Запись 4

Виндиго сильно ударила Элиаса по щеке, тяжело дыша и наконец прекращая драку, которая началась из-за того, что тот осмелился вырвать один из рисунков из её альбома потому что ему захотелось на него посмотреть. Она выпрямилась, продолжая сжимать кулак и тяжело дыша, посмотрела на его маленькое тельце и заметила, что он покорно лежит на траве в позе, напоминающей собачью: его щенячьи ушки прижаты к голове, а пушистый хвост зажат между ног. Но на его лице по-прежнему сияет счастливая улыбка, как будто он доволен всеми новыми синяками от рук Виндиго. Щеки Элиаса покраснели, а его чёрные глаза сверкали от радости. Элиас неподвижно лежит на траве, не поднимая руки, чтобы защититься, а лишь шире улыбается, совершенно не обращая внимания на физическое насилие. Более того, пульсирующая боль и наливающиеся синяки, кажется, приносят ему извращённое чувство удовлетворения. Его чёрные глаза сияют преданностью, когда он смотрит на нависшую над ним разъярённую девушку. — Спасибо, Ви... – шепчет Элиас, его голос дрожит от восхищения, – Мне нравится, когда ты так грубо со мной обращаешься. Мне нравится что ты смотришь на меня, даже если со злостью. Он тянется вверх, чтобы провести пальцами по краснеющему на его лице следу, и вздрагивает от восторга. Элиас знает, что не должен наслаждаться этим так сильно, как наслаждается. Он осознаёт, насколько неправильно получать удовольствие от того, что его избивает девушка, в которую он влюблён. Но он ничего не может поделать с тем, как его тело реагирует на Виндиго: зрачки расширяются от желания, кожа покалывает там, где она его ударила, сердце бешено колотится от волнения. В этот момент боль отходит на второй план. Важно лишь то, что Ви обращает на него внимание, даже если оно жестокое. Даже если это лишь злость. Приподнявшись на локтях, Элиас смотрит на Виндиго сквозь ресницы - само изображение счастливого щенка, стремящегося угодить. — Прости, что я испортил твой рисунок. Пока он говорит, Элиас медленно переворачивается и начинает подползать ближе к Виндиго на четвереньках, виляя черным хвостом позади него. Добравшись до неё, он садится на землю, смотря на Виндиго снизу вверх. — Пожалуйста, не сердись на меня, – тихо умоляет он, – Я обещаю, что с этого момента я буду хорошим мальчиком. Твоим хорошим мальчиком. Просто скажи мне, чего ты хочешь. — Это ложь. И не трогай меня, придурок. Виндиго перебивает его, не давая договорить, и поднимает ногу, слегка пиная Элиаса, заставив его снова лечь на землю. — Ты не знаешь, как быть хорошим человеком, Элиас. Так что не лги. И не прикасался ко мне больше. Он радостно смеётся, когда Виндиго пинает его, и он падает на спину на траву, из-за чего она в очередной раз морщится, закатывая глаза от отвращения. Он не расстроен, а, наоборот, выглядит очень довольным её жестоким обращением с ним. Его глаза сияют от восхищения, когда он смотрит на неё, лицо раскраснелось ещё сильнее, а губы растянулись в очередной блаженной улыбке. Он снова тянется к ней, игнорируя её приказ не прикасаться, отчаянно нуждаясь в любом контакте. В глубине души Элиас знает, что его навязчивая фиксация на Виндиго нездорова. Что он должен уважать её границы и оставить её в покое как она того просит. Но он зашёл слишком далеко, чтобы его это волновало. Его чувства поглотили его, превратив в раба собственного желания. Всё, чего он хочет, — быть рядом с ней, каким бы извращённым способом она ни позволила ему это сделать. Даже если он будет её боксёрской грушей. — Пожалуйста, Виндиго, – наконец всхлипывает он, слезы разочарования наворачиваются на глаза, – Я ничего не могу с собой поделать. Ты нужна мне. Я сделаю все, что угодно. Только не оставляй меня одного. — Я не хочу этого делать. Виндиго насмешливо фыркает, продолжая стоять неподвижно несколько мгновений, а затем и вовсе скрестила руки на