Глава 5. Этот ужасный мир

Выходные я любила проводить в компании друзей в уютном виски-баре «Диллон». Небольшой, но по-домашнему теплый бар в самом сердце города, с живой музыкой и атмосферой, растворяющей в себе повседневные заботы. Этот вечер не стал исключением. Дар, как всегда, развалился на кожаном диване, одной рукой обнимая меня, а напротив сидела Руби, беспокойно поглядывая на часы и нервно постукивая пальцами по столу. Мы все ждали Аллана, который опаздывал уже на час. И вот наконец в дверях показался он, а рядом с ним стояла Рин. Высокая, с темными, как смоль, волосами, собранными в тугой хвост, она была одета в странную одежду, украшенную эзотерическими символами. Подойдя к нам, Дар тут же обрушил на них свою язвительность: — Я все думал, почему так душно стало, а оказывается из-за твоего появления. — Токсичное болото тоже здесь, — невозмутимо ответила Рин. После этого короткого обмена любезностями они больше не смотрели друг на друга. — Мы сегодня работали вместе, поэтому пригласил посидеть с нами, —устало пояснил Аллан, опускаясь рядом с Руби. Постепенно стол заполнялся новыми порциями напитков. Мы болтали обо всем на свете: о музыке, фильмах, спорте, о том, как мы устали от работы и мечтали об отпуске. Я и Руби учились в университете. Аллан, владелец небольшой автомастерской, делился планами о расширении своего бизнеса. Дар был из одной влиятельной семьи города. Его отец занимал высокую должность у власти. Разумеется, он нашёл сыну подходящее место рядом, хотя Дар об этом не просил и интереса к политике не испытывал. Его часто бесила непрекращающаяся критика в его адрес: сравнения с отцом, упреки в отсутствии самостоятельности. Рин же работала в салоне «Оракул». Туда заходили как молодые девушки, желающие узнать имя своего возлюбленного, так и пожилые дамы, жаждущие общения с ушедшими мужьями. Они платили деньги за представления в духе спиритизма. Мы относились к этому спокойно, иногда подшучивая, но Дару это изрядно досаждало. — Да уж, у тебя же такая сложная работа — сидеть в салоне и играть в эту дурацкую медиумшу, — язвительно заметил он, потягивая виски. — Ты уже играешь в этого «дурацкого медиума», только в более крупном масштабе, — ответила Рин, наконец отрывая от стены свой бесстрастный взгляд. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Дар, чувствуя, как кровь закипает в его жилах. — Тебе тоже платят за представление, — с ухмылкой ответила Рин. — Только ты играешь роль «папиного сыночка», чтобы получить то, что хочешь. Так в чем же проблема? Дар рассмеялся, но в его смехе было больше злости, чем радости: — Ненавижу выскочек, которые на чужом горе наживаются. — А я ненавижу людей, которых папочка на все готовое сажает, — с нескрываемым отвращением произнесла Рин. — О, ты яйца отрастила? — ядовито бросил Дар, дрожащим от злости голосом. — Не смей говорить о моей семье, если нечего не знаешь! Понимая, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, я попыталась успокоить Дара, нежно взяв его руку под столом и поглаживая ее. — Ребят, прекратите, — пыталась потушить разгорающийся пожар Руби, но было уже поздно. — Да? А мне кажется, твою семейку все знают, — язвительно продолжила Рин. — Отец — коррупционер, а мать — потаскуха! Рин с омерзением уставилась на Дара, а затем расслабленно оперлась на спинку стула, показывая, что его реакция ее только забавляет. — ЗАКРОЙ РОТ! — взревел Дар, опрокидывая стол и разбивая стаканы. — Еще одно слово... — Успокойтесь! — рявкнул Аллан, тоже вставая из-за стола. Он сжал кулаки, а в его глазах бушевал гнев. — Аллан, не вмешивайся! — рявкнула Рин, её глаза сверкнули злобой. Словно кошка, играющая с мышкой, она продолжала провоцировать Дара. — Или ты боишься, что правда о твоей семье всплывет? Несмотря на шум разговоров и музыку, на нас начали оборачиваться и перешептываться посетители. Не каждый день увидишь, как младший Магнуссон устраивает дебош. Я видела, как на лице Дара идет борьба между желанием все вокруг разнести и