третья.

«Новый дом только с ними и ежевикой!»  Бабушка всегда просыпалась рано утром, когда ещё часы даже шести утра не пробивали. Солнце поднималось выше с каждым разом, телевизор на кухне и утренняя программа тарахтела на весь дом, как и шаги бабушки из одной комнаты в другую, и запах вишневого варенья из банки, что хранилась долгое время на балконе. Утром всегда было прохладно: бабушка успевала проветривать комнату Хенджина. Ловкая женщина, независимая, с вкусными пирогами с вишней. Своим шумом бабушка умудрялась разбудить намертво спящего Хенджина, которого, по словам родителей, не разбудить и метеоритом. Усталая спина захрустела как сахарница после принятия сидячего положения на разогретом за ночь диване, вспотевшим вдобавок, как и сам выспавшийся Хенджин в белой майке без рукавов, донашивая за своим отцом в молодости. Феликс доказывал, что все ещё спит рядом - одеяло поднималось и опускалось также медленно, как и смотрел на это юноша. Что-то теплое в душе все же было от мальчика «павлина». Бабушка знала, что Хенджин уже проснулся, но хотела дождаться их на кухне и сразу же предложить испеченный пирог на завтрак с чаем каркаде. Феликс замешкался, хоть и во сне. Скулил, выл, бежал. Ему сейчас что-то снится. Боится.  Хенджин слегка подтолкнул в плечо. Пошатнулся. Огляделся, ничего страшного.  — Феликс, ты весь дрожишь. И плачешь. Тебе страшно?  — Я.. — он вовсе не плакал, а смеялся. Хохотал ещё долго, отвернувшись от юноши и не пытаясь что-то объяснить. — Ты бы видел свое лицо! Хахаха! Если бы у меня был фотоаппарат, я бы сохранил эту фотографию! Вот умора!  — Не смешно. Хенджин понимал о чем шла речь. Он от испуга выпучил свои глаза и надул губы трубочкой, а Феликс это сфотографировал своими глазами. Теперь хохочет.  — Да ладно тебе, Хенджин! — продолжал тот. — Ну повеселись хоть!  — Тебе всё «хи-хи» да «ха-ха», — цокнул он. — Ладно, проехали. Пошли зубы чистить, бабушка пирог приготовила.  — Пирог?! Как и говорила вчера! — обрадовался Феликс и быстренько подскочил с кровати, таща за руку Хенджина в ванную.  Феликс откуда-то догадался, что ванная находилась в правильном направлении. Интуиция, видимо, его никогда не подводила. Но вдруг остановился, прямо перед дверью в ванную. Задумался.  — А чем я буду зубы чистить?  — Я найду для тебя запасную зубную щетку.  Старый кран зашумел, зажурчал, истекая прозрачной водой в мраморную раковину с чуть облезшей поверхностью. Ядерный стакан из под пары щеток и почти скончавшимся тюбиком зубной пасты красовался на стеклянной полочке, зеркало было красивым и даже в нем можно было увидеть чужое отражение, а не двух лохматых мальчиков с сонными лицами. Феликс захихикал. Хенджин взял из стаканчика свою зубную щетку с рисунком маленького енота на велосипеде, прям как он сам в детстве. Забавно было, никак не забыть те счастливые моменты. Феликс стоял подальше от раковины, чистя зубы новой щеткой, которой подал Хенджин, напевал песню под нос.  — Давай скорее, я уже закончил! — возразил он, взбадриваясь холодной водой и вздрагивая от намокшей рубашки.  — Принеси мои заколки пожалуйста! Мои волосы такие непослушные, что попадают прямо в рот, а я ещё не всё!  Хенджин кивнул несколько раз головой и выбежал из ванны, забегая в комнату и наткнувшись на валяющийся одежду Феликса, которую он и оставил вчера вечером на полу сложенной, взял две красивых заколки. Они были блестящие и в форме сердца. Видимо, взял у своих сестер. Как же хорошо…  Раздался дикий скрежет, гром, а потом тишина. Звук доносился из ванны, это точно. В страхе Хенджин замер на месте. Феликс разбил стекло! Или сам же и упал?  — Что случилось?! — прибегает обратно старший и с ужасом смотря на самого испуганного Феликса.  Но Феликс лишь неловко улыбнулся, поправил челку и протянув руку.   — Я чистил зубы клубничной пастой и в этот момент чихнул! Изо рта полетели пузырьки…  — Господи… Я принес для тебя заколки. Возьми.  — Спасибо!  