Часть 23 — Рай

Дорога, извиваясь по холмам, вела их в Бруму, пока подмёрзший ковёр из опавшей листвы тихо шуршал под копытами их коней. Замершее в зените солнце щедро освещало этот суровый край, но не дарило тепла. Город уже должен был скоро показаться на горизонте и отсутствие красного зарева давало им право пока не спешить. На самом деле, они могли приехать ещё вчера до ночи, но не устояли перед шансом провести ещё немного времени только вдвоём, выбрав остановиться в небольшой придорожной таверне. Для Ирен размеренный стук копыт звучал как неотвратимый отсчёт времени оставшегося до того момента, когда это тихое время закончится. Это путешествие стало для неё маленьким личным незаслуженным раем, таким же хрупким, как осенний лист, который вот-вот сорвёт ветер с ветви. И чем ближе они подъезжали к городу, тем сильнее сжималось сердце и не только из-за страха перед битвой. — Думаешь, нам правда удастся уехать? — спросила Ирен, когда тревожных мыслей стало так много, что молчать она больше не могла. — Никто этого не будет ждать, — сразу откликнулся на её вопрос Мартин с лёгкой ободряющей улыбкой. — А значит и останавливать нас будет некому. — А если они решат вернуть тебя и отправятся следом? — Джоффри и Клинки? Что ж, значит, нам двоим будет от кого скрываться, а поэтому будем стараться ещё лучше. Не переживай об этом, мы справимся, — он протянул к ней руку и их пальцы ненадолго коснулись, а тревожный узел внутри Ирен немного ослабился. Действительно, если они планируют убежать от Тёмного Братства, Клинкам тем более на этом поприще ловить нечего. — Ирен, — тихо окликнул её Мартин, привлекая внимание, а затем кивнул головой указывая куда-то вперёд. Ирен повернулась в ту сторону и увидела появившиеся в скалистом пейзаже крепкие стены Брумы, возле которых раскинулся большой военный палаточный лагерь. — Союзники Брумы, — выдохнула Ирен, быстро пробегая взглядом, прикидывая сколько там людей. — Они откликнулись на твой зов. Здесь точно не только люди Януса. Они пришпорили лошадей, направляясь к лагерю, и вскоре их окружили шатры, палатки и навесы из грубой ткани, прижатые к земле камнями. Между ними сновали люди: солдаты в потёртых кирасах, лучники с колчанами за спиной и обычные люди, помогающие кто чем может — будь то дрова или ведро с водой. От костров тянуло дымом и пахло едой. Кто-то точил меч, кто-то чинил седло, кто-то просто сидел у костров, грея руки. На заехавших в лагерь Ирен и Мартина никто не обратил внимания, пока она вдруг не услышала вслед чей-то оклик. — Леди Ирен! Не ожидая услышать такое обращение к себе, Ирен обернулась в сторону голоса и удивлённо вскинула брови — к ним быстрым шагом направлялся капитан Матиус из Кватча. — Капитан, — поприветствовала его Ирен, слезая с коня. — Не думала, что встречу вас тут. — Сир, — коротко, но почтительно склонил голову Матиус встретившись взглядом с Мартином, а затем снова повернулся к ней. — Я и мой отряд сразу вызвались ехать в Бруму, как только получили ваш призыв. В Кватче никто не забыл, что вы для нас сделали. И мы будем сражаться на вашей стороне в любой битве. — Бруме и Империи повезло иметь таких защитников как вы, капитан, — произнёс Мартин, тоже спешиваясь. Ирен украдкой посмотрела вокруг, заметив, что все смотрят на них, хотя пытаются это неумело скрыть. — Позвольте проводить вас до командирского шатра. Графиня и грандмастер будут рады узнать, что вы благополучно добрались, — предложил Матиус, жестом подзывая своих людей и указывая на коней, чтобы те позаботились о них. — Благодарим, не будем заставлять их ждать, — кивнув, согласился Мартин, передавая поводья коня подошедшему молодому солдату. Ирен молчала, чувствуя раздражение от слишком большого внимания в лагере к ним, она уже успела отвыкнуть от такого. Она думала о том, что Матиус обратился к ней так потому что всё ещё считает, что она одна из Клинков? Или просто из вежливости? Как сильно могли распространиться слухи о ней от Клинков? Знают ли теперь и другие, что она из Тёмного Братства? Она попыталась выбросить эти вопросы из головы, но пока шла за Мартином и Матиусом всё равно продолжала искать ответы в глазах попадавшихся им на пути солдатам. По мере того как они углублялись в лагерь, волнение вокруг них росло. Сначала это были просто любопытные взгляды — солдаты провожали их глазами, не понимая, кто перед ними. А потом кто-то узнавал. Шёпот передавался от одного к другому, распространяясь как огонь по сухой листве. Солдаты, сидевшие у костров, поднимались. Не все, не сразу — но те, кто узнавал, вставали. Молча, провожая взглядом. Ирен почувствовала, как Мартин напрягся, заметив это, но не подал виду, продолжая идти вперёд, держа плечи расправленными, а взгляд прямо. Ирен испытывала странные чувства наблюдая за тем как эти люди смотрели на Мартина. С уважением. С надеждой. С преданностью. Они не знали его, но готовы были пойти за ним, потому что он был Септим и этого им уже было достаточно. Народ, осиротевший за одну ночь, вновь получил возможность в кого-то верить и от масштаба этого становилось не по себе. Она вдруг почувствовала себя маленькой и незначительной на фоне целого мира, который искал спасение. И если она чувствует себя так, то что сейчас испытывает Мартин? Эту поездку он прятался в мире иллюзий с таким же рвением, как и она сама, а теперь вынужден впервые видеть реальный исход пути по которому его ведут. В этих взглядах. В готовности умереть за него. Ирен уже слишком хорошо понимала как мыслит Мартин и с каждым шагом всё меньше была уверена, что в решающий момент он сможет выбрать её, а не долг. Она больно прикусила нижнюю губу, чтобы физическая боль вырвала её из этой ловушки мыслей, которые утягивают её всё в более тёмные недра. Хотелось сохранить подобие ясного ума при встрече с командованием, тем более они уже подошли к большому белому шатру с горделиво развевающимися флагами Империи. Тяжёлая пола шатра взметнулась вверх, и Ирен шагнула в полумрак следом за Мартином. Внутри было людно — длинный стол, заставленный картами, несколько командиров в имперских доспехах, графиня Карвейн, сухая и подтянутая, как натянутая тетива, и Джоффри. Старик стоял у дальнего края стола, опершись на него костяшками пальцев, и когда их взгляды встретились, Ирен увидела в его глазах то, чего не ожидала. Облегчение. Такое сильное, что он не смог его скрыть. — Мартин, — голос Джоффри дрогнул, и он сделал шаг вперёд, не дожидаясь, пока они подойдут. — Слава Девятерым. Вы вернулись. — А мы как раз обсуждали не направить ли отряд на ваш поиск, на случай если вы попали в какую-то неприятность, — скорее с укором, чем с облегчением тихо произнесла графиня. — Путь был не близкий, но мы добыли необходимый