Глава 21. Гордость

Она скорчилась на каменном полу, прислонившись спиной к сырой стене. Судорожно сжала дрожащие ноги, беспомощно уронив голову на колени. Не могла даже думать. В ее глазах стояли непролитые слезы — она беззвучно рыдала много часов подряд, пряча лицо в складках своего одеяния. Тихо, тайно, невидимо… Неизвестно, сколько прошло времени, но постепенно, один за другим, защитники замка начали возвращаться в подземелья. И сколько из них погибло на поле боя?.. Она внимательно изучала лицо каждого вошедшего. Пришло время собирать камни… ждать, надеяться… горевать… Ее зрачки расширились. Одна из тревог, которые все это время безжалостно сжимали ее бедное сердце, наконец-то отступила. Окутывая ее душу страхом, тоской и бессилием. Она заполнила все ее мысли. Джинни первой нарушила молчание. Взвизгнув, она вскочила и обвила руками шею брата. Гермиона улыбнулась, увидев, что Гарри и Снейп следуют за ним… Она с трудом поднялась на ноги, ее спина и ноги затекли от неудобного положения. Впервые за этот вечер ее лицо озарила усталая, светлая улыбка. Все было бы еще лучше, если бы в моем сердце не таились самые мрачные опасения. Хаотичные мысли переполняли ее уставший разум. Они сменяли друг друга хаотичными фрагментами, появляясь и исчезая как одержимые. Только одна мысль была яркой и ясной. Страх за Драко… Она машинально провела ладонью по карману, желая ощутить под рукой его скомканное последнее письмо. И она застыла, пораженная ужасом, не услышав знакомого шороха. Письма не было! Куда оно подевалось?