И накинулся с крепкими объятиями, испачкав клубничной зубной пастой изо рта голые плечи старшего. Тактильный ребенок.  — Ой! Прости! — пошатнулся назад Феликс, прикрыв испачканный рот пальцами.  — Я подожду тебя и вместе пойдем завтракать, — сложил руки на плечах брюнет, отряхивая пену. Наконец-то улыбнулся. Так душевно и тепло. Мимолетно, но запоминающе. — И я совсем не злюсь на меня за то, что испачкал меня. Весело же.  Феликс вытирал лицо промокшем полотенцем с орхидеями. Оно было бабушкино любимым. Заколки ни разу не ослабили зацепленные пряди белоснежных волос на взъерошенной голове после долгого сна на теплой кровати, а не на холодных скамьях у подъезда. Он заметил кота Моти, почесывая о дверной косяк свой жирный бок, прошелся пальцами по мягкой шерстке его головы.  На кухне давно сидела бабушка. Никак не могла оторваться от телепередачи, попивая кружку сладкого чая с конфетами, иногда поглядывая на открытую дверь на кухню; Хенджин всегда ждал, пока бабушка посмотрит на него, а сам не заходил.  Бабушка привстала со стула, отклеилась от холодильника с множеств магнитов и рисунками маленького Хенджина, пригласила за стол мальчиков. Феликс радостно приземлился на свободный стул, как и Хенджин рядом, рассматривая цветы в исписанной росписью вазой. Удивился.  — Бабушка, а откуда эти цветы? — принюхался - самые настоящие пионы.  — Ах.. — улыбнулась она, поставив перед носами тарелки остывшего  вишневого пирога, а рядом кружки прохладного молока.  — Это сосед наш, из квартиры напротив, подарил мне цветы. Красивые, правда? Вот угодил…  — Ясно.  — Как спалось вам, мальчики? Гулять пойдете?  — Да, мы прогуляемся. Может и до водохранилища неподалеку сходим. Феликс, ешь над тарелкой, крошки падают!  — Ну молодцы…  Раздался звонок домашнего телефона. Бабушка вышла из кухни, подняла трубку, несколько раз прислушалась и улыбнулась.  — Ало? Привет доченька! Ну как вы там отдыхаете, хорошо? — бабушка весело хихикала, поглядывая на мальчиков за столом.  — Да мам, у нас все хорошо. Через три дня будем у вас. Как Хенджин? Я, надеюсь, он тебя слушается и хорошо себя ведет.  — Ну что ты так в нём сомневаешься? Он просто ангел! Гуляет, кушает, помогает. Вчера притащил в дом друга своего, странный тип, я подумала он болеет, весь синий, а это его одежда такая! Он точно не из нашего города, приехавший! Сказал, что приехал по ошибке и заблудился. Но славный мальчик, милый и хорошенький. Аппетит у него зверский просто! Чуть что, сразу прибегает первый! Даже не знаю, откуда этот мальчик нарисовался…  — То есть он его в дом притащил? И ты разрешила? — негодовала дочь.  — Не будь такой прямолинейной! Вспомни, когда ты тащила своих друзей к нам домой! А я тебе напомню, они разбили мою любимую вазу!  Женщина замолчала.  — Ало? — бабушка не понимала.  — Короче, мам, будь строга с ним! Мы его сильно разбаловали, а ты придерживай нормы его поведения.  — Да куда же вы его разбаловали-то? — цокнула бабушка, недовольно сложив руки. — Он даже боится что либо сказать, от того, как вы его замучили! Оставайтесь на отдыхе подольше, ему лучше со мной! Хоть кушает ребенок хорошо. Всё, не морочь мне голову, пока! — положила трубку.  В негодовании бабушка сменила свое настроение на улучшенное, когда снова выглянула из другой комнаты на кухню. Феликс допивал свою кружку молока, тарелка была опустошенной, а молочные усы добавляли столько смеху.  — Хенджин доедай скорее, нам ещё гулять идти!  — Мальчики вы покушали? Вкусно? — смущалась бабушка.  — Да! Спасибо огромное! — Феликсу не составило труда убрать за собой, прыгая от нетерпения медленного друга, а Хенджин после трапезы вкусного пирога, поцеловал бабушку в щеку и убежал в другую комнату.   …  Утро было жарким. Соседские дети со дворов играли на площадке, мальчики бегали за мячом, девочки сидели в деревянном домике и играли в кукол. Всё как всегда. В вязанных шапках было жарковато, весь лоб и затылок пропекался, а Феликс даже и не замечал. Хенджин выводил его из своего двора, ведя по направлению к водохранилищу, прихватив с собой Бабушкину сумку, а в ней термос с прохладной водой, два кусочка пирога с вишней, оставшиеся пирожки и на всякий случай Хван прихватил блокнот для рисования. Иногда он любил ходить на водохранилище с друзьями и вырисовывая природу на листах бумаги. Перед глазами мальчика «павлина» мелькали деревья, разные дома и архитектуры, даже не успевая их запомнить или прочитать какое-либо название прилавков магазина. Говорят, что этот город называют местные «вечным летом», потому что всегда тепло. Но когда наступает зима, то становится еще теплее - солнце никогда не прячется за черными тучами, снег выпадает лишь ночью, а голубое небо успевает придавать улыбки людям. Иногда, Феликс забывал какой сейчас год, месяц или число. Даже прямо сейчас, идя к водохранилищу, он задумался над этим вопросом. Хотелось поскорее увидеть будущее через двадцать лет. Или быть может, календарь майя скоро сработает? — Долго ещё? Мои ноги устали!  — Я могу взять велосипеды. У моего знакомого, неподалеку от нас, есть два велосипеда как раз.  — Я не умею ездить на велосипеде! Давай ты возьмешь один тогда, а я сзади сяду.  Хенджин почесал затылок. Где-то посеял шапку. Солнце припекало шоколадную макушку.  Заворачивать за угол было проще простого - там же и по близости друг. Пошли туда. Феликс отставал позади, зашнуровывая ядерно-розовые кроссовки. Оказались около гаражей, где палило солнце. Хенджин постучался в один из сотен выстроенных бункеров вдоль, но один был особенным: надпись висела «кто постучит, останется без руки!». Видимо не судьба. Хенджин немного отошел, зная своего друга, в ту же минуту раскрывая огромные двери гаража с одной стопы, выбив вмятину. В руках его был пистолет.  — Привет, — первый поздоровался Хенджин, протянув руку для пожатия.  — Хенджин! Друг мой! — сказал парень в ярко-полосатой майке без рукавов, пожимая руку в знак приветствия. — Рад тебя видеть! С какими судьбами?  — Мы идем на водохранилище и решили взять у тебя велосипед. Так будет быстрее.  — В каком смысле «мы»? — спросил парень с испачканной щекой в машинном масле. Машины чинит, вроде. Память изменяет.  — Я и Феликс. А-ля он, — и выглянул синий Феликс изо спины старшего, испугавшись его друга.  — Какой славный синий мальчик! И побрякушки какие! Я одолжу у тебя эту прелестную..! Э-э.. заколку!  — Только верни! — возразил младший.  — Конечно, друг. Я Чонин! Приятно познакомиться, Ёнбок! — Чонин, как представился друг Хенджина, смотрел на него из под век всегда. Открывал глаза только тогда, когда чему-то правда удивлен, как, например, заколке. Вторая истраченная вещь сестры! И улыбка совсем лисья, как и сам он, даже ямочки на щеках виднелись.  — Откуда ты узнал? Это что, такая цыганская магия? Хаха! — признался Феликс на самом-то деле.  Чонин, веселый парень. Ему не хватало ушей как у лисы, тогда бы точно смахивал на неё по-настоящему; норка есть, добыча есть, а самое главное - стая. Со слов Феликса он тоже посмеялся, наконец приоткрыв свои голубые глаза. Большая редкость! Щека в машинном масле, руки исчерпанным и ободранная кожа, въелись пальцы в черную краску. Не оботрешь больше. Навсегда теперь так. Только если пальцы отрубать. В гараже Чонина виднелось много разных вещей: две половины скейт борда с рисунком божьей матери, растертые ботинки, на потолке разбросаны шнурки. Пахло пылью. Мечта. Чонин выглядел не лучше остальных - ободранные колени с корочкой засохшей крови, в местах все же капало липкой вишневой слизью, размазанные по всем голеням, пластыри по телу, но больше можно было найти именно на почерневших пальцах, строительные очки выше лба, небольшой горбик на носу. Сломали, наверное. Но из-за машинного масла не виднелась белоснежная кожа! Чонин подкосился.  — Вау! — ахнул Феликс, подкрался ближе к лису. — У тебя.. голубые глаза! Кстати, откуда ты правда узнал, что меня Ёнбок зовут?  — Я умею мысли читать…