Мартин тоже встали, готовясь уходить. — Я уже приказал слугам подготовить для вас комнату. Вас встретят сразу же как выйдете из кабинета, — продолжил Янус. — Благодарю вас, граф, — довольно сухо поблагодарил Мартин, ещё не смирившийся с решением, которое Ирен и Граф сделали минуя его позицию. — Последний вопрос, — вдруг остановил их граф, когда они уже были у выхода. — Мы могли встречаться ранее? — он смотрел прямо на Мартина, вопрос был явно адресован ему одному. — Последние десять лет я служил в Кватче в часовне Акатоша, вы бывали там? — сдержанно ответил Мартин, вопросом на вопрос. — Я редко покидаю Скинград, может быть я и обознался, — загадочно сверкнул глазами Янус, провожая гостей.

***

Стоило Ирен закрыть на замок дверь гостевой комнаты куда их вежливо отвели слуги графа, как она ощутила, что уже даже не в состоянии стоять и не раздеваясь упала на широкую кровать. Состояние было такое, будто из неё разом высосали все силы. Может, вампиры пьют не только кровь? — Нужно отложить план графа хотя бы ещё на сутки, — услышала она печальный голос Мартина, который сел рядом с ней. — Ты слишком вымотана. — Только сейчас. Впереди целая ночь, я успею отдохнуть, — не открывая глаз, ответила Ирен, ощущая как тяжелеют её веки. Но мысленно она выдохнула, потому что меньше всего сейчас хотела очередного бессмысленно спора об опасности, которой она себя поддвергает. Но, видимо, Мартин и сам принял, что спорить бесполезно и теперь пытается лишь отсрочить неизбежное. — Как твой ушиб? Ещё болит? — спросил он, осторожно взяв её руку в свою. Ирен неохотно кивнула, всё так же лежа с закрытыми глазами. Болело и правда ощутимо, но от мысли что нужно пошевелиться, снять одежду, чтобы Мартин попытался хоть как-то помочь, всё заныло ещё сильнее. Она впервые ощущала себя настолько опустошённой и беспомощной, словно её тело окончательно взбунтовалось после всех тягот, что пришлось перенести, а падение с лошади стало последней каплей. Может, Мартин прав и день отсрочки разумное решение? — Ты... Поговоришь с графом? — тихо спросила Ирен, чувствуя как тяжело сдавило грудь, когда она решилась произнести это. — Конечно, — Мартин прижал её ладонь к своей щеке и нежно поцеловал. — Набирайся сил. Давай я помогу тебе с одеждой. Она не сопротивлялась, если бы не его помощь она бы так и осталась лежать до утра. Мартин осторожно снял с неё её дорожную броню и осмотрел место куда пришёлся основной удар о землю. Она не стала спрашивать, насколько всё плохо, лишь с благодарностью ощутила такую нужную ей сейчас холодную волну лечебной магии. Когда он закончил, она уже почти ощущала, что тело снова постепенно становится её опорой. — А ты знал, что Янус вампир? — сонно спросила Ирен, когда устроилась в объятиях Мартина под тяжёлым и тёплым одеялом. — Да, я знал это. — О таком стоит предупреждать заранее, — с лёгким укором, сказала она. — Я просто не успел, прости. Мне не было смысла скрывать это от тебя, — вздохнул Мартин, мягко поглаживая её по волосам. — А тот странный вопрос графа, — вспомнила Ирен, ощущая, как отступает сонливость. — Значит, ты и правда встречал его раньше? — Встречал, — коротко ответил Мартин и по его пустому голосу стало сразу ясно, что тема была для него не самой лёгкой. — Это связано с Розой Сангвина? — осторожно предположила Ирен. — Это произошло в его замке, — уже совсем отчуждённым голосом ответил Мартин. — Ты обещал рассказать мне, что произошло, — напомнила Ирен в которой в этот момент боролись любопытство и вина, что заставляет его вспоминать то, что до сих пор причиняет ему такую боль. Он молчал так долго, что Ирен уже пожалела, что заговорила об этом. — Завтра, — выдохнул он наконец. — Если будешь готова, то сходим за артефактом завтра и я всё расскажу.

