одиннадцатая.

«Нити на твоей юбке сахарные и ярче, чем светит солнце»

Чанбин затащил Хенджина в гараж. Накрыл теплым пледом, поднес чай с оставшимися печеньями после вчерашнего фильма, наблюдал из далека. Феликс уселся рядом с Хенджином, а на его кистях были забинтованы тряпочные марлевые бинты, слегка придав вишневый цвет. Он не мог хвататься также за печенье, как делал это Хенджин; не мог взять кружку чая и отпить немного, а лишь голодно подсматривал на друга. Хенджин вспомнил про голодного Феликса, который лежал и смотрел в потолок, а затем на свои перебинтованные марлевыми бинтами кисти; самовольно прислонил к его губам печенье, говоря о том, чтобы тот съел, и не против был накормить его. Чай пил Феликс из трубочки, заедал печеньем и благодарил щурившими глазами старшего. А Хенджин смущался, будто каждый повторный взгляд Феликса целует его. Чонин откликнулся, промурлыкал что-то невнятно, а затем привстал с сундука и сказал: — Ближе к восьми утра мы отправимся за Джисоном и Сынмином! — А я пойду?? — воодушевлено и с ноткой радости подпрыгнул Чанбин. — Нет. — Да ну! — разочаровался и обижено присел на стул он. Феликс хихикнул с поведения грозного, на первый взгляд, Чанбина. Пока Чанбин выяснял отношения с Чонином, Феликс сыто прислонился к плечу Хенджин, пережевывая последнее печенье из тарелки, запившем чаем. Весело. Кисти не болят, как и ребра, но нужно переждать несколько часов. Феликс заговорил: — Нам придется пойти вновь через таинственный островок? Хенджин нахмурился брови. — Почему? — Мы же там видели Сынмина, он следил за нами! Его лицо было таким жутким! — Ты смотрел на него?? — Хенджин удивился. — Нет-нет! — Феликс погладил по предплечью старшего, успокаивал. — Но я чувствовал этот его взгляд, очень страшно! Хенджин хмыкнул и вновь потерялся в своем мире. Складная головоломка. Разочарование. Хенджину вновь захотелось фланировать. Жантильность у Минхо стремилась выдать его, но он отказывал самому себе, игрался с нитками, подражал кота и обнимался с ним с серьезным лицом. Время шло незаметно: Чонин и Чанбин вместе чаевничали, после недолгого спора, Бан Чан не выглядывал, Минхо тихонько игрался с котом Дуни, не показываясь и ни с кем не разговаривая, а Феликс с Хенджином дремали, положив головы друг на друга. Феликс во сне представлял Джисона и Сынмина (после фотографий забыл лица), интересовался какими они будут. Ядерные локоны Чанбина украшали улыбкой и его пухлыми щеками, Феликс радовался.Пришло время раскрыть тайну о пропавших детей из детского реабилитационного центра. Они всё знают. ... Чонин шёл впереди. Оглядывался, смотрел под ноги, фланировал и подпрыгивал на ямках. Чанбина взяли с собой. Он шел позади всех, самый низкий среди остальных, но самый смелый, держал меж губами очередную сигарету, руки скрестил над головой, будто вёл свою стаю впереди, а сам наблюдал сзади. Ладони Феликса давно зажили, примерно несколько часов назад, но он шел вялым, молчал и даже не улыбался. Не естественно. Откуда-то всегда Чонин догадывался где находятся пропавшие люди. Знал, как все свои пять пальцев. Он шел вдоль по водохранилищу, самый гордый, маршировал, а Хенджину пришлось нести Феликса на спине - ноги подкашивались и повалился на землю. Совсем измотался. Затуманенный островок, мост «1907», свеж воздух и полевых цветов неподалеку, а Чонин никак не останавливался. Шел исключительно прямо, почти проходя вдоль всей площади водохранилища, начинал смеяться, а потом замолкал. И так по бесконечному кругу. После водохранилища повидался небольшой холм, покрытый свежей травой, с на нём виднелись деревья и кустарники. Хенджин раздраженно выдохнул. — Нам обязательно подниматься по этому склону?! — Да. — твердо настоял Чонин. — Здесь и живет Хан Джисон - на холме его дом лесника. — Вы серьезно предлагаете мне взбираться по горе с слабым Феликсом?! — истерил Хван. — Да вы издеваетесь! — Тогда оставайся здесь. — Ну уж нет! — Хенджин тряс больного Феликса, бессильного и теперь хрупкого. — Ты сможешь удержаться за меня?! Феликс!! Эй! Феликс устало покачал головой и отключился. Хенджин выругался, начал карабкаться. Это было тяжко - потерявший сознание Феликс еле удерживался на его спине, потому Хван и взбирался самым отстающим. Чонин и Чанбин как на мягких облаках смотрели вниз на Хенджина, добравшись до нужной точки, про которую упоминал Чонин. Это место - дом на дереве. Здесь и живет Хан Джисон. Чанбин почесал розовые пряди, огляделся и достал клубничный чупа-чупс, а обертку выбросил на землю. Маленькая белка у его ног закружилась, прыгала, схватила выброшенную обертку и бросила прямо в лицо Чанбину. Тот аж пошатнулся. Хотел схватить зверька за шиворот, да та ускользнула, а потом оказалась на плече парня, стоячего грозным видом на ветке своего дерева, прожигал взглядом пришедших к нему путешественников. — Кто вы? — Грозным тоном сказал парень с наплечной белкой, сложивший руки на груди. — Вы и есть Хан Джисон? — крикнул раздраженно Чанбин, сжимая в кармане раскладной нож. — Ну да, это