для ритуала артефакт, — сдержанно ответил Мартин. — Сожалею, что заставил ждать. — Главное, что вы уже здесь. Другие два отряда тоже выполнили возложенные на них миссии и вернулись, — отчитался Джоффри. Ирен даже не вспоминала о том, что не только она с Мартином поехали за частью для ритуала, но значит и у других всё получилось. Хотя Джоффри не сказал были ли потери в отрядах. И этот факт говорил не в пользу — хорошие новости не замалчивают. — Наша разведка докладывает об усилении активности культа в этом районе, — заговорил неизвестный ей командир. — Как и было приказано, мы не вмешивались, только наблюдали. По нашим данным нападение на Бруму может произойти в любой момент. — Мы готовы, — сухо кивнула графиня и переведя взгляд на Ирен, добавила: — Теперь готовы. — Граф Скинграда предложил план как повысить шансы на успех с Вратами. Его люди добрались до лагеря? — спросила Ирен, чувствуя как начинает гореть лицо, в шатре было невыносимо душно из-за горящих жаровень. — Да, его люди прибыли позавчера. Они передали зелье. Я и сама говорила с магами из коллегии о подобном решении. Это действительно может сработать, — ответила ей графиня. — Мы ещё не получили ответ от Лейавина, но остальные города все прислали людей на защиту Брумы, — Джоффри снова согнулся над картой на столе. — Видимо, граф Мариус слишком занят охотой за аргонианскими шпионами, которые ему везде мерещаться, — себе под нос проворчала Карвейн, явно недолюбливающая графа. — Мы считаем, что они нападут с западного плато, мы постоянно ведём наблюдение за этой местностью, — передвинул на карте какую-то фигуру командир. — Значит, у нас всё готово? — уточнил Мартин, подходя ближе к столу командования. Ему сразу начал докладывать тот же командир о расстановке сил, о позициях и поставках провизии и оружия. Ирен уже не вслушивалась. Слова сливались в однородный гул, тяжёлый, как воздух в шатре. В какой-то момент ей стало настолько тяжело дышать, что казалось она вот-вот потеряет сознание. — Я на воздух, — с трудом шепнула она Мартину, слегка коснувшись его руки. Он встревоженно обернулся на неё и кивнул. Ирен развернулась и шагнула к выходу. Свежий, холодный воздух ударил в лицо, и Ирен жадно вдохнула, прислонившись к столбу шатра и закрыв глаза, надеясь так унять головокружение. Что-то в ней ломалось. Её тело — её броня выживания и смертоносное оружие — будто переставало быть её надёжным союзником. Это что какая-то расплата за её желание быть просто Ирен, а не орудием Тёмного Братства? — Ирен? — услышала она через гул в ушах знакомый голос. Она открыла глаза и увидела подходящего к шатру Бауруса. Значит, он вернулся и не пострадал в вылазке за доспехами Тайбера Септима. Это осознание и даже просто вид знакомого человека, вернули ей какой-то якорь на который можно было опереться и заглушить фоновую слабость, накатившую на неё. — Баурус? — тем же вопросительным тоном ответила она и слегка усмехнулась. — Услышал в лагере, что вы вернулись, решил проверить. С тобой всё впорядке? — спросил он, когда подошёл ближе, видимо что-то в её лице, всё же выдавало её состояние. — Устала слушать бубнёж Джоффри, — выдала первую пришедшую ей на ум отговорку. — Вас долго не было, не обошлось без неприятностей? — Ты знаешь, как раз наоборот, — хмыкнула Ирен, невольно прокручивая в голове моменты из их поездки. Если подумать, не считая сама собой решившейся проблемы с Вратами Скинграда и неудачным падением с лошади, за эту неделю с небольшим не произошло ничего опасного, словно их кто-то охранял от бед. — Ты, видимо, такого о вашей вылазке не скажешь, — Ирен провела пальцем по своей щеке там, где на лице Бауруса красовался довольно свежий порез, хотя уже начавший подживать. Баурус усмехнулся, машинально коснувшись шрама. — Царапина. Нечисть там плотно засела, но нам кое-кто помог. — И кто же? — Духи Клинков, служившие Тайберу Септиму. — Кажется, вы интересно провели время, — поразилась Ирен, не имевшая опыта общения с духами. К счастью. — Если есть время, то могу рассказать больше. Можем вернуться к нашему костру, там не так холодно, как здесь, — предложил Баурус. Ирен обернулась на командирский шатёр — Мартин всё ещё был внутри и кажется в ближайшее время его Джоффри и командиры оттуда не выпустят. А самой заходить снова туда ей совсем не хотелось. — Думаю, найдётся, — согласилась Ирен. — Пошли.

***

— А потом этот мертвец как схватит его! — эмоционально размахивая руками, рассказывал Сайрус. — Я, конечно, сразу замахнулся и вышиб из этой нечисти всю дурь. — Спасибо, что мне голову на плечах оставил, — хмыкнул Баурус. — Так это он тебя так? — посмеялась Ирен, указывая на шрам на лице Бауруса. Она сидела у костра с кружкой горячего травяного отвара, вместе с ещё несколькими Клинками из отряда ходившего в Санкр Тор. — Ну знаешь, там не было времени прицеливаться, — проворчал Сайрус, уязвлённый, что его героический подвиг не оценили по достоинству. — Это ещё вопрос кто угрожал Баурусу сильнее, тот скелет или наш Сайрус, — подтрунила его Джена, ещё одна девушка, подсевшая к ним. — Тебя там не было, — окончательно насупился Сайрус. — Мы просто шутим. Ты действительно хорошо сраж… — примирительно начал Баурус, но не договорил. Резко оборвал фразу и поднялся. Все разом затихли и обернулись туда же, куда смотрел он. Ирен тоже. За высокими стенами Брумы пробивался алый свет. Он быстро заполнял горизонт, тянулся к крышам, поглощал палатки, окрашивал доспехи и замершие лица. Ирен посмотрела на свои руки, тоже красные, будто уже вымазаны в крови и сжала кулаки. Они уже здесь. Вместе с этой мыслью над лагерем прозвучал громкий и протяжный звон сигнального рога. — К оружию, готовьтесь! — скомандовал Баурус остальным, те сразу подскочили и смешались с суетой, охватившей лагерь. — Нам нужно вернуться к шатру командования, — произнёс он уже только для Ирен. Она лишь кивнула, в мыслях был тот же сумбур, что и вокруг. Она надеялась, что у них есть больше времени. Они пробились к шатру, когда из него уже поспешно выходили люди. Джоффри и графиня сразу подняли взгляды на болезненно-алое небо, а Мартин вглядывался в людей вокруг, пока не встретился взглядом с Ирен и сделал шаг к ней навстречу. Она остановилась возле него, а Баурус прошёл дальше до Джоффри. — Ты правда готова? — спросил он, взяв её за руки. Было видно, что эти слова дались ему тяжело. — Да, — соврала Ирен, чтобы не дать ему ни единой зацепки попытаться отговорить её. Вся её надежда была лишь на то, что план графа сработает. — Мартин, доспехи Тайбера Септима ждут, ты должен быть в них. Люди должны видеть, — серьёзно произнёс Джоффри, подходя к ним. Мартин кивнул, медленно отпуская руки Ирен. — Зелья от графа в моей палатке. Я