***

Решительным шагом он вошел в тронный зал и сразу же направился к своему господину. Лорд любил вызывать его к себе после боя, но сегодня Драко что-то беспокоило, что-то, что до сих пор оставалось непонятным… Только Мерлин знал почему… Темнота в тронном зале придавала атмосфере обманчивое спокойствие. Все казалось мирным и безмятежным, как будто никакой битвы никогда и не было. А может, это просто отголоски усталости снова разлились по всему телу?.. Волан-де-Морт посмотрел на него сверху вниз, злобно ухмыляясь. Его безжизненные глаза горели кровавым пламенем. — Рад видеть вас, юный Малфой, — прошипел Темный лорд. — Это честь для меня, сэр, — небрежно произнес блондин. Ложь давно стала его второй натурой. Безгубый рот Волан-де-Морта растянулся в уродливой ухмылке. — Почему мне так трудно поверить вам? — в тишине раздался его голос. Он дрожал от едва сдерживаемого гнева. Драко сглотнул. — Это для меня загадка, милорд, — холодно ответил он. Лицо Темного Лорда снова исказила отвратительная гримаса, его глаза сверкали так, словно хотели испепелить. Резким взмахом руки он отослал всех спутников, столпившихся вокруг трона, из зала. Пожиратели смерти беспрекословно повиновались. На прощание Люциус бросил на сына сердитый взгляд, но в нем было беспокойство. Дверь захлопнулась, и Драко остался наедине со своим «любимым» хозяином. — Не хотел бы ты открыть мне свою душу, мой юный друг? — спросил Волан-де-Морт, нарушая гнетущую тишину. Драко поднял глаза и с удивлением увидел, что они не одни. За массивной спинкой трона кто-то прятался, закутавшись в мантию. — Ты? — растерянно спросил Драко. У него защемило сердце — неужели Волан-де-Морт все узнал?.. Видимо, так заканчиваются земные муки. Что ж, пусть он примет смерть с гордо поднятой головой. Человек за троном зловеще рассмеялся и шагнул вперед, медленно снимая свое темное одеяние. Капюшон с шорохом упал, открывая его лицо и длинные черные волосы. Глаза девушки сверкнули немым торжеством. — Патил? Парвати Патил? — Драко не смог скрыть своего удивления. Темный лорд рассмеялся: — Не совсем, юный друг! Брови Драко недоверчиво поползли вверх. Что все это значит? Девушка, стоящая рядом, без сомнения, Парвати Патил, он ее знает… Если бы только… — Падма, — тихо выдохнул он. Девушка насмешливо приподняла уголки губ. — Ты же не дурак, Малфой! — Разве ты не мертва? — Официально — да, мертва, — ответила она, с благоговением глядя на Темного лорда. Волан-де-Морт злобно ухмыльнулся. — Это была всего лишь уловка. Мы давно догадывались, что предателя нужно искать через грязнокровку Грейнджер. И тем легче было это сделать с помощью ее верной подруги Парвати. Драко бросил на Падму презрительный взгляд. — И поэтому ты убила свою родную сестру? Она лишь равнодушно рассмеялась. — Как видишь, у любителей магглов есть преимущества! Цель всегда оправдывает средства. Драко потрясенно покачал головой, не в силах осознать, что он говорит. — Видимо, моя дорогая, у нас появился еще один ценитель грязнокровок, — поддержал ее Лорд. — Не так ли? Он медленно сунул руку в карман, вытащил скомканный пергамент и небрежно бросил его к ногам Драко. Мгновение молодой человек стоял неподвижно, затем нерешительно поднял письмо. По его телу пробежали тревожные мурашки. Это было его собственное послание Гермионе… Лорд терпеливо ждал, пока Драко молча разглядывал пергамент. — Что ты можешь сказать в свое оправдание? — наконец, не выдержав, он закричал. Драко слабо улыбнулся. Самоуверенный. Он умрет с гордостью. — Я надеюсь, с ней все в порядке. Злоба и ненависть исказили лицо Волан-де-Морта. — Ты, ублюдок, только что упустил свой шанс на милосердие! — прошипел он и взмахом палочки с шумом распахнул дверь в тронный зал. Падма накинула мантию и исчезла обратно в тени своего трона. Пожиратели смерти медленно вошли в комнату и встали по обе стороны от мастера. Волан-де-Морт одарил Люциуса пугающей улыбкой. — Друг мой, твой сын — предатель! Драко внимательно посмотрел на отца, пытаясь угадать его реакцию на брошенное ему в лицо обвинение. Он надеялся уловить хоть какой-то отзвук своих чувств, будь то гнев, злость или разочарование, но лицо его родителя, как обычно, оставалось холодным и бесстрастным. — Он работает в логове врага уже много месяцев, и я думаю, что это взаимодействие стало «очень тесным». Драко снова сглотнул. Переживая последние мгновения своего существования, он попытался вспомнить ее образ. Вспомнить ее запах, ее вкус, ее смех. Скрипучий голос развеял его фантазии. — Ты помнишь, как мы поступаем с предателями, не так ли, юный Малфой? Ты понимаешь, какая расплата тебя ждет? — Лучше умереть во имя своей возлюбленной, чем служить недостойному! — надменно ответил Драко, презрительно скривив губы. Петтигрю взвизгнул, трусливо съежился и попятился. Люциус опустил голову, но Волан-де-Морт остался