Глава 9. В плену у любви

Часы? Солнце? Эти слова казались чем-то из другой жизни, из мира, который ушел от меня, словно корабль в туман. Я сидела, скованная холодом сырого подземелья, и время теряло всякий смысл. Казалось, что вечность уже прошла, но разум упрямо твердил: «всего пара дней». Стены камеры, холодные,покрытые плесенью и влагой, давили на меня, как могильная плита. Единственным светом были жалкие отблески тусклых факелов, колышущихся от сквозняка. Воздух был густым от сыростии каждый вдох давался с трудом. В камеру часто заползали крысы — мерзкие создания с блестящими глазами и шершавыми шкурками. В первый раз, когда я их увидела, завизжала от ужаса. Охранники лишь усмехнулись и крепко ударили меня по лицу. Этот жест был не просто наказанием; он был знаком их власти надо мной.Но с каждой новой встречей с этими мерзкими тварями страх уступал место привычке. Свыклась, но не смирилась. Ночи превратились в кошмар. Маленькие холодные лапки ползали по мне во сне, царапали, вызывая дрожь и холодный пот.Я чувствовала себя как жертва, заброшенная в ловушку, где даже собственное тело стало врагом. Иногда, сидя на холодном каменном полу, у решетки, в свете тусклых факелов, я наблюдала за тем, как кого-то приводили и уводили. Сердце замирало при каждом звуке шагов, при каждом щелчке ключей в замке. Порой это были одни и те же люди — их лица были искажены гримасой ужаса и боли. Некоторые возвращались - без сознания, безжизненные, как тряпичные куклы. От этого вида мороз пробегал по коже, а внутри все сжималось от беспокойства. Я понимала: это могло произойти и со мной. И вот однажды пришли за мной. Я лежала на своей соломе смотрела в земляной потолок и рассуждала о том, что будет дальше. Как вдруг свет в мою камеру загородили. Дверь открылась с громким скрипом. Охранники с суровым лицом вошли внутрь, их глаза блестели жестокостью. Я знала, что это не просто вызов на допрос — это был приговор. — Что происходит? — мои руки задрожали,я почувствовала, как надежда покидает меня, оставляя лишь пустоту и отчаяние. Они не сказали ни слова, не дали ни малейшего объяснения. Просто грубые руки схватили меня за локти, потащили по коридору подземелья.Я кричала изо всех сил, отчаянно пытаясь вырваться, но мои усилия были тщетны. Каждое движение, каждое сопротивление лишь вызывало в охранниках хмурые усмешки. Дверь в конце коридора распахнулась. Яркий свет ударил по глазам, привыкшим к полумраку камеры. Я зажмурилась от слез. Но как только я смогла адаптироваться к этому ослепительному свету, холодное и липкое чувство страха стало расползаться по всему телу, обвивая меня, как змеиный хвост. Комната была маленькой, на стенах висели различные орудия, половину из которых я знала по книгам и фильмам. Все они были предназначены для одного — пыток. Каждый инструмент, каждый крюк и цепь говорил о муках и боли, которые он мог принести. Сердце мое замерло, когда я заметила шипастый стул в центре комнаты. Он выглядел так, словно был создан для того, чтобы сломать не только тело, но и душу. Стража резко усадила меня на него, и я почувствовала, как острые шипы вонзаются в кожу, оставляя на ней болезненные следы. Ремни затянулись вокруг моих рук и ног, словно стальные объятия, лишая меня возможности сопротивляться. Они вышли, закрыв за собой дверь с громким лязгом, и я осталась одна, лицом к лицу со смертью. Через короткий промежуток времени, дверь отворилась снова, и в комнату вошел человек.Высокий, коренастый, с громоздкими плечами.Поверх одежды был одет ужасного вида фартук в засохших бардовых пятнах — свидетельства его ужасной работы. Лицо скрывала кожаная маска с прорезями для глаз, которые сверкали холодным блеском. Я почувствовала, как во мне закипает паника; это был самый настоящий палач. Каждый шаг его приближения звучал как приговор. Я могла слышать, как он медленно дышит, его дыхание было тяжелым и размеренным, как будто он наслаждался моментом. Палач наклонился ко мне ближе, и я увидела его глаза — бездонные черные дыры, полные безжалостности и злобы. Я ощутила, как холод пробегает по спине. — И так. Настало время поговорить с тобой! — его голос