проведу вас, — обратилась к Ирен графиня Карвейн и их увели в разные стороны друг от друга. Графиня Карвейн не говорила лишнего. Она привела Ирен в свою палатку, молча указала на деревянный ящик, где ровными рядами стояли маленькие флаконы с мутноватой жидкостью. Ирен не знала, сколько ей потребуется внутри. Она взяла столько, сколько влезло в карманы кожаных доспехов. Вышло бутылочек семь. И ещё одну зажала в кулаке. У неё даже не было времени испытать их. Она шла на самое сложное дело в своей жизни без малейшей подготовки. Никогда прежде она бы не допустила такого. Но выбора не было. Она вышла из палатки, и лагерь уже не был тем отлаженным механизмом, который Ирен видела час назад. Всё двигалось, звенело, роптало и неумолимо готовилось к бою. Кто-то взял её за руку, выше локтя. Ирен резко обернулась, неосознанно нашаривая кинжал в ножнах у пояса. — Держись рядом, — это был лишь Баурус, она убрала руку с кинжала. — Не хватай так меня, ещё порез захотел? — беззлобно огрызнулась она, выдёргивая руку. Хотя, она даже была рада, что тот нашёл её. Она не участвовала в сражениях и то, что сейчас происходило вокруг лишь сбивало её с толку. — Готова быть в первом ряду? — пропуская мимо ушей её угрозу, спросил Баурус. — Нет, — честно ответила она. — Я могу пойти с тобой, — предложил он и в его взгляде она увидела, что это не пустые слова. — Лучше делай то, что должны Клинки — защищай своего Императора. Баурус не ответил. Взгляд его потяжелел — словно впитал всю тяжесть, что легла на плечи. Лагерь кипел. Солдаты натягивали ремни доспехов, проверяли клинки, передавали друг другу стрелы. Кто-то молился, кто-то бежал, кто-то громко отдавал приказы. Лица были разные, но в глазах у всех горело одно и то же — решимость, приправленная страхом. Вместе с Баурусом они вышли к Вратам. Чёрная арка пульсировала алым, и воздух перед ней дрожал, как над раскалённой печью. У подножия уже выстраивались солдаты. Тяжёлая пехота, лучники, копейщики. Ирен заметила Матиуса со своими людьми — они стояли в первой шеренге, молчаливые, сосредоточенные. Баурус кивнул кому-то из своих, и их отряд молча занял место у самого края, там, где земля уже медленно умирала, словно задыхаясь от яда. А потом она увидела его. Он шёл от шатра один — без свиты, без Джоффри рядом. В золотых доспехах, закалку которых не тронуло даже время. На груди, расправив крылья, сиял оттиск дракона. Шлем он держал под мышкой, и его лицо, обрамлённое волосами, было спокойным. Почти чужим. Ирен замерла. В груди что-то сжалось. Она смотрела, но с трудом узнавала его. Потому что этот мужчина в доспехах Тайбера Септима, был не её. Он принадлежал им. Всем этим солдатам, этой войне, этому проклятому небу. Септим. Наследник рухнувшей династии. Последняя надежда Империи. Она заставила себя сделать вдох. Мартин поднялся на пригорок, и лагерь затих. — Солдаты Сиродила! — его голос разнёсся над рядами, твёрдый, громкий. — Сегодня здесь решится, устоит Империя или падёт. Никто не шелохнулся. — Позволим ли мы дейдра сделать с Брумой то же, что они сделали с Кватчем? Позволим ли сжечь наши дома? Позволим ли убить наши семьи? — Нет! — крик вырвался из первых рядов, из глоток солдат, которые не умели говорить красиво, но были готовы биться до последнего. Мартин кивнул, вынимая меч из ножен. — Сегодня мы дадим бой здесь, во имя всего Сиродила! Мы должны держаться, пока Героиня Кватча не уничтожит Великие врата. Мы должны дать отпор всем, кто выйдет оттуда! Ирен почувствовала, как её имя — нет, не имя, звание — сдавило грудь, словно её сковали путы. — Солдаты Сиродила! — Мартин поднял меч, и лезвие поймало алый свет. — Вы со мной? Ответом был рёв. Тысячи глоток. Тысячи сердец, бьющихся в унисон. Земля дрожала от крика «Да!», от топота ног, от лязга оружия, которым били по щитам. А потом этот рёв смешался с другим — нечеловеческим, рваным, полным такой древней ярости, что у Ирен похолодело внутри. Из Врат. Они хлынули оттуда — скрюченные твари с когтистыми лапами, краснокожие создания с рогами, крылатые тени, вырывающиеся из алой мглы. Их было много. Слишком много. Они не бежали — они текли, как гной из раны, заливая выжженную землю перед Вратами. — Держать строй! — заорал кто-то из командиров. — Поднять щиты! — Лучники! Крики смешались с воем тварей, лязгом металла, топотом сотен ног. Первая шеренга встретила врага стеной щитов и копий. Кто-то оттеснил её назад, она обернулась и увидела Мартина. — Жди, — произнёс он. — Они ещё не открыли Великие Вр… Мартин не договорил. Тварь, огромная, скрюченная, с когтями, которыми можно распороть доспех как бумагу, перепрыгнула через первую шеренгу и рухнула прямо перед ними. Ирен даже не думала — кинжал сам оказался в руке, и она полоснула её по горлу, отступая назад. Чёрная кровь брызнула в лицо, горячая, вонючая. — Их слишком много! — крикнул кто-то рядом. — Щиты! Ещё одна тварь. Мартин бился рядом, поднимая меч невзирая на непривычную тяжесть доспехов Тайбера. Ирен заметила, как Баурус и его Клинки окружили их, прикрывая со всех сторон, без них их бы уже снесло волной чудищ. Ирен убёрёг кто-то третий, когда тварь с рогами на морде почти достала её когтями. Она не видела — кто. Просто почувствовала, как чья-то сталь приняла удар на себя, и рванула вперёд, вонзая кинжал в щель между рогов. — Сзади! — заорал Сайрус. Ирен обернулась. Ещё одни Врата. Прямо за их спинами, там, где минуту назад была только выжженная трава, распахивалась новая чёрная арка. Из неё хлынула свежая волна — эти твари были крупнее, быстрее, злее. — Проклятие! — выругался Баурус. — Не отступать! — рявкнул Матиус, выводя своих людей на перехват. Ирен не знала, сколько прошло времени. Минута. Десять. Час. Ножи в руках стали скользкими от крови. Мартин тяжело дышал, но держался. Рядом с ней. А потом земля дрогнула. Сначала тихо, едва заметно. Как будто под ногами кто-то вздохнул. А потом — удар. Такой силы, что Ирен потеряла равновесие и упала на колено, не успев подставить руки. Земля расходилась, трескалась, дыбилась. — Отходите! — крикнул Мартин, подхватывая её под локоть. — Отходите оттуда! В центре боя, прямо под ногами сражающихся, из недр вырвалось пламя. Алое, жгучее, оно взметнулось в небо, и воздух вокруг зазвенел, как натянутая струна. Земля раскололась, и из разлома, как будто сам Обливион рождался заново, вздымались Великие Врата. Они были огромными. Не такими, как те, что Ирен видела раньше. Эти были монументальными — чёрная арка с рёбрами каменных шипов, которые вгрызались в небо. Внутри пульсировало алое марево — плотное, живое, как мышца. — Теперь! — заорал Баурус, поворачиваясь к Ирен. — Иди! Ирен выдохнула. Достала флакон. Сделала глоток зелья. И побежала в пылающие Врата.