***

Она открыла глаза, и первое, что увидела — багровые полосы рассвета, пробивающиеся сквозь щели в ставнях. Тот же цвет, что и вчера на закате, словно ночи вовсе не было, словно время застыло в этом кровавом мареве. Ночь не принесла облегчения, спина, ноги и поясница продолжали жалобно ныть, требуя пощады и отдыха. Но Ирен не была той, кто потакает каждому капризу своего организма, поэтому она сделала усилие и поднялась. Мартина в комнате не было. Подавив лёгкую тревогу — каким бы хорошим хозяином ни был граф, до конца поверить вампиру она не могла — Ирен решила привести себя в порядок. Она успела умыться и натянуть одежду, когда дверь тихо открылась. — Ты уже встала? — Мартин вошёл с чашкой горячего отвара в руках. — Могла бы поспать подольше. — Что сказал граф? — спросила Ирен, скрывая напряжение в голосе. Она точно не ощущала себя готовой к бою. — Он согласился, что лучше взять ещё день на подготовку, — ответил Мартин, ставя чашку на стол возле Ирен, которая не сдержала вздоха облегчения. — Говорит, что всю ночь экспериментировал над улучшением рецептуры зелья, но ему тоже нужно ещё время чтобы быть в нём уверенным. — Спасибо, — поблагодарила Ирен, делая глоток горячего напитка, одновременно за него и за то, что Мартин договорился с графом. — Как чувствуешь себя? — спросил он, обняв её со спины — В Обливион лезть не готова, но за артефактом сходить нужно, чтобы не терять день, — уклончиво ответила Ирен, не желая расписывать своё самочувствие, далёкое от идеального. Тем более и так было понятно для чего был задан этот вопрос — найти предлог отложить и поход за Розой Сангвина. — В обеденном зале для нас накрыли завтрак. Можем выдвинуться сразу после, — не сдержав вздоха, сказал Мартин, отпуская Ирен из объятий. За завтраком они почти не разговаривали. Ирен без энтузиазма ковыряла еду, пытаясь поесть просто потому что было нужно, но не чувствуя аппетита. Мартин ел молча, иногда тревожно поглядывая на неё, но вопросов не задавал. Город только просыпался. Лавки так и были закрыты, но на улице в отличии от вечера было видно редких прохожих, они передвигались быстро, то и дело косясь на багровое небо. — Так куда мы идём? — всё же пришлось первой завязывать разговор Ирен, поняв что от мрачнеющего с каждым шагом Мартина инициативы ждать не стоит. — На старое кладбище, — глухо отозвался он. — Это за городскими стенами к северу. — Расскажешь всё же, что произошло? — Я как раз всё утро думаю с чего лучше начать. — У нас весь день впереди, так что начинай с самого начала. Пришло время и мне больше узнать о тебе, — Ирен попыталась произнести это с долей ободрения, взяв Мартина под руку, сразу почувствовав насколько он напряжён. Но от её прикосновения он немного расслабился и кивнул. — Это случилось около десяти лет назад. Мне тогда было примерно как тебе сейчас, — собравшись с мыслями издалека начал Мартин. — Я всю жизнь прожил на ферме, родители жили не богато, но всегда старались найти способ дать мне хоть какое-то образование. Грамоте я учился в местной церкви с другими детьми. Потом отец, каждый раз как выбирался в город продавать урожай, всегда привозил мне книг. Он читать не умел, поэтому выбирал скорее по обложке, — он тепло улыбнулся этим воспоминаниям. Ирен подумала, что даже не зная кто его настоящий отец, Мартин всё равно вырос в любящей семье и где-то глубоко внутри неё шевельнулось печальное чувство, похожее на зависть, но горче. Просто потому что она не могла знать каково это. — И что это были за книги? — Самые разные. Легенды, исторические летописи с томами в разнобой, биографии, иногда романы, ещё реже книги о магии — именно последние увлекали меня больше всего. Я перечитывал их десятки раз, один раз чуть не спалил одеяло, пробуя повторить заклинание. Оно, кстати, даже огненным не было. — Это талант, — хихикнула Ирен. — Родители, видимо, тоже так решили, поэтому, когда я достиг совершеннолетия, они подарили мне скопленную за все эти годы довольно весомую сумму денег и сказали, что отпускают меня в город учиться настоящей магии. — Разумное решение, а то такими темпами одним сожжённым одеялом дело могло не ограничиться, — не удержалась от подкола Ирен. — Оно и не ограничилось, заклинаний там было описано много, а энтузиазма мне было не занимать, но не будем об этом, — смущённо добавил Мартин. — Ближайшим крупным городом был Кватч, но я решил поехать в Скинград. Я слышал, что попасть в местную гильдию магов было немного проще, а для самоучки вроде меня это было важным критерием. — И удалось? Тебя приняли? — спросила Ирен, внимательно ловя каждое его слово. — Да, особо без вопросов, я лишь продемонстрировал какое-то простейшее заклинание и этого хватило. Я не думал надолго там задерживаться, лишь получить рекомендацию и поехать за следующей в другой город, так у меня в планах было проехать весь Сиродил. — Это часть обучения? — удивилась Ирен, которая мало что знала о магии. — Это ещё даже не его начало. Главной целью было попасть в Университет волшебства Имперского города, но туда не возьмут пока не получишь рекомендации от каждого главы гильдии магов. — Так подумать, то даже в Тёмное Братство попасть и то проще, — хмыкнула Ирен. Любят же эти маги всё усложнять. — А как именно? — заинтересовался Мартин, так что Ирен сразу пожалела, что отпустила этот комментарий. Вдаваться в подробности обряда инициации ей точно при нём не хотелось. По крайней мере пока. — Сегодня говорим о тебе, забыл? — увернулась от неудобного вопроса Ирен. — Так что было дальше? Попал ты в Университет? — К сожалению, нет, — снова вернулся к истории Мартин, печально вздохнув. — В Скинграде я был не единственным новым членом, за три дня до меня в гильдию вступили ещё двое — близнецы, брат и сестра. — Как их звали? — спросила Ирен, уже чувствуя, что близнецы упомянуты не случайно. — Кай и Эола. Они были всего на пару лет старше меня, но уже имели несколько рекомендаций. Скинград был их третьей гильдией. Но мы всё равно как-то быстро нашли общий язык. Если честно, то я в этой дружбе нуждался больше, чем они. — Какими они были? — спросила Ирен, хорошо понимая, что он имеет в виду. Они были опытнее, они изначально были друг у друга, в то время как Мартин впервые в своей жизни узнавал, что значит быть одному. Не удивительно, что его тянуло к новым людям. — Кай был немногословным, невозмутимым, задумчивым... Но не подумай, что он какой-то скромный, забитый парень, вовсе нет. Это было скорее его внутренним стержнем, отражением его самодостаточности. Он изучал школу Восстановления и у него правда был дар к исцелению. А Эола... — Мартин замолчал, задумавших как лучше сказать, прежде чем попытался продолжить: — Она... — Была полной его противоположностью? — неохотно подсказала Ирен, которую неожиданно задел тон голоса Мартина, когда речь зашла об этой девушке. Они уже вышли за городские ворота и теперь неторопливо шли вдоль стен на север, по небольшой тропе, ведущей сквозь высокие заросли травы. — Нет, не совсем, — покачал головой Мартин. — В ней сочетались неизмеримая тяга к жизни и полная свобода. Не знаю, как это объяснить... Словно она стремилась за одну жизнь прожить сразу сотню жизней. Она не делила мир на добро и зло. На правильное и не правильное. На скучное и интересное. Она принимала мир во всём его спектре и везде чувствовала себя на своём месте. В любой компании она сразу становилась центром. — Если распыляться на всё на свете, то нигде не преуспеешь, — проворчала Ирен. Видела она таких Эол. Обычно это не более чем красивая мордашка и бесконечное самомнение, а свободы и спектры мира за неё додумывают поклонники. В чьи ряды очевидно и входил Мартин, судя по тому как он её расписывает. — Это чревато не только этим, но тогда я об этом не думал, — грустно подтвердил Мартин. — Могу только догадываться о чём ты думал, — Ирен не планировала говорить едкости, но это было сильнее её. Сейчас ей открылись новые возможности человеческого разума — как возненавидеть человека о существовании которого узнал минуту назад. Мартин замолчал, а Ирен мысленно выругалась. По большей части не себя саму. Это было десять лет назад. И