Глава 4. Танец фарфора

Дина заболела. Кажется, это было схоже с тем, о чем привыкли громко восклицать: «Воспаление хитрости». Конечно, девушка с подобным согласиться попросту не могла, ведь если бы у нее что-то и могло воспалиться, то это совершенно точно был бы стыд. Ну, или хотя бы сердечная мышца, а так воспаляться было и вовсе нечему. В желании стереть что-то из сознания, растворить серной кислