седьмая.

«Ящик с облезшей краской, а в нём сахарное стекло с разломанным печеньем» Побег из дома был первым в сотворении Хенджина. Начало нового дня начинался с едва побелевшего рассвета; ещё прохладно, птицы радостно поют, побуждая о радостном утре. Белая шапка из заячьей шкуры с обвисшими пришитыми ушами и синяя шапка из пряжи мелкой вязки с завязками из звезд, и ушами кота вместе с яркими силуэтами, пробегая по пустым улицам, никого не торопящихся. Они должны были успеть к Чонину.  Заворачивая к знакомому месту, постучавшись три раза с малейшим опозданием, дверь сама открылась. С призрением два мальчика заглянули внутрь, а на них выпрыгнул счастливый Чонин с одним глазом, радостно пожимая руки. Пиратом стал. Не хватало наплечного попугая.  — А, вы про глаз, — смутился Чонин, начав свою историю о травмированном глазе. — Случайно проткнул отверткой. Я не хотел. А затем палочкой от леденца. Теперь выгляжу так. Нелепо, правда? Да почему вы так испуганно смотрите?   Взгляд Хенджина предельно справедлив. Такой выходки от Чонина вполне разумно ожидать, а вот Феликса это не порадовало; оскалился, заморозил зубы втягивающим воздухом в грудь, неприятно зажмуриться от представления втыкающего в глаз отвертку, расплакался:  — Твои глаза больше не такие изящные, без второго брата близнеца… — хныкал он.  Чонин вдвинулся, успокаивая плачущегося Феликса.  — Конечно с эффектом одного глаза не так уж и удобно, — признался тот, — Но думаю привыкну. Заходите в гараж, я угощу вас чем-нибудь!  Чонин впустил друзей, таинственно закрыв гараж на большую щеколду. Уютно, однако, было в его гараже: целая мастерская и параллельно маленькая будка собачья. Живет подобно сурку. Феликс с засохшими слезами рассматривал лисью нору, элегантно проводя подушечками пальцев по предметам, которые Чонин запрещал даже смотреть на них - прокляты. Поэтому не выбрасывает. Любит теребить свои нервы. Свет был хорошо освещенным, каждый уголок освещал и подробно рассказывал о себе сам, каким он был. Подсушенные насекомые прикрепленные на макетной раме на расчерченной стене, черепа маленьких животных в банках с подходящим размером к экземпляру, запах пыли и плесени, в перемешку с машинным маслом и сладким зефиром, подгорающего на газовой плите. Чонин с ужасом рассматривал белую прослойку почерневшего зефира, но всё безуспешно, пришлось есть сладкий уголь. На удивление неплохой вкус, съедобно. Жуки были бы вкуснее. Феликс вместе с ним корчился от сгоревшего зефира, но тот отказывается их выбрасывать, мол деньги с трудом приносят. Приходится как и вечно голодным студентам выживать как можно. Хенджин теснился в забытом уголке гаража Чонина; хочется взвыть, его вздох никто не услышит, часто сравнивал себя со своим отцом «будь я своим отцом, я бы отдал себя в детдом». Теплый сквозняк растворяет.  Феликс пустыми глазами смотрел на забившего в страхе Хенджина. Дрожит. Прерывисто дышит. Задыхается. Он хотел позвать Чонина на помощь, но тот просто смотрел. Даже не пытался помочь.  — У него постоянно так, когда понимает, что родители вот-вот приедут в город. Это его пугает больше всего.  — НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА!! — истерически кричал Хенджин, держась за голову, рыдая, и прижимая руки к лицу, якобы защищаясь от ударов. Как же сильно на него повлияли родители. — ТОЛЬКО НЕ БЕЙТЕ МЕНЯ! МАМА!  — Ему нужно помочь..  — Нет, — остановил Чонин вступившего вперед отчаянного Феликса, не в силах терпеть истерические крики и припадки другого. — На него это ещё больше повлияет. Пару минут и он успокоится. Возможно, потеряет сознание на время.  — И что, вы так просто смотрите на это, закрывая глаза? — недопонимал Феликс.  — Приходится, — ответил тот. — Мы пытались ему помочь в тот день, когда у него были такие же припадки, но поняли, что не стóит, ведь это сильнее противодействует его психике. Когда очнется, тогда всё будет хорошо.  После слов Чонина истерические крики прекратились. Хенджин потерял сознание, как и предсказал Чонин. Лежал подобию мертвому сурку. Нервная тишина притихла, таила в себе прекратившие крики, нехорошо на душе.  — Я сделаю чай. — Сказал Чонин, удаляясь на кухню. — Побудь рядом с ним. Проверь, как он.  Мальчик «павлин» присел возле потерявшего сознания друга, гладил его вспотевшее лицо вперемешку со слезами, пытаясь оживить горячими каплями слез, что проникались под зеленевшую кожу. Почерневшими пальцами от вековой пыли размазывал ею по чужому лицу, ахнув от испуга, расплакался сильнее. В другой комнате свистел чайник, наполнился ароматом облепихи. Усугублять ситуацию не хотелось сильнее. Прижавшись горячим лбом об чужой, всхлипывая и выжимая с ресниц замороженные капли, Феликс надеялся, что Хенджин проснется, но нежно прошлась рука старшего под шапку к затылку, скрещивая пальцы с волосами и впиваясь в сливовые губы, из последних сил смешивая сладковатый привкус во рту с соленостью. Разглядывая румяные щеки Феликса против яркого света, затемненные маленькие звезды сверкали в его глазах, рот слегка приоткрыт, а дыхание сбилось из-за насморка. Позади его макушки разлохматилось солнце. Запах облепихи разнёсся по всей комнате, Хенджин приятно вдохнул в легкие побольше этого запаха, затем принюхался к Феликсу, прижался к его груди и вдыхал побольше свежести от него. Аппетитный запах. Феликс растирал кулаком новые слезы, сердце забилось чаще, заболело, в груди всё сжалось, колени подкашивались, в разуме перемешались все подобные мысли, а объятия становились теплее с каждым новым разом.  