Глава 1. Игры престолов

— Евгения Александровна, там документы из таможни застряли. А тут — смету по автосервису надо утвердить. И нужно обновить пропуска для «крыши», а то ребята от Филатова спрашивали, всё ли в силе, как при Александре Филипповиче. И еще, звонили юристы, вам нужно печать сменить. На одиннадцать «стрелка» с замами, а в два — совет учредителей. Зашла, блин, водички попить и сказать, что всё остается по-старому. Лиля, папина секретарша, стояла и хлопала на меня глазами — бледная как труп, взгляд стеклянный, отсутствующий. Видимо, заездил он её этой проклятой макулатурой так, что бедная баба света белого не видит, дышит на автомате. — А можно это как-то перенести? Я немного… не в форме, — голос мой дрогнул, и я возненавидела себя за эту слабость. Женщина растерянно посмотрела на меня, замерла на секунду — а потом начала рыдать. Вот буквально: стояла столбом, а в следующее мгновение — крокодильи слезы, судорожные всхлипы, плечи трясутся. — Простите… Я не подумала. У вас такое горе. Александр Филиппович так неожиданно ушел… А тут еще этот Пчёлкин со своими попытками подмять всё под себя, — она задыхалась от собственных слов. И если слова про смерть отца не произвели на меня никакого впечатления (я своё отплакала ещё на кладбище, выжгла слезами всю боль до пепла), то фамилия этого упыря, который считает меня пустым местом, врезалась в память раскаленным гвоздем. Где-то на уровне того дня, когда я упала с лошади в шестом классе — одинаково мерзкое, унизительное, кровоточащее чувство. — А можно подробнее насчет Пчёлкина? — я почувствовала, как челюсти сжимаются. — Или… вы можете дать мне его номер? Прямо сейчас. — Да, конечно. Сейчас найду номер офиса или пейджер… — Нет, — я оборвала её резко, почти зло. — Личный. Трубку его дай. Мобильный. Лиля на миг замолчала — глаза расширились, испуганно, — потом кивнула и выбежала из кабинета, будто от этого зависела её жизнь. Я осталась стоять посреди отцовской империи, и сама не понимала, что, чёрт возьми, собралась сделать. Знаю одно — я хочу проучить этого гада за такое пренебрежение! Он даже не соизволил прийти сам, прислал шестерок с угрозами. Мне. Угрожали. Через пару минут на стол шлепнулся листок с цифрами мобильного, а секретарша, опустив глаза, замерла напротив — покорная, испуганная. — А как вас зовут? — я заставила себя говорить мягче. — Лиля. Лилия, — поправилась она торопливо и откинула за плечо пергидрольные волосы нервным жестом. — Что ж, Лиля. Будем дружить, если ты умеешь доставать личные номера «бригадных», — я усмехнулась, и это была хищная улыбка. — Отлично. Можешь пока кофе выпить, а я займусь этим. Кивнув, она вышла, а я набрала номер на тяжелой трубке радиотелефона. Гудки протянулись так долго, что я успела усмехнуться — неужели испугался? Но нет, в трубке раздался тот самый наглый, самоуверенный голос, который искал моего несуществующего брата Евгения: — Алло. Слушаю. На фоне играла музыка, слышался звон бокалов и женский смех. Конечно, он развлекался. Типичный мачо девяностых. — До меня дошли слухи, что вы хотите выкупить сеть Соболева, — я говорила медленно, нарочито спокойно, наслаждаясь каждым словом. Тишина в трубке. Я почти слышала, как в его голове начинают крутиться шестеренки. Кто это? Откуда номер? Что за дерзость? Адреналин вскипел в крови — боже, как же я обожаю этот момент. — А с кем, стесняюсь спросить, я базарю? — голос стал жестче, злее. — Евгения… — я сделала паузу, давая ему возможность попотеть. — Слышь, — взорвался он, нервно, почти срываясь на крик. — Я с секретаршами не перетираю. Откуда у тебя мой номер?! Его раздражение согрело меня лучше любого кофе. Ох, милый, ты даже не представляешь, во что ввязался. И тут в мою авантюрную, безрассудную голову пришло то, о чем я точно пожалею. Пятой точкой почуяла — пожалею. Но какого черта? Жизнь без риска — это