***

Лицо обдало жаром. Первый резкий вдох лишь наполнил лёгкие гарью, так что горло сразу свело спазмом. С выступившими от кашля слезами на глазах, Ирен в панике осмотрелась. Чёрный камень, испещрённый трещинами, из которых сочился багровый пар. Небо над головой выглядело как рваная рана, затянутая алыми прожилками и всполохами молний. Всё вокруг дрожало, гудело, дышало жаром. Зрение расплывалось от едкого воздуха, но и этого хватило, чтобы её тело застыло от ужаса открывшегося ей зрелища. Сотни. Тысячи. Целая армия дейдра. Они двигались плотными рядами, готовые хлынуть в проход, и за ними — огромный чудовищный бур из тёмного даэдрического металла. Они толкали его медленно, но неумолимо. Адский механизм скрежетал, вздыбливал мёртвую землю и прорубал себе путь к Вратам. Если эту громадину вытолкнут в проход, она сметёт оборону Брумы за минуту. Стены, которые держались века, рассыплются в щебень. Солдат перемолят в фарш. И тогда — конец. Всему. Найти сигильский камень — единственное, что может остановить эту машину смерти. Эффект зелья и оглушающий шум вокруг оставил её появление в Обливионе незамеченным. Воспользовавшись этим, она рванула к башне. Чёрная, изломанная, она высилась в центре этого ада, как обломок древнего копья, ушедший в небо. Ирен влетела внутрь и побежала по уходящему вверх извилистому коридору, отсчитывая в голове каждую минуту. Любое промедление сейчас могло стать фатальным. Она чувствовала жар исходящий от стен и пола, даже сквозь подошву её обуви, но продолжала бежать, почти не разбирая дороги. Как вдруг резкий порыв воздуха рефлекторно заставил её отшатнуться. Огромное лезвие вылетело из стены, оно стремительно рухнуло вниз, как гильотина и Ирен, потеряв равновесие, упала назад и прокатилась вниз, больно ударяясь о шипастые стены и обжигая кожу о жаркий камень. С трудом остановив падение и затормозив, Ирен прижалась к полу, тяжело дыша и со страхом смотря, как смертельное лезвие снова медленно поднимается в нишу. Она могла умереть так глупо. Даже невидимость не делает это место безопаснее, нельзя просто пронестись наверх и схватить камень. Её невнимательность чуть не стоила ей жизни. Вдруг раздалось взбешённое шипение и топот ног и из коридора впереди выбежали несколько бесов — скрюченные, с горящими глазами, с когтями, которыми они царапали каменный пол. Они сразу увидели её. Увидели! Действие невидимости закончилось! Ирен выхватила кинжал и короткий меч, рывком поднялась, зажав оружие в руках. Бесы бросились на неё, и она встретила их клыки ударом металла, уходя в сторону, режа одного по горлу, перекатываясь, чтобы не дать второму впиться острыми зубами ей в руку. Удар. Ещё удар. Последний упал, пища и захлебываясь собственной кровью. Ирен стояла над искорёженными телами, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат руки, сжимающие оружие. В коридоре перед ней снова стало тихо и она, убрав кинжал, достала следующий флакон. Зелье обожгло горло и её тело начало таять, словно мираж. Теперь она смотрела не только вперёд, но и по сторонам. Вдоль стен, по потолку, по полу. Каждая трещина, каждая щель могла оказаться ловушкой. Она продвигалась так быстро, как могла себе позволить, каждую секунду ожидая удара. Она почти успокоилась, когда впереди показался очередной поворот. Ирен влетела в него, уже готовясь к новому рывку — и плита под её ногами с щелчком ушла вниз. Она не успела даже подумать — ноги сами оттолкнулись от горячего камня. Прыгнув вперёд, она больно упала на колени и тут же услышала за спиной глухой удар — лезвие, вылетевшее из стены, сомкнулось у неё за спиной с такой силой, что каменная крошка брызнула во все стороны. Тяжело отдышавшись, Ирен подняла взгляд — коридор заканчивался, упираясь в каменную дверь с пульсирующим красным светом знаком обливиона по центру. Ирен раздвинула каменные заслонки и шагнула в проём. Следующая комната оказалась круглой, с высоким сводчатым потолком с которого свисали тягучие, полупрозрачные нити. Они покрывали стены, пол, углы — вся комната была опутана паутиной, мерзкой, клейкой, пахнущей чем-то сладковато-гнилым. Она сделала опасливый шаг и что-то шевельнулось в тени. Она замерла, стараясь даже не дышать и медленно перевела взгляд вверх. И увидела её. Даэдра-паучиха висела под самым потолком, вплетённая в паутину так плотно, что казалась частью камня. Но теперь она отделилась от стены — плавно, бесшумно — и начала спускаться. Ирен смотрела на неё и не могла отвести взгляд. Паучье тело, покрытое хитиновым панцирем, переливалось тусклым багрянцем. Восемь ног, сочленённых, мускулистых, с острыми когтями. Но вместо паучьей головы — человеческий торс, бледная кожа, белые, почти светящиеся волосы и пугающее лицо женщины с глазами, в которых не было ничего человеческого. Губы твари дрогнули в улыбке, словно, она увидела её, даже сквозь эффект невидимости и в следующий миг паучиха выпустила электрический заряд, ослепительно-белый, он ударил в пол в том месте, где только что стояла Ирен. Камень оплавился, зашипел. — Сдохни, — прошептала Ирен, бросаясь в сторону, уходя от второго заряда. Паучиха не торопилась. Она спустилась ниже, и из-под её брюшка начали высыпаться маленькие фигурки — паучки. Миниатюрные копии матери. Их было пять. Семь. Десять. Они растеклись по полу, по стенам, по потолку, окружая Ирен со всех сторон. Первый паук прыгнул и Ирен сбила его ударом кинжала, но остальные уже лезли. Ирен отступила назад, зацепилась ногой за паутину и упала, покатившись по полу. Маленькие паучки тут же набросились на неё, один вцепился в руку выше локтя. Она закричала — скорее от отвращения, чем от боли — кулаком откинула его назад и раздавила его каблуком. Мерзкий хруст разнёсся по комнате. И паучиха взбесилась. Она сорвалась с потолка, забыв про осторожность, и рухнула на пол, перед Ирен. Её тело затряслось, и очередной заряд электричества ударил по стене рядом, обжигая кожу и оставляя чёрный след на паутине. Ирен ничего не оставалось, как рвануть вперёд, подныривая под брюхо твари. Приблизившись она вонзила короткий меч в сочленение между человеческим торсом и паучьей грудью — туда, где кожа переходила в хитин, где защита была тоньше всего. Паучиха разинула пасть, полную острых зубов и завизжала от боли. Чёрная жижа хлынула из раны, заливая пол, руки и лицо Ирен. Она ударила снова, вырывая клинок, и снова, пока тело твари не обмякло и не рухнуло, придавив её. Маленькие паучки, оставшиеся без матери, застрекотали в углах, но на неё уже не нападали. Они потеряно метались, забиваясь в щели. Ирен с трудом