Восторженные напевания песни из соседней комнаты усиливались, Феликс все ещё бывал в неловком шоке, а Хенджин, пришедший в себя с растертой черной пыли щекой и алым румянцем на ушах, застывшая янтарная слизь под носом не продолжала течь, иногда слизывая над губой. Чонин крикнул из другой комнаты, сообщив о приготовленном чае с вишневыми сэндвичами с сыром, мальчишки прибежали тут же.  — Выспался? — выдавил ямочки на щеках пират, закусывая сэндвичем с вишневым джемом и сыром. — Я даже забыл, как мы сюда попали, — хихикнул старший, отхлебнув горячего чая. — Спасибо за чай.  — Наслаждайся, — только и ответил Чонин.  Бутерброды исчезали на глазах, но Феликс не прикасался к ним. Боялся, что его лицо распухнет от сыра (к слову аллергическая реакция). А ведь с самого утра ни ел ничего, даже корки хлеба.  Чонин пережевывал во рту очередной бутерброд, при этом выговаривая невнятно слова, иногда случайно выплевывая маленькие пережеванные бутерброды, прикрыв рот рукой: — Нам нужно пойти в одну заброшенную больницу. Я слышал, там часто водится компания из детского центра, они нам и нужны. Устроим если что погоню за ними, если нас не изобьют до смерти! — Ты прав, — сказал Хенджин, и разговаривать перестал.  Уютный ковер на голой стене пылился долгие годы, раздавался ярый смех и хохот, обожженные тыльная сторона ладони от горячей кружки никак не влияли на ту атмосферу, которая вертелась как юла вокруг стола со съемной ножкой. И Хенджин прятал улыбки в ладошках и пушистых овечьих шарфах, то Феликс их коллекционировал. Утаскивая в сундучок с чайными пакетиками и бережно хранил их для тепла… В этом же сундучке прятались волшебные сплетни и рассказы о ночных кошмарах, сережки с шиповником и подвески ягнята. Их мальчикам подарила одна сибирская кудесница. Поговаривают она прячется по кармашкам и делится волшебством исключительно ярко! Только тссс… Они обещали ей это не расшептывать.  … Половина шестого утра казался как целых одиннадцать. Майское солнце начинало греть городок своими золотистыми лучами, брелок на брюках в виде бурого медведя и звонкой гвоздики, несколько яблок в большой Бабушкиной сумке стучали друг об друга, перекатывались, даже успели вывалиться. Трое подростков в яркой и меховой одежде мчатся к заброшенной больнице по направлению отважного пирата, не боясь преград и даже не чувствуя проткнутой арматуры в своей ноге с внешней стороны. Чонин выглядел безобидно: рыжеватые волосы слегка завились от влаги, вязанная пушистым мехом шапка с оторванными завязками, смешанная с приятным цветом серо-голубого, множеств жемчуга на тонкой шее, оторванные рукава на черном кардигане с голубого неба горизонтальными полосами, истертые джинсы, меховые тапочки с мордой нападающего крокодила. Лицо покраснело от жары, немного вспотело, последний голубой глаз предельно открыт, чувствуя подающийся сигнал в своей голове о большом сгустке легкого дыма доносящейся до заброшенной психиатрической больницы. Они ещё там. «Это место любви к теплой атмосфере. Я люблю всех своих убийц, вкладываю в это место душу и надеюсь, что вам западет атмосфера этого домика так, что захочется возвращаться сюда все чаще. Нет музыки, нет жизни.» — именно эти фразы пересчитывались в головах по новой, написанных красным маркером на внешней стороне стены больницы. Пробежалась дрожь.  Заброшенная больница утром казалась совсем безобидной; только источников вскриков от Феликса были пробегающие с манерами крысы, поздоровавшись с ними, а все трое напряглись. Феликсу закрыл рот рукой Чонин, затаив дыхание и вслушиваясь в шорохи. Показалось. Больница выглядела ужасной - разваленный бетонный пол с немалыми такими же обломками стен и потолка, исписанные подростками стены, надписи изредка пугали, растения пробрались внутрь в небольшой части больницы и приросли навсегда к ней. Возможно и здесь обитают призраки, или обычные люди без определенного места жительства. Несколько уцелевших комнат с остатками хирургических приборов, кушетки, сканер и многое другое, что могло бы захватить дух. Обломки от лестницы туманились на первом этаже, взбираться на второй этаж пришлось тяжко.  Раздался тихий смех. Как только трое подростков поднялись на второй этаж, всегда прислушиваясь, они увидели вдалеке троих таких же ненаглядных подростков, старше их самих, с оружием на плечах. Самый старший - Бан Чан, в синей шапке с длинными ушанками, в серо-буро-малиновой вязанной майке, с перемотанным бинтом кистью, а на плече сложил свою наточенную биту с торчащими гвоздями. Улыбался. Представлял, как разделывает тушки трех пришедших таких же подростков на их территорию. Знакомые лица Минхо и Чанбина, они следовали примеру Криса, сжав пистолет и рыбный нож, выдавив свой оскал. Бан Чан делал несколько шагов вперед, медленно, не торопясь смотря на своих жертв, а за ним повелись также смело и охотничьи товарищи.  «Что сейчас произойдет? Последние это дни??»  — Давно не виделись, друзья.