Ночь, улица, фонарь и кресло...

Невыносимо. Меня злит каждый предмет, каждый звук, цвет, явление, голос, слова, движения, действия. Эти улицы мелькают одна за другой, но всё равно на своих местах. Дороги проложены правильно, светофоры и уличные фонарные столбы имеют большую пользу. В отличие от меня. Я завидую этим чертовым улицам, этим правильным дорогам, полезным столбам и фонарям. Бешенство сжигает меня изнутри, хотя, кажется, что там ещё может сгореть? Все давно сожжено, сломано, разбито. Каждая клетка меня ощущается простым противным мусором. Любой мой звук погружает в стыд и создаёт желание исчезнуть. Все мои мысли сводятся к одному: "Отброс, которого в очередной раз пожалели". *** Они проводят диагностику моего состояния каждые пять часов. Каждые пять часов они приходят, садятся рядом, проверяют исправность работы приборов, стабилизирующие моё биологическое здоровье. Проделав каждый шаг по инструкции, каждые пять часов, шестой час они донимают меня вопросами. И каждый допрос идентичен другому. "Если я трону вас здесь, вы это почувствуете? Голова болит? Боли в других местах есть? Есть ли какие-нибудь изменения в состоянии?". Скажите просто и кратко: "Ноги всё ещё не позволяют ходить?". Да, мать вашу, я не могу ходить! Больше не могу. Я не чувствую своих конечностей, помогающие мне передвигаться. Точнее помогали. Я травмирован. И это травма парализовала мои ноги. *** -Может вам что-либо нужно в магазине? -заботливо поинтересовался водитель. -Я могу зайти и купить всё, что вам нужно. Мне стало смешно от его любезности. Смешно и противно понимать, что обо мне заботятся как о инвалиде, хотя я таким и являюсь. -Верно. -раздраженно прыснул я. -Ты можешь пойти. Я даже не смотрел в его сторону, считая проезжающие мимо машины за окном. От скуки. Голова гудела от усталости и обиды. -Прошу прощения, сэр, но я... -Прошу, помолчите. Единственное, что я понял из вашего предложения -это издёвка. Что бы вы не имели ввиду, я немало оскорблен. Недовольство и злость расписали грудь, мои неосторожные и грубые слова вылетали сами собой. Мне было одновременно плевать на это и в то же время я стыдился собственного поведения. Не этому меня учили родители, не этому воспитали. Но меня ведь можно понять. Так? "Боже, пожалуйста, пусть он больше ничего не говорит". -Сэр, я признаю ошибку своих неосторожных слов, но ни в коем разе я не намеривался оскорбить или обидеть вас. Не говоря уже о том, чтобы издеваться. -водитель говорил спокойно. Не отвлекаясь от дороги, достал что-то из бардачка. -Примите это как просьбу прощения. С этими словами парень протянул мне шоколад. Такой милый жест дружбы и примирения. Смущённый, я аккуратно принял подарок. -Спасибо...Вам. И... простите. За мои слова. Я не хотел грубить. -от стыда щеки налились румянцем. Глаза лишились права смотреть выше пола машины. -Всё хорошо, сэр. -в голосе чувствовалось добродушие и дружелюбность. Для меня всё плохо. *** -Чонвон. В последний раз я слышал голос хёна недели две назад? -Привет. -как бы плохо мне ни было, и физически, и морально, я рад его видеть. Кажется, я впервые рад за эти две недели. Хисын осторожно, подойдя ко мне ближе, сел на стул, стоящий рядом. -Как прошел концерт? -с лёгкой улыбкой поинтересовался я. Хисын смотрел на меня с болью в сердце. -Концерт как концерт. Без тебя это всего лишь концерт. -Хён... -Чонвон. Ты наш лидер, ты участник ENHYPEN, мы любим тебя, фанаты любят тебя. И говорить, что концерт прошел хорошо, когда как ты лежишь в больнице без возможности встать после того случая, я не намерен, потому что это будет ложь. Мне даже сказать нечего. Одновременно с виной, застывшей в душе с самого начала тура, который я по неволе пропустил, виной, что я не могу выступить ради Энджин, помочь ребятам, наравне с этим я стыдливо рад. Рад тому, что имею такое важное положение в жизни группы. -Как там ребята? -вновь спросил я. Хисын пропустил несколько мгновений для ответа, туманно разглядывая капельницу. -Мы все плакали. -Стой...