я, — ухмыльнулся тот. — А вы, я так понимаю, простые смертные? — А ты будто нет? — Чонин открыл свой глаз и поправил пиратскую повязку. Джисон достал изо спины арбалет со стрелами и направил стрелу в Хенджина со спящим Феликсом на спине. Выстрелил. Чонин успел среагировать и отбросил их в сторону, накидываясь на землю, увернувшись от стрелы. Джисон хмыкнул, вновь запустил новую стрелу и прицелился. —Вы пришли на мою территорию, а значит - будете убиты. В моменте очнулся Феликс. Почувствовал запах гари. Он не понимал где находится, но увидя вооруженного на ветви дерева парня, привстал и замахал руками. — Что за клоун? — слегка опустил оружие Хан, пробубнив себе под нос и скривившись. — Умереть захотел?! — У меня есть заварные пирожные, ты не хочешь? — кричал Феликс, прыгая выше. — Что за глупость? — трое отстраненных парней наблюдали за бесстрашным Феликсом. Джисон поднял оружие. Надавливал на курок, прищурился. Что-то его придерживало, не давая выстрелить вмальчика «павлина». Наблюдал. Интерес перед лицом неопределенности. Жутко противно. Феликс обернулся к друзьям, а те столпились как хищники к смелому зайцу. Феликс шагнул назад. Решил пойти в гости к Джисону. На шагу у смерти. Джисон заорал, пригрозил что убьет, а Феликс будто глухонемой. Мастерски взбираясь на дерево, самим смелым леопардом бывал он в прошлой жизни, вступил на дубовые ветви рядом с маленьким домиком. Джисон прицелился. — Подойдешь - убью! — прокричал тот. Феликс нахмурился, надул розовые губы, повел взгляд в сторону и в его голове созрел план. — Я-то не подойду, — вернул он зрительный контакт с Джисоном. — Но в гости зайду. Феликс рванул к распахнутому окну, из которого пятнистые занавески играют с ветром. Без сожалений, как вор с ружьем. Джисон выбросил оружие, побежал за ним, а тот уже пробрался внутрь. Матерился громко. Остальные поднялись по корням дерева, ворвались с подхваченным арбалетом в дом и встали в ступор: Феликс с ножом, направленным на поднятого руки Джисона, а Чанбин надавливал на курок арбалета. У Джисона выхода больше нет. Упав на колени, он опустил голову, всхлипывая и вырывая волосы. — Чё это с ним? — спросил Чанбин, не отрывая взгляда от странного повеления разбойника. — У него слишком эмоциональное впечатление, — ответил Чонин, пройдя внутрь дома на несколько шагов. Чанбин опустил оружие и оставил на свадьбе пауков. Сыро. Грязно. Мерзко. Крис бы умер от состояния дома - в углу валялись гора мокрых тряпок, провонявших плесенью и прочей вонью, по столам и полу бегали тараканы, еда разбросана в разных углах дома, оторванные струны настенной гитары, сломанный телевизор, разбитое окно от игр с рогаткой и плачущий Хан. Хенджин опасался встречей с тараканами. Феликс пригляделся к сжатому кухонному ножу и вздрогнул от пробегавшего по руке таракана. Чонин едва притронулся к плечу Джисона, услышав вновь новые всхлипы, отчего слух волной прошелся током. — Я сейчас ему в печень дам! — сказал Чанбин, захрустев конечностями. Он ненавидел слабых. — В сумке леденец, возьми его, — сказал Чонин. — Я не буду жрать ваши леденцы! Все зубы болят! Вы меня не остановите! Готовь печень свою, Джисон! Феликс и Хенджин вывели из дома Чанбина. Наблюдали в окно за Чонином, как тот водит руками и что-то нашептывает плачущему Джисону. Через некоторое время позвал обратно. Чанбин с неприязнью смотрел на Хана. Фыркал, закатывал глаза, сжимал скрещенные на груди руки в кулак. У Феликса каждый раз пробегали табун мурашек по коже, затем начинало тошнить. Чонин засветил голубым глазом, поправил повязку. Джисон рассматривал вырисованного лиса замазкой на повязке Чонина, захотел себе такую же, хотел отобрать. — Не трогай! — вскрикнул Чонин, спрятав в ладонях травмированный глаз. — Я подарю тебе новую, только мою не трогай. — А почему? — спросил успокоивший Джисон, пошевелил механически ушами. — Я глаз выколол. — Оскал Джисона сменился на смятение, досаду и разочарование. Чонин добавил: — Отверткой. Чанбин пассивно-агрессивно ненавидел Джисона. И выдавил раздраженное, выдающие: — Я тебе сейчас оба глаза выколю! И так всегда: Джисон и Чанбин грызут друг друга как бродячие собаки, глотки перегрызают, а позже притворяются никаких драк не было и не будет больше. Хенджин взбесился, как и Чонин. Феликс невыносимо произнес: — Ты всегда жил в этом грязном доме? — Грязном? — удивился Джисон. Он прищурился, но ничего не увидел. Комната такой и осталась. — Вы издеваетесь? — Ещё и слепой... — прошептал Чанбин. Феликс цокнул и указал на стол, на котором разводили свадьбу пауки. Джисон ахнул в ужасе. Осознал. Чанбин вновь раскрыл клубничный леденец, притаив за щекой, вышел на улицу. Невыносимо ему было смотреть на слабого Джисона, его грязную и неухоженную хату. Он подслушал слова Чонина «мы заберем тебя с собой». Устроил скандал. Феликс стоял в сторонке с Хенджином. Нервничал, покусывал губы. Посмотрел его на профиль: красив.«Если во время ядерного удара мы будем в метрах от эпицентра взрыва, и ты скажешь, что всё будет хорошо, я поверю тебе».Заманчиво.