оттолкнула с себя мёртвую тушу и выбралась, оставшись стоять на коленях. В груди жгло, в горле стоял привкус металла и серы. Она сделала вдох — и её вывернуло наизнанку. Дрожащей рукой, чувствуя озноб и как колотит всё тело, она вытерла рот тыльной стороной ладони и поднялась, пошатываясь. Побочный эффект зелья? Или эта тварь успела её отравить? Она достала следующий флакон, жидкость булькнула внутри и она ощутила новый приступ дурноты. Откашлявшись и отползя в сторону, Ирен чуть ли не взвыла от отчаяния. Она не справляется, всё её тело буквально ломало и отвергало саму мысль двинуться дальше. И тут стены дрогнули с такой силой, что свод над головой застонал, и с потолка посыпалась каменная крошка. Грохот прокатился по коридору, отражаясь от стен, многократно усиливаясь, заполняя собой всё пространство. Ирен замерла. Сквозь дрожь в теле, сквозь тошноту, сквозь звон в ушах она услышала его. Тот самый звук — скрежет металла, рвущего землю. Он шёл снаружи. От Врат. Бур. Они уже почти дотащили его! Времени почти не осталось. Ирен подняла голову. Посмотрела на флакон, зажатый в грязных от крови дрожащих пальцах. И медленно встала. Пошатываясь, но устояв на ногах, она вырвала пробку и, зажмурившись, сделала глоток. Зелье вновь обожгло горло, разлилось по телу. Тошнота осталась, но она отступила на задний план, заглушённая холодной ясностью. Больше не медля, Ирен двинулась дальше. Она попала в огромный зал. Пространство уходило вверх, теряясь в багровой дымке. По стенам медленно и тягуче стекала лава, смертельным потоком ниспадая в бездну. Но ее взгляд сразу зацепился за центр, где на высоком чёрном постаменте парил сигильский камень. Алый, пульсирующий, он висел в воздухе, окружённый огненным маревом. Она бросилась по хитиновой, изгибающейся лестнице наверх, когда заметила стража. Он был огромным — выше любого человека, с кожей цвета расплавленного свинца, в которую были вплавлены алые прожилки. Голову увенчали рога, а мощные руки сжимали рукоять меча, который был размером с её саму. Она замерла на подъёме, стараясь дышать тихо. Зелье ещё действовало. Он не видел её. Но он почувствовал. Он повернул голову, и его взгляд — пустой, горящий — прошёл сквозь то место, где она стояла, на мгновение задержался на ней. Страж поднял меч и ударил, пробил каменный пол в трёх шагах от неё. Ирен поняла, что это её шанс. Она рванула вперёд, обходя постамент широкой дугой, ступая так бесшумно, как могла. Страж ударил снова — наугад, в другую сторону. Мимо. Он крушил камень, он кружился, как бешеный зверь, пытаясь задеть её, но каждый раз ошибался на мгновение, на шаг. Ирен нырнула под его руку, почувствовала, как ветер от удара прошёлся по спине, и вцепилась в каменный алтарь. Она видела камень. Он был совсем близко — пульсирующий, живой, висящий в центре огненного барьера. Она протянула руку. Пальцы коснулись жара. Она не была уверена, что переживёт это. Но у неё не было времени сомневаться. Ирен сжала пальцы и рванула камень на себя. Страж взревел, но было уже поздно. Комната начала рушиться — пламя вырвалось из стен, обжигая лицо, руки, грудь. В ушах зазвенело, и Ирен провалилась в белый свет, чувствуя, как камень пульсирует в её руках.

***

Первой в тёмную пустоту сознания пробилась боль. Пульсирующая, тягучая, словно бегущая по венам вместо крови, достающая до каждой клеточки тела. Следующей вспышкой сознания возник образ пылающего камня, к которому она тянула руки. Пальцы непроизвольно сжались и схватились за какую-то ткань. — Камень, — хрипло сорвалось с ссохшихся губ и Ирен в панике открыла глаза и попыталась встать. Тело не слушалось. Рука, которой она оперлась, подкосилась, и она упала обратно на постель, вызвав новую волну боли. Она тяжело застонала, пытаясь сфокусировать зрение хоть на чём-то. Её взгляд, выхватывал каменные стены, узкое окно из которого пробивался тусклый серый свет. — Ирен! — услышала она, и почувствовала, как чьи-то руки взяли её за плечи, удерживая. — Ирен, посмотри на меня. Она повернула голову и встретилась взглядом с Мартином. Его лицо расплывалось, она даже не могла разглядеть его черт. — Камень, — повторила она, и голос её сорвался на кашель. — Где камень? — Всё хорошо, Ирен, — сказал он мягко. — Ты вынесла камень из Обливиона. Врата закрыты. Брума выстояла. Мы победили. Она выдохнула и закрыла глаза, позволяя Мартину мягко опустить её обратно на подушку. — Где я? — спросила она, не открывая глаз. — Храм Повелителя Облаков, — Мартин нежно сжал её руку. — Ты была без сознания почти двое суток. — Воды, — попросила она, ощущая насколько пересохло в горле. Два дня? Ни разу в жизни она не проходила через такое. Для прежней Ирен было немыслимо представить, что она может так долго быть настолько беззащитной. Полностью доверив свою жизнь кому-то другому. Но сейчас она постепенно ощущала накатывающий покой, который сменял панику с которой она очнулась. Мартин жив и он рядом. Остальное не важно. Мартин помог ей снова привстать, чтобы она сделала глоток воды. Зрение наконец-то восстановилось и она увидела насколько он бледен и изнемождён. Её сердце сжалось от этого зрелища. Хотя сама она явно выглядела ещё хуже. — Ты не ранен? — прошептала она, смотря на его бледное лицо, на тени под глазами, на руки, которые сжимали её ладонь с такой силой, будто он боялся, что она исчезнет. — За меня не беспокойся, — вымученно улыбнулся он. — Просто ритуал отнял слишком много сил. — Ритуал? — непонимающе переспросила она, а затем сама осознала о чём речь. — Портал в Рай? — Да, — устало кивнул Мартин. — Всё получилось, но на это ушло почти все мои силы. Я боялся, что и их не хватит. — И кто… Кто пошёл туда? — тихо спросила Ирен, чувствуя как нарастает дрожь в теле. Она не могла объяснить почему. Просто мысль, что ей нужно просто ждать здесь, когда где-то там решается судьба её мира была невероятно пугающей. Это ощущение собственной беспомощности перед роком давило на неё. — Джоффри отправил лучших из Клинков. Но нам здесь остаётся лишь молиться за их успех, — чуть помедлив, ответил Мартин. — Баурус? — коротко спросила Ирен, поджав губы. Она не могла не спросить. Она должна была знать выжил ли он в битве за Бруму. Она не могла полностью описать ту связь, что образовалась между ними, но его присутствие словно давало ей какую-то опору. Она сама не знала почему. Может, потому что он был тем, кто смотрел на неё без страха. Может, потому что он не отвернулся, даже увидев всю правду о ней. Может, потому что был верен, ничего не обещая и не ожидая в ответ. Мартин задержал взгляд на её