не жизнь. — А что, если у меня есть информация на того, кто вам так сильно нужен? — я говорила с легкой издевкой, почти мурлыкая. — Мне нужны гарантии, что ты не фуфло толкаешь, — процедил он сквозь зубы. — Подтверждение, что ты реально в теме. Я замолчала, давая паузе растянуться до предела. Он явно нервничал — слышно было по дыханию. Про этого «Евгения», сына Соболева, никто ничего не знал. Отец умел хранить секреты, и мой «брат» был самым главным из них. А я — единственная, кто знает правду. — Скажем так, Виктор Павлович, — я растянула его отчество с издевательской вежливостью, — я прекрасно знаю: где он сейчас, чем занимается, что любит и даже какие сигареты курит. Но, думаю, вам важнее другое. Вам нужен компромат на наследника Соболева. И он у меня есть. — Я сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Как вы думаете, почему мужик в двадцать девять лет всё еще не женат? Пчела хмыкнул в трубку — низко, с какой-то хищной иронией. Я почти видела эту его кривую ухмылку. — И че? Я в свои годы тоже не женат. Это не преступление, — в его голосе появилась насмешка, будто он играл со мной. — А он не женат, — я понизила голос до шепота, — потому что предпочитает мальчиков, Виктор Павлович. Повисла гробовая тишина. В криминальном мире девяностых такая информация — это не просто сплетня. Это приговор. Если «авторитет» — гей, он труп. С ним западло здороваться за руку, с ним нельзя иметь общих дел. Это был шах и мат репутации наследника. Я только что выложила козырного туза. — Так что, если вы не хотите стать жертвой… скажем так, навязчивого внимания моего босса при личной встрече, — я усмехнулась, — я буду рада вам помочь. — Чего ты хочешь за помощь? — голос Пчелы изменился. Исчезла вальяжность, появился холодный расчет. Вот и поймался. — Это вы узнаете позже, Виктор Павлович. Но поверьте, не слишком много, — я говорила медленно, с издевательской мягкостью, словно объясняла ребенку. И не успел он даже рта раскрыть, как я повесила трубку. Повторный набор тут же выдал короткие гудки — я выключила телефон и откинулась на спинку кресла, улыбаясь как сумасшедшая. Пусть поварится в этом. Пусть бесится. — Лиля, тащи свои бумажки — где там подмахнуть надо? Дверь приоткрылась, и на меня снова посмотрел тот же загнанный зверь. Нет, так не пойдет. Категорически не пойдет. — Вы можете набрать меня по селектору, вот эта кнопка. Вот это нужно обновить срочно. Сюда заявку, а тут согласовать печать. На стол валились папки, накладные, какие-то номера и приказы — бесконечный поток бумажного хаоса. Господи, я же просто хотела заходить сюда, величественно ставить пару закорючек и с деловым видом пить кофе. Всего-то. Я включила мобильный. Экран тут же вспыхнул. Смс. «Предлагаю пересечься завтра в 19:00, ресторан „Каретный ряд". Обкашляем всё». Я улыбнулась — широко, хищно, победно. Рыбка заглотнула наживку. Попалась, сволочь. — Встречу по казино на завтра отмени. — Но мы потеряем уважаемых клиентов... — Плевать. Не велика потеря. А завтра в семь у меня свидание. Так что ты пойдешь со мной искать что-то… чисто секретарское. Следующий день прошел в напряженном ожидании. Я не могла сосредоточиться ни на одной бумаге, ни на одном звонке. К пяти вечера Лиля притащила в кабинет три огромных пакета из бутиков. — Выбирайте, — она выложила на диван несколько платьев. — Что-то строгое, но женственное. Чтобы он не забыл, с кем имеет дело. Я перебирала варианты. Черное — слишком траурно. Красное — слишком вызывающе. Остановилась на темно-синем, облегающем, с высоким воротом и длинными рукавами. Деловое, но соблазнительное. Именно то, что нужно. В ванной я смотрела на свое отражение, медленно накладывая макияж. Каждый штрих — это маска. Тушь, помада, румяна. Броня. Волосы уложила волной — небрежно, но элегантно. Духи — легкие, цветочные, ничего удушающего. — Вы выглядите… потрясающе, — Лиля