страхом опозорить отца. Страх одержал верх. — Ты ничего не знаешь, Рин! — прорычал он, его голубые глаза горели злостью. — Ты просто пытаешься унизить меня, потому что сама чувствуешь себя ничтожной! — Достаточно! — резко сказала Руби, очевидно, понимая, что дальше будет только хуже. — Мы пришли сюда не для того, чтобы выяснять отношения. Дар выпрямился и, презрительно приподняв бровь, быстро вышел из бара. Я молча переглянулась с Руби и Алланом, схватила свои вещи и, бросив Рин испепеляющий взгляд, поспешила за ним. — Дар! — он шел так быстро, что я с трудом успевала за ним. — Не обращай внимания на неё... Дар резко остановился и развернулся ко мне. — Не обращай внимание? — он брезгливо поморщился. — Как молчать, когда оскорбляют меня и мою семью?! — его голубые глаза пронзали душу ледяным холодом. Он вновь выстроил, между нами, стену, как это делал каждый раз, когда его одолевали эмоции. Замыкался в себе, не желая перекладывать тяжесть проблем на других. Я сделала шаг ближе. Приятный, пряный аромат его тела окутал меня — нотки бергамота и черного перца смешивались с медовым запахом виски. Я обняла его, прижимаясь к груди, стараясь передать ему свою поддержку. Мне хотелось, чтобы он почувствовал: он не один, что я рядом, несмотря ни на что. Так мы и стояли посреди улицы, под мягким светом ночных фонарей. Вокруг нас кипела жизнь, но в этот момент для меня существовали только мы — двое, связанных эмоциями и невысказанными словами. Я сильнее прижалась к нему, ощущая, как его сердце бьется в унисон с моим, надеясь, что смогу вдохнуть в него немного спокойствия и уверенности, и он наконец поймет, что вместе мы переживем любой шторм.

***

Понимая, что грядет долгий и утомительный путь, я все же заставила себя поспать хотя бы несколько часов. Но все было тщетно. Проснувшись, я чувствовала себя так, словно меня переехали раз десять, а потом добили палками. Все тело ныло, голова была словно чугунная, а глаза едва открывались. Непослушными руками натянула я на себя одежду, умылась ледяной водой, пытаясь хоть немного взбодриться, и вышла из палатки. В лагере кипела жизнь, казалось, только я одна такая вялая. У давно потухшего костра я заметила сидящего Аллана и направилась к нему. — Сейчас бы кофе, — прохрипела я, зевая. — Кофе? — переспросил Аллан, подняв на меня удивленные брови. — Ну да, прекрасный напиток, придуманный человечеством. Просто идеален для таких ранних подъемов, — объяснила я, забирая из его рук деревянную миску с едой. Вспомнив, что с вчерашнего дня ничего не ела, я почувствовала урчание в животе. В миске бултыхалась странная зеленая жижа, с кусочками овощей. Я вопросительно посмотрела на Аллана. Он улыбнулся в ответ: — Не отравлено. Только овощи и грибы. Поверив ему на слово, я начала поглощать содержимое миски, хотя вид этого «завтрака» внушал не самые приятные ощущения. Расправившись с этой едой, мы отправились к лошадям. К нашему путешествию все было готово. Попрощаться с нами Рин так и не вышла. Подъезжая к выходу из лагеря, я заметила ее на посту среди деревьев. Она безразлично наблюдала за нами. И снова это неприятное покалывание охватило меня, на сей раз распространяясь по всему телу. По мере того, как мы отдалялись от лагеря, ощущение постепенно угасало, но мысли о Рин не покидали меня. Возникшее чувство побудило меня нарушить царившее молчание: — Аллан, мы когда приехали в лагерь тебе не понравились сторожевые посты на деревьях. Почему? Он покосился на меня, словно пытаясь разгадать мои мысли: — Магия. Они скрыты и построены с ее помощью. — От этого мне яснее не стало, — пробормотала я, недоумевая от его загадочных ответов. Аллан тяжело вздохнул и лениво принялся объяснять: — Магия имеет след. Он может быть яркий, или тусклый, или еле заметный. Но Рыцарь Порядка, Магистр, всегда его увидит. — Ты тоже видишь след? — я с любопытством посмотрела на него. — Благодаря твоей связи с Башней? Аллан остановился и подозрительно посмотрел мне в глаза: — Почему ты так решила? — Ты много