не это. -тут же почувствовав как горечь подступается к горлу, я просил прекратить. Но хён и не желал молчать. -Сону запирается в комнате сразу же как только мы возвращаемся домой. Сонхун находится в абстракции с самых первых минут. Рики не может есть, рыдая каждый раз, когда мы просим сесть с нами и поесть хоть немного... Каждое слово врезалось в мою душу словно копья, казалось, будто каждая стрела той боли, что я причинил ребятам, возвращалась ко мне, делала троекратный пирует и вонзалась в моё сердце, принося с собой следы крови из сердец моих друзей. Хисын продолжал. -Джейк не скрывает слёз и всё не перестает винить себя в случившимся. -мне уже стало трудно дышать. Хисын-хён, прошу прекрати... -Джей... Я никогда не видел его настолько подавленным. Смотря на него, кажется, он стал меньше. Все они стали меньше. Нам больно, что этот кошмар случился с тобой. Графика моего пульса на экране компьютера участилась, как и слезы. Это были даже не капли, лившиеся одна за другой. Я безмолвно ревел не в силах контролировать эмоции. -Что же ты, хён. -тяжело всхлипывая, задал очередной вопрос я. -Что же ты теперь молчишь? Тебе больше нечего сказать? Взгляд, до этого прикованный к потолку, перевелся на Хисына. Вот он, старший участник ENHYPEN, бывший трейни, названный золотым в бигхит, безграничный талант и прекрасная личность. Вот он, сидит рядом, с печалью смотрит на мои ноги и тихо плачет. Мой хён, мой друг. -Прости меня. -выдаю я, нервно сжимаю пальцами простыню, слежу как Хисын борется с желанием зарыдать в голос. И сам боролся, боролся со своим телом, приказывал ему встать, подняться, всем своим существом желал обнять хёна, успокаивающе похлопать по спине. И вернуться к ребятам вместе с ним. Ни разу в жизни у меня не было настолько сильного желания оказаться рядом с участниками. Одно мгновение -и в палате появился врач. -Я попрошу гостя покинуть палату. Пациенту необходим покой и отдых. -строго выговорил врач, пожалуй также строго, как его вид: аккуратно выглаженный белый халат, маска, которую он постоянно носит, меняя на новую каждые пару часов, чистые бежевые кроксы и серьезные не знающие некомпетентности глаза. Так и выглядят перфокционисты? -Мы итак сделали для Вас исключение, позволив навестить больного, тем более, что время посещения прошло семь минут назад. -последнюю фразу он произнес, глядя на настенные часы. -Да. Да, простите. -шмыгая и быстро стирая дорожки слез со щек, промямлил Хисын, тут же встав со стула и посмотрев на меня. -Чонвон. Вони. -его взгляд встретился с моим, мы долго молча глядели друг на друга, не в силах высказать все чувства и эмоции. Я с непривычки, а хён просто не мог подобрать нужных слов. Я его знаю, Я чувствую всё то, что происходит с ним внутри, пока глаза судорожно ищут предложения на моем лице. -Всё со мной будет хорошо, Хисын. -не мог я более его мучить. С улыбкой отправлял его домой, к остальным. -Пока. -ответно улыбнулся он. -Если нам разрешат, мы придём все вместе в следующий раз. Когда Хисын ушёл, врач ворчал о его поведении. -Чуть ли не на коленях умолял сюда впустить. -поговаривал доктор. Спокойствие понемногу одолевало меня. -Всё повторял, -доктор перебирал бумаги моих анализов. -что сойдёт с ума от беспокойства, если не увидит Вас. Такой мягко сердечный. Зная Хисына, теперь он сойдёт с ума от сожалений и чувства вины. *** Широкая тропа к дому освещена фонарями, похожими на старинные светильники девятнадцатого века. От кустов роз в воздухе смешались в гармонии запахи, приятно чарующие сознание. Большой одноэтажный дом имел представлялся как композиция геометрических фигур, находящихся на одной линии горизонта. Я любовался красотой дизайна и не сразу заприметил свет в окне дома. "Там уже кто-то есть?" Как бы любопытно не было, мне пришлось потерпеть, пока водитель достанет инвалидную коляску из багажника. Мою инвалидную коляску. Инвалидную коляску, в которую я сяду. Потому что я -инвалид. В сердце вновь засквозила грусть, однако Я послушно, не сопротивляясь, поддался действиям провожатого пересадить меня с кресла машины в коляску. Тихое шуршание колёс по плиткам тропы приближало к дому. Свет появился в другой окне, ближнем к входной двери. И как только мы достаточно приблизились, на крыльцо вышла девушка. -Здравствуйте, мистер Ян! -бодро проговорила она. -Меня зовут Ко Соныль. Я буду рядом с Вами во время всего лечения. Рада знакомству. "Они мне наняли сиделку?!"