тринадцатая.

«Вплетенные в твои волосы цветы и нарисованные звезды на твоих шрамах»

Джисон пускал мыльные пузыри. Они превращались в барашек. Кокетливо Минхо снизу ловил их взглядом, сжимал в ладони и потом раскрывал пальцы, а в них лишь остатки мыла. Джисон был похож на рыбу клоуна - в полосатом оранжево-белом свитере, звездных коричневых шортах, выкрашенных самостоятельно дома, коралловым пластырем на колене от очередного падения с велосипеда и красные расшнурованные кеды. На макушку снизу падали пузыри. Минхо защищал испуганную кошку, гладил, прижимал к себе и снова наблюдал. Зашнуровывал шнурки. Его разные носки торчали из под черных кед, легких и воздушных, земляничный и полосатый носок, даже отлично сочетались друг с другом. Гора пластырей на ногах от многочисленных падений, небесный свитер и кулон вечной дружбы. Минхо улыбнулся. Чонин хлопнул дверью, вынося в руках тарелку приготовленного самостоятельно печенья с разноцветными конфетами M&Mʼs. Чанбин выхватил первый. У него был план на поиск последнего подростка Ким Сынмина, но догадаться его местоположение было сложным, поскольку это была окраина города - Чонина называют магом. И у каждой «ведьмы» где-то спрятано сердце. Минхо вылез из кустов, в волосах ветки и листья, а Джисон громко хохотал, на что тот нахмурился, гладя своего рыжего кота. — Скажи спасибо, что я вообще спас тебя, — хладнокровно сказал Минхо и отвлекся на запах печенья. — Ты будешь молить меня отдать последний кусочек печенья. Джисон понял, Минхо говорил не шутя. Он молил на коленях поделиться даже самой маленькой крошкой золотистого печенья. Чонину это надоело, обоих за уши потащив на прогулку. Выжидал Феликса и Хенджина, завтра придется устроить поход за Сынмином; они с минуту на минуту должны прийти, присел на небольшой стул, сложив руки вместе и высматривал, как любящий кот своего хозяина... ... Облезлая вывеска близлежащего ларька "Мечта" уже давно стала символом эпохи, когда солнце светило особенно ярко. Когда текущие задачи недели выглядели как: выделить в программке интересующие мультфильмы, собрать цветов-украшателей для "зельеварения", пополнить коллекцию новыми пëстрыми фантиками, отправиться в киоск за журналом "смешарики". Феликс один себе купил, под ноги не смотрел, хромал. Хенджину нравилось прогуливаться жарким днём, когда гонцы июльского солнца охватывают в охапку, а в гараже еле пронизывая через решетки-охранники с ребристым узором. Феликс снова заныл от режущей боли в спине, согнулся пополам как бумажный лист, корчась и свалившись коленями на пыльную землю. Хенджин пригнул колени, проходясь вспотевшей ладонью по спине Феликса, ткнул в лопатки. — Что там?! — застыл Феликс, чувствуя, как Хенджин пальцами протыкает его плечи. — Что-то есть... — сосредоточен он. А потом показал перед Феликсом сжатую ладонь, раскрыв её в ней была мертвая пчела. — Обычная пчела. Зацепилась за твой свитер. И жестоко выбросил на асфальт. Феликс подобрал её, осматривал в руках и чуть не плакал. — Её уже не спасти, — хладнокровно ответил Хван. — А откуда тогда у меня боль в спине была? — пустил слезу скорби мальчик-павлин. — Предсказание, наверное. Пошли скорее, Чонин нас ждет. — Я никуда не пойду! — вопил Феликс, прижимая насекомое к груди, которая болела. — Чонин её вылечит! — ответил Хенджин. — Ты не врешь?.. — Нет, — нахмурился печально он. Врать было не по его воле, выдохнул и сознался: — Да. Я соврал. Чонин бы просто поместил её в банку... лечебную банку! Накормит вареньем и она улетит... Феликс улыбчиво сквозь слёзы закивал, сделав в ладони с плечом тесный кокон, направился за Хенджином. До Чонина идти оставалось несколько кварталов, терпеливо шли. Феликс содрал ноги об мелкие камни, пыль приклеилась к коленям, а радужные пластыри не помогали. Он считал всех овец в небесах, а иногда запах жаренной картошки с луком отуманивал. Чонин продолжал выглядывать двух путешественников. Совсем заскучал, но все также сидел на стуле и выглядывал за угол. Вдруг вдали приближались две тени, а вскоре и Хенджин с Феликсом подошли. Чонин их обнимал до хруста в позвонке, что помогло Феликсу справиться с болью. Он сверкнул голубым глазом, поправил повязку и схлопотал: — Сегодня за Сынмином отправимся. Через час. Но найти его будет сложно, поскольку его местонахождение неизвестно. — Да откуда ты находишь их? — поинтересовался Феликс. — В твоем мозгу встроен чип или навигатор? — Кто? — синхронно возмутились Хван и Чонин, но лис продолжил начатое: — Нет-нет, это мой ещё один секрет. Его вам не скажу! — Сказочник, — вырвалось механически от Минхо, собиравший вишню с дерева. В гараже прохладно, дует вентилятор, издавая устрашающие звуки, от которых Джисон не уснет в ближайшую неделю, а остальные наедались сладким и прохладным арбузом. Чонин решил отвлечься перед последним поиском: почитать давнюю книгу. Кот Минхо и белка Джисона спали на его коленях, согревая теплой шерстью. Не время. Рыжая макушка Яна превращалась в темную от недостатка света возле закадычного сундука, а сам он выглядел мило; вчитывается в сюжет книги, а на его коленях маленькие звери. Сквозь шорты виднелись бинты и пластыри на коленях, а отпечатки лап от кота Дуни на голенях сверкали лучше любых стекляшек на солнце.