видно, как ему тяжело делиться этим, а она только и может, что ревновать. Он выслушал и принял столько её личной тьмы, а она не в состоянии выдержать с достоинством даже одну историю. — Прости, мне не стоило так говорить, — виновато произнесла она, проиграв внутреннюю борьбу. — Можешь не извиняться, — вновь заговорил Мартин, он не злился, просто был печален. — Ты права. Я был молод и глуп. Я не пытаюсь оправдать себя, просто признаю, что так и было. Тогда мне казалось, что всё это время я провёл во тьме и только сейчас, через этих двоих людей, впервые увидел свет. Конечно, я был очарован ими. — И они... Они уже были тогда в культе? — осторожно поинтересовалась Ирен. — Да, хотя я об этом узнал не сразу, — вздохнул Мартин и на развилке огляделся по сторонам и свернул влево. — Мы вместе практиковались в магии. Эола тогда была увлечена школой Колдовства, а меня Кай предложил обучить азам восстановления. У меня не было его дара, но с таким учителем, даже у меня что-то начало получаться. — Не скромничай, если бы не ты, на мне бы места живого не было, — без притворства произнесла Ирен, вспоминая сколько ран он ей помог заживить за последнее время. — Хотелось бы прибегать к этому пореже, но я рад, что могу сделать хоть что-то для тебя, — невесело откликнулся Мартин. — Одной только практикой магии всё не ограничивалось? — снова попыталась вернуть его Ирен к истории. — Отдыхать они тоже умели, — хмыкнул Мартин. — На ферме отдыхом было после целого дня работ по хозяйству упасть на кровать с книгой в руках. О ничём сверх этого я и не помышлял. А с ними я с первого дня начал познавать все возможные способы веселья. И эта вседозволенность опьяняла сильнее любого вина. Ирен слушая его невольно задумалась о себе. О той непоправимой разнице как жил и рос Мартин и тем, что она считала обычным для себя. Она никогда не чувствовала себя частью веселья — человеческие пороки для неё были лишь удобными способами для манипуляций. Помимо законов Тёмного Братства для неё не было ничего недозволенного. Она рано испытала на себе многое, что доставляло удовольствие, но воспринимала это как ещё один навык, который можно использовать. Но ей много раз приходилось видеть людей, которые впервые попадали в большие города и сразу погружались в самые его порочные недра. Поэтому она понимала о чём рассказывает Мартин. — Через пару недель у нас уже были рекомендации из скинградской гильдии и мы двинулись дальше уже втроём, — продолжал рассказывать Мартин. — Кватч, Анвил... К тому времени мы уже сдружились настолько, что они сами предложили вернуться со мной в те города где уже бывали, чтобы поступать в Университет вместе. Именно в Анвиле Эола впервые упомянула, что получила приглашение на закрытый маскарад в доме местного аристократа, — договорив, Мартин остановился, смотря вперёд. Ирен повернулась в сторону куда он смотрит и увидела покосившуюся от времени изгородь за которой в высокой, колышущейся на ветру, пожухлой траве, безмолвно торчали из земли нестройные ряды каменных надгробных плит. Кладбища никогда не вызывали в Ирен каких-то особых чувств, но сейчас на фоне тяжёлого грозового неба, под жалами холодного северного ветра, она невольно поёжилась. — Нам туда? — тихо спросила Ирен, смотря в сторону надгробий. — Да, — мрачно кивнул Мартин. — Но давай немного побудем у того дерева, — он указал рукой на высокий древний дуб, росший неподалёку, массивные ветви которого, лишь едва сгибались под нападками ветра. Они расположились в траве у ствола дуба, с подветренной стороны. Ирен прильнула головой к его плечу, а Мартин, накинув край своего плаща на неё, прижал её к себе, чтобы согреть. — Маскарад, значит? — спросила Ирен, вспоминая, что кажется слышала что-то об этом, может даже от Винсента. — И что там было? — Я понимаю, что тебе неприятно слушать такое, поэтому, давай не будем сильно вдаваться в подробности, — смотря в сторону холмов, произнёс Мартин. — Нет, это вовсе не так, — оспорила Ирен, отстранившись и посмотрев на него. Он повернулся к ней, встретившись с ней взглядом. Она ощутила