Во тьме безлунной ночи

Телефон замигал от новых сообщений. Вновь и вновь мобильный давал известие о звонке. Каждая минута заполнялась вибрацией гаджетов без кнопок. "Чтоб у вас всех языки высохли". Мрачные мысли одна за другой посещали голову утонувшего в отчаяние мужчины. Стол захламлён грязными стаканами из под соджу. Каждый миг этих недель безнадежно истекал, давая понять, что я безответственный идиот. Все мои мысли утопали в пучине адской вины, совесть буквально кричала в ушных раковинах, барабанила по перепонкам, отбивая ритм слова: "П Р И Д У Р О К". Голова от тяжести не удерживается даже на моих руках и с глухим стуком падает на антикварный стол. Звук мобильного вновь разрезал воздух, раздражая меня ещё сильнее. Хочется закрыть глаза, забыть обо всём, что случилось, потеряться, исчезнуть. Всё, чего я хочу - чтобы Чонвон был цел... Очередной звонок. Музыкальное начало из "Into the I-land" в который раз окутывает кухню моей квартиры. Если это случиться снова, я начну уже свою партию без цензуры. Могу даже рэпом. Журналисты -чёртовы голодранцы, эгоистичные существа, готовые в погоне за очередной сенсации закинуть свой моральный этикет в глубокую яму, которой также нецензурно выражаться. Все телеканалы лишь об этом и твердят, предоставляя всё новые и новые заголовки новостей: "Перелом карьеры. Ян Чонвон и вынужденный выход из к-поп индустрии", "Миллионы несчастных или вопящие от восторга Энджин?", "Сможет ли юный лидер группы ENHYPEN вновь встать на ноги?" -и каждый подстраивается под одну тему. И среди всего этого хлама, полного людского ужаса и эгоизма, Чонвон держится. Держится так словно всё произошедшее - мелочь, не имеющая ничего особенного, небольшая проблема. Каждое слово из новостей он терпит, пересиливает себя, чтобы не наговорить в сеть всякого. Но, Чонвон, тебе ведь так больно. И горько. Я ведь знаю, я видел, я слышал твой плачь за дверью операционной палаты. Приходя каждый день в больницу, я всегда спрашивал о тебе: что ты ел? Что делал? Есть улучшение? Как ты себя чувствовал? Я сидел у твоей двери, белой и скучной, навевающей тоску и жалость, вину и слабость перед судьбой. Слушал каждый твой всхлип и сердцем чувствовал твою боль. Мне не хватало смелости зайти и посмотреть тебе в глаза. Как я могу? Какими силами я бы смог вновь глядеть на тебя? По большей части в случившимся моя вина. Я не уследил, не предугадал, не просмотрел. В голове наравне с тучными мыслями всплывают туманные идеи. Как тебе помочь? Надеялся, что медицина поможет -надежда разбилась. Думал, что смогу сам тебе помочь, но я трус, и не смею даже приблизиться к тебе. Но кто тогда поможет? Ребята? Им самим нужна помощь. Они убиваются также как и я. Есть ли на свете человек, способный спасти нас всех? Будто напоказ, дверной звонок прорезал мои мысли пополам, раздражая меня. -Чёрт вас подери! -гневно выкрикнул я, направляясь к двери. -Вы и сюда добрались, черти лицемерные? Что ж вам до всех докопаться надо? Твари! Продолжая громко ругаться, я резко открыл дверь квартиры. Нецензурные выражения вылетали с моих уст со скоростью в несколько слов в секунду. Даже Мин Юнги такой читке позавидует. Я даже не смотрел на беднягу, что попал под обстрел колких фраз ругани. Нервы сдали настолько, что было абсолютно до самой высокой колокольни кого я обзывал бессовестной скотиной. Сознанию наплевать на чувства того, кто подвергся званию чёрствой сволочи. Да что там сознанию! Сердце вскипело от всего того хаоса, постигшего нашу компанию, жизнь людей, связанных с ENHYPEN. Вскипело до такой степени, что грубые слова об отсутствии какой-либо толерантности прилетали в лоб невинной девушки. Понял я это только спустя нескольких минут после взрыва агрессии. Тяжело дыша, пуская дым из ушей, раздувая ноздри, словно лягушка, я медленно успокаивался, здравый смысл потихоньку приводил меня в чувства, глаза наконец заинтересовано разглядывали гостью и жертву неожиданной зверского нападения жестокими словами. И, казалось, глядя на неё, я впускал свет покоя. Подобно спасительнице, она глядела на меня без упрёка и шока, будто понимала каждое случайное слово, окатившее её душу. Невысокая, с тёмно-рыжими волосами, девушка хрупко держала небольшую коробку, завёрнутую в декоративную газету, как делают для доставки в кафе и мелких ресторанах. -Здравствуйте. -тихо промямлила она. Испуганная и робкая, девушка протянула мне пакет. -Доставка еды, сэр... Спасибо, что выбрали нас. -Спасибо. -уже успокоившись ответил я, забирая упакованную еду. Я и забыл, что сделал заказ. -До свидания! -девушка поклонилась и направилась к лестничной клетке. Тело находилось в некоторой прострации, мозг монотонно перезагружался после вспыхнувшей злости. Не привык я ругаться, обычно склоняюсь в мирному и тихому решению проблем. Хотя выражаться иногда правда не мешает: отчасти, хоть и стыдливо, но мне полегчало. Или это от той девушки? Её присутствие навеяло на меня спокойствие, словно я встал навстречу прохладному вечернему ветру, после того как мой организм изныл от духоты офисного помещения. Это точно так? Через секунду я уже мчался вниз по лестнице за чудотворной незнакомкой. Ступенька за ступеньку, бывало через две сразу, бежал за ней, надеялся догнать, уверен, что успею. Я вдруг подумал, если бы у порога этой квартиры, в мятых вещах, уставший, обессиленный, ищущий нити надежды и злой на псов новостей, был не я. Не я, который измучился мыслями о возможном несчастье. А он. Чонвон. Если бы ты открыл дверь этой девушке, если бы выехал к ней на чертовой инвалидной коляске, если бы ты накричал на неё в порыве гнева на журналистов, если бы ты вдруг увидел её, ты бы почувствовал себя лучше? Стало бы тебе легче, спокойнее? И, как у меня, промелькнула бы в твоей голове радостная мысль, искра желанного конца? Я думал об этом, пока бежал за ней. Думал, пока просил её остановиться, пока предлагал встречу в офисе, предоставлял работу, выслушивал её вопросы, отвечал на них. Я крутил эту идею вокруг неё. Вся моя надежда на неё. Всё должно получиться. Она дала согласие на собеседование. Мы встретимся завтра, обсудим всё до мельчайших подробностей. Возвращаясь домой, я всё повторял одно и то же, одну её фразу, держал в голове её взгляд, её фигуру. -Надеюсь, я смогу вам помочь... Надеюсь, я смогу вам помочь... Этого мне хватило. Она поможет, хоть немного, но поможет. Любая помощь схожа с милостью Бога, любая надежда на лучшее подобна Святому Граалю. Я представил нас как рыцарей круглого стола, представил как мы находим Святую чашу, фантазия вообразила наше счастье, нашу радость, облегчение. И в очередной раз за эти две недели я в молитве попросил: "Господи, помоги своим рыцарям спасти одного из нас".