Кристофер мечтал стать кошкой... ... — Ходит слух, что Сынмин бродячий музыкант, — идет вперед Чонин вдоль поля, не зная о том, что идеи в другом направлении. — Он бродит по всему городу, всему региону, но найти его сложно... — Может нам повезет, — выдохнул Хенджин, отгрызая яблоко. А хотелось колени. — Это точно безопасно? Выглядит жутко. — Все в порядке! Главное - если увидите его вдали, не обращайте и не смотрите в его глаза, а сделайте вид, что ничего не заметили. «Сынмин музыкант, играющий на фортепиано в поле». Сумасшествие. Солнце пекло. Соломенная шляпа на Чонине слетала при каждом потоке ветра, а взгляды хвойных деревьев давили стенами-невидимками. Букет сорванных цветов и травы пропахли цветочным соком в ладони Феликса. Виднелось зеленое поле, двигающиеся без места от ветра, создавая оптическую иллюзию бегающего пшена. Голубое небо с густыми облаками-ватой, до которых прыгал Феликс выше головы, делая последний прыжок и свалился лицом в янтарные маки. Поле не заканчивалось; сколько бы по нему не шли трое подростков, до золотого кольца на другом конце поля они не дойдут, а Феликс радостно бегал и собирался маки, пытался даже съесть, но Хенджин вовремя остановил. Феликс был похож на принца в голубичном саду, а эти цветы он распустил в своей душе так, чтобы каждый при встрече с ним думал, что попал в сад. Хенджин вспоминал первую их встречу. «Звезды украли все мои чувства. Обещали, что подарят их тебе в поздний майский вечер». Экстракты подростковой жизни не меняются, совсем как цветы. Хенджин остановился, пригляделся вдаль и увидел средь бескрайнего поля играющего музыканта на фортепьяно. — Это он?.. — тихо добавил он, прислушиваясь к музыке, но ветер сбивал ноты. — Идем медленно к нему, не смотря в глаза. Если план Б не работает, в алфавите есть ещё 32 буквы... — заикнулся Чонин, не смотря на Сынмина с угрожающим взглядом. Троица медленно шагнула к играющему музыканту. Мелодия с новым шагом очаровывала, но Чонин приказал закрыть уши. Это усыпление на жертв. Вдруг Сынмин прекратил играть и с распахнутыми глазами застыл на троицу. По спине пробежал холодок. Феликс, бесстрашный воин на жизнь или смерть, зажмурился глаза и бросился вперед. Упал за фортепиано, протягивая сорванный букет музыканту, не раскрывая глаз. — Это вам! Вы отлично играли! — говорит он, борясь со страхом. — Спасибо, — равнодушно ответил Ким, забирая букет. — Можете открывать глаза. — Я лучше ещё немного побуду с закрытыми... Сынмин хмыкнул, ткнул пальцем в лоб мальчика-павлина, но тот боялся открыть веки. Хенджин на свой страх и риск открыл глаза и огляделся вокруг, а потом улыбчиво прослезился: голубое небо, теплое поле, в завалах души укутывали с ног до головы меховые кардиганы и шапки, а напротив сидел Сынмин на маленьком деревянном стуле ниже самого его роста и улыбался ему, положив букет разноцветных цветов и травинок на крышку фортепиано. Чонин и Феликс трусливо боялись, а Хенджин делал, ни о чем не думая. Сынмин почесал затылок, вольно начал: — Вы первые, кто дослушали мою пьесу от начала и самого конца. — Правда? — удивился Хенджин. — Но мы же пришли позднее... — Это не важно, — улыбнулся он. — Твой друг подарил мне цветы и похвалил. Я никогда не слышал и не брал цветы с рук незнакомцев за свое выступление. Чонин нахмурился и открыл глаз. Феликса ткнул в плечо и все смотрели на Сынмина, а Хенджин был особенно впечатлен. — Вот мы и собрали всех! — обрадовался Феликс, трогая крышку фортепиано. — Как ты вообще притащил его сюда? — Я не тащил, — пояснил Ким. — Этому фортепиано около 50 лет. Его оставили здесь, не знаю зачем, но он рабочий, играет хорошо. Когда я открыл крышку, то откуда вылетела стая бабочек и выползли жуки. — Жуть... Сынмин пожал плечами. Он был рад, что его музыка нравится новым друзьям. Они забрали его, накормили в своем гараже полон тайн и чудес, а Хенджин рассматривал фотографию на маленьком фотоаппарате-мыльнице момент играющего Сынмина в поле на фортепиано... Вокруг маленького круга на ковре, каждый рассказывал свои маленькие истории. Кристофер сосредоточенно слушал нового пришедшего в круг Энсо - Сынмина.Он делился о школьных временах пять лет назад... По утрам в понедельник Сынмин думал о следующих выходных. — А можно сделать пиктограмму василькового цвета? — спросил воодушевленно Сынмин и привстал за партой. Одноклассники уставились на него как на ненормального. Он не любил их, поэтому не обращал внимания.Слова великой Коко Шанель - думайте обо мне что хотите, я о вас совсем не думаю. — Да, безусловно, — ответил учитель и поправил свои очки, начиная жестикулировать под речь руками. — Продуктивность и форт, что самое главное! Ведь время - это деньги. Я уже продемонстрировал это, тебе понравилось? Сынмин замолчал, а после произнес не громко, себе под нос в классной тишине: — Можно проглотить пинту крови, прежде чем тебя вывернуть. После он больше не вернулся в класс, отсиделся у директора и ушел домой. Его тогда отстранили от уроков на десять дней. Но он был рад, не ходил больше недели. А после его избила мама и выгнала из дома.Больше он обратно не возвращался и бесследно пропал на месяц, а после оказался среди семерых детей.