Часть 2

      Люсия, даже под градусами, продолжала трястись, как осиновый лист на ветру. Алкоголь не придал ей смелости. На Аманду я, по привычке, особого внимания не обращал.       Уловив знакомую улыбку, широкую и открытую — так умела улыбаться только Аманда, — я неохотно перевёл на неё взгляд.       — Привет, Джек, — незамедлительно поздоровалась она, приблизившись к моему уху.              — Привет, — я коснулся небритой щекой нежной кожи.       Музыка била по ушам, поэтому, чтобы услышать собеседника, приходилось близко наклоняться друг к другу.       — Узнал меня? — поинтересовалась она.              — Я узнал тебя, Аманда! — громко выкрикнул её имя, и реакция Аманды меня, откровенно говоря, смутила.       Она засияла и, совсем вогнав меня в ступор, не моргая, уставилась на моё лицо.       — Надолго приехала? — задал я вопрос, но исключительно из вежливости. Очень уж хотелось, чтобы она, наконец, моргнула.              — Уеду, как только закончу дела, — сообщила Аманда и, допив мартини, подмигнула мне.              — Что за дела? — полюбопытствовал я, краем глаза наблюдая за грустной Люсией.              — Нужно помочь одному человеку, — Аманда подсела ближе и положила руку на моё плечо. — Пойдём танцевать?              — Я не умею, — грубо отрезал я, небрежно избавляясь от её руки, слегка отталкивая.       Развернувшись к Люсии, я бескомпромиссно схватил её за запястье, поднял и повёл к выходу, успешно минуя толпу танцующих, а после отстранённо подумал, что Аманду тоже нужно было бы забрать. Нельзя оставлять её одну.       Но Аманда шла за нами. Встретившись с ней взглядом, я нервно сглотнул.       — А ты попробуй, Джек, тебе понравится.              — Что понравится? — небрежно бросил я, задерживаясь на карих глазах. В них по-прежнему бегали черти, но теперь уже взрослые.              — Быть другим.              — Я и так другой. Разве не помнишь? — рыкнул я, подойдя вплотную к той, которую не раз спасал. Она не шелохнулась, даже не отвела взгляда. Более того — гордо вздёрнула острый подбородок.              — Помню.       Она кивнула без стеснения, как будто ничего необычного в этом не находила. Как будто мужики без яиц встречались ей на каждом шагу. Заметив тень усмешки, я нахмурился.       — Тебе смешно?! — грозно спросил я, чувствуя, как внутри меня начинает просыпаться бык. Как она может насмехаться надо мной? Я думал, что мы друзья. Грубо схватив за запястье Аманду, небрежно растолкал всех, кто оказался на пути, и вывел подруг на улицу.              — Я никогда не смеялась, — спокойно сказала Аманда, когда я, наконец, расслабил пальцы и отпустил обеих. Бросил косой взгляд на Люсию. Та по-прежнему молчала, только потирала запястье, которое я слишком сильно сжал.              — Я хочу помочь тебе, Джек.              — Помочь? Как ты можешь мне помочь? — шипящим шёпотом поинтересовался я, вздёргивая бровь и медленно подходя к отступающим подружкам. Они взялись за руки, как и раньше, разделяя радости и невзгоды. — Пришьёшь мне бычьи яйца?       Схватив безмолвную Люсию за руку, я поволок её к «Джипу».       — Куда ты меня тащишь, Джек? — подала голос мадам Схепертс.              — Домой отвезу. Нечего шляться ночью и искать приключения на задницу, — мрачно буркнул в ответ.              — Я сама буду решать судьбу своей задницы, понял? — Люсия остановилась. Дёрнулась, чуть не упав, — алкоголь теперь здорово снизил её координацию и способность соображать заодно. Видимо, успела напиться, пока я общался со смелой Амандой. Неужели она не понимает, кому пытается возразить.              — Не понял! — рявкнул и заставил её бежать за мной. Как бегал я.       Разблокировал двери, сам их открыл и швырнул в салон Люсию. Не медля, тем более не вслушиваясь в возмущения, посмотрел на Аманду.       — Я живу вместе с Люсией, так что тоже имею право быть в твоей машине, — твёрдо заверила она, ткнув в мою накаченную грудь указательным пальцем.              — Только не разговаривай, Аманда! Это понятно?! — грозно предупредил я и, не дожидаясь реакции, открыл для неё дверь, намереваясь схватить и усадить рядом с подругой. Но чертовка на каблуках проворно увернулась и, захлопнув дверцу, благополучно устроилась на переднем сидении.              — С этого дня, а точнее ночи, я буду сидеть рядом с тобой, Джеки.       Нахалка подмигнула мне, когда я хмуро захлопнул заднюю дверь, а заодно и рот, и сел на водительское место.       — Поехали уже.              — Не говори мне, что делать! — процедил сквозь зубы, заводя «Джип» и стиснув руль.       «Не надейся, что я буду подчиняться», — подумал я, параллельно глядя в зеркало заднего вида, чтобы нормально вырулить с парковки. Поймав взгляд Люсии, несколько поумерил пыл и даже на пару секунд забыл, что рядом сидит Аманда. Наполненные обидой глаза Люсии отрезвляли меня так же, как мою француженку отрезвил мой тон и крепкий захват. Мысленно приказав себе успокоиться, я вывернул на трассу. Не хотелось уподобляться её брату и становиться его копией. Хотя я уже давно был им, Бруно, только покалеченной версией.       Не спрашивая подружек ни о чём, я приехал по адресу. Стоило «Джипу» остановиться у подъезда, Люсия буквально выскочила и направилась домой, даже не попрощавшись со мной. Я не сдержал ухмылки, подумав, что отношения у нас не меняются. Она всё ещё убегает от меня. Может, стоило быть с ней понежнее? Отведя взгляд от черноволосой Люсии, я в упор уставился на Аманду. На её лице, как и прежде, не было ни тени страха.       — Давай и ты беги поскорее.       Я уже подумывал выйти и, так уж и быть, по-джентльменски выпустить её, не смея задерживать.       — Я не собираюсь убегать от тебя, Джек, — со вздохом пробормотала она, отчего у меня пропал дар речи.              — Как? Не собираешься? Все убегают. И ты давай, двигай отсюда стройными ножками! Да поскорее, у меня кончается терпение, — как можно спокойнее предупредил я, но увидел лишь очередную усмешку на слишком смазливом личике. — Это тебя «мартини» такой смелой делает?       На этот раз Аманда рассмеялась:       — Хочу пообщаться с тобой, узнать, кто именно скрывается под панцирем стальных мышц.       — Я сам выбираю, с кем мне общаться, — не заметил, как практически сорвался на крик. — Почему ты не боишься меня?       Нежным, но твёрдым тоном Аманда прошептала ответ:       — Я не могу тебя бояться. Слишком много страшного произошло со мной, с тобой. Больше меня ничем не испугаешь. Но, если ты хочешь, могу постараться, — добавила она, положив ладонь на моё колено. Меня словно прошибло током.       — Не только постараешься, — рыкнул я порывисто, смахивая руку и небрежно стирая со лба выступившую испарину. — Для тебя прошлое покажется не таким ужасным, как настоящее рядом со мной.       — Нет, я уже всё решила для себя и не буду отступать. Я добьюсь своего, Джеки Ванмарсениль, — как можно чётче ответила та.       Теперь пришла моя очередь смеяться от таких серьёзных намерений. Хотя вместо обычного смеха получился лишь какой-то хрип, к моему большому удовольствию заставивший её вздрогнуть от неожиданности.       — Ты взрослая, понимающая женщина, — зло и твёрдо выдохнул я, пытаясь объяснить то, что она, по всей видимости, упустила из виду, — и знаешь, я не тот, с кем можно просто взять и пообщаться по душам. Посмотри на меня. Думаешь, с такими дружат? Во мне всмятку раздавили всё человеческое. Больше нет человека по имени Джек. Я — животное. Бычара!       — Я взрослая, верно. Тебе тоже пора стать взрослее и отпустить обиду, — проговорила она, не разрывая зрительного контакта. — Я помогу воскресить в тебе мужчину. Ты почувствуешь спокойствие. Тишина поселится в твоих мыслях, и в твоей голове больше не возникнет желания мстить. Ты никуда от себя не делся, Джек. Да, с тобой произошла трагедия, но с нею тоже можно жить.       Чтобы подавить изумление и гнев, бушующие внутри, мне пришлось сделать над собой колоссальное усилие.       — Я не мужчина, и жить таким не собираюсь! — грубо и упрямо парировал я. Не мог остановиться, меня не собирались слушать, а главное — слышать. У меня нет того, что должно быть у настоящего мужика. Нет — и точка!       