лице, посмотрел в глаза, прежде чем кивнуть. — Он был среди тех, кто вызвался идти, — ответил он наконец. — И это он первый увидел тебя, когда ты появилась с сигильским камнем и вынес с поля боя, — тихо добавил он. — Не так я себе представляла своё триумфальное появление, — позволила себе горькую усмешку Ирен. — Вывалилась без сознания, видимо ещё вся в крови той твари. Жалкое зрелище. — Ты сделала то, с чем могла не справиться и целая армия. Это не было жалким зрелищем. Твоё появление под грохот рушащихся Врат было чудом для каждого солдата, сражавшегося за Бруму, — без тени улыбки, серьёзно ответил Мартин. — Ещё скажи, что мне новый титул придумали, — фыркнула Ирен, лишь улыбнувшись на его серьёзность. — Слышал, что графиня приказала возвести на площади статую в твою честь, — наконец-то тоже улыбнулся Мартин. Улыбку же Ирен как ветром сдуло. — Скажи, что ты шутишь! — выдохнула Ирен, с неподдельным ужасом глядя на него. — Нет, думаю это будет прекрасная статуя, — в его глазах сверкнул огонёк, кажется силы снова возвращались к нему. — Даже думать не хочу, — Ирен сдавленно застонала и закрыла лицо руками. — Матиус тоже такую захотел, но уже в Кватче, — с улыбкой в голосе произнёс Мартин. — Мартин! Не смешно! — убрала руки с лица Ирен, недовольно буравя его взглядом. — Ладно, это я уже придумал, но не удивлюсь, если окажусь прав, — посмеялся он с её реакции. — Ещё один аргумент сбежать от этого всего куда-нибудь в Хай-Рок, — проворчала Ирен, вдруг с холодком внутри заметив, как помрачнел Мартин от этих слов. — Всё ведь в силе? — чувствуя нарастающий липкий страх, спросила Ирен. — Это то, чего я хочу больше всего на свете, — вновь взял её за руку Мартин и ощущения тепла его пальцев прогнало холод, сковавший внутри. Он не передумал. Он правда хочет уехать с ней. — Но мы ещё не победили… — Знаю, — тихо ответила Ирен, но затем решительно подняла взгляд. — Как знаю то, что Баурус обязательно справится. Я видела его в деле. Только ему это и под силу. — Я тоже верю в это, — кивнул он. — Поможешь мне встать? Я хочу быть там, когда они вернутся. — Это плохая идея, Ирен. Тебе нужен покой, ты ещё слаба, — попытался переубедить её Мартин. — Я не прошу что-то запредельное. Просто я не хочу валяться здесь не зная, что происходит снаружи. Я хочу быть у портала, — настойчиво повторила просьбу Ирен. Мартин тяжело вздохнул, но согласно кивнул, понимая, что переубеждать её бессмысленно. Он осторожно помог ей подняться с постели, придерживая пока она пыталась поймать равновесие, а затем провёл к умывальной чаше наполненной водой. Он подошёл к сундуку, где лежали её вещи и достал простое тёплое платье — синее с длинными рукавами. — Это должно подойти, — сказал он, протягивая чистую одежду. Ирен не стала спорить, согласно кивнув. Он помог ей переодеться, придерживая, помогая с завязками и следя, чтобы случайно не сместить бинты с ран. Найдя гребень для волос, Ирен с трудом расчесала спутавшиеся волосы и кинув короткий взгляд на своё бледное отражение в зеркале, решила, что теперь готова явить себя миру. Вместе они прошли по тёмным, словно вымершим коридорам храма и зашли в единственное место, откуда шёл тёплый свет от огня — главный зал. Ирен сделала шаг через порог и остановилась, оперевшись об руку Мартина. В зале было тихо, лишь негромко потрескивал огонь в камине и жаровнях. Джоффри стоял по центру, устало опираясь на простую трость, и смотрел на выжженный магией треугольник в центре каменного пола. Сейчас он выглядел обычным измотанным стариком, а не грандмастером ордена. Кроме него на отодвинутых от центра скамьях сидели несколько Клинков, без доспехов, со множеством перевязанных ран. Кто-то из Клинков поднял голову. Увидел её и сразу же встал, несмотря на забинтованную ногу. За ним второй, третий — один за другим. Они смотрели на неё так, будто она была призраком, вернувшимся с того света. А потом Клинок у входа склонил голову. Остальные повторили его жест — молча, без единого слова. Джоффри тоже повернулся к ней и в его глазах мелькнуло вымученное облегчение. — Ты очнулась, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я молился о тебе, чтобы Боги вернули тебя нам. Ирен не знала, что ответить. Она просто растерянно стояла, не зная как реагировать на его слова, которые звучали без малейшего притворства. Он сделал шаг к ней и Мартину, опираясь на трость, и остановился перед ними. — Я никогда не прощу себе, что сомневался в тебе. Уриэль верил — и я должен был. Ирен смотрела на него. Она видела, как тяжело ему даются эти слова. Он — старый воин, который не привык признавать ошибки. Но он делал это сейчас перед всеми. — Я делала это не из-за веры в меня, — отвернулась Ирен, не выдержав его раскаянного взгляда. — И я бы точно так же не верила в такого союзника как я, — неохотно призналась Ирен. — Вы бы не стали грандмастером доверяй всем подряд. Джоффри не ответил. Просто благодарно кивнул за её прощение, пусть и сформулированное не напрямую. Ирен позволила Мартину отвести её к скамье у стены. Она села, чувствуя, как ноги наливаются свинцом, и прислонилась к его плечу. Мартин молча обнял её, согревая в холодном зале. Время тянулось медленно. Ирен смотрела на выжженный треугольник в центре зала и пыталась не думать о том, сколько ещё ждать. Только сейчас усталость вновь навалилась на неё всей тяжестью. Глаза слипались, веки становились тяжёлыми, как камень. Она закрыла их, намереваясь просто передохнуть одну минуту. Тёплое прикосновение к её щеке. Пальцы Мартина, легко скользнувшие по волосам. — Отдыхай, — услышала она его тихий голос. — Я просто прикрою глаза, — прошептала она. Но слова уже тонули в темноте окутавающей сознание. Ей казалось, что прошла всего минута. Что она только успела закрыть глаза, и ничего не изменилось. Но она почувствовала, как Мартин рядом с ней напрягся, и услышала, как Джоффри охнул. Свет разгорался в центре круга — сначала слабый, едва заметный, а потом ослепительно яркий, заливший весь зал золотом и алым. Ирен открыла глаза и рывком села, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Из круга шагнул Баурус, в одной руке он держал окровавленный меч, а в другой на золотой цепочке смиренно висел амулет с алым камнем. За его спиной — ещё трое Клинков. Живые. Ирен увидела, как он поднял голову и посмотрел прямо на неё. В его глазах не было триумфа. Только усталость — и та отстраненная лёгкость, которая приходит, когда долг исполнен. — Амулет Королей у нас, — хриплым, но твёрдым голосом произнёс он, поднимая руку с блеснувшим в свете огня камнем амулета.

