Запись 3

Элиас бродил по стерильно-белым коридорам лаборатории, проводя маленькими пальчиками по холодным металлическим поверхностям. Вокруг было очень мало людей — большинство учёных были заняты в своих лабораториях или проводили эксперименты, не обращая на него никакого внимания. В этом месте была слишком хорошая охрана, чтобы отсюда кто-то мог сбежать, тем более такой маленький ребёнок как он. Поэтому до него никому не было дела. А может его просто считали глупым? В прочем, было совершенно не важно. Чем дальше он заходил в глубь коридоров, тем реже на его пути возникали люди, пока он совсем не остался один. Вокруг стояла тишина. Однако он не возражал против зловещей тишины. В каком-то смысле это было даже умиротворяюще. Элиас заглянул в один из длинных залов и остановился, чтобы посмотреть на одну из стеклянных витрин вдоль стен, заполненную бурлящей цветной жидкостью и странными плавающими объектами. Образцы ДНК, как было написано на дощечках внизу. Там было написано что-то ещё, но он совершенно не понимал что именно. Это и не важно. Элиасу было все равно в любом случае. Пожав плечами, он пошёл дальше, его черные волосы блестели в свете флуоресцентных ламп. Элиас знал, что ему не следовало быть здесь. Одно дело было просто блуждать по коридорам и совсем другое заходить внутрь залов и образцами. Он должен был находиться в детском крыле и играть с другими детьми. Но ему стало скучно с ними, и он ушёл. Они все были до безобразия скучные. Тут было не лучше. Элиас брёл по незнакомому залу, мягко ступая босыми ногами по холодному кафельному полу всё дальше и дальше. По мере его движения всё вокруг становилось всё страннее и непонятнее. Он наклонял голову, проходя мимо странных стеклянных контейнеров, наполненных мутной жидкостью и светящимися организмами. На белых досках дрожащей рукой были нацарапаны научные символы, которые Элиас больше не понимал. Он остановился у приоткрытой двери и медленно огляделся, проверяя если кто-то из учёных рядом. Никого нет. Вздохнув, он осторожно проскользнул внутрь, осматривая помещение и замирая на месте. Глаза Элиаса расширились, когда он увидел перед собой странное зрелище. В центре кабинета стоял большой стеклянный сосуд, напоминающий колбу, наполненный чистой водой. Внутри мирно плавала девочка примерно того же возраста, что и сам Элиас, может немного старше, с закрытыми глазами и бледной кожей, её серебристые волосы с жёлтыми кончиками слегка колыхались. Единственное что выдавал в девочке жизнь: слегка трепещущие острые ушки. Сердце Элиаса замерло, когда он уставился на неё, словно заворожённый. Он никогда в своей короткой жизни не видел ничего более прекрасного. Эта девочка с её тонкими чертами лица и неземной аурой была словно из человеческой сказки. Словно Прекрасная Принцесса, ожидающая поцелуя настоящей любви. Элиас не мог отвести взгляд, впитывая каждую деталь. Изящный изгиб шеи девочки, слегка приоткрытые нежные, как лепестки, губы, изящная линия бровей. От неё захватывало дух. Он почувствовал, как его захлестнула волна эмоций, каких он никогда раньше не испытывал. Любовь. Это должна была быть любовь о которой часто говорили взрослые. Потому что в тот момент, глядя на эту спящую незнакомку, Элиас с внезапной уверенностью понял, что та предназначена ему. Что они созданы друг для друга. Это было похоже на то, как будто недостающий кусочек его души встал на место. За всю свою недолгую жизнь он никогда не видел ничего более прекрасного и желанного. То, как вода мягко колыхалась вокруг неподвижного тела девочки из-за движения её ушек, как мягкий свет играл на её изящных чертах... это было похоже на сон. Элиас медленно подобрался ближе и прижался ладонями к стеклу, стараясь приблизиться, почувствовать присутствие девочки даже через разделяющую их преграду. Он не мог этого объяснить, но в тот момент он с абсолютной уверенностью знал, что это та, кого он должен любить. Та, кого искало его сердце. Та, кому он будет принадлежать. — Привет, – прошептал Элиас, его голос был едва слышен из-за тихого бульканья