двенадцатая.

«Ещё не конец приключений - это её начало»

Джисон познакомился со всеми в гараже Чонина, был рад. Кроме Чанбина. Позабыл про свой завоевавший личинками и жуками домик на дереве, больше это забытое место. Успел сотворить парные браслеты с Минхо, хвастался. Тихий Хенджин, по мнению Криса был похож на диско-шар. Диско-шар — это тысячу кусочков разбитого стекла, склеенных вместе с магический шар света. Он не разбит, он диско-шар. Утро превращая в жаркий день. Феликс гладил игрушку сиамской кошки, представлял любимым питомцем, любящем, не забытым. Попивал замороженный чай, заедал заварными пирожными. Крису хотелось спать. Он наблюдал со стороны в кругу пятерых чаевничавших, а Минхо с Джисоном не вступали в тот круг; в отдельном углу сидели. Чонин обдумывал как найти Сынмина. — Пойдемте погуляем? — предложил Феликс, поглаживая кошку. — Мы же час назад вернулись, — удивился Чанбин. Феликс замолк. Нечего больше предложить. Под ним что-то хрустнуло. Он испугался. Проверил - оказался съедобный браслет. Надел на руку, любовался, счастливый, посмотрел время - ровных семь утра. Захрустел браслетом, по каждой бусинке. Через некоторое время снова закапризничал: — Давайте сделаем друг другу прически! — все отрицали покачиванием головой. Феликс готов был расплакаться: его глаза смирительно наполнялись подступающими каплями печальных слез. — А мне хотя бы..? Чанбин своровал раннюю идею Феликса, открыл свой «Чанбин салон». Хенджин ему помогал. Феликс в ожидании терпеливости гладил игрушку, надкусывал браслет и пытался подсмотреть гнездо на своей голове. Почувствовался запах паленной кожи. Ожог от плойки. Феликс даже не почувствовал. «Мастера» запаниковали. Браслет на руке почти исчез сладкими бусинами, оставляя лишь взмокшую нить, Хенджин с легким румянцем на щеках протянул Феликсу зеркало; по бокам сплетенные бантики из собственных волос, выкрашенных слегка в малиновый, оставшиеся пряди белоснежных волос завивались в слабые волны. Его пухлые вишневые губы с символикой горящего сердца, выпирающий верхней, малый нос, большие глаза с длинными ресницами, виднеющиеся шрам на лбу, заклеенные веснушки пластырями с рисунком зверей и проколотая мочка уха, звенящая клюквенной сережкой. Игривый. Пора время обеда; Чанбин налетел первым, а за ним все остальные. Бан Чан отсиживал свои дни в одиночестве, но ради вежливости показался за столом. — Ты сильно похудел, но улыбка все та же, — сказал Чонин, улыбаясь и наливая в кружку Криса чай. — Как я рад тебя видеть. Бан Чан выдавил свои ямочки на щеках. Феликса они завораживали. Чонин ответил тем же, закусывая печеньем с сыром, от которого Феликс чуть со стула не упал, пытаясь отодвинуться назад. Хенджин начал смеяться, а за ним и остальные. У Джисона что-то щелкнуло в голове, отчего он встал на стул, раскрутил подвешенную люстру на потолке, чуть не уронил, сказав: — А давайте устроим пижамную вечеринку? — Да! — подскочил Феликс с облезшего пуфика, на что Чонин его усадил на место. — Нет, — грозно настоял он. — Максимум можем устроить тихий час. Не помешает. Итак целую ночь не спите, зачем ещё ночную вечеринку устраивать? — Пижамную, — поправил Минхо. — А я как сказал? Хенджин, незаметно от всех отстранился, облокотился головой о дверной косяк и задремал. Утомляли его споры. На потолке, в самом угловом месте сверкали разноцветные стекляшки-звезды, спускаясь в круг ребят, пускающие мыльные пузыри и испеченные кексы в глазури. Бывало, просто молчишь, а тебя уже неправильно поняли. Хенджин всегда