***

Ирен дёрнула поводья коня, останавливая его на пригорке. Холодный порыв ветра, принёсший с собой запах озёрной сырости, неприветливо сдул с её плеч волосы. Высокий силуэт Башни Белого Золота уже виднелся на горизонте. Огромные стены занимали весь обзор — отсюда Имперский город выглядел особенно неприступным. Ирен обвела взглядом город и оглянулась. Колонна растянулась по дороге на полмили — не меньше. Клинки, солдаты Брумы, ополченцы из Кватча и добровольцы, последовавшие за своим Императором в столицу. Один из всадников, которых она оставила позади, пришпорил своего серого коня и быстро нагнал её, остановившись рядом. — Почти приехали, — сказал Мартин, глядя на озеро, за которым ждал город. И в его голосе не было облегчения — только напряжение. Путь из Брумы закончился. Впереди ждало самое трудное. — Впечатляет, не правда ли? — Ты о городе? — удивлённо спросил Мартин, поворачиваясь к ней, но сразу увидел, что смотрит она не вперёд. — О твоей армии. Мартин проследил за её взглядом — от Клинков в первых рядах до телег с припасами, плетущихся далеко позади. — Не все там будут рады моему появлению. Так им хотя бы придётся нас выслушать, — мрачно произнёс Мартин, отводя взгляд от колонны, которая медленно нагоняла их. — Или выйти с собственной армией нам на встречу. На всякий случай, — хмыкнула Ирен. — Канцлер Окато не настолько жаден до власти, чтобы совершить такую ошибку, — не сильно уверенно ответил Мартин. — Это лишь со слов Джоффри, — недовольно дёрнула плечами Ирен. Сама она оптимизма грандмастера не разделяла. Власть меняет людей и практически никогда в лучшую сторону. Последние дни её настроение в принципе было далеко от оптимизма. Путь давался ей тяжело, она всё ещё чувствовала слабость, порой с трудом могла держаться в седле. А когда разбивали лагерь на ночной привал, продолжала быть колкой и раздражительной, даже уже отдыхая с дороги наедине с Мартином в их шатре. К концу дня она уже уставала сама от себя, но ничего не могла с этим поделать. Мартин не обижался, наоборот стараясь хоть как-то помочь ей, но мало что помогало. Лишь засыпая в его объятиях раздражение ненадолго менялось на печаль, что не так она хотела проводить эти дни. Слушая его спящее мирное дыхание она вспоминала дорогу в Скинград и ловила себя на чувстве сожаления, что так и не смогла сказать те слова. До сих пор не сказала. И засыпала лишь когда давала себе обещание озвучить всё, что на сердце, когда война будет далеко позади, а впереди их тихое долгожданное одиночество на двоих в Хай-Роке. Мартин не стал отвечать на её слова, потому что сам Джоффри и остальные Клинки уже успели подъехать к ним ближе и им пришлось просто двинуться дальше, каждый погружённый в свои мысли, оставляя позади пригорок, окружённый редкими соснами. Дорога постепенно спускалась к озеру, становясь шире и ровнее, ведя их прямо к городским воротам, когда впереди Ирен заметила поднимающуюся в воздух пыль. Приглядевшись, она увидела быстро скакавшую к ним на встречу процессию с высоко поднятыми знамёнами Империи. — Неужели сам Окато? — произнёс Джоффри, останавливая своего коня рядом с Мартином и тоже, щурясь, всматривался к стремительно приближавшимся всадникам. Ирен увидела, как Баурус, ехавший чуть позади, подал сигнал колонне. Шаг замедлился, ряды сомкнулись. Клинки выпрямились в сёдлах настороженно замерев. Процессия остановилась в сотне шагов от них, а вперёд выехал только один. Всадник впереди был альтмером в дорогой красно-золотой мантии. Его лицо было бледным, с острыми скулами, а взгляд его тёмных глаз был направлен прямо на Мартина, излучая отстранённую вежливость. — Канцлер Окато, — первым поприветствовал всадника, выехавший вперёд Джоффри, сопроводив слова коротким почтительным кивком. — Грандмастер. Ваше Величество, — ответил Окато, кивнув Джоффри, а затем Мартину. Ирен остановилась за ними, напряжённо смотря на канцлера и слушала их диалог, непроизвольно поджав губы. Он сразу признал в Мартине наследника. Так просто? Или это лишь политическая игра, ведь канцлер наверняка понимает, насколько сейчас сам нуждается в Септиме. Пусть даже незаконнорожденном. — Для меня честь, наконец-то лично поприветствовать вас. До меня дошли вести о вашей победе в Бруме. Империи повезло, что боги ниспослали нам наследника Уриэля. — Благодарю, канцлер. Ценю ваш вклад в поддержание порядка в столице в эти сложные для нас всех времена, — со сдержанной вежливостью ответил Мартин, пока Окато опустил взгляд на сверкнувший на его груди Амулет Королей. — Простите, что вмешиваюсь, но нужно скорее организовать коронацию Мартина, — сразу же перешёл к главному Джоффри. — Пока Драконьи Огни остаются потухшими, мы все здесь в огромной опасности. Империя нуждается в своём истинном Императоре. Ирен почувствовала, как Мартин напрягся рядом с ней. Она знала, что он готовился к этому моменту, но всё равно видела, как его плечи стали жёстче, а взгляд — тяжелее. Окато не повёл и бровью. Его лицо оставалось бесстрастным, как у искусного политика, который давно научился не показывать эмоций. Но Ирен заметила — короткое, едва заметное движение уголка его губ. Недовольство. Или досаду. Окато не привык, чтобы кто-то диктовал ему условия. Или же успел от этого отвыкнуть пока был у власти со дня смерти Уриэля. — Вы правы, грандмастер, — ответил Окато, и его голос звучал ровно, без единой эмоции. — Коронация не терпит промедлений. Я распоряжусь, чтобы всё было готово к вечеру. — Лучше ехать в Храм прямо сейчас, — вежливо, но с нажимом произнёс Джоффри. Окато открыл уже было рот, чтобы ответить — Ирен видела, как он уже собирается сказать что-то о протоколе, о подготовке, о том, что коронация требует времени, — но не успел. Мир дрогнул. Стены города затряслись, а взгляды всех всадников резко устремились вверх, где только что ясное синее небо словно раскололось надвое. Чёрная трещина разорвала небосвод, и из неё, как кровь из раны, хлынул алый свет. Воздух наполнился гулом — низким, тягучим, от которого закладывало уши и холодело внутри. Ирен почувствовала, как конь под ней заржал и попятился. Она натянула поводья, пытаясь успокоить его, но сама смотрела в небо, не в силах отвести взгляд. Трещина росла. Из неё, как щупальца, вырывались языки пламени. А потом, в центре этого разрыва, начала проступать огромная тень. — Дагон, — услышала она Джоффри, и его голос прозвучал так, будто он выдохнул всю надежду. — Мы опоздали. — В Храм, — резко натягивая поводья, сказал Мартин. — Немедленно! Его конь рванул вперёд — к воротам, которые уже начали открываться, а из них хаотичным потоком хлынули испуганные люди. Крики, топот, звон металла — город охватывала паника. Ирен и все Клинки бросились следом за ним. Она крепко сжимала поводья, подгоняя коня, чувствуя дрожь земли и стараясь не смотреть на возвышающуюся над городом гигантскую фигуру разгневанного Дагона, под поступью которого рушились здания и гибли невинные люди. Через хаос, через поток обезумевших от страха людей они прорвались в город, который был уже охвачен безжалостной бойней. Из переулков, из подворотен, из трещин в мостовой — они лезли отовсюду. Скрюченные, рогатые, с когтистыми