был низким и хриплым, как будто он извлекал слова из самой глубины ада. Каждый его звук резал воздух, наполняя комнату жуткой атмосферой. Я попыталась отстраниться от него, но шипы стула лишь глубже впились в мою кожу. До этого сидя не подвижно они не доставляли боли, но теперь их роль была понятна. Палач медленно вытащил из-за спины огромную спицу, светящуюся нежным голубым светом, словно из сказки. Я увидела ее и поняла, что сейчас начнется нечто ужасное. В этом свете, в этих отблесках, я увидела боль и страх. Мысли метались от отчаяния к желанию выжить, от воспоминаний о своих близких, о их любящих лицах, и теплоте их рук, до холодной реальности моей безысходности. Но тут же осознавала — я одна. В этом мрачном месте, окруженная орудиями смерти и лицом палача, который с каждым мгновением становился все ближе, я понимала: страх стал моим единственным спутником. — Кто ты? — палач, наслаждался моим страхом. Он медленно обошел вокруг меня, как хищник, выжидающий момент, чтобы нанести удар. Я пыталась собраться с мыслями, искала способ вырваться из этой ситуации, но в голове царила лишь паника. Каждый его шаг звучал как приговор, и я знала, что время играет против меня. — Я…я…никто. Обычная девушка, — быстро произнесла я желая что бы эти слова спасли меня от надвигающейся боли. — Ц-ц… — палач просверлил меня злостным взглядом из глазниц в маске, а затем нагнулся и всадил спицу мне в ступню. Она прошла насквозь, пробив плоть, кость и мышцы. — А-А-А! — я взвыла от боли, истеричный крик разорвал тишину комнаты. По моим ногам засочились капли крови, как красные жемчужины, а из глаз полились слезы, смывая грязь и ужас этого места. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом, на чем-то, что могло бы отвлечь меня от этой боли. Я представила, что сижу дома в своей библиотеке, вдыхаю запах страниц. Но все это было лишь призрачным отражением реальности. — Ты думаешь, это поможет тебе? — прервал мои мысли его насмешливый голос. Я открыла глаза и увидела, что он стоит передо мной с еще одной спицей, блестящей и острой, как клыки зверя. Страх сжался в моем горле, но я знала, что не могу позволить ему увидеть свою слабость.Я вспомнила слова, которые, когда-то слышала в фильме, или прочитала в книги, что страх парализует, а смелость освобождает. — Почему ты это делаешь? — спросила я, стараясь говорить уверенно. Он остановился и наклонился ближе, его глаза стали еще более зловещим. — Хорошо. Давай поиграем, — произнес он с жуткой улыбкой. — За каждый неверный ответ, я буду загонять одну спицу в твою ногу, — его слова выносили приговор. — Я говорю правду! — прокричала я сквозь слезы, жажда справедливости, хотя и знала, что он не поверит. — Как скажешь. Зачем ты пыталась спасти незаконного мага? — задал следующий вопрос палач. — Из жалости, — честно ответила я. Палач нахмурился, как будто разочаровался моим ответом, и вогнал еще одну спицу в стопу. Она упала на ту же сторону, что и первая, и я ощутила новую вспышку невыносимой жгучей боли. Я закричала, но мой крик утонул в эхо отражений в этой пыточной. — Ты состояла с ней в сговоре?! — прозвучал следующий вопрос палача. — Что? Нет, нет конечно! Я же сказала, мне просто стало ее жаль! — все так же честно отвечала я, хотя каждая новая спица в ногах говорила о том, что это не имеет значения. Палач не искал правду, он искал удовольствие от моей боли. Он упивался моим страданием, как вином, и каждый раз, когда я содрогалась от новой волны боли, он улыбался, словно получая от этого садистское удовольствие. Волосы на моей голове встали дыбом от холода. Шипы на стуле, которые впивались в мои бедра, становились еще более острыми, как будто питаясь моей боли. Я чувствовала, как моя плоть разрывается на части, а душа трепещет в страхе. — От куда ты? — задал очередной вопрос палач, и в его голосе появился новый оттенок, как будто он хотел залезть в самые глубины моей души. — От сюда, — тихо сквозь слезы и боль проговорила я. За этим ответом последовала очередная вспышка боли еще сильнее чем все остальные, от всаженной спицы. — Тогда, где же твои родители? Друзья? За все то время, что ты в замке