прилив тепла где-то внутри и поддавшись порыву, поцеловала его, Мартин жадно ответил, нежно коснувшись её шеи холодными пальцами. — Я не осужу, уж точно не я, — с небольшой улыбкой, сказала она, вернувшись в его объятия и снова положив голову на плечо, готовясь слушать дальше. Мартин глубоко вдохнул и взял её руку, их пальцы переплелись, согревая друг друга. — А я осуждаю. Себя. Не этого я ждал от себя, когда ушёл из родительского дома, полный надежд на будущее, — мрачно откликнулся Мартин. — Но тот я и не задумывался об этом. Он был... — он замолчал не решаясь произнести. — Влюблён, — тихо за него сказала Ирен, уже зная, что права. Отметив, что в этот раз внутри ничего не колыхнулось. Зверь ревности затаился, а может она и вовсе смогла укротить его. — Да, — не стал отрицать он. — И это ослепляло. Мы приняли то приглашение. Кай и Эола помогли выбрать для меня подходящий наряд, на который ушла добрая половина той суммы, что дали мне в дорогу родители. У меня никогда не было такой дорогой одежды, но я отдал деньги даже не сомневаясь. Когда мы пришли и я увидел всю эту роскошь, людей в масках, расшитых золотом и драгоценными камнями, я ощутил себя не в своей тарелке. А Кай и Эола наоборот держались словно всё это было им привычно, кто-то даже узнавал их и заговаривал с ними, больше даже с ней. Кай куда-то ушёл с незнакомой девушкой, Эола увлеченно беседовала с каким-то аристократом. Тогда я впервые подумал, что приходить мне было ошибкой. Я уже хотел уйти, но неожиданно она взяла меня за руку и попросила остаться. Ей я отказать не мог. И весь этот вечер она провела со мной. К ней было столько внимания, но она выбрала меня. Я не говорил ей о чувствах, потому что был уверен, что я ей не ровня. Но там всё изменилось. — Когда ты понял, что с этим маскарадом что-то не так? — Когда было уже поздно. Потому что был уже слишком пьян и от вина и от любви. Я плохо помню ту ночь. Я помню как Эола порезала свою ладонь золотым кинжалом и вылила несколько капель крови в мой бокал вина и то же самое я проделал сам. Это сделали все. Потом в зал спустились десяток красивых женщин, все нагие, только в драгоценностях, с новыми кувшинами вина. Вокруг начало твориться какое-то безумие, но мне было всё равно пока рядом была она. — Это был твой первый раз? — решилась спросить Ирен, мысленно хмыкнув, что вот какие истории порой скрываются за монашеской рясой. — Да, но запомнить мне его было не суждено. Помню только насколько плохо мне было на следующее утро, когда я очнулся прямо там в одном из залов на полу, укрытый какой-то оторванной шторой в окружении таких же людей в полной отключке, разбросанной одежды, бутылок, пролитого вина и невесть чего ещё. — И как это повлияло на твою дружбу с близнецами? — спросила Ирен. — Как ты вообще отнёсся к произошедшему? — Я всё ещё плохо понимал, что это было. Кое-как нашёл какую-то одежду, даже не свою, потом нашёл Кая, он уже тоже проснулся и одевался, запинаясь о бутылки. Вид у него был не сильно лучше моего. Эола нашла нас сама, сонная, но без головной боли, как у нас двоих. Я даже смотреть на неё боялся, не зная как теперь себя вести. Следующие сутки мы просто приходили в себя. А потом... Потом они просто продолжили вести себя как ни в чём не бывало. Я ждал каких-то объяснений, но они даже не заговаривали об этом. — И ты спросил у них сам? — Да, ещё через день я не выдержал и спросил, что это вообще было. Они переглянулись, словно уже готовились к этому разговору и спокойно рассказали, что это лишь способ развлечься, выпустить пар. Они не серьёзно относятся к культу, но поесть и выпить за счёт богачей не казалось им чем-то плохим. Такие маскарады проходили каждый раз в новом городе, не чаще раза в месяц. Бывали и меньшего масштаба, те может и чаще. И самое глупое, что я мог тогда сделать — я принял их объяснения. Принял, что действительно, это же просто веселье, почему бы и нет. — Это повторилось? — Да. Мы колесили так по городам где-то полгода. Даже успевая что-то там учить и получать рекомендации. Кай и Эола собрали все, мне