восьмая.

«Поиграем в прятки?»

— Разве я не предупреждал тебя, а? — Крис ускорился. Его лицо покраснело от злости, жажда мéсти и жалобных крик в его разуме усиливались, оскал превращался в волчий. — Разве я не говорил, что убью, если увижу тебя вновь, Чонин? Жалкий ублюдок... ЖАЛКИЙ ГРЯЗНЫЙ УБЛЮДОК! И побежал он за младшими как за зайцами, огонь разгорелся в глазах, смех стал громче, угрозы о смерти он доносил до глубин ушной перепонки, а тем оставалось лишь уносить ноги прочь. Приходилось спрыгивать с разваленных лестниц, спотыкаться об развалены, а отстающий Феликс упал и разбил нос об бетонные обломки, красный водопад скатывался по зубам до подбородка , шапка слетела с головы и показала лохматые волосы, разодрав ладони и не успевая из-за темноты в глазах за друзьями, Бан Чан успел схватить его за затылок и рвать блондинистые волосы, слыша жалобный, охрипший крик. Хенджин заметил то, что Феликса рядом с ними нет. Одна мысль была о том: его забрал с собой Бан Чан.Больше не увидимся. Мала вероятность того, что Бан Чан пощадит Феликса. Этого и быть не произойдет. Но и осознавать страшно. Чонин ухмылялся. Хенджин не выдержал и закричал, стоя у входа в больницу: — ПОЧЕМУ МЫ НЕ ИДЕМ ЗА НИМ?! ЗАЧЕМ ТЫ СМЕЕШЬСЯ? ЧОНИН! ЧОНИ-И-ИН!! Он продолжал стоять неподвижно. Будто рядом и не было Хенджина. Тот тряс парня, пытался выжать из него хоть каплю ответа, но этого не происходило.Что не так здесь происходит. — Черт с тобой! — выругался Хенджин и махнул рукой, как его взору повидался Бан Чан, смотрящего со второго этажа и светя зрачками-огнем. — Я сейчас же поднимусь, и вам мало не покажется! У меня нож! Хенджин понимал, что они сильнее его физически. Эти слова были ни к чему. Зачем? Для чего? Чтобы отпугнуть? Бан Чан продолжал стоять, сощурив веки и поспешно ухмыльнулся; совсем как Чонин выдавливая свои ямочки на щеках. — Мы зарежем твоего друга. — НЕТ! ВЫ НЕ ПОСМЕЕТЕ! — истерически кричал Хенджин. Он боялся представить Феликса, загрызшего собаками или хуже -убитого друзьями. — Раз хочешь спасти его, — Крис присел на корточки, а после свесил ноги. —Тогда мы убьем тебя. Хенджин хмурил густые черные брови, драконьим взглядом сверля довольного Бан Чана, набрался смелости и снова зашел внутрь больницы. Он был готов пожертвовать собой ради Феликса; готов был ради друзей, бабушки, родителей. Он смело идет на растерзание, страх сквозь адреналин забился в самом темном углу, а сейчас он сжимал в карманераскладной нож-бабочку.Вскарабкавшись на второй этаж больницы, он увидел в стороне Бан Чана, прижавшегося об бетонную стену позади, скрестив руки на груди и наблюдая. Минхо несильно душил своим предплечьем Феликса с окровавленным носом и растрепанными волосами, прижатому ножу к горлу, страхом в грудной клетке и пустыми, полузакрытыми глазницами полные слез, содранные колени кровоточили. Чанбин крутил на пальце его синюю шапку-кота, рассматривая во всех красках и на глазах разрезав таким же ножом, вырывая толстые нити. Феликс плакал сильнее. Хенджин подошел ближе, выбросил с неприятным треском нож из кармана, поднял руки и как преступник стоял в паре верст от них. — Отпустите его. — Думаешь, так просто? — ухмыльнулся Минхо. Мерзко. — Сначала полюбуемся его вскрытой тонкой шеей, а затем отпустим. — Отпустите его, — повторил Хван. — Зарежьте меня, а его выпустите. Он не местный, ему домой нужно. — Вот и отлично, — ответил Минхо. — Не местного убить ещё интересней. Правда? — Третий раз слышать не хочу, донесся голос Бан Чана сзади. — Отпустите синего. Минхо убрал нож с горла Феликса. Он чувствовал жажду его страха. Бесился сильнее. Феликс вцепился в лопатки Хенджина, зарыдал сильнее, не желал отпускать. — Уходи давай! Ну же! — прогонял Феликса Хенджин. Бан Чан психанул и столкнул со второго этажа Феликса на бетонные обломки. Ни крику, ни стону не доносилось. У Хвана снова истерика. Он бросился назад, но ему скрутили руки, разом захрустели все конечности. Сломали ребра. Вывели ножом царапину на родинке под глазом, собирались выколоть глаза, но решили просто избить. Бездыханное тело перестало молить о пощаде, хотя сам же и согласился на это. Он надеялся, что Феликс жив.Не умер. Как умрет бы он.Хенджин потерял сознание. Последнее, что он помнит; Чонин наклонился к почти мертвому телу, а хулиганов больше не было. ... Оказалось, что Феликс и Хенджин живые. В гараже Чонина пахло облепихой. Боль от сломанных костей была не такой сильной, ведь Чонин использует свой«секрет номер 34».Перевязанный торс, поверх которого снова был надет зеленый кардиган, рядом сопел Феликс, живой, невредимый, с парой ссадин и ушибов, но без травм. Солнечная макушка все также была растрёпанной. Фантастично. Чонин сидел рядом и рукодельничал, сосредоточившись на вязании синей шапки. Феликс бы точно обрадовался. — Проснулся? Хенджина заставило повернуть голову в сторону доносящегося звука от Чонина, тот выдавил ямочки на щеках, по которым ползла божья коровка и высвечивая свой голубой глаз. — Перед тобой стоит облепиховый чай и печенья. Не переживай, твои ребра скоро восстановятся. Я называю это«секретный секрет Ян Чонина номер 34»— Прошептал он, продолжая повязывать шапку. Хенджин никак не удивился. Удивился когда попытался дотянуться до кружки остывшего чая, но боль в ребрах, будто иглами пронзила насквозь, пришлось вернуться в исходное положение. Феликс спал как убитый. Бан Чан выглянул из другой комнаты.Это и есть источник массовых убийств и последний, кто столкнул со второго этажа парня, а после сломал его другу ребра.Хенджин с ненавистью смотрел на Бан Чана. Проклинал. Не станет выслушивать его извинения. Уйдет за руку с Феликсом прочь. Бан Чан, не обратив внимания на Хвана, который убивал одним лишь взглядом его висок, чувствовал как пристрелит, вишневая слизь будет литься нескончаемо; однако тот даже не сразу заметил этого убивающего внутри взгляда, лишь схватил печенье, которое оставил Чонин дляХенджина. Чонин больше не видел никого, он погрузился в свой закрытый мир и медитацию вязанием. Бан Чан уставился на Хенджина. В его мимике выражалось сколько гамм эмоций и ненависти, чего не встретишь в отзеркаленном взгляде Хвана.«Убью» — проносится эхом в ушах парней, но не выходя наружу. — Не переживай, — Бан Чан отвел взгляд от него, кладя в рот печенье. Несколько минут молчит, запивает чаем и ухмыляется. — Я не хотел причинить боль вам обоим. — Ты врешь, — отвечает Хенджин. Глаза напротив загорели огнем вновь. —Ты изначально хотел убить нас. Ты специально столкнул его вниз, зная, что снизу окажутся торчащая арматура. — Я не хотел этого делать, — повторяет Бан Чан. Он чувствует гнев Хенджина, но не боится. Никогда. — МНЕ ПЛЕВАТЬ! — срывается с места Хенджин, набрасываясь на старшего и, не чувствуя боли в ребрах из-за адреналина, наносит удары по лицу. Хенджин не жалеет; его кости вот-вот разломаются, а кровь на костяшках рук застыла, после многочисленных ударов по носу.Сломал. Кровавый водопад лился нескончаемой рекой, Бан Чан продолжал слышать истерические крики от Хенджина, не пытаясь противостоять его ударам. — У ТЕБЯ ПОЧТИ ПОЛУЧИЛОСЬ УБИТЬ НАС! — нервозно дрожит Хенджин, но продолжает с новыми силами бить и кричать. — Я УБЬЮ ТЕБЯ ТАКЖЕ, КАК И ТЫ ПЫТАЛСЯ УБИТЬ НАС!СДОХНИ УБЛЮДОК! Хенджина успел остановить Минхо. Бан Чан смотрел в потолок, улыбался, кровь застыла и неприятно щипала. Минхо с ужасом смотрел на бьющего в историке Хенджина. Успокаивать пришлось долго и тяжко. Бан Чана отвели в соседнюю комнату, обрабатывать нос. Хенджин все ещё соображал. Трясся как ненормальный. Его успокаивало присутствие Феликса, показывающего, что все ещё жив; наружная клетка поднимается и опускается тяжко по новой. Чонин неприятно глазел одним глазом на парализованного Хенджина. Напрягало. Чонин продолжил вязание. Небольшой клубок пряжи, который скручивался в ничего и появлялся в вязанную шапку-кота, но звезды было вязать сложнее. Желудок разрывает. Как и совесть. — Я приготовлю для тебя новый чай, иначе ты не притронешься к еде после того, как к ней притронулся Бан Чан, — сказал Чонин, продолжая смотреть на парализованного Хвана. Ранило новыми ранами в сердце. Хенджин ничего не ответил. Он выглядел как загрызшая собаками кошка, последний раз распахнув глаза и чувствуя, как душа покидает тело, а оно в свою очередь гниет. Но Хенджина волновало совсем другое - как отреагируют остальные. Феликс попрежнему спал. — Ты можешь что-то сказать? — Чонин поставил перед парнем стакан облепихового чая и наклонился на уровне парализованного лица. — Я скажу тебе так: когда я нашел тебя избитым с переломом ребер, то ты был мертв две минуты. Но я тебя спас. — Он уселся обратно на сундук, сложив ногу под себя, что может привести с затруднению кровотечения в ноге и прийдется её ампутировать; этого никого не волновало, а он продолжил вязать. —Не обожгись чаем. Хенджин не понимал. Ничего. Будто его нет в реальном мире, повсюду происходит всё, что есть, но нет лишь его. Никто не замечает. Он будто ангел хранитель, оберегает спящеговечнымсном Феликса, с ссадинами и синяками на теле, а звездный шрам светился и вырывался наружу. Оставалось лишь одно задание:«Найти остальных двух пропавших детей из детского центра. Хан Джисон и Ким Сынмин». ... Хенджин не помнил, сколько прошло времени с того момента, как его парализовало. Но помнит, как Феликс очнулся и скулил, когда он потянул свою ногу. Чонин подсказал время, но реакция Феликса была непонятной: испуг, отчаяние и вновь временная потеря сознания. Минхо снова выглянул из комнаты, ведь стало душно. Он посмотрел на Хенджина, приобнял за плечи и вслушивался в мертвое дыхание, затем посмотрел на Феликса; спал, но наверное недавно очнулся. — Мне жаль, — не задумываясь сказал Хенджин. Минхо оставался тихим, но решил спросить: — С Бан Чаном все нормально - Чонин помог, пока ты спал. — Мне жаль, — вновь повторил он. Минхо присел на пол рядом с диваном. Положил руки на маленький столик, а голову на предплечье, так и смотрел уныло. Успокаивало только тиканье разобранных часов. Кожа на пальце облезла. Чонин закончил. Он слегка растянул в ладонях нитки шапки в сторону, покрутил на наличие недостатков, примерил на себя и улыбнулся, смотря на Феликса и представляя, как тот будет радостный бегать в его шапке. Сиамская кошка ютилась рядом. «Что потом?»