системы фильтрации сосуда, – Меня зовут Элиас. А тебя? Он затаил дыхание, ожидая ответа. Ожидая, когда эти прекрасные глаза распахнутся, а губы, похожие на бутоны роз, растянутся в нежной улыбке. Ожидая, когда весь его мир изменится навсегда. Ответа он так и не услышал. Вместо этого он опустил взгляд вниз, тщательно и внимательно рассматривая табличку. «Виндиго». Это было её имя? Элиас надеялся что да. В последующие дни Элиас снова и снова возвращался в тот кабинет. Как мотылёк, летящий на пламя, он был бессилен сопротивляться притяжению странного сосуда и эфемерной девочки внутри него. Он ускользал от других детей при любой возможности, незаметно проскальзывая по коридорам лаборатории, чтобы украсть запретные мгновения со своей принцессой. Сердце Элиаса бешено колотилось от волнения и страха, пока он крался по запутанным коридорам, постоянно оглядываясь через плечо в поисках учёных. Он знал, что ему не следует здесь находиться, знал, что вторгается на запретную территорию. Знал что каждый раз, возвращаясь сюда, рискует получить наказание. Но мысль о том, что он снова увидит Ви, пусть даже спящую, стоила любого риска. И она была бы такой же очаровательной, как в тот первый раз, когда Элиас увидел её. Спокойно плавала бы в тихо стоящей воде, не замечая ничего вокруг и продолжая мирно спать. Элиас в очередной раз прижался бы руками к стеклу, желая прикоснуться, поцеловать, разгладить нежную складку между бровями Ви. Он шептал нежные слова, стихи, обещания и признания в вечной любви. Он пел песни, которым его научил старший товарищ, надеясь, что его голос проникнет в сны Ви и сделает их слаще. Элиас изливал своё сердце этому сосуду, словно отдавая ему частичку своей души с каждым визитом. Кому-то другому это могло бы показаться странным увлечением. Влюблённость ребёнка в спящую девочку. Но для Элиаса это было самое искреннее, самое чистое чувство, которое он когда-либо испытывал. Виндиго была его судьбой, смыслом его жизни, который появился словно свет во тьме. И Элиас был готов на всё, рискнуть всем, лишь бы остаться рядом с ней. И он бы ждал вечно, если бы пришлось. Ждал бы, пока звёзды встанут на свои места и учёные наконец освободят Ви из её водной тюрьмы. Поэтому он продолжал свои тайные визиты в течении нескольких месяцев. Он продолжал приходить пока не наступил очередной день когда всё изменилось. Сердце Элиаса сжалось в груди, когда он прокрался в знакомый кабинет и обнаружил, что он чужой. Стеклянный сосуд, некогда служивший маяком надежды и красоты, стоял пустой и сухой, насмехаясь над ним своим видом. Куда делась Ви? Кто её забрал? Паника сдавила Элиасу горло, пока он прокручивал в голове худшие сценарии. Что-то случилось с Ви? Она ранена, больна, мертва? От этой мысли он согнулся пополам, схватившись за грудь, словно пытаясь удержать боль внутри. Нет, нет, нет. Этого не может быть. Ви не могла уйти. Она не могла. Элиас отказывался в это верить. Виндиго была его, его судьбой, его светом во тьме. И теперь этот свет погас, оставив Элиаса в одиночестве барахтатлся в пучине отчаяния. Как мир мог быть таким жестоким? Дать Элиасу всё, чего он когда-либо хотел, только чтобы снова отнять это? Это было несправедливо. Это было неправильно. Виндиго принадлежала ему. Они должны были быть вместе навсегда. Элиас сделал несколько робких шагов вперёд и опустился на колени рядом с пустым сосудом, по его лицу текли слёзы. Он прижал руки к стеклу, словно всё ещё чувствовал Ви по ту сторону. — Пожалуйста, – хрипло прошептал Элиас, – пожалуйста, вернись. Я не могу без тебя. Его маленькое тело сотрясали рыдания. Горе и отчаяние накатывали на него сокрушительными волнами. Без Ви какой смысл был во всём этом? Лаборатория, сад, даже сама жизнь потеряли смысл. Поэтому для него, утонувшего во тьме, приход новенькой через несколько недель после этого стало словно подарком небес. Ви... Его даже не волновало то что она совсем не походила на добрую принцессу, смотря на него лишь с отвращением. Какая в принципе была разница если сейчас она была прямо перед ним.