оставались те две, на которые они меня опережали. Они уже могли ехать в Имперский город, но всё равно были твёрдо настроены помочь мне с последними и поехать вместе, — Мартин тяжело вздохнул. — Лучше бы они уехали. — А ты и Эола... Вы были парой всё это время? — Ирен не могла не спросить, тем более Мартин старательно избегал упоминать это, пока не спросить в лоб. — Многие то, что происходило между нами, сочли бы странным, — Мартин говорил тяжело подбирая слова, он снова отвернулся в строну, смотря на тяжелые грозовые облака, проплывающие над лесом. — Она держалась дружелюбно, но пресекала любые мои попытки поговорить о нас или какие-то моменты где я пытался сблизиться. Словно мы просто друзья и не больше. Но стоило нам попасть на очередное сборище культа, её будто подменяли. Только там она отдавала всю себя мне. И я жил только этими моментами, страдая по ней всё остальное время. Ирен слушала, а по телу пробегал странный, неприятный холодок, никак не связанный с порывами ветра, лишь слегка достающие их в укрытии за дубом. Она не могла правильно описать свои мысли и ощущения от узнанного, но это вселяло в неё что-то тревожное. Ей не хотелось сравнивать себя с какой-то помешанной культисткой из прошлого, но она продолжала это делать неосознанно, и всё с большим неприятием подмечала нечто общее в том как она сама вела себя с Мартином, особенно в начале. — Как она выглядела? — она понимала, что должна была сказать нечто иное, поддержать, но душащий страх заставил произнести именно это. — Разве это важно? — спросил Мартин и впервые его голос прозвучал жёстче, словно этот вопрос задел в нём что-то, куда он не хотел лезть. — Видимо, нет, — сухо ответила Ирен, садясь прямо. — Тогда вернёмся к тому что важно. Что было дальше, через полгода такой жизни? — Можем и правда идти дальше, — ответил он, поднимаясь с земли и протягивая руку Ирен, предлагая помощь, чтобы встать. Она секунду помедлила, но приняла этот жест. Они двинулись вглубь старого кладбища. Высокая, пожухлая трава цеплялась за одежду, словно не желая их пускать. Молчаливые каменные плиты, покосившиеся и заросшие мхом, глядели вслед живым, первыми потревоживших их за многие годы. Они остановились у одинокого надгробия в дальней части кладбища, подальше от остальных. Серый, массивный камень, плотно оплетённый сухой, колючей лозой. Ни имени, ни дат, ни эпитафии. — Кто здесь похоронен? — спросила Ирен, понимая, какой может быть ответ. — Никто, — тихо ответил Мартин. — Тел Кая и Эолы мне не досталось. Только роза. Её я и закопал здесь. — Что произошло? — Ирен подошла ближе и положила ладонь ему на спину. Она больше не злилась, ей было тяжело видеть настолько ему сложно быть сейчас здесь. Она понимала, что нужна ему сейчас. Возможно впервые по-настоящему сильно. — Была середина месяца Восхода Солнца, тогда я не знал, что это особое время для даэдрапоклонников в культе Сангвина, — пустым, безжизненным голосом продолжил рассказ Мартин. — В ночь на шестнадцатое — день призыва их Принца. И грандиозные празднования устраиваются в каждом городе. Конечно, тайно и закрыто, только для своих. Но масштаб самый большой в году. Мы в этот день проезжали Скинград и Эола предложила задержаться. Она, конечно, уже знала, что готовится и имела на руках приглашения от графа. — Графа? Ты про Януса? — поразилась Ирен. Вот уж его она в причастности к культу не заподозрила. Умеет же граф пускать пыль в глаза, даром никто не пришёл за его головой из-за того, что он вампир. Так он ещё и даэдрапоклонничество скрывает с неменьшим успехом. — Да, — мрачно признал Мартин. — И он явно вспомнил меня. Даже спустя десять лет. Можно сбежать, закопать память в землю и глубоко в себя. Но прошлое всегда догоняет. — Знать это не слабость, а сила, — смотря на могилу, произнесла Ирен. Она говорила это не только ради него. Ради себя тоже. Потому что ей эта гонка лишь предстоит. — Сила, которая позволяет не бежать всю жизнь, а найти момент остановиться и разобраться с прошлым навсегда. — Спасибо, что ты здесь со мной, — Мартин слабо улыбнулся, смотря