про них знаешь, я вот и подумала… — Зачем тебе это? Почему спросила? — прервал меня он, его взгляд стал холодным и проницательным. Я отвела виноватый взгляд, затем, набравшись смелости, произнесла: — В лагере… я ощутила покалывание в ладонях и пальцах. Оно начиналось только тогда, когда я была рядом с постом. Не знаю, может, ерунда… Я не хотела озвучивать истинную причину своего любопытства, опасаясь возможных последствий. Аллан задумался на мгновение, его взгляд блуждал вдали, словно он видел что-то невидимое для меня. А затем, словно ничего не произошло, продолжил путь. — Да, думаю ерунда, — бросил он спустя несколько шагов, когда я наконец догнала его. От лагеря Рин мы направились в ближайший большой город. Нам необходимо было пополнить запасы провизии, сменить лошадей и приобрести новые сбрую и седла. До столицы предстоял недельный путь. Как я переживу это путешествие, я не представляла. За всю свою жизнь в Рейкьявике я выезжала за пределы города всего пару раз на комфортабельной машине. Путешествия всегда были моей мечтой, я жаждала увидеть мир, узнать, как живут в самых отдаленных уголках планеты. Но судьба распорядилась иначе. Каждый раз что-то сдерживало меня. А теперь я застряла черт знает где. Я взглянула на Аллан, попыталась угадать его мысли, но его лицо было непроницаемым. — Неделя — это не так уж и долго, — ответил Аллан, словно читая мои мысли. — Мы привыкнем. — Привыкнем? — усмехнулась я, не веря в его оптимизм. — Думаешь, это так просто? — А почему бы и нет? — он улыбнулся, и в его глазах заиграли озорные огоньки. — У нас есть лошади, еда и приятная компания. Что еще нужно для счастья? — Ты забыл о Рин, — прошептала я. — Рин? — он взглянул на меня с недоумением. — Что с Рин? — Она не сильно была рада нам. Что она планирует? — произнесла я, не отводя взгляда. — Готовит силы, — ответил Аллан тихо и уверенно. — Ищет союзников, готовых бороться за свободу Аквонии и свержение короля. И обучает их противостоять темной магии. — Темной магии? — переспросила я, недоумевая. — Но как она может помочь свергнуть короля? — Черный Король использует темную магию, — объяснил он. — Чтобы победить его, им нужно научиться противостоять ей. Я почувствовала, как ужас охватывает меня. Темная магия… Это звучало как из кошмарных сказок. Но Аллан говорил серьезно, в ее глазах не было ни капли сомнения. — А что, если она не сможете победить? — я спросила, не в силах удержать в себе этот вопрос. Он помолчал. — Тогда Аквония погрузится в темноту, — наконец ответил Аллан. — Магия… До сих пор не верится, — прошептала я, словно пробуя это слово на вкус, не в силах поверить, что оно теперь — часть моей реальности. Аллан посмотрел на меня с сочувствием: — На тебя столько свалилось. Удивительно, как стойко ты это выносишь. Я сама удивлялась, своей стойкости. Мне не хотелось рыдать ночами в подушку, но на плечах висел огромный груз, который давил все сильнее и сильнее. Иногда я искала поддержку в Аллане. Было приятно видеть рядом близкого человека. Я чувствовала, что он верит мне, что хочет помочь. Это не давало сойти с ума. Через три дня мы достигли города, раскинувшегося в низине реки, берега которой усыпаны цветами. Их пьянящий аромат витал в воздухе, наполняя его сладкими нотками. Разноцветные крыши домов и башен манили издалека, словно сказочный мираж. Но иллюзии спокойствия разбились вдребезги, не успев я доскакать до главных ворот. На стене, которая окружала город, были установлены шесты, а на них… головы. Женские, мужские, и даже детские. Все они были искажены гримасой ужаса. С некоторых еще капала кровь, оставляя красные разводы на сером камне. Я вздрогнула, сердце замерло в груди, пальцы уцепились в поводья до белых костяшек. С огромным трудом я оторвала взгляд от этой ужасающей картины. Теперь этот кошмар будет преследовать меня во снах. Заметив мою реакцию Аллан, спешился, помог слезть с лошади и прошептал: — Тише. Дыши. Не подавай виду. Он заботливо натянул на меня капюшон, чтобы скрыть моё