тебя так никто не искал. Подозрительно, не так ли? — все не останавливался палач. В моем воображении вспыхнул образ моей мамы, ее добрые глаза, ее теплая улыбка. Я увидела наш дом, с его уютным камином, с запахом свежеиспеченного хлеба, с шумом ветра во дворе. Но этот образ был лишь призрачным отражением прошлого, и в следующую минуту в моей памяти всплыло лицо Аллана, его строгий взгляд, и слова: «Никогда и никому не раскрывай, кто ты и откуда. Тебе это может стоить жизни». Он был прав. Я не могла ответить палачу, я провалилась в свою боль. Но она показалась мне ничтожной по сравнению с тем, что произошло дальше. Палач поднес ко мне черный кристалл, и в этом черном цвете я увидела не смерть, а красоту, которая захватила мой взгляд. Он был не просто черный, а глубокий, бархатный, с искрами невидимого света. Он положил его в мою руку, и из него, словно щупальцы, хлынули разноцветные потоки энергии. Они были яркими, как радуга после грозы. В тот момент, когда черный кристалл коснулся моей кожи, по телу прошла не просто боль, а волна невыносимого ужаса. Это было не жжение, как от спиц, а нечто более глубокое, более сокрушительное. Словно в меня вонзились не острые предметы, а сами осколки адского пламени. Каждая мышца в моем теле свелась судорогой, я чувствовала, как они собираются в узлы, словно из меня пытаются выжать всю жизнь. Кости скрипели, как старые двери, готовые развалиться от малейшего движения. Я не могла кричать, даже дышать – тело сковало невыносимая боль. Я чувствовала, как из моей души вырывают куски существования, как разбивают волю на осколки. Я была бессильна, ничтожна перед этой неумолимой силой, которая разрушала меня изнутри. Я ощущала ее в каждой клеточке, в каждом капилляре, в каждом участке плоти. Это была боль не от физических ран, а от разрушения самого основания моего бытия. Это было не физическое, а душевное мучение, разрыв связи с самим собой. В этой боли я увидела свою смерть, свою гибель. И в этой гибели я почувствовала ужас не от того, что умираю, а от того, что уже не живу. — А-А-А-А-А! — мой крик, нет, не крик, а нечеловеческий визг, сотряс стены пыточной. Он был пронзительным, словно сквозь него я выплеснула всю энергию, достаточную, чтобы снести с лица земли весь город. Комнату озарила яркая фиолетовая вспышка, как от удара молнии. Кристалл раскололся у меня в руках, и боль прекратилась в ту же секунду, словно ее и не было. Я безвольно повисла на стуле, как тряпичная кукла. Из моего носа, глаз и рта потекла ручьем черная кровь, капая на колени, оставляя темные пятна на моей одежде. Палач схватил меня за подбородок, задрал лицо вверх и властно произнес: — А теперь, отвечай, кто ты на самом деле, или твоя боль будет повторяться вновь и вновь! — он вырвал кристалл из моих рук и стал рассматривать его, ища в нем ответы на все свои вопросы. — …нет… не нужно… я все… скажу, — из последних сил произнесла я, словно моля о пощаде. Я была готовая отдать все, чтобы только не испытывать эту боль снова. Я рассказала ему все, все, что знала о себе, о своем прошлом, о своей семье. Лишь об Аллане я молчала. Палач стоял неподвижно, внимательно слушая меня, и я видела, как его плечи напряглись, словно он держал тяжелый груз. Я не видела его лица, но была уверена, что оно стало хмурым, словно не верил моим словам. Когда я закончила свой рассказ, он молча положил треснутый кристалл на стол, развернулся на пятках и вышел прочь, оставив меня одну. У меня было время перевести дыхание, но моя голова раскалывалась от боли, перед глазами все плыло и шло темными пятнами. Тело болело, и к тому же замлело. Повернуться я не могла, при каждом движении шипы в стуле впивались в меня. Вместо своих ступней я чувствовала только режущую боль. Сколько я так сидела в одиночестве, тоже не знаю, но вот в коридоре раздались шаги. Дверь открылась. Я с трудом подняла голову, чтобы посмотреть. В пыточную зашел палач, а за ним ... Дар! Наконец, я увидела его, смогу с ним поговорить! — Вот она, Ваше Величество, — склонено произнес палач, голос его звучал почти шепотом, словно он боялся раздражить короля. — Вижу, — сухо ответил король, его глаза