десятая.

«Рубиновая наклейка со звездой из глины!»

Феликс привстал на локти, губы задрожали, предвещая новую порцию свежих слез и некой радости. Затем прижался в охапку к старшему, плакал ему в плечо, касаясь губами шеи и почувствовал легкую тяжесть на своей голове. По новой отстранился, заглянул в чужие, сожалеющие глаза о происшедшем ранее, а позже растянутые в улыбке уголки пухлых губ. Хенджин смотрел и улыбался, глядел без конца на голову Феликса, поправлял все недостатки на шапке и его кудрявые блондинистые волосы, очаровывался им вновь.Как всегда прекрасно... — Что на моей голове? — сказал Феликс, пытаясь нащупать в слепую на своей голове. И в один миг понял, что шапка-кот вновь на его волосах. Он почти расплакался. — Это не меня нужно благодарить, а Чонина - это он для тебя связал новую шапку. Феликс улыбнулся и подскочил с кровати, но обернулся назад к Хенджину. Он не мог оставить его без объятий их дружбы, прижался, поцеловал в щеку и позвенел звездной шапкой. — Спасибо и тебе, — проговорил мальчик «павлин», все ещё обнимая и вдыхая в себя запах многовековой пыли и французских роз от старшего. — За что? — решил спросить Хван, все ещё краснея от сгоревших щек поцелуями. Приятно удивлен. — За то, что ты пришел. Прости, я вёл себя ужасно... — Мы оба, — добавил тот. — Но я по прежнему доверяю и дружу с тобой, Ликси. Феликс взял за руку Хенджина и вывел из комнаты, оказавшись снова среди остальных. Чанбину стало так неловко, из-за чего он погрустнел и теребил край своей футболки с мишкой. Чонин восхищался и гордился как отец, почти плакал. Бан Чан как маленький ребенок игрался с сиамской кошкой вместе с Минхо, а Феликс хотел присоединиться к ним, но те промолвили: «в свой круг не берем малышню!». Чанбин не выдержал и подошел к Феликсу, продолжая теребить футболку с медведем и опустив глаза, зашмыгав носом и надув губы. Больше он не выглядел тем хулиганом с отцовскими сигаретами в кармане кожаной куртки, с ножом и агрессивным взглядом - перед ними маленький мальчик, который случайно совершил грешный поступок для себя, но пустяком для других. — Тебе очень идет эта шапка, — сказал Чанбин и поднял глаза. Феликс непонятно уставился на него. — Прости, что испортил твою шапку тогда... Я честно не специально... — Я не обижаюсь на тебя, Бинни! — утешил словами Феликс и того глаза больше не считались теми угрожающими. — Хочешь, я покрашу тебе волосы, чтобы ты выглядел счастливее? Чанбин согласился. Феликс откуда-то нашел ядерно-розовую краску для волос, красил самостоятельно голыми руками чужие черные волосы, краска въелась в ладони намертво, не отмоется никогда, кожа потрескалась, а Хенджин наблюдал рядом; заманчиво черные кончики отросших кудрявых и густых волос придают ядерный цвет весенних тюльпанов. Чанбин терпеливо сидел на линолеуме, где-то частично был Бабушкин ковер и пахло химикатами от краски и немного сладости, ему не терпелось глянуть на свое новое преображение под другим углом, рассасывал во рту чупа-чупс со вкусом кислого яблока, раскачивал в разные стороны ноги. Феликс вскоре закончил, размазав розовую краску у себя на лбу, из-за чего шрам в виде звезды выделялся сквозь ядерную полосу на лбу. Расстроился, прикрыл волосами и завязал завязки-звезды на подбородке. Хенджин, чтобы не огорчать друга, специально также оставил розовую краску под глазом, где царил шрам. Уродливо, но весело. Все трое захохотали.Не забывай, все раны в один день расцветут цветами. Чанбин вскрыл новый леденец, теребил шершавую обертку меж пальцев, успокаивался, позвенел выкрашенный в розовый цвет кончики волос, смотрел на остальных. Мило.Что означает голубая роза на языке цветов? ... Чонин пригласил всех на просмотр американского мюзикла "101 Dalmatians. 