ей прямо в глаза и приобнял. — Осталось совсем немного и это закончится, — тихо произнесла она, обнимая его в ответ. — Что было дальше? Я должна это услышать. Мартин отпустил её, но продолжал стоять близко — так, что они всё равно касались друг друга. — Всё было сначала как обычно, — начал он, глядя вдаль, но будто смотря куда-то вглубь себя. — Лишь больше людей. Ещё больше вина и разгула. Мы никуда не торопились. Пили, смеялись, веселились втроём. Нам даже не было дела до других гостей, чем бы они ни занимались рядом. Он замолчал, сглотнул. — Но мы все почувствовали, когда настроение собравшихся резко поменялось. Короткое, испуганное затишье… а затем взрыв ликования. «Сангвин», — шепнула Эола и потащила нас смотреть. — Он действительно пришёл? — спросила Ирен, не сдержав любопытсво. — И какой он был? Она прекрасно понимала, что даже для преданных членов культа увидеть Принца Даэдра во плоти — событие не рядовое. — Яркий, — тихо сказал Мартин. — Словно сама похоть обрела форму и смотрела на тебя с ослепляющей улыбкой. Он шёл через зал, касаясь людей, а те падали на колени перед ним, заглядывая в глаза, пробуя на вкус чужой восторг и запивая вином из кубка, который он взял из чьих-то рук. А потом он посмотрел прямо на нас. Точнее, только на неё. — Он выбрал её для себя? — озвучила пугающую правду Ирен. — Он лишь махнул рукой и какая-то сила рванула её вперёд к нему. Я только держал её за плечи и вот она уже в центре зала, под одобрительные крики толпы, — Мартин опустил взгляд на свои руки, словно они ещё помнили это ощущение. — Это наверное считается чем-то вроде... почёта? — сказала Ирен, пытаясь понять образ мышления культистов. — Да. Думаю, любая другая девушка там хотела быть на её месте. Но не она. Я увидел страх в её глазах. Впервые за всё время, — Мартин замолчал, собираясь с силами, прежде чем продолжить. — Она попыталась вырваться, а я и Кай, несмотря на количество выпитого, разом протрезвели и вышли вперёд. Словно поверили, что можем одолеть его. Спасти её. — Вы разозлили его... — выдохнула Ирен, мысли которой уже рисовали все варианты развития событий. — Ещё как. Отказ и сопротивление в день призыва, на глазах у почитающей его толпы... Он мог убить нас на месте. Но не стал. Вместо этого он расхохотался, держа Эолу так крепко, что она уже почти плакала от боли. Я и Кай не могли даже пошевелиться, он обездвижил нас своей силой. Все вокруг тоже замерли, но по своей воли, не понимая, что теперь им ждать. — Он сказал что-то вам? — Насмеявшись, он сказал, что если она так нужна нам, то он не жадный. И отдаст её. Но только одному. Мартин замолчал, говорить дальше было невыносимо, но Ирен всё поняла без слов. Ему пришлось сражаться с лучшим другом. Который пытался спасти самого дорогого человека на свете — его сестру. Жестокая игра Принца, где победителя быть не могло. — Ты не виноват в случившемся... — попыталась сказать хоть что-то Ирен, понимая, что слова здесь бессильны, но молчать она не могла. — Нет, Ирен, — покачал головой Мартин. — Я виноват за каждое принятое решение. Позволил втянуть себя в культ. Допустил потерять голову из-за чувств, которыми меня держали на привязи. За то, что не смог даже умереть, чтобы выжили те, кто был мне дорог. — Я бы тоже боролась за свою жизнь, — разозлилась Ирен, которую его последние слова задели сильнее всего. Погибни он тогда... Ей было даже страшно думать об этом. И дело не в том, что мир без него был бы уже обречён. Пугала сама мысль, никогда его не встретить. Не стоять сейчас здесь. И то, что он считал это своей виной, было почти предательством. — Не смей думать, что виноват в том, что выжил, а они нет. Просто не смей, — слова застряли у неё в горле, глаза обожгло слезами, которые сразу подхватил грубый порыв ветра. — Ирен... — встревоженно повернулся к ней Мартин, пока она раздражённо стирала с глаз слёзы, внутренне кипя. — Вини себя за что угодно, раз так хочется, — она посмотрела прямо на него. — Но выбраться оттуда живым, да хоть ценой всего — единственное правильное, что ты сделал. — Прости, я не имел в виду, что жалею, что продолжаю жить, — он понял, что её так сильно расстроило и это выдернуло его из топи самоуничтожения через воспоминания. Он прижал её к себе, успокаивая её боль и гнев. — Это просто мой крест. Я тащил его в свою жизнь каждый день. И только сейчас наконец-то понял зачем. Это не делает меня менее виноватым, но даёт силы ещё больше ценить, что я приобрёл. — Договаривай уже всё как было, — выдавила Ирен, уткнувшись ему в плечо. Она впервые чувствовала такой широкий спектр эмоций, вызванный не событиями, что разворачиваются вокруг неё, а от эха давней истории. Чужой истории. Но чтобы с этим покончить, нужно было пройти весь путь до конца. — Кай напал первым, схватил с пола бутылку от вина, — продолжил Мартин самую тяжёлую часть своей исповеди, даже не споря. Он тоже чувствовал, что останавливаться нельзя. Особенно сейчас. — Я защищался как мог. Мы словно одичали, никто из нас даже не вспомнил, что владеет магией. В какой-то момент он повалил меня, разбил бутылку, готовясь вонзить в меня острый край. Мне в руку упал крупный осколок и я не думая вонзил его в грудь, а затем в горло. Я уже почти не осознавал себя тогда. Только когда горячая кровь Кая, начала заливать мне лицо, а его тело обмякло и рухнуло на меня сверху, я услышал крик Эолы и хохот Сангвина. Кто-то стащил мёртвого Кая с меня, помог встать. Тогда он и вручил мне розу, заявив, что я славно повеселил его и толкнул ко мне Эолу, которая без сил упала передо мной. Я попробовал помочь ей встать, но ничего кроме ненависти ко мне в ней не было, она лишь попыталась ударить меня, а я отшатнулся от неё. Иного я уже не ждал, осознавая, что именно совершил. Она поднялась и выбежала из зала, а я побежал за ней. Не знаю, что я хотел сказать или сделать. Уже ничего нельзя было изменить... То, как она делает шаг с моста в обрыв, последнее, что успел увидеть... Мартин замолчал. Ирен тоже молчала, лишь крепко держа его, словно он тоже сейчас был на краю моста и она единственное, что удерживало его. — Я помню, что тоже хотел шагнуть вслед за ней, — вновь заговорил Мартин, озвучивая её главный страх сейчас. — Но не смог. Я ушёл, забился в какой-то угол и... — он не смог вслух сказать, что именно испытал там, но это и не требовалось. Ирен и так трясло, от того, что она была не в силах вынести боль, которую казалось она переживала сейчас напополам с тем Мартином, который оказался на самом дне в чужой крови и задыхаясь в собственных слезах отчаяния и горя. — Не помню сколько я провёл там времени, — продолжил Мартин, нежно гладя Ирен по волосам. Он не мог дать ей утешения прямо сейчас, всё что он мог лишь дорассказать, а все иные слова должны быть произнесены потом. — Я попытался вернуться в замок, хотел забрать тела и похоронить. Но меня даже за ворота не пустили, сказав, что сгнию в темнице, если появлюсь здесь снова. Всё, что у меня осталось — эта проклятая роза. Её я и закопал здесь. И больше никогда не возвращался. До сегодняшнего дня. — Заберём её и давай убираться отсюда, — глубоко вдохнула Ирен, пытаясь вернуть себе самообладание. Боль утихала. Самое страшное уже было позади. Лопату нашли не сразу. Она лежала под слоем прелой листвы, с давно сгнившим черенком. Мартин сходил к рощице, принёс толстую ветку, обстругал — и, пока Ирен держала древко, намертво примотал железо верёвкой. Потом вогнал лопату в мёрзлую землю и копал. Долго. Пока надгробия не залило багровым светом заката. Ирен не вмешивалась — молча стояла рядом, наблюдая, как с каждой отброшенной горстью земли, он освобождается от того, что носил в себе десять лет. Когда лезвие глухо звякнуло, ударившись о что-то, Мартин отбросил лопату и опустился на колени, раскапывая находку голыми руками, пока не расчистил ящик, почти сгнивший от времени. Внутри, истлевшие остатки ткани, в которые когда-то была завёрнута роза, рассыпались в прах от одного прикосновения. А она сама — алая, живая, словно только что срезанная, — нетронуто лежала на потемневшем дереве. Такая же, как в тот день, когда он получил её из рук Сангвина.