внимательно изучали меня. — Так это правда? Ты попала сюда через портал из какого-то другого мира? — почти с издевкой спросил Дар. Он стаял передо мной в черных доспехах, который блестел в свете факелов. На плечах и груди доспеха красовались серебреные узоры в виде трилистника. На голове красовалась черная корона, из восьми зубчатых шипов. На площади издалека я не рассмотрела, но сейчас хорошо было видно, что она угловатая, с острыми краями, словно была сделана из обломков небесного тела. Шипы были отполированы до блеска и впивались в темноту вокруг, словно стремясь захватить ее в свою власть Я, опуская голову, не в силах дальше смотреть на него, тихо простонала: — Д…д-а… Король хмыкнул и повернулся к палачу, его взгляд был недоволен, словно он уже устал от этого. — И чем ты ее так? Она еле язык ворочает. Попробуй, разбери этот бред. — он говорил грубо, но в его голосе звучала и определенная заинтересованность. — Ониксом, — палач протянул королю треснутый камень, увидев его я невольно дернулась, от чего опять застонала от боли. Выражение лица Дара стало каменным. Но я знала, что это значит: что-то пошло не так, и сейчас он лихорадочно пытается понять, что именно. Он перевел медленно взгляд с камня на меня, потом на палача, потом снова на меня и снова на камень. Недолго думая, он подошел ко мне и приподнял голову за подбородок, чтобы я посмотрела на него. В этом жесте не было ничего угрожающего, но в нем скрывалась определенная властность. Когда его мягкие, но холодные руки коснулись моего измученного лица, внутри все сжалось. — Ты … Я уже видел тебя раньше, — произнес он, изучая черты моего лица — В толпе… Его ледяной взгляд скользил по мне, словно холодный ветер, пронизывающий до костей. Он изучал меня, не отводя взгляда, и я понимала, что он видит не только мою внешность, но и все мои страхи, все мои тайны, скрытые под покровом слабости и боли. Я была нагой перед ним – не только физически, но и духовно. Его проникновенный взгляд раскрывал все раны, все мои уязвимые места. Я чувствовала, как он читает мою душу, словно открытую книгу. В этом было что-то ужасное, но одновременно завораживающее. Между нами, словно пробежал электрический разряд, пронзительный и неуловимый. Это было не просто физическое ощущение, а столкновение двух сил, двух энергий. Перед мной стоял не просто король, и даже не Дар, а нечто большее, выходящее за рамки моего понимания. Дар резко от меня отпрянул. Его руки отшатнулись, словно от ожога, глаза расширились от удивления, а по лицу промелькнула тень страха. — Дар… — тихо прошептала я. Он отступил на шаг назад, словно хотел убежать от чего-то, что не мог понять и не мог контролировать. Его взгляд заметался по комнате, ища убежище, но убежище не находилось. Он оказался в ловушке, как и я. — Что за вздор! — он махнул головой будто хотел избавиться он наваждения, после чего из складок своей одежды вытащил мой амулет. Он держал его перед собой, вглядывался, пытаясь разгадать тайну. — Ты знаешь, что это? Увидев его, я судорожно замотала головой. Решив, что, если я признаюсь, это может ухудшить мое положение. Дар недобро прищурился. Его брови были сдвинуты, губы сжаты в линию, а глаза бегали от меня к амулету и обратно. Он всегда так делал, когда подозревал что я лгу. — Это нашли мои рыцари. В очень странном месте, — тихо и сухо произнес он. — И что еще более странно, на нем надпись на старом тенебрийском наречии. Отсюда можно сделать вывод — в моем королевстве завелся шпион. У меня есть все основания подозревать тебя. — Я не причем, — собрав в себе последние силы, я сказала громко на сколько могла. — Я случайно оказалась здесь. Некоторых людей знаю, потому что они тоже были в моем мире. Например, тебя… — увидев злобный взгляд Дара и переправила. — То есть Вас, Ваше Величество. Король разразился тихим гортанным смехом: — Меня? Интересно откуда я там мог взяться?! — в голосе звучала не только издевка, но и некоторое удивление. — Мы…м-мы… — заикаясь проговорила я. — Были вместе… — если бы не кровь на лице и измождённый вид, я уверена, можно было увидеть, как мои щеки залились краской. Дар был в ступоре, он стоял