2-disc platinum edition". Усевшись на раскрытое одеяльце на линолеуме и оставив всеобщую тарелку с вкусностями, фруктами, поджаренным зефиром и многое другое; Чонин вставил кассету в видеокассетник и, дожидаясь, присел к остальным. На сломанных часах показывало девять вечера, гремел гром и заливал дождь. Оказалось, что Минхо боялся ужасов; закрыл глаза в страхе от грома и множеств маленьких далматинцев. Мило же? Но не для Минхо. Он боялся собак. В гараж начали скрестись ногтями, хрипло отзываться и пугающе кричать. Все забились в дальнем углу комнаты. Минхо, как самый смелый, хоть и боялся пошевелиться, привстал, взял пистолет и направился к дверцам. Дикий скрежет не прекращался. Медленно подкравшись к гаражу, Минхо распахнул дверцы и под сверкающую молнию все затряслись и вскрикнули хором. Оказалось, это была бездомная кошка - она и была источником неприятного скрежета. Минхо впустил промокшую кошку без хвоста, закрыл дверцы и убрал пистолет, а рыжая с белыми пятнами, толстая кошка расхаживала как хозяйка в доме. — У меня аллергия на кошек! — сказал Чанбин и закрыл нос руками. — Ты ей не интересен, — фыркнул Минхо, прижимая к себе животное. — Я назову тебя Дуни. Завтра куплю для тебя корм, найду домик и мы будем жить вместе. Крис, можно у тебя пожить? Мои родители выгонят меня из дома с ней, хотя им даже плевать, что меня нет пять дней дома. Бан Чан одобрительно кивнул, продолжая смотреть старый фильм. Чанбин отодвигался от кошки подальше, а позже начал чихать. Чонин гладил мягкий и толстый живот кота, слушая приятное мурлыканье. Минхо сразу догадался, что любимое место у кота - брюхо. Минхо казался нежным. Не как впервые. У него был план. Вполне осмысленный, если смотреть на всё его глазами, без страха, без смятений. Отныне все, что не имеет, о тленной ценности. Он умел разговаривать с уличными кошками, со своими домашними, со всеми. Однажды в их манере он услышал: —«Ах.. — сказала кошка. — Как бы мне хотелось быть независимой. Жить одной, и не о ком ни грустить...»Любовь к кошкам никогда не угаснет, как и у Минхо, находясь среди пропавших детей из реабилитационного центра. Они создали ему новый взгляд на мир.Однажды Минхо подарили меховую шапку. Дорогая в то время была, когда ему было четыре года. Он не любил носить её, но сейчас, среди своих сородичей, носит не снимая. Его улыбка - это мир глазами слепого человека; она незаметна, но очень греет душу. Фильм закончился быстро. Минхо больше не притрагивался к еде, не подсаживался рядом и не смотрел фильм, но всё своё внимание уходило только коту. Минхо подзывал каждый раз к себе кота, ласкал его, говорил с ним, засыпал в охапку, а кот стал его собственным талисманом и лучшим другом. Он обрел новых друзей... Чанбин бы расплакался. ... Пять ранних утра. Первое начало лета. Оранжевое солнце пробирается сквозь тонкую щель под дверцами, холодок поступает незаметно, все мирно остались спать на покрывале на полу, Бан Чан с хроническим насморком спал в другой комнате храпел, но старался изо всех сил не спать. Не выходило. Только Чонин, страдавший бессонницей, выглянул за пределы спящего гаража. Рассвет после ночного дождя приятно охлаждал, пахло свежестью и спелой вишней, что он сам и подъедал, прислонивший стеной к наружной стене гаража, ощущал новый мир. Он стоял больше часа на улице, возле его растертых ног от множеств падений терлись кошки и пытались разговаривать с ним. Его голубой глаз и ямочка на щеках приятно улыбалась в ответ ласковому коту. В просторной домашней пижаме и тапочках с головой крокодила Чонин ел вишню, выплевывал косточки и поднимал в розовое небо скрепленные обе ягоды вместе, улыбался и оставлял их напоследок. Вдруг кто-то вышел на улицу за ним: это оказался Феликс, вспотевший и лохматый, весь домашний и уютный, сонный и с розовой полосой на лбу. Чонин не отреагировал на присутствие Феликса, протянул ему близняшек-вишен и вновь поднял глаза вверх. — Не понимаю, — глухо сказал Феликс, морщась от кислоты вишни. — Чем мы им не угодили? — Ты про что? — Про Криса, Минхо и Чанбина. Чонин не понял. Хмыкнул. — Что ты имеешь ввиду, Ёнбок? — Они же хотели убить нас... — Они не знали. — Правда? — Да. Феликс успокоился. Потянулся за новой порцией вишни из чужой ладони, взял несколько штучек и благополучно съел. — А