лапами, которыми они царапали камни, оставляя на них чёрные следы. Крики людей смешались с их шипением и визгом, и воздух наполнился запахом железа и крови. Ирен выхватила меч, даже не успев подумать. Первая тварь метнулась к ней из-за поворота, и она встретила её ударом — коротко, резко, по горлу. Чёрная кровь брызнула на мостовую, но на её месте уже бежали новые. — Не останавливаться! — крикнул Мартин, прорубая себе дорогу. — Пробиваемся к Храму! Клинки сомкнулись вокруг него, образуя живой щит. Баурус бился справа, прикрывая Мартина от налетающих тварей. Джоффри — слева, его клинок сверкал в алом свете, разрубая одного за другим. Ирен билась рядом, не думая, не анализируя — только двигаясь. Удар. Уход. Ещё удар. Она не считала, сколько их падает, потому что на месте каждого убитого появлялись двое. Город вопил. Люди метались в панике, бежали, падали, и твари настигали их, вгрызаясь в плоть. Ирен видела это краем глаза, но не могла остановиться и хоть как-то помочь. Довести Мартина до храма — всё, что имело сейчас значение. — Храм! Мы уже рядом! — услышала она хриплый крик Джоффри, разрубившего очередную тварь. — Защищайте Императора! Ирен рванула вперёд, чувствуя, как тело горит от напряжения, как меч в руке становится тяжелее с каждым ударом. Она видела ступени Храма — высокие, каменные, ведущие к массивным дверям, которые казались единственной надеждой в этом аду. Но вдруг мир вокруг словно сжался, и холодный ужас сковал тело. Она подняла голову. Дагон повернулся к ним. Его фигура, возвышающаяся над рушащимся городом, медленно развернулась, и два пылающих глаза уставились прямо на Храм. На них. На Мартина. Земля содрогнулась от его шага, и Ирен услышала, как где-то вдалеке обрушилась стена. — Бежим! — закричала она, спрыгивая с коня и хватая Мартина за руку и вместе бросились вверх по ступеням. — Внутрь! Быстрее! — крикнул Баурус, хватая дверь Храма и наваливаясь на неё плечом. Створки с трудом поддались, и они ввалились внутрь. Тяжёлые двери захлопнулись за ними, отрезая шум сражения. Ирен прислонилась к створкам, чувствуя, как в панике колотится сердце и дрожат руки уже еле держа меч. — Слишком поздно, — обречённо произнёс Мартин, смотря на безжизненный алтарь в центре. — Драконьи Огни уже не смогут остановить вторжение. Внутри Ирен что-то оборвалось. Вот и всё? Все усилия были напрасны? Всё, что было сделано — впустую? Это конец? Она отказывалась в это поверить. — Тогда бежим отсюда! — крикнула она, хватая Мартина за руку. — Он сейчас разрушит это место! Голос её сорвался, пальцы сжались на его запястье, и она потянула его к выходу — туда, где за дверями всё ещё был шанс, хоть какой-то шанс. Спастись сейчас. Может, ещё можно что-то придумать. Может, ещё не всё потеряно. Что угодно, лишь бы выжить сейчас. Но Мартин не двинулся с места. — Есть другой способ, — тихо сказал он и обернулся к ней. В его глазах было столько боли и решимости, что Ирен сжала его руку сильнее, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Скажи, что делать, — отчаянно сказала она, ощущая как жжёт глаза. — Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь простить меня, — произнёс он с такой болью и любовью в голосе, что у Ирен словно разорвало сердце. Её ослабшие пальцы разомкнули его запястье. Она непонимающе замотала головой, уже пытаясь крикнуть, о чём он говорит, что он задумал, как древнюю каменную крышу над ними сорвало с оглушительным грохотом. Каменные плиты посыпались на пол храма, рассыпаясь в крошку. Ирен заслонила лицо рукой, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, как воздух наполняется пылью и жаром. Баурус схватил её с силой оттащил к стене, спасая от осколков. Она даже не осознала этого, продолжая смотреть на Мартина. Он стоял у алтаря один, подняв Амулет Королей над головой. Свет разгорался в его руках — золотой, ослепительный, он проступал сквозь кожу, сквозь одежду, сквозь сам воздух вокруг него. — Нет, — крикнула она, пытаясь рвануть к нему, сделать хоть что-то. — Нет! — Не лезь! Ты погибнешь! — услышала она голос Бауруса, который крепко удерживал её. Ирен хотела крикнуть, броситься к нему, но не могла пошевелиться. Она видела, как он сжал пальцы на Амулете. Как камень начал трескаться у него в руках — сначала тонкой паутинкой, затем глубже, шире, пока не раскололся с хрустом, от которого мир застыл на мгновение. А затем свет вырвался наружу — ослепительный, золотой. Ирен зажмурилась, заслонила лицо рукой, но всё равно видела этот свет сквозь веки. Когда она открыла глаза, Мартина уже не было. На его месте стоял дракон — огромный, золотой, с глазами, в которых горело что-то древнее и бесконечное. Чешуя переливалась, крылья расправились, касаясь стен, и с его пасти сорвался рёв — нечеловеческий, оглушительный, который заставил Дагона, нависшего над храмом на секунду отпрянуть. Дракон не медлил. Он рванулся вперёд, врезаясь в грудь Дагона с такой силой, что алый исполин пошатнулся, и его нога проломила стену Храма, обрушивая каменные глыбы вниз. Ирен почувствовала, как земля содрогается, как воздух кипит от жара, как золотой и алый свет смешиваются в ослепительной вспышке. Она видела, как дракон вонзает когти в плечо Дагона, как пламя вырывается из его пасти, обжигая лицо Принца Разрушения. Дагон взревел, ударил в ответ — и золотой дракон пошатнулся, но не упал. Он снова поднялся, снова ударил, снова вгрызся в алую плоть Она чувствовала себя песчинкой на этом божественном поле боя, ей было страшно смотреть наверх, но она не могла даже моргнуть, неотрывно следя за боем. Золотой дракон нанёс последний удар — и Дагон взревел от злости и отчаяния. Его фигура стала таять, сжиматься, исчезать в алой дымке, пока не осталась только пустота. А затем наступила тишина. Дракон застыл в центре Храма. Его чешуя погасла, крылья сложились, и серый камень медленно пополз по его телу — от лап до головы, от груди до кончиков крыльев. Ирен видела, как его глаза, ещё мгновение назад горевшие золотом, стали холодными, безжизненными, каменными. Она не сразу поняла, что больше не слышит битвы. Что крики стихли. Что город за стенами Храма перестал дрожать. Всё кончилось. Она смотрела на каменного дракона, и не могла поверить, что это — конец. Баурус медленно отпустил руки, освобождая её и Ирен рухнула на колени. — Мартин! — отчаянно крикнула она, ожидая, что он вот-вот появится, стоит только напомнить ему, что его ждут. — МАРТИН! — Ирен… — услышала она, наполненный болью голос Бауруса. — Его больше нет. — Нет! Мартин! — отказываясь верить, она бросилась к статуе.— Мартин, я люблю тебя! Слышишь! Только вернись, молю тебя! Ты не можешь! Ты обещал! Её голос сорвался. Она задыхаясь от слёз била по камню, пока не осознала, что это бесполезно. И тогда из неё вырвалось — низкий, рваный, бесконечный крик. Она не слышала себя. Она потерялась внутри этого звука, который шёл откуда-то из самой глубины, где больше не осталось ничего, кроме боли. Ирен упала на колени перед драконом, уткнулась лбом в холодный камень и зарыдала. Это были не тихие, сдерживаемые слёзы. Это была та отчаянная истерика, пламя которой сжигает душу. Как был сожжен весь её мир, которым был для неё Мартин.