и смотрел на меня крутя в руках амулет. — Не может быть… — удивительно тихо произнес он. — Ложь! — добавил громче, словно хотел убедить себя в этом, как в какой-то неизменной истине. — Нет, — тихо ответила я. — И что ты делала в моем королевстве? — в его глазах зажглись искры подозрения. Я не знала, как ему объяснить, что я попала сюда случайно, что я не хотела никаких проблем, что я просто хочу вернуться домой. Но Дар не верил моим словам, он видел сплошные ложь и обман. — Я хочу вернуться домой, — с мольбой ответила я. Его брови сдвинулись еще сильнее, а глаза стали холодными, как лед. — Ложь! Все что ты говоришь ложь! — он не верил мне, он видел во мне угрозу, врага. — Как бы не хотелось, но это не так. Я знаю по твоему взгляду, что ты напуган, а минуту назад растерянно что-то обдумывал, — сказала я, и в моем голосе звучала уверенность, которой я сама не ожидала. — Я знаю, что у тебя шрам на левой руке… — краем глаза я заметила, как он машинально схватился за то место. — Я знаю, что на твоей спине есть… — Замолчи! — зло выкрикнул он, не дав мне договорить, то ли от безысходности, то ли от гнева. — Посмотри мне в глаза и скажи, что я ошиблась, скажи, что ты нечего не почувствовал дотронувшись до меня?! — говоря все это я прекрасно понимала, что хожу по лезвию ножа, еще чуть-чуть и я оступлюсь, и дороги назад не будет. Я вызывающе посмотрела на него, а он не подвижно стоял и смотрел на меня. Я хотела, чтобы он увидел в моих глазах правду, чтобы он понял, что я не лгу. А он стоял неподвижно и смотрел на меня, и в его глазах я видела бурю эмоций: недоверие, страх, интерес. Было заметно, как тяжело он дышит, и его черные доспехи не могли это скрыть. Я будто что-то увидела в его голубых глазах, нащупала и не хотела это отпускать. За последние недели это был мой первый лучик надежды, в этом чужом мире. Не выдержав моего взгляда, Дар отвернулся от меня и направился к выходу, но возле двери помедлил. Он остановился, словно хотел сказать что-то еще, но слова не шли. Этим моментом воспользовался палач, который все это время тихо стоял и смотрел за происходящем. — Ваше Величество, что прикажете с ней делать? У нас есть доказательство что… — начал тот, но его резко перебил Дар. Но его властно перебил Дар, что заставляло палача замолчать. — Отпусти… пусть ее уберут от сюда… из замка. Пусть идет куда хочет! — он сказал это решительно, не смотря не на меня ни палача. — Но оникс же… — палач недоуменно уставился на Дариона. Он не мог понять, почему король так легко отпускает меня. — Я сказал отпустить! Она всего лишь городская сумасшедшая, а ты веришь всем россказням! — рявкнул король, и вышел, хлопнув массивной дверью. Сразу после Дара зашла стража. Грубые руки схватили меня, и отвязали от шипастого стула. Палач одним рывком достал спицы из моих ног, которые все еще оставались там, будто этим он хотел выразить свое недовольство от чего я вскрикнула от боли. Стража взяла меня под руку и повела на выход из замка. Я шла через адскую боль, раны почему-то шипели, но не кровоточили. Каждая ступень давалась мне с трудом, я чувствовала, как по моим ногам проходит огненная волна. Выйдя за главные ворота меня оставила одну. Из-за боли мне было трудно стоять на ногах, поэтому, не пройдя и метра, я рухнула на каменную мостовую. Одна попытка за другой встать и идти через боль терпели неудачу. Я чувствовала себя бессильной, слабой, сломленной. И когда я уже сдалась, на мое удивление, возле замка я увидела знакомую фигуру в капюшоне. — Аллан? — я едва смогла произнести его, вся дрожа. Он остановился, всматриваясь в меня, а потом бросился бежать ко мне. — Хвала Великому Порядку, ты жива! — он крепко прижал меня к себе, взял мое лицо в свои руки и стал внимательно осматривать. Когда его глаза опустились на мои ноги лицо исказила гримаса злости. — Что он с тобой сделала? — его голос был пропитан гневом и тревогой, каждая фраза прозвучала как обвинение — Ничего, я в норме, — я попыталась успокоить его. — В норме?! Это, ты называешь нормой? — он указал на мою раны. Я не хотела говорить об этом, не хотела, чтобы кто-то видел мою слабость. — Давай не здесь… поговорим… прошу