невозмутим. — Жаль… жаль… — прошипел он, направив палочку на светловолосого юношу. — На колени! Драко усмехнулся: — Никогда! — На колени, — раздраженно повторил Волан-де-Морт. Драко молчал. Отвратительный визг Петтигрю стал слышнее. Волан-де-Морт тупо уставился перед собой, качая лысой головой. — Какой же ты смешной. Научи этого презренного человека хорошим манерам! Первое проклятие попало Драко в бок, второе впилось в спину, сопровождаясь неприятным хрустом ломающегося ребра. Боль, казалось, окутала его, ноги задрожали под невыносимой тяжестью плоти. Но он не сдастся, не упадет на колени. Он будет держаться до последнего момента… На него обрушились новые проклятия, в глазах потемнело, а от боли перехватило дыхание. Драко почувствовал, как его лицо краснеет, а сердце бешено колотится в висках. Он застонал, хрипя и сплевывая кровь, и с силой сжал голову ладонями. Было невыносимо трудно удержаться на ногах, и он отчаянно пытался не упасть. И не смог. Перед глазами все поплыло, ноги подкосились, и он рухнул на пол. Из последних сил он оттолкнулся от каменного пола и попытался встать. Вот, пожалуй, и все. Конец уже близок… Не так он хотел умереть, коленопреклоненный, побежденный… тот, кто потерял свою честь… Внезапно перед его глазами возникла уродливая фигура, Темный лорд неловко наклонился вперед. — Вот ручка и бумага, юный Малфой, напиши ей письмо! Напиши это его собственной кровью, — рявкнул он, бросая перо и пергамент на пол. Драко тупо уставился в никуда, не собираясь подчиняться приказу. — Мне нечего добавить к тому, что она уже знает, — неохотно ответил он. Лорд с трудом выпрямился, и скрип его суставов эхом разнесся по огромному залу. Драко презрительно усмехнулся. — Питер, если юный Малфой не хочет писать, это сделаешь ты. Сообщи грязнокровке Грейнджер, что ее жалкого предателя больше нет, — яростно прошипел Лорд, ковыляя к трону. Петтигрю немедленно опустился на колени и, упершись дрожащими ладонями в пол, пополз к Драко. Взяв пергамент и перо, он поспешно окунул перо в лужу крови, быстро вскочил на ноги и отскочил в сторону. Тело Драко сотрясла новая волна конвульсий, и он повалился на бок. Все закружилось перед глазами, к горлу подступила тошнота, а глаза застлала кровавая пелена… Еще немного, и все закончится… навсегда… — Какой же ты жалкий, юный Малфой, — с отвращением произнес Лорд. Драко закашлялся, его тело снова сотрясли судороги. Теперь уже недолго осталось… Нужно забыть о боли, вспомнить что-нибудь хорошее. Что-нибудь красивое… Цвет опавших осенних листьев, жара пустыни… ее… Легкая улыбка осветила его лицо, искаженное гримасой боли. Жизнь уходила из него капля за каплей… и еще немного… Кто-то подошел к нему. — Сэр, пожалуйста, избавьте его от страданий! — раздался голос отца. Тихий стон сорвался с губ Драко. Зачем он это делает? Почему он молит о пощаде, пренебрегая честью своей семьи? — Не торопись, Люциус. Твоего сына ждет лучшая судьба. Помоги ему подняться! Я хочу видеть его глаза, когда буду это делать! — приказал Темный Лорд. На мгновение воцарилась тишина. Затем снова послышались шаги. Схватив сына за плечи, Люциус попытался поднять его на ноги. Колени Драко задрожали, словно сопротивляясь приказу хозяина. Он зашелся в приступе кашля, захлебываясь собственной кровью. — Прости, мне так жаль, — прошептал на ухо знакомый с детства голос. Драко слабо улыбнулся: — Зачем врать, ведь это неправда… — Как ты мог в этом сомневаться?. Ты для меня все! Все! — Разве я не опозорил нашу семью? — Никогда, слышишь? Я никогда так не думал. Драко не смог возразить, и его тело снова свело судорогой. — Отец, — позвал он из последних сил. — Я с тобой, — сильные руки Люциуса сжали плечи сына. — Ты мог бы… Могу я тебе кое-что дать? — еле слышно прошептал Драко. — Я все ей расскажу. — Нет, — горько улыбнулся молодой человек и закашлялся, давясь и разбрызгивая капли крови. — Кое-что еще… Это важно… Скажи ей об этом… предатель… Драко снова согнулся, не в силах остановить кашель. Люциус крепко держал его, не давая упасть. Мои руки дрожали от напряжения. — Что? Что мне послать? — Что предатель… совсем… рядом… — Заканчивайте прощаться, — прохрипел Темный Лорд. Вряд ли он мог подслушать их разговор. — Сэр, пожалуйста! Я готов понести наказание, — начал Люциус, но был грубо прерван. — Вы тянете время, друг мой. Ты действительно не хочешь вернуться домой? — Что? Я вас не понимаю, сэр, — обеспокоенно сказал Люциус. — Всему свое время. Пришло время закончить то, что ты начал… Драко еще раз глубоко вздохнул, крепко зажмурился и вызвал в памяти ее образ, вспомнил ее запах, вкус ее губ… И тут раздалось проклятие. Это бросило его в ослепительно яркий свет, от которого стало больно глазам, погрузило в забвение, в безразличие… Но где же этот пресловутый туннель? И свет в его конце? И это все? Забвение? Смерть? Его смерть?

***

Тишина опустилась на Хогвартс, наполняя мрачные уголки подземелий обманчивой надеждой. Такой обманчивой… В конце концов, их пролитые слезы еще не высохли, их переживания не прекратились, а ужасные крики в ночи все еще свежи в их памяти… Воспоминания… Она медленно вышла на улицу, оставив позади разрушающиеся стены замка. Зловещий отблеск пожара разорвал ночную тьму на лохматые пряди… Хогвартс… Она испустила долгий, горький вздох. Холодный, свежий ветер ударил мне в лицо, обдав прохладой. Девушка с надеждой уставилась в небо, пытаясь разглядеть силуэт птицы в тусклом свете звезд. Но она никого не смогла найти. Ни совы, ни сокола, никого… — Вам не следует находиться здесь одной, мисс Грейнджер, — произнес низкий-низкий голос. Вздрогнув, она резко обернулась и скрестила руки на груди, словно защищаясь. Его темные глаза излучали тепло и заботу. Впервые в жизни его глаза очаровали ее, успокоили. Если бы кто-нибудь раньше сказал, что она, Гермиона Грейнджер, найдет Северуса Снейпа симпатичным, она бы громко рассмеялась в ответ… Ранее… Очаровательная мягкая улыбка. Какая милая малышка. — Я жду новостей, — коротко ответила она, но Снейп почему-то не уходил. — Вы и Драко, — неуверенно начал он, с трудом подбирая слова. — Вы… Вы близки? — Да, — удалось произнести ей. Профессор понимающе кивнул. Они долго молчали. Внезапно Снейп расплылся в улыбке: — Я готов был поспорить, что вы двое скорее убьете друг друга, чем… — он добродушно рассмеялся. Гермиона улыбнулась: — Я тоже. Снейп некоторое время стоял молча, затем небрежно помахал ей на прощание и направился обратно в подземелья. Она снова подняла лицо к небу. Крик стервятника резанул по ушам. Страшная птица описывала круги над ее головой. Сначала сокол, теперь стервятник? Что все это значит? Что происходит? Душа разрывалась на части, и смутная тревога растекалась по венам нервной дрожью… Может быть, у Драко не было возможности отправить письмо? Вдруг ему придется скрываться… Где-то… Огромная птица сделала еще несколько кругов и начала приближаться. К ногам Гермионы со зловещим шелестом упало письмо. Она долго смотрела на свиток, потом нерешительно подняла его. Она знала ответ…

***

Северус уже вошел в подземелья, когда его настиг чей-то ужасный крик. Это был крик страдания, но не от ран или боли… Крик исходил из глубины сердца. Неприятное предчувствие овладело им, заставив немедленно повернуть назад. Каким долгим был путь. Как будто кто-то в мгновение ока расширил коридор мановением волшебной палочки… Вечерний воздух снова подул в лицо, обдав легкой свежестью. Оглядевшись, Северус с трудом различил вдалеке силуэт девушки. Она корчилась на земле, ее тело сотрясалось от невыносимой боли. И горя…

***

Ее ногти грубо впились в плечи, раздирая нежную кожу до крови, но она не осознавала, что делает это сама… Она жадно и часто хватала ртом воздух или была не в состоянии сделать ни малейшего вдоха. Наверное, так умирают от удушья. Без сомнения… Хотела бы потерять сознание, задохнуться и исчезнуть… Покинуть этот мир… Поле зрения сузилось — осталась лишь узкая полоска, звуки доносились словно сквозь слой ваты. Сильные руки схватили ее за плечи и подняли. Дрожа, как в лихорадке, она слабо повиновалась. Его голос звучал откуда-то издалека, едва пробиваясь сквозь звон в ушах. Предатель был мертв… Он был мертв… Мертв… Ее била сильная дрожь. Казалось, что плоть распадается на части… Он умирает по частям… Горькие, душераздирающие крики эхом разносились по ночи, но она не осознавала, что это были ее собственные рыдания…