был похож на луну, часть его всегда была скрытой. В ноздри ударил резкий и колющий запах черешни, пришлось силой открыть слипшиеся веки и лицо Хенджина сменилось на милость: возле его лица желтый пластиковый стакан с налитым вишневым соком, протягивающий Феликсом с приподнятыми уголками губ. Отказываться было некрасиво, да и живот разрывался от голода - жадно вишневый сок опустел в желтом стакане с исчезающим цветом и облезшей краски, погрызшими бортиками от зубов. Затем Феликс протянул самодельный бутерброд с маслом и вишневым вареньем, который ломал зубы. — Ты хочешь спать? — Феликс потрепал его по голове. — Я бы хотел навестить бабушку, — сказал Хенджин, опустив свой взгляд на линолеум, выкрашенный счастливыми цветами. — Составишь мне компанию? Уляжемся на кровати, поедим пирожных и клубники, поболтаем... — Конечно! — тихо хихикнул Феликс и почесал лоб. Хенджин видел его звезды в глазах и вокруг него, словно игрушечная юла. — Когда все уснут, то мы сбежим? — предложил Феликс, отпив капли вишневого сока в стакане. — Несомненно, — согласился тот. — Мы можем и раньше уйти. Звучит так, будто мы навсегда уходим... — ...из жизни, — вырвалось механически из уста Минхо, недовольно покачав головой. — Бросьте, я шучу. Идите куда хотите, мне-то что. Ли знает.А Джисона смерили со спичку. Тоже горит, так ясно, наверное в крови у него, скоро успокоится. Феликс убежал из угла Хенджина к остальным, а Чонин, улыбнувшись, приоткрыл веки и засветил голубыми глазами на Хвана, подмигнул. Вишневый сок почти кончился, а любовь - никогда. Рядом сидячий Крис приобнял за плечо Чонина, принюхался к его сладости шоколада и также выдавил на щеках проделанные ямочки. Вишня — есть люди, которые связаны судьбой и они, как две вишенки сплетенные одной веткой. Они всегда вместе. Хенджину напоминало также о Феликсе, сидящий в углу, наблюдая за всеми и за единственным Феликсом, сияющим среди остальных. Если их разделить, они все равно найдут друг друга не смотря на препятствия. —«Обязательно будут и хорошие моменты, их просто нужно дождаться», — пролетело мимо мыслей Хвана и он снова, трепетно и не спеша, погрузился в царство Морфея, так этого и ожидая. Хенджину приснился сон. Голова больше не болела, в последний раз прислонившись ею о дверной косяк, как и замерзший позвоночник. Казалось, будто его выбросили на улицу, хоть и укрыт пледом со звездами и надписью «для сладких снов!». Летняя пора, и даже ночь доставляли одно удовольствие. Кислота от вишневого сока осталась, а от спящего Хенджина - нет. Запах табака каждую секунду прилетал бумерангом и жуть как щипал ноздри - Чанбин снова курит в ванной, в соседней комнате; Джисон с Минхо и Крисом плетут на пальцах браслеты, якобы играя в игру, но переживали пальцы; Феликс ел замороженную, спелую клубнику, чередуя её с горячим чаем (зубы затряслись и чуть не выпали. Во рту приятная сладость) и сухим печеньем, крошится. В гараже Чонина есть свои правила: не курить в самом гараже (Чанбина за ухо вытаскивали на улицу как маленького котенка), соблюдение безопасности, вести себя приемлемо, но и с разрешением хозяина устраивать вечеринки, это проводилось регулярно. Но сон все таки Хвану не приснился - подсознание, бессонница и даже сонный паралич. Возможно, ему удастся поспать. ... Проснувшись позднее всех, вечеринки с едой больше не было. Давно ночь. От безысходности Хенджин привстал в холодном поту, но уловил едва двигающий силуэт около приоткрытых дверцах гаража, на улице темнеет, оставалось ясно и свежо, тишина, и