тебя, — из последних сил сказала я и умоляюще посмотрела на него. Недолго думая, он аккуратно взял меня на руки. Я почувствовала, как меня поднимают вверх, и моя голова оказалась на его плече. Мое тело пронзила острая, холодная дрожь. Если это последние минуты перед... чем? Я не знала. Но чувствовала, что это конец. Мои пальцы, словно цепляясь за жизнь, впились в его плечо. В груди замирало сердце, будто не хотело больше биться. В этот момент, когда я оказалась в его объятиях, я впервые почувствовала безопасность. Он был сильным, уверенным, и я доверилась ему, как доверяют последней надежде. Я обхватила его шею, прижавшись к нему так сильно, как только могла. Это была последняя возможность почувствовать тепло, почувствовать, что я еще жива. Аромат терпких трав и леса, был таким знакомым, таким умиротворяющим, что я, просто зарылась в его волосы, вдыхая их запах, как глоток воздуха, который был необходим, чтобы выжить. Мои веки стали тяжелыми, а тело — расслабляться. Я чувствовала, как мои силы покидают меня, как в последний раз чувствуя его тепло, его сильные руки, которые держали меня. Мой мир погрузился в темноту, и я позволила ей поглотить себя, позволила унести меня туда, где не будет страха, где не будет боли, где не будет ничего...

***

Король Дарион шел по давно неиспользовавшимся коридорам, его кожаная обувь глухо ступала по холодному камню, отдаваясь эхом в пустоте. В воздухе витал запах пыли и сырости, ароматом застоявшегося времени. Он чувствовал, как за каждым углом его подстерегает тишина, которая давила на него. Стены коридора были увешаны пыльными гобеленами, изображавшими сцены из давно забытых легенд. Их выцветшие краски казались призрачными, словно фантомы прошлого, смотрящие на него с презрением. Дарион пробежал взглядом по ним, не в силах разглядеть в них что-то кроме безжизненных теней. Этот крыло замка давно превратилось в забытое пристанище для пыли и теней. Его редко посещали, за исключением случаев, когда королю нужно было попасть к Ней, и охраны. Повернув за очередной угол, Дарион наткнулся на группу охранников, которые, судя по всему, решили устроить себе передышку. Их лица, расслабленные и сонные, казались совершенно беззащитными перед суровой реальностью, которую они так беззаботно игнорировали. В полумраке они казались, словно статуи, застывшие в вечном покое. Их сон был прерван внезапным появлением короля. Сразу же, словно очнувшись от гипноза, они встрепенулись, пытались привести в порядок свою одежду и с неловкой застенчивостью приветствовали своего государя. — Ваше Величество, — проговорил стражник и склонил голову в знак приветствия. В их глазах Дарион увидел не только испуг, но и тайное удовольствие от его неожиданного появления. Как будто они за долго до этого знали о его приходе и тайком ждали этого момента. Дарион одарил их недовольным взглядом, который был холоднее, чем мраморные стены коридора. В его глазах, обычно полных королевского величия, сейчас плескались волны раздражения. Он не произнес ни слова, не стал устраивать сцену, не стал даже останавливаться. Пройдя мимо них, он резко повернул на винтовую лестницу. Ступени, изношенные и затертые, скрипели под его тяжелыми шагами, словно протестуя против неожиданного посещения. Стены, обшитые темным деревом, касались его плеч, как холодные руки, напоминая о тяжести времени, которое застыло в этом забытом крыле. Вверху, на последней ступеньке, возвышалась массивная дверь, увенчанная громадными железными замочными скважинами. Над ними вились бледные белые руны, рисуя на темном дереве невидимые узоры, что говорили о непроницаемых магических замках. Дарион остановился, оглядывая дверь с нескрываемым нетерпением. Проведя рукой по самой большой замковой скважине в светящемся круге, он почувствовал струйки магической энергии, которые проникли в его тело, наполняя его холодном и огнем. В тишине раздался щелкающий звук замков. Один за другим они открывались, отвечая на его невидимый призыв. Наконец, дверь поддалась, Дарион рывком открыл ее и, не оглядываясь, быстро зашел внутрь. Комната, в которую он вошел, была проста и уютна, с большим