лицо, взял лошадей под уздцы и направился к страже, держа меня рядом. В его глазах я увидела тревогу – он хотел защитить меня, уберечь от этого ужаса. Я попыталась успокоиться, но страх не отпускал меня. — Кто вы? Какова цель вашего визита? — грозно рявкнули стражники, лица которых скрывали шлемы, а в руках они держали копья, готовые в любой момент броситься в атаку. — Путешествуем с сестрой. Приехали пополнить запасы и сменить лошадей, — спокойно ответил Аллан. Стража осмотрела нас, проницательным и недоверчивым взглядом. Но они не задали лишних вопросов и пропустили нас дальше. Несмотря на то, что это был город, он выглядел не лучше деревни. Мимо нас сновали люди закрывая свои лица капюшонами и платками. На попытки Аллана заговорить с прохожими они шарахались и молча убегали. — Кто… на стене? — тихо спросила я у Аллана. — Предатели. Когда-то это был самый романтичный город Аквона… — он тихо вздохнул. — Сюда съезжались со всего королевства, чтобы обвенчаться. Недалеко от нас раздался резкий, пронзительный звон колокола, а следом - глухой стук колес по булыжной мостовой. Прохожие, словно испуганные птицы, разлетелись в разные стороны. Я, завороженная звуком, повернулась. По дороге шел человек в белоснежной мантии, неумолимо бьющий в колокол, а за ним, с лязгающим скрипом, двигалась телега. Сначала я не могла понять, что находится внутри. Но когда она поравнялась со мной, моё сердце замерло. Десятки стеклянных глаз, блестящих, как осколки разбитого зеркала, уставились на меня. Искаженные лица, всюду кровь, у носа и рта, — этот ужас, я уже видела. Дыхание перехватило в груди, казалось, что телега двигается невероятно медленно, чтобы я впитала в себя каждую страшную деталь. Ноги подкосились, я стояла, словно окаменев, не в силах пошевелиться. Это был неописуемый ужас, проникающий в самую глубину души. — Эйла! — голос Аллана был глухим, словно доносился из далекой пустоты. — Эйла, уходим! — Эт-то…т-та самая б-болезнь? — мой голос дрожал. — Да, она уже здесь, — Аллан схватил мою руку, крепко сжав пальцы, и потянул в сторону. Но я стояла неподвижно, словно вкопанная. — Очнись, — он слегка встряхнул меня. — Чем быстрее мы уйдём, тем лучше. Я молча кивнула, и мы пошли. Считала ли я себя впечатлительной? Нет! Я считала себя сильной, непоколебимой, готовой к любым испытаниям. Но то, что происходило со мной сейчас, подвергло сомнению все мои убеждения. В голове бурлила неразбериха. Я больше не могла воспринимать всё как забавное приключение. Это превратилось в тяжкое бремя, в непрекращающуюся борьбу с неизбежным. Аллан, быстрым и уверенным шагом бродил по переполненному рынку. Его глаза быстро сканировали прилавки, выбирая необходимое. Он переговаривался с продавцами на незнакомом мне языке, а его руки ловко укладывали в сумку куски сушеного мяса, мешочки с солью и небольшую керамическую флягу. Я стояла рядом, прижавшись к стене деревянного дома, и наблюдала за ним. Вокруг кипела жизнь, слышны были громкие голоса, смех. Но я не чувствовала ничего, кроме глухого стука колес, и не видела ничего кроме изуродованных лиц. Закончив покупки, Аллан бросил на меня быстрый взгляд и повёл к выходу. Мы шли узкими улочками, оставляя шум и суету позади, пока не вышли к конюшне. Запах навоза и лошадей, смешанный с сырой землей, доносился издалека. Войдя в конюшню, Аллан направился к стойлам, где стояли огромные рыжие лошади. Он прошёл между ними, осматривая лошадей. Его взгляд был острым и внимательным, он искал самую сильную и выносливую. Я стояла в стороне и наблюдала. Аллан поговорил с конюхом, указав на огромного коня с чёрной гривой, расплатился и попросил подготовить лошадь к дороге. Я всмотрелась в тёмные глаза коня, в которых отражался непокорный дух свободы. Когда все было готово, Аллан помог мне забраться на лошадь, сам сел впереди, крепко держа вожжи. Я прижалась к нему, вдыхая запах его шерстяного плаща, пропитанный лесом и влажной землей. Лошадь понеслась прочь из конюшни, прочь из этого треклятого города.