Решив доказать ей, что я безжалостное животное, грубо схватил за шею и медленно начал сжимать её горло. Теперь она не разговаривала. Неудобно доказывать свою правоту, когда тебя душат.       — Никому нет места рядом со мной, — процедил сквозь зубы, показывая их для устрашения. — Я — псих! Мудак! И мудаком сдохну!       — Ты ошибаешься, — прохрипела она, пытаясь хоть как-то дышать под моим натиском.       — Не ошибаюсь! — прорычал я ей в лицо и немного ослабил хватку, разрешая Аманде задышать и прокашляться. Пока она приходила в себя, наслаждался её видом, но испуга в глазах по-прежнему не было. Какая-то ненормальная Аманда. А я знал, что наше прошлое не пройдёт бесследно и оставит глубокий отпечаток на каждом органе.       — Скажи честно, ты — ненормальная?       — Если тебе так будет легче, то да, — пояснила она, поправляя растрепавшиеся длинные каштановые волосы и поглядывая в зеркало с таким видом, будто бы её и не душили пару секунд назад. — У меня диплом психотерапевта и несколько лет практики за плечами. Поэтому, чтобы помочь ненормальному, ты сама должна стать такой же. Мне нужно понять каждого так же, как я однажды поняла себя. Я знаю, чего хочу, и хочу, чтобы ты тоже знал, чего хочешь.       Я перестал наблюдать за ней и отвернулся.       — Посмотри на меня, Джеки, — мягко попросила и настойчиво сжала пальцы на моём плече. Я повернулся, не зная, почему подчиняюсь, и с застывшим в глазах непониманием уставился на бывшую девочку. — Ты должен остановиться. Двадцать лет — достаточный срок для того, чтобы играть в психа и изображать Бруно.       Тут я оборвал этот душераздирающий монолог.       При упоминании Бруно у меня от злости раздулись ноздри, челюсть сжалась вместе с кулаком, словно у быка, носящегося по арене в попытке догнать и уничтожить раздражителя.       Сейчас помехой была Аманда, облизывающая пухлую нижнюю губу. Сжав руку в кулак, я со всей силы впечатал его в спинку кресла рядом с её головой.       — Зачем ты напоминаешь мне про этого садиста? Я и так думаю о нём каждый день! — прорычал, не зная, чего она добивается этой провокацией. Чтобы я покалечил её?       — Нужно, чтобы ты выплеснул наружу всё, что у тебя внутри. Всё, что копилось в тебе эти годы, уже выходит вместе с агрессией. Освободи себя, Джек, почувствуй облегчение. Не злись на Бруно. Я не злюсь, и Люсия тоже. Мы простили его, — шептали её губы, пока она всё ближе медленно наклонялась ко мне. — Не держи в заточении мужчину, отпусти мальчика. И если ты называешь себя скотиной, то почему Бруно ещё жив? Почему ты не убьёшь его? Не потому ли, что ты — человек, и в тебе есть сострадание? Тебе жалко его?       — Я не хочу сидеть из-за этого куска дерьма. Хочу ходить и периодически ломать ему челюсть или пальцы. А как срастётся — ломать ещё и ещё, чтобы он вечно чувствовал боль. А не раз убил — и всё, что ли? Ну нет, так неинтересно, — прошипел я, в очередной раз борясь с желанием вцепиться в суставы собеседника и вывернуть их. Ещё один инвалид в моей копилке.       — Если ты хочешь и меня сломать, то не получится. Ты травмировал меня уже давно, давно разобрал меня на части. В тот день, когда ты влюбился в Люсию, во мне что-то сломалось да так и не срослось.       На этих словах Аманда всё же открыла дверь и вышла, не давая мне возможности ответить.       — Я люблю тебя, Джек. Не знаю, насколько это поможет тебе, но мне наконец-то станет легче от признания, — выдохнула она в опущенное мной тонированное окно. Её голос был наполнен горечью и уверенностью, которая ни на минуту не оставляла её. — Я реально думаю, какой же ты охрененный. С таким львиным характером и сексуальной щетиной. А ещё эти твои серые, как пепел, глаза. И рельеф мышц, вырисовывающийся под рубашкой. И, да, застёгивай её на все пуговицы, Джек, а то мне трудно бояться тебя, когда есть одно лишь желание обнять, коснуться груди, услышать стук сердца и забыться. Забыть всё. Забыть обо всех. Никогда не вспоминать прошлое. Оно больше не важно.       — Для нас спокойствия нет, Аманда, и никогда не будет, — я предпринял отчаянную попытку оставить последнее слово за собой.       Аманда усмехнулась, показала открытую ладонь и медленно сжала кулак:       — Будет. Верь мне, я держу тебя за очень, уверена, сексуальные импланты между ног, — подмигнула она, после чего уверенно направилась к дому быстрым шагом и скрылась за дверью подъезда.       — Вот же сучка! — огрызнулся я и повернулся в сторону пассажирского места, где ещё десять минут назад сидела Аманда и закидывала меня комплиментами. Я рассмеялся, понимая, что к армии влюблённых в меня женщин добавилась ещё одна. Как это использовать, я пока не знал, но обязательно докажу Аманде, Лии и другим, что им не место рядом со мной. Только Люсия и Бруно достойны быть рядом. Они оба покалечили мою жизнь, так как же я могу оставить их в покое?       Заведя мотор и вырулив на дорогу, я рванул по асфальту, оставляя следы от шин. Остановился на одном из светофоров, пропуская поток поворачивающих машин. Нужно отдышаться, решить, как избавиться от тех женщин, которые не виноваты и готовы сделать всё ради меня, только бы я поманил их пальцем. Ах да, ещё и напиться надо.       Те несколько стопок водки, которые я опрокинул в себя в клубе, никак не давали о себе знать — мозг оставался до бешенства трезвым. А нужно залить спиртом ещё одну возникшую проблему, а точнее — спасительницу, ух. От идеи, пришедшей на ум в следующую секунду, трудно было отказаться, и я отправился в круглосуточный бар дяди.       В голове всё ещё назойливо звенел голос Аманды. Я не мог заглушить его, как и голос Лии, которая так же твердила о любви, о том, как ей хорошо со мной и главное — безопасно. Но ни хрена подобного!       Выйдя из машины, я остановился возле заведения дяди Эдди и прикрыл глаза, неосознанно прислоняясь лбом к холодной поверхности двери. В памяти снова всплыло лицо Аманды и возбуждённые глаза Лии. Покрутив шеей, я вошёл внутрь и лениво поплёлся по безлюдному залу.       — Посмотрите, кто пришёл! — обрадовался моему появлению дядя. Конечно же, он учуял от нерадивого племянника запах алкоголя. — Тебе нельзя пить, Джек. Посадишь печень.       Он пытался проявить заботу, но я пригрозил ему пальцем. Сам буду решать, пить или нет. За меня и так решили, быть мне мужиком с яйцами или без них. Так что — тихо тут всем!       Всё это я произносить не стал — просто обнял родственника и заказал себе водки. Дядя только покачал головой, но ничего не сказал. Шатаясь, я дошёл до столика, плюхнулся на стул, сразу откинувшись на спинку. Глаза закрылись сами собой, и я снова увидел Аманду, услышал её уверенное признание.       — Чертовка! — выкрикнул я и заехал кулаком по деревянному столику, чудом не сметя подставку для салфеток. — Очередная моя сучка!       Разумеется, эта вспышка не могла остаться незамеченной. Дядя что-то проворчал, но докапываться не стал. Боялся. Из подсобки внезапно высунулся Стивен, мой старший брат.       — Буянишь, — спокойно проговорил он, подходя к столику и вальяжно разваливаясь напротив.       — Буяню, — честно ответил я, глядя исподлобья на того единственного, кто пытался быть мне другом и защищал, пока я справлялся с последствиями травмы и привыкал к новому себе.       В пьяном тумане то и дело снова возникало: «Я люблю тебя, Джек» и «Если ты бросишь меня, у меня больше не будет смысла жить». Выгнав из головы сладкие жалобные женские голоса, я выдохнул и мрачно буркнул, почти приказал:       — Водки принеси.       — Может, спать пойдёшь? — предложил альтернативу брат.       — Не пойду.       Пальцем поманив грудастую официантку, я потребовал немедленно выполнить мой заказ. Она ушла так же быстро, как и пришла.       — Где был? — пройдясь по мне внимательным взглядом, поинтересовался Стивен.       — В клубе, — признался я, наблюдая, как на его лице появляется улыбка. Он наверняка подумал, что я образумился и начал жить как все, любить и радоваться жизни, прощать и жить спокойно свою безъяйцевую жизнь!       — И как там?       — Девок много вешается. Надоели. Не понимают, что я охотник. Мне надо, чтобы я догонял, — облизнувшись, поведал и усмехнулся. — Не люблю, когда догоняют меня.       Наконец официантка принесла мой призрачный шанс на то, что чертовка с волосами цвета дер… хм, шоколада не замучает до смерти. Призрачный, потому что дядя выдал ей самую маленькую бутылку, в которой не было даже трёхсот грамм. Блядь!       Хмыкнув, я тут же начал осушать ёмкость, стопку за стопкой, а когда содержимое иссякло, полностью перекочевав в горящее ненавистью нутро, сжал миниатюрную рюмку в кулаке до характерного треска. Осколки рассыпались по полу, явно показав брату, что допрос пора заканчивать.       — Ладно, Джеки, я надеюсь, ты ещё найдёшь ту, которая захочет быть поймана тобой, — Стив встал и ушёл, оставив меня наедине с голосом Аманды в голове и саднящей раной от острого края разбитой рюмки. Желая чуть успокоить брата, я поднял большой палец вверх: «Всё охуительно, брат, уже нашёл!» — вслух я ничего не сказал, просто громко подумал, надеясь, что он каким-то образом меня услышит.       — Не знаю, как избавиться теперь… — бурчал я себе под нос.       Вновь оказавшись единственным посетителем кафе, закрыл глаза и опустил голову, пытаясь сконцентрироваться и решить, как вести себя с ней дальше. С теми, кто ничего не сделал. Как оставить их довольными, а главное — здоровыми?        Мысли пчёлами кружились в мозгу, и в какой-то момент я словно перестал слышать что-либо, кроме назойливого жужжания. Именно поэтому голос, раздавшийся напротив, стал полнейшей неожиданностью. Какой-то придурок на этот раз чего-то от меня хочет?!       — Джеки-Джеки…       Открыв глаза и на бычий манер подняв голову, я увидел бывшего партнёра по бизнесу, какого-то хрена оказавшегося здесь. Проглотив вкус спирта, я облизнул губы и приготовился слушать, хотя сильнее всего хотелось, чтобы он просто исчез, провалился сквозь землю.       — Бухаешь? Ты в курсе, что алкоголь — удел слабых? — тот уселся за столик напротив меня, в то время как я лишь кивнул в знак согласия. Говорить не хотелось. — Знаешь, в чём твоя проблема, Джек?       Сфокусировав взгляд на надоевшем объекте, я сделал вид, что мне очень-очень интересно узнать.       — У тебя нет яиц, — выдал он, не дожидаясь моего ответа, очевидно, очень довольный этим своим утверждением. Чёртов отброс!       От такой «неожиданной» новости я криво усмехнулся, а мгновением позже уже хохотал в голос. Вот это да, блядь, а я не знал! Спасибо, что вы в очередной раз мне об этом напоминаете: Аманда, а теперь и ты, добродетель!       Естественно, этот идиот говорил о моём характере и понятия не имел о трагедии. От осознания этого мне с каждой секундой становилось всё смешнее и смешнее. Партнёр сидел прямо напротив, и расстояние между нами как раз равнялось вытянутой руке.       Это надо использовать.       Всё так же смеясь, я залепил ему мощную и хлёсткую пощёчину — но этого оказалось мало. Нужно проучить ублюдское отродье раз и навсегда, чтобы больше не осмеливалось напоминать о случившемся. Неважно, в каком контексте!       Схватив за шею и притянув к себе, я со всего маху всадил свой лоб в его. Он упал, потеряв сознание. Я встал, покачнулся и занёс кулак, чтобы завершить начатое, но как из ниоткуда вдруг материализовался Дидерик, несомненно, спасший гаду жизнь.       — А ты по-прежнему избиваешь людей, я смотрю, — спокойно произнёс он, не сдержав, впрочем, улыбки от того, как смешно я замер.       — Ну, конечно, кто ещё мог припереться ко мне следующим? — проворчал я, опуская руку.       Дидерик тем временем отпихнул неподвижное тело чуть в сторону и присел на стул, почёсывая лысую голову.       — Знаешь, кто приехал из Брюсселя? — спросил он, плохо сдерживая эмоции. Я скривил губы, понимая или, по крайней мере, думая, что понимаю его чувства.       — Знаю, — я нервно сжал и разжал кулак, сверля его немигающим взглядом. Дидерик с удивлением уставился на меня.       — Откуда?       — Следил за Люсией.       — Ах да, — усмехнулся друг. Скорее всего, вспоминая наше с ним увлечение — играть в шпионов. — Значит, ты видел Аманду?       — Видел.       Я почесал лоб и заказал водки.       — Красивая она, да? — мечтательно отметил Дидерик и, ожидая подтверждения, вновь посмотрел в мою сторону.       — Красивая, — протяжно выдохнул я. — Ты всё ещё влюблён в неё?       — Не мои чувства ей нужны, — наморщив лоб, он поднял брови вверх и посмотрел на меня очень пристально. — Я же не ты, Джек, — проговорил мой пока ещё друг и сузил глаза, будто о чём-то догадался. — Ты был с ними? И разговаривал с ней, — твёрдо заявил Дидерик, часто кивая. — Аманда призналась тебе на словах?       Я ощущал себя кретином, предавшим друга, но ещё в открытках Аманда признавалась в чувствах. Только мы оба решили не верить её признанию. Ну, подумаешь, маленькая девочка влюбилась в красивого мальчика и при всём этом спасающего её от рук придурка. Сделав глубокий вдох, взглянул на лежащее тело, так некстати начавшее оживать.       — Она в открытую тебе признавалась в любви ко мне? — вновь переведя взгляд на Дидерика, спросил я.       — Да, — друг натянуто улыбнулся, произнеся это без какой-либо агрессии. Я бы так не смог.       — Ты мне не говорил об этом.       — Она просила не говорить. Сказала, что при удобном случае скажет сама.       — М-да, случай и правда удобный подвернулся. Не думал я, что столько лет прошло, а Аманда всё ещё влюблена, — проворчал я, доставая пачку сигарет и предложив другу. Он вытянул две. Засранец.       — Тебя напрягает её признание?       — Очень. Не знаю, как её спасти в этот раз, — выдал я на одном дыхании и, как мне показалось, не заплетающимся языком.       — Поговори с ней без агрессии, объясни, что сейчас не можешь быть нормальным, не хочешь — и она отступит.       Дидерик закурил и выдохнул дым в сторону, а я скривился от его предложения.       — Знаешь, по её поведению было понятно, что отступать она не намерена. И что даже если я сдохну, она достанет меня с того света. Уж слишком она привороженная какая-то.       — Вот тут я с тобой, пожалуй, соглашусь, — нервно рассмеялся Дидерик, давясь дымом. Как только веселье прошло, он скривился, похлопал по моему плечу, зная, что локомотив по имени «Аманда» не остановить. Она одержима. Одержима, как и я. Друг наверняка вспомнил случай из моей подростковой жизни. Мне тогда исполнилось семнадцать. Я был в возрасте Бруно! — Только умоляю, не насилуй её, ладно? — бросил Дидерик и очень опасно посмотрел на меня, а затем сглотнул, понимая, что проиграет и в этой битве тоже.       — Не проси меня ни о чём. Ты знаешь, я не давал слово мужика — никогда не делать плохого, — челюсть сжалась вместе с кулаком, я приблизился к Дидерику. Поняв, что переборщил с угрозами, тот стушевался и отошёл в сторону.       — Хотя бы постарайся. И помни, что Аманда, Люсия, Лия и так далее ничего тебе плохого не сделали. Им так же жаль, как и всем остальным жителям нашей маленькой деревни. Они любят тебя, помни об этом, — выдал он спокойно и без усмешки. — Ладно, как протрезвеешь — позвони мне, — бросил он, потушив окурок в стеклянной пепельнице, и быстро ушёл.       Как только я оказался один, в памяти моментально всплыл образ Аманды, затем Люсии и Лии.       — Твою мать! — вспылив, схватил стул и кинул в стену.       Он развалился, с грохотом упав на пол. В зал вбежал брат вместе с дядей, и на меня испуганно уставились две пары глаз. Из угла пялился перетрусивший партнёр. Тьфу, мразь!       — Джек, ну какого хрена ты творишь? — подбежавший Стив проверил побитого, помог ему подняться и вышел вместе с ним.       — Давай, Джек, иди спать. Завтра у тебя сделка по продаже быков, — проговорил дядя, подталкивая к выходу.       — Пускай Стив занимается скотом, — пробубнил я по пути на улицу к машине. И уже себе под нос, пытаясь сесть за этот хренов руль, добавил:       — Мне есть, чем заняться. Где, сука, ключи?       Связка оказалась во внутреннем кармане куртки. Со второго раза я вставил нужный ключ в замок зажигания, повернул его и завёл машину. Хотелось поехать туда, где меня принимают любого. И это точно не Лия.