окном, открывающим вид на ночное небо. Лунный свет, проникая сквозь стекло, окрашивал комнату в серебристые тона, создавая атмосферу таинственности и волшебства. В центре комнаты стояла большая кровать, укрытая мягким постельным бельем. Рядом с ней были разбросаны книги, и некоторые из них уже лежали на полу, окруженные кучей травы, флаконов с разноцветными жидкостями и пузырьками, содержащими какие-то порошки. Владелица комнаты была охвачена не только изучением магии, но и целебными травами. И в этой атмосфере спокойствия и легко беспорядка он увидел ее. Она сидела на полу в молитвенной позе у окна, спина прямая, словно выточенная из белого мрамора. Белоснежные волосы струились по спине, окружая её голубоватым сиянием. Она была одета в роскошное светлое платье, расшитое драгоценностями, которые сияли в лучах полной луны, отражая ее серебристый цвет. На голове красовался головной убор с рогами необычайной красоты, которые были также украшены драгоценностями, цветами и различными подвесками. В этом образе было что-то мистическое, что-то божественное. Дарион не мог оторвать от нее взгляда. Он забылся на миг, погрузившись в необычную красоту этой женщины, и только позже вспомнил о том, что пришел к ней с определенной целью. «Давно я не заходил» — подумал Дарион. — Действительно, — раздался тихий, словно шепот ветра, голос женщины. Он был спокоен, невозмутим, и в нем не было никакой эмоции, кроме легкой незаинтересованности. — Какая нужда тебя сюда привела? — А ты не знаешь? — ответил Дар, его голос прозвучал более грубо. Он чувствовал, как в нем растет раздражение. — Знаю, — хмыкнула женщина, с нескрываемым удовольствием. Дарион не видел ее лица, но был уверен, что она сейчас самодовольно улыбается. — Так ты ответишь мне? — спросил он, напрягаясь, его голос стал тверже, но в нем прозвучала усталость, говорящая о том, что его терпение было на пределе. — А у меня есть выбор? — недовольно спросила женщина, поворачиваясь к нему. Она медленно встала, ее плавные движения напоминали движения змеи, скользящей по земле. Лунные лучи падали на ее лицо, которое было скрыто под вуалью из тончайшего кружева, украшенного россыпью драгоценных камней. От этого они сияли еще ярче, а по стенам бегали блики придавая ей более волшебный и неземной вид. Она приблизилась к нему, волосы, словно струи водного потока, плавно скользили по ее спине. Она была похожа на обольстительную русалку, вышедшую из морских глубин, чтобы заманить в свои сети невинную жертву. Женщина начала медленно обходить Дариона вокруг, ее глаза не были видны из-за вуали, но он чувствовал их взгляд, пронизывающий насквозь. Она втягивала воздух носом, словно принюхиваясь к нему, как хищник, который ищет свою жертву. — Хм... Что это я чувствую? Неужели… страх? — спросила она с усмешкой, которая не достигла ее губ, но все же была слышна в голосе. В ее словах не было злобы или презрения, но было — безразличие. Как будто она уже решила его судьбу и теперь просто наслаждалась его муками. «Самодовольная стерва» — подумал король, его руки сжались в кулаки, а в жилах закипела кровь. Он не мог терпеть ее надменность, будто она лучше него. Он был королем, и не допускал, чтобы кто-то над ним издевался. С резким движением он взял ее за локоть, железной хваткой, которая не позволяла ей двинуться. Быстро повернул ее к себе, его глаза были полны гнева и ненависти. — Не стоит опускаться до подобного уровня. Хотя я бы сказала, что ты и так на дне, — сквозь зубы проговорила женщина. Она не боялась его гнева, она просто играла с ним, как кошка с мышкой. — Отвечай мне! — властно проревел Дарион. Он сжал женщину еще сильнее, его пальцы впились в ее локоть, а серебряный медальон поднес к ее лицу, словно хотел заставить ее смотреть на него и чувствовать его гнев. — Я хочу знать, что это за амулет? Это…? — А-а… Ты ее уже встретил? — женщина ответила едва слышно, ее голос был похож на шепот ветра, он проник сквозь ее тонкие губы и растаял в воздухе. — Не говори, что ты не знала, что это случилось! — прорычал король Дарион, его глаза были похожи на два огненных шара, готовых поглотить все на своем