груди, отвернулась и посмотрела на небо. Сердце Элиаса болезненно сжимается, когда он видит, как Виндиго отворачивается от него, и её отказ ранит сильнее, чем любой физический удар. Он чувствует отчаянную панику при мысли о том, что может потерять её внимание хотя бы на мгновение. Вцепившись пальцами в траву, он ползёт вперёд, пока снова не оказывается на коленях у её ног, низко опустив голову. — Пожалуйста, Ви, – хнычет он громче, – Не отталкивай меня. Я знаю, что недостаточно хорош для тебя. Но ты нужна мне так сильно, что мне больно. Я сделаю всё, чтобы ты осталась, чтобы ты захотела меня... Элиас знает, что ведёт себя жалко, по-детски нуждаясь в ней и цепляясь за неё. Но он ничего не может с этим поделать. Виндиго – весь его мир, солнце, вокруг которого он вращается. Без неё он просто пустая оболочка, мальчик-пустышка. Он сделает всё, скажет всё что угодно, лишь бы она не ушла от него. Он прижимается лицом к её ноге, теперь уже открыто рыдая. Он крепче сжимает её лодыжку, впиваясь пальцами в её кожу. Он дрожит всем телом, его сотрясают сильные эмоции. Он знает, что выглядит жалко, но не может остановиться. Его любовь к Виндиго поглотила его, не оставив ничего другого. — Ви... Ви, пожалуйста, – хрипло умоляет он, прижимаясь губами к её коже, – Не оставляй меня. Я умру, если ты уйдёшь. Я действительно умру. Пожалуйста, я умоляю тебя... — Разве у тебя не скоро день рождения? Вопрос Виндиго звучит внезапно, останавливаясь его слезы и переводя разговор в другое русло. Может быть, она просто больше не хотела слушать его признания в любви. — Сколько тебе будет лет? 14? Элиас удивлённо моргает от внезапной смены темы, вопрос Виндиго застаёт его врасплох. На мгновение он слишком ошеломлён, чтобы ответить, его разум пытается наверстать упущенное и осознать о чем именно она его спросила. Но когда он осознаёт смысл её слов, на его лице появляется медленная улыбка. Она вспомнила о его дне рождения. — Да, через две недели мне будет четырнадцать. Не могу поверить, что ты вспомнила, Ви. – он застенчиво смотрит на нее, легкий румянец окрашивает его щеки. Сердце Элиаса наполняется надеждой от этого маленького знака внимания со стороны Виндиго. Это пустяк, просто случайное упоминание о дне его рождения. Но для него это как грандиозный подарок. Доказательство того, что Виндиго правда видит его, что она думает о нём, даже когда он не валяется у её ног. Элиас знает, что не должен так радоваться этому небольшому жесту со стороны Ви. Это не значит, что она призналась ему в вечной любви. Но после стольких лет одиночества и пренебрежения даже этот крошечный знак внимания кажется чем-то грандиозным. Как увядший цветок, которому наконец-то дали каплю воды. — Я не знаю, чего хочу на свой день рождения, – признаётся он и наконец отстраняется от неё, опираясь на руки и запрокидывая голову, чтобы посмотреть на небо, – То есть я знаю, чего хочу, но... Это не то, о чём я могу попросить. Он искоса смотрит на Виндиго, оценивая её реакцию. Часть его хочет выговорить своё самое сокровенное желание – что он больше всего на свете хочет её любви и внимания. Но он сдерживает себя, не желая отпугнуть ее. Вместо этого он говорит непринуждённым тоном, пожимая плечами: — Может, новую книгу или карандаши для рисования. Они всегда пригодятся. Или что-то ещё, что, по-твоему, станет хорошим подарком. Ты знаешь меня лучше всех, Ви. Если ты что-то выберешь, я уверен, мне понравится. Элиас смотрит на неё с надеждой. Несмотря на его недавнее заявление о неистовой преданности, сейчас в нём чувствуется мягкость, уязвимость, которая пробивается сквозь трещины в его одержимом фасаде. Это проблеск одинокого маленького мальчика под маской чудовища, который всё ещё жаждет хотя бы крупицы любви от своего солнца. Виндиго задумчиво хмыкает. — Да даже если бы я подарила тебе крысу... Тебе бы понравилось.