снаружи мелькает он, да успокоится. Решил проверить бесстрашный Хенджин, но в душе безумно страшно. Тот вернулся в гараж, оказался Феликс, увидев ядрённого Хенджина. Феликс проветривал свои пластыри. — Доброе утро, — сказал он и прихватил оставшуюся клубнику, немного сжав её меж пальцев. — А сейчас вообще утро? — Нет. Но могу сказать, что ты рано проснулся. Я ожидал тебя увидеть в семь. Хенджин изогнул бровь и вопросительно кинул взгляд. — А сейчас сколько? И где остальные? — Около пяти, — промурлыкал он. — Они ушли спать, около часу назад, так что ты успел. Хочешь? — протягивает ягодно-красный плод. Хенджин показал головой. Феликс обиженно надул губы, съев последнюю в руках ягоду и смотря на ладонь, из которой течет клубничный сок. Солнце не взошло, следовательно, сумеет повидать закат и звезды. — Что ты делал на улице? — решает задать вопрос Хенджин, вспомнив спустя время, когда вернулся с улицы младший. — Фланировал. Кто-то хочет - ищет возможности. Кто-то не хочет - ищет причины. Феликс задумчиво покрутил запястьем, захрустел пальцами, доел последний плод ягоды и стер с губ сок, затем причмокнул ими, выпрямив руки. Пачка с орехами в его худощавых руках затряслись, как и глаза, пытаясь выловить успокаивающий взгляд Хенджина, не предвещая о беде. Быстро успокоился. И также быстро вывел за руку из гаража. Сумка с цветами, подаренная Хенджином была наполнена едой и сорванными цветами для его бабушки, бабочки в животе порхали, подобию двух мальчишек, пеших за отвагой и многоэтажному дому, повидать малиновый закат. Феликс плохо соображал, переключался на Хенджина, раскрывал упаковку фольги и наслаждался ореховым шоколадом. На крышу взобраться совсем не сложно, но страшно было для Феликса - он никогда не взбирался на высотки, боялся. Нагретая крыша после жаркого солнца и прохладного мороженого, облепленного шоколадом, с улыбкой на лице угощал Феликс Хенджина, прислонившись виском о его плечо. Вот он - момент истины; точка отсчета. — Вроде с этого места мы и начинали, не хочешь сказать пару слов? — жалобно проговорил Хенджин. Феликс невнятно промычал, ловил связь с космосом. — Извини? — повторил он. — Так на ум ничего и не пришло... Но это место напоминает мне о тебе, Джинни. Звезды отображаются ярче с каждой минутой, как и большая луна. Аномально. Слишком много переживаем.Слишком серьезно воспринимаем. Надо относится ко всему проще. Но с умом. Без нервов. Главное думать. И не делать глупостей.Феликс посмотрел на Хенджина, тот ответил тем же. Иногда взгляд говорит больше, чем тысячи слов, особенно если за ним скрыто что-то большее, чем просто дружба.Между ними прошлась искра - звезда упала с неба, загадывая желание. ... Лёжа в комнате пустой, Феликс и Хенджин продолжали разговаривать, вдыхая больше свежесть бабушкиного белья, пропитанным мылом и орехами. Хенджин угощал Феликса орехами. — Стой подожди! Ты знаешь сколько времени сейчас? Только не смотри, угадай!— Феликс улыбнулся, забросив в рот очередной орех. — Не знаю... может час ночи, два... — измотавшись сказал Хенджин. — Мг... Пол пятого! О чем мы говорили четыре часа?.. Хенджин удивленно зажмурился. — Я даже не заметил как пролетело время! — Я тоже... — Феликс тоскливо посмотрел на Хенджина. — Ты хочешь спать? — Нет, — тот спрятал за ухо прядь волос. —Я хочу послушать как ты смеешься... Феликс тихо захихикал. От орехов разболелся живот, но совместная ночевка вместе осталась навеки в памяти, а Хенджин прислонился к Феликсовому шраму, отодвинув челку, затем поцеловал.