стояла в дверях, и в ее глазах читалось беспокойство. — Только будьте осторожны. Пчела — это не тот человек, с которым можно играть. — Я знаю, — я повернулась к ней и улыбнулась. — Именно поэтому я и иду. Туфли на шпильке, сумочка, последний взгляд в зеркало. Ты можешь это сделать, Женя. Ты должна. Дорога до ресторана прошла в странном оцепенении. Город мелькал за окном — огни, машины, люди, спешащие куда-то по своим делам. А я ехала на встречу, которая могла всё изменить. Или всё разрушить. «Женя, ты должна быть на шаг впереди, иначе тебя затопчут. И я сейчас не только про спорт», — звучал в голове голос отца, когда я парковалась у ресторана. Выходить не спешила. Я на шаг впереди, пап. Всегда… А как же, блин, хочется просто остановиться и выйти из этой гонки. Первые шестнадцать лет я пыталась оправдать чьи-то надежды. Доказать, что я хорошая дочь. А это никому нахрен не уперлось. Я научилась жить в мире, где ожидания других — это их проблемы. Вышла из машины, поправила платье. Опаздывала уже на семь минут, но он не звонил. Когда на часах стукнуло 19:15, я уже готова была уехать, но телефон завибрировал. Пчёлкин. Главное теперь не умереть со стыда от того, что я должна сыграть. — Слушаю, — сказала я, глядя на входную дверь ресторана. — Ты где потерялась? — голос недовольный, напряженный. — Я… понимаете. Я не уверена, что поступаю правильно. Думаю, это ошибка. Я зря… зря приехала, — и бросила трубку. Клюнет? Если не дурак — услышал уличный шум. Я знала, что будет дальше. Гнев. Потом торг. Папа всегда говорил: именно в этот момент люди готовы на всё. Дверь ресторана распахнулась. Ничего такой экземпляр. На похоронах я не успела его разглядеть, не до того было. А сейчас увидела: высокий, в дорогом светлом плаще нараспашку, под ним — белая рубашка и неизменная цепь. Волосы зачесаны назад, холодные голубые глаза хищно сканируют улицу… и останавливаются на мне. Этот взгляд заставил вспомнить, зачем я здесь. Он шел ко мне, а я, как в дешевом женском романе, застыла. Секретарши же так себя ведут? Наверное. Он смотрел на меня не как на партнера, а как на добычу. Оценивал ноги, фигуру, лицо. В его взгляде читалась смесь презрения и мужского интереса. Я для него была предательницей, которая сдает босса, но при этом — красивой бабой. — Евгения? — он остановился в шаге от меня. — Виктор. Можно просто Пчела. — Я знаю. Но я не уверена… я думаю, всё это — большая ошибка. Черт, сама себе аплодирую. Даже голос дрогнул правдоподобно. Он нахмурил брови, но заговорил на удивление спокойно, хотя видно было — нервничает: — Я обещаю, что ты не пожалеешь. Давай просто поговорим? Я ни к чему не принуждаю. Базар чисто между нами, никто не узнает. Сомнительно, учитывая, что в «Каретном» половина зала — папины знакомые, а вторая половина — бандиты. Но плевать. Они меня помнят только как «дочку Соболева», которая ревела на похоронах. Никто не знает, что я теперь управляю всем. Выдержав паузу, я вложила свою руку в его протянутую ладонь. Она была горячей и сухой. Мы пошли ко входу. Каждый играл свою партию, уверенный в победе. Только он не учел одного — я проигрывать не привыкла. Бойся двух вещей: гепарда и обиженной женщины. Он галантно отодвинул мне стул. Сел напротив, нагло разглядывая меня, как товар на витрине. Я видела, как бегают его глаза. Он уже всё решил. Решил, что я — глупая, испуганная секретутка, которая хочет денег или мести. И что меня можно легко развести. Может, даже затащить в постель, чтобы вытянуть информацию бесплатно. Ну что ж, Витя. Попробуй. А что, если я использую его методы против него же? В голове вспыхнула шальная мысль. Если я смогу его очаровать, запутать… Может, мне и не придется воевать с «Бригадой»? Может, я смогу управлять ею через него? Я улыбнулась ему — робко, одними уголками губ. Пчела хищно усмехнулся в ответ. Игра началась.