пути. — Неожиданно, но… нет, — женщина помедлила, ее взгляд был направлен на амулет, она внимательно всматривалась в его блестящую поверхность, словно пыталась рассмотреть в нем все тайны мира. — Как интересно... Какая она? Что ты почувствовал? — Она... словно... — начал он с какой-то непривычной мягкостью в голосе. Его глаза, которые момент назад были полны гнева, теперь опустились, и он задумался, вспоминая встречу. Но тут же, словно испугавшись этой мягкости, он сжал еще сильнее локоть женщины и злобно заявил. — Это все твои происки! Он не мог поверить, что она могла сделать это. Он не мог поверить, что она могла устроить ему такую ловушку. Он чувствовал, что его обманули, что его используют. И это была не просто ярость. Это была боль, боль от того, что был так слеп, так глуп. Женщина наигранно захохотала, ее смех был холодным и резким, словно звон разбитого стекла. — Ха-Ха! Мои? О. Ваше. Чёрное. Величество. Уверяю, я совсем не при чём, — она знала, что он чувствует, она знала, что его гнев вот-вот взорвется. — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТАК НАЗЫВАТЬ! — его голос раздался в комнате громовым ревом. — От чего же? Тебя ведь так зовут в народе. И ведь они совершенно правы! Столько злости, жестокости, смертей! Твои руки по локоть в крови! — угрожающе заговорила женщина, смотря на его руку на своем локте. — В буквальном смысле. Он быстро отпустил ее, словно опаленный огнем, и сделал шаг назад. В его глазах читались злость и презрение, он чувствовал, как его власть ускользает из рук, как он теряет контроль над ситуацией. Женщина снова засмеялась, но уже не холодно, а самодовольно. Она плавно как призрак, вернулась на свое прежнее место. И заговорила: — Ты помнишь, что я тебе тогда сказала? При нашей… встречи? Погибелью станет она Королю, чья корона – из лжи и страданий… — Падёт от её руки, не ведая, что целует клинок, выкованный в пламени хаоса, — Дарион сжал в руке амулет. — Это она? Она моя погибель? — Она, — женщина не удостоила короля взглядом. — И что ты мне тогда ответил? — Что… я… убью ее первым, — робко произнес король, ему было противно от собственной слабости. — Ну и что же ты этого не сделал? — сказала женщина, не скрывая своего ехидства. Дарион застыл. Его тело словно оцепенело, а в голове прозвучал глухой гул. Он не мог ответить, потому что сам не знал ответа. Он не сделал это. Он не убил ее. Дарион потерял контроль над ситуацией. Почему, почему он почувствовал себя уязвимым перед той девушкой? Почему он пожалел ее? — Я не допущу, чтобы она меня погубила, — прошипел он. — Попробуй, — ответила женщина, ее улыбка была холодной и безжалостной. — Но помни, что ты не можешь убить судьбу. Ее слова были приговором. Она не просто говорила, она знала, она видела будущее, и в нем не было места для короля Дариона. Она повернулась и посмотрела на него сверху вниз, словно на недостойного соперника, как на муравья, которого может раздавить одним движением руки. Дарион задумался, что не справиться? Что тогда? — Я могу тебе помочь, — сказала она, будто прочитав его мысли. — Ты должен пожертвовать всем, чтобы сохранить свою жизнь. Ты готов на это? — ее голос был едва слышен, но в нем звучала неописуемая мощь. Дарион знал, что в ее словах скрыта истина, но цена, которую она предлагала, была слишком высокой. — Я один раз согласился, больше этого не повторится. — Дарион почувствовал, как его сердце сжимается от гнева. Она знала, как нажать на его слабые места. Но в этом противостоянии он не мог позволить себе сломаться. Женщина почти шёпотом произнесла: — Тогда ты обречен. Ты не сможешь остановить то, что пришло за тобой. И когда это произойдет, ты со своим королевством падете в бездну. Он молча развернулся и вышел из комнаты. Каждый шаг давался ему с трудом, внутри него бушевали сомнения. Он не мог поверить, что все так быстро изменилось, что все так быстро пошло не так. Её взгляд был направлен на дверь, за которой скрылся Дарион. Она подняла руку, и на её запястье, заблестел маленький оникс. — Мы ожидали этого момента веками, Дарион, — прошептала она, словно обращаясь к нему через время и пространство. — И теперь он наступил.