Тринадцать лет назад

      — С днём рождения, Джеки! Вот тебе и семнадцать, — поздравил меня Дидерик, протягивая коробку в подарочной упаковке с огромным бантом.       — Что там? Яйца Схепертса? — я учился жалкому подобию чёрного юмора и даже имел успех в этом нелёгком деле. — Или Люсию по частям принёс?       — Не, пока я не готов пойти на такое, — поддержал меня Дидерик в моём мастерстве. Я открыл коробку и усмехнулся, увидев в ней новенькую боксёрскую грушу и неободранные перчатки.       — Ладно, сойдёт, спасибо, типа, — приобнял его.       — Типа, на здоровье, друг. Будешь отмечать?       — Не буду. Но знаешь, чего я хочу? — Дидерик округлил глаза, не веря своим ушам. Впервые за семь лет я чего-то захотел.       — Чего?       — Трахаться, — серьёзным тоном произнёс я и сдвинул брови на переносице. Дидерик закашлялся.       — Ты хочешь проститутку? — озадаченно спросил он.       — Не уверен, — я пожал плечами и глубоко вздохнул. Мне было страшно показываться перед женщиной. Волновался о том, что у меня не встанет.       — Хочу Люсию, — выдал я имя той, кто точно поймёт меня и в лучшем случае будет бояться, но не ржать надо мной.       — Джек, ну здесь я бессилен сделать для тебя хоть что-то. Люсия не согласится.       — Даже в честь моего дня рождения?       — Да, даже если ты именинник. Во-первых, ты в возрасте Бруно, когда он пытался изнасиловать её, а потом отдать дружкам.       — А, во-вторых?       — А, во-вторых, Джеки, тебе нужна женщина, которая не будет знать о тебе, — возразил Дидерик, хотя мне нужна была та, что знает!       — Может, Аманда?       — Нет, Джеки, пожалуйста, только не она. Я люблю её.       Я согласился, хотя и знал: Аманда — самый подходящий вариант. Хотя бы потому, что она сочувствовала и явно симпатизировала мне.       — Ладно, давай проститутку, — сдался я и уверенно кивнул.       Дидерик молча поблагодарил меня за понимание и согласие не приближаться к подростку. Выйдя из дома, мы направились к машине, чтобы поехать на улицу красных фонарей в попытке почувствовать себя полноценными. Дидерик сел за руль, я рядом, и мы поехали.       — Презервативы есть?       — Зачем? Она же всё равно не забеременеет, — хмыкнул уверенно, зная, о чём говорю.       — Блять, Джек, а как же венерические болезни? Ты же от них не застрахован. Так что давай свой первый раз ты запомнишь без последствий, — Дидерик свернул в сторону аптеки. Я не спорил. С каждой минутой приближения к заветному кварталу меня трясло всё сильнее. Страшно оставаться мудаком даже в глазах проститутки.       — А у тебя тоже первый раз? — спросил я у друга, вернувшегося с двумя упаковками резинок.       — Я уже ебался.       — С Амандой? — не знаю почему, но мне стало вдруг не по себе от мысли, что девочка с бездонными карими глазами всё же отдалась Дидерику.       — Нет, она меня тогда отшила. Позвал её погулять и пообещал, что расскажу о тебе. Она согласилась, но как только у меня закончились новости, поблагодарила и ушла. Зря ждал от неё большего. Поэтому, взяв бухло, поехал к шлюхам. Там-то я и лишился денег, совести и набрался опыта, — хмыкнул Дидерик, сворачивая с трассы.       — И что ты рассказал Аманде?       — Сказал, что ты унылое дерьмо. Вылезай давай, мы приехали! — я собрался попросить Дидерика отвезти меня обратно домой, но тут вышла женщина лет сорока и позвала нас пройти за ней. Она приветствовала клиентов улыбкой.       — Кажется, я передумал, — было чувство, что это провальная затея. — Я не уверен в себе!       — Не ссы, Джек, у тебя всё получится, вот увидишь. Тебе даже понравится. Женщина прекрасна как внешне, так и внутренне, — заверил Дидерик и отдал деньги за свою мадам и мою. Ну, типа, ещё один подарок от него. Я сглотнул, как только перед нами выстроились девушки. Блондинки, рыжие, брюнетки, шатенки, с красными и синими волосами и даже с ирокезом, хм. Я прерывисто задышал, мои ладони вспотели, а мышцы болели от напряжения.       — Ну так, мальчики, какую выберете? — подгоняла нас женщина, пока мы стояли и тупили, как бараны перед новыми воротами. — Вам одну на двоих?       — Две, — высказался друг и, выхватив худую шатенку с маленькой грудью, поволок за собой. Почему-то я тоже хотел взять её. Может, потому что она напоминала мне Люсию и Аманду одновременно? Я выбрал брюнетку с пышной грудью.       — Комната триста три и пять, — женщина отдала мне ключи. Дидерику не терпелось, и он едва не трахнул свою «Аманду» в коридоре.       Мы зашли в комнату. Проститутка принялась раздевать меня, а я закрыл глаза, надеясь, как только член окажется у неё во рту, моя тряска угомонится, и я получу то, что хотел. Как только женщина справилась с моим ремнём, она спустила вниз джинсы и села на корточки, оттягивая резинку трусов. И тут я услышал снизу смешок. Так и знал!       Почему всё настолько предсказуемо?! Моё сердцебиение участилось, я начал злиться. Женщина, глядя на отсутствие мошонки, что была разорвана при ударе о шершавый камень, принялась заливисто смеяться, не стесняясь и не заботясь о том, что мне, блять, неприятно. Сука не должна себе такого позволять! Она куплена! Я был её хозяином! Я — охотник, она — добыча!       Я вскипел и залепил ей пощёчину. Показал оскал и схватил за волосы так, чтобы она перестала ржать и вскрикнула от боли. Я превратился в Бруно! Самое страшное — мне нравилось!       Я обезумел. Проститутка не прекратила смеяться, тогда я взял её голову и насадил ртом на вставший член, не имеющий сморщенных мешочков. Женщина заткнулась, я слышал чавканье, я трахал её горло, пока она задыхалась и кашляла.       — Тварь! — прорычал, как только обильная слюна залила член, а из её глаз брызнули слёзы. Она хотела что-то сказать. Не успела. Мне же похуй.       — Ты отрезал себе яйца! — взвизгнула она, когда её рот освободился. Я без жалости смотрел сверху на эту шмару. — Теперь ты не мужик, — новый смех с её уст, и сильный удар по лицу. Она упала. Поднял её, кинул на кровать, задрал ноги и вошёл, не заботясь о комфорте какой-то потаскухи.       — Сука, я тебя научу хорошим манерам, мразота! — срывая с неё одежду, я задел пальцами сосок и больно выкрутил. Она нарочно засмеялась сильнее.       — Ты — уродец! — кричала она, пытаясь вырваться и позабыв, что я ещё и её клиент.       — Заткнись, сука, как ты смеешь вести себя так со мной?!       — Так ты оно просто с членом, — завизжала она, и тогда я задвигался сильнее, пыхтя как бык.       Уткнув лицом в мою подмышку, я ебал её несколько минут. Рвал дрянь на части. Она стонала и царапала мне спину. Я кончил. Лёг рядом. Невоспитанная дрянь хотела встать. Красная, мокрая от собственной слюны, соплей — и омерзительная для меня.       Я улыбнулся, понимая, что хочу ещё — это не предел моих возможностей. Схватив её и перевернув на живот, я заломил проститутке руки, крепко зафиксировав их на пояснице, и вновь оказался внутри.       — Блядь! — я забыл о защите. — Если узнаю, что заразился чем-нибудь, вернусь и убью тебя, поняла?! — рявкнул и задвигался плавнее для себя. Почувствовал уверенность.       После увлекательных потрахушек Дидерик отвёз меня к Люсии, беспрекословно выполняя ещё одну просьбу. Случившееся с проституткой мы не обсуждали. Зачем? Каждый из нас и так знал, что я прав, но Дидерику пришлось бы накинуть пару тыщ сверху за порчу имущества, так сказать.       Позже мама уговорила меня уехать и сделать операцию, вставить импланты в мошонку — позаимствовали человеческую кожу, которую мне и пришили для эстетичности, чтобы учиться жить заново на новом месте. С другими людьми, в другой стране и разговаривать на чужом мне языке.       Как только Люсии исполнилось восемнадцать, она со всей возможной скоростью перебралась в съёмную квартиру от своей семейки и полоумного Бруно.       С тех пор я зачастил ночевать у неё. Мы разговаривали, и мне становилось спокойней. Потом она запиралась в спальне, а мне выделяла гостевую комнату. Я представлял, как выламываю дверь и владею ею целую ночь. Но в моих мечтах мы никогда не трахались. Мы занимались любовью. Позже уехала и она.