ты почему не спишь? — после минутной тишины и тихого чавканья от вишневого сока спросил Феликс. — Бессонница, — ответил Чонин. — Вышел подышать. А у тебя что? — Вспотел. — Я замечал, как Хенджин обнимал тебя во сне, — улыбнулся Чонин, а ямочки все аппетитнее и аппетитнее. Феликс не выдержал - прикусил его щеку. После отстранился. — Скажи, Феликс, он часто такой тактильный с тобой? — Не знаю, — ответил Ли. — Но все же я иногда замечал, как он хочет дотронуться до меня, обнять или посидеть на крыше. Чонин зажмурился. На лицо упала большая капля воды, обмораживая и неприятно вонзилась в кожу. Холодная. Мокрая. Неожиданная. Внезапно надвинул летний дождь. Необыкновенно наблюдать за персиковым небом, расцветает ярче природа от появления дождя, солнце ещё не наступило. Феликс был приятно удивлен утреннему поведению. Блестящее лето озарило... Через несколько мгновений и промокших носов выглянул с двумя кружками исходящим паром Хенджин. На его макушку полился дождь. Свежо, прохладно. Хенджин присоединился к Феликсу и Чонину, подражающий их мимике прикрыл глаза, ощущал теплые мгновения и одновременно прохлады, протягивая кружки с засахаренным какао. — Ой! — вскрикнул Феликс и выронил кружку на асфальт. Причиной стало обыденные пальцы и испуг ещё страшнее. Обычно после побитой посуды Феликса бил отец. И он не выдержал: заплакал. Наклонился за разогретыми осколками и сгребал их в ладонь, получая уйму поврежденных ладонь. Кровь сочилась вперемешку с омывающем дождем. Хенджин и Чонин наклонились за Феликсом, недоумевали. — Ты поранил руки, — вздохнул Чонин смотря из под век. — Брось осколки. — Простите... — тараторил Феликс, вновь вскрикивая от очередного проникающего осколка под кожу. — Я сейчас все уберу!.. Чонин хлопнул того по руке. Осколки звонко зазвенели на асфальте. Феликс потирал больные руки, а тот осматривал их и цокал. Шрамы останутся. Замаскируют шариковой ручкой. Хенджин ощущал себя на месте Феликса. Также больно, страшно. В двенадцать лет разбил любимую фарфоровую кружку мамы. Вышло совершенно случайно: потянулся за ней, чтобы сделать маме кофе, но не дотянулся. Поранился. А мама начала кричать, мазать руками и обвинять во всём Хенджина. Тот также небрежно собирал осколки, раны на руках щипали от многочисленных ударов и свежих порезах на запястьях от осколков и линейкой (били за неправильную игру на фортепьяно из-за нервов и стресса). Она схватила первое, что попалось ей в руки - опустошенную бутылку от недавнего употребления вина и разбила ему об голову. Потом отвезли в больницу вытаскивать осколок из головы. Теперь Хенджин смотрел на ситуацию со стороны, на самого себя в детстве. Чонин отвел Феликса в гараж обрабатывать нанесенные раны. А у Хенджина душевная боль. Хенджин вновь один.Навсегда один. Чанбин выглянул из-за угла, увидал промокшего и затупившего Хвана. Присел рядом на корточках, руки сложил на коленях, сделал затяжку, выпустил дым и сжимал меж пальцев окурок. — Ревешь? — спросил Чанбин, вновь делая затяжку. — Нет, — соврал Хенджин. — Из-за Феликса? Тц… — Из-за детства, — пояснил он. Взгляд Чанбина вполне оправдывал как интерес. — В детстве тоже били за малейшую ошибку, а он уронил кружку и разбил. — Затем указал на свежее пятно от разлитого какао. — Расплакался. Я тоже плакал в двенадцать лет, особенно тогда, когда мама чуть не убила меня. — Понимаю, — ответил Чанбин, посмотрев в сторону потерявшего в себя Хенджина. — Меня тоже отец бил. Потом я сбежал из дома. Малой был тогда, ни чё не понимал. Я часто оставался на несколько дней у Криса, а потом вновь ремнем по телу. Больно было, но привык, а сейчас радуюсь с вами. Пошли давай в гараж, промок уже весь, или нравится под дождем мерзнуть? Хенджин улыбнулся. — Я люблю дождь. Он как отдельный мир, можно наговориться - он тебя выслушает, промоет, свежестью обнимет и станет твоим лучшим другом. — Ну и странный ты… — Чанбин покрутил пальцем у виска и сделав последнюю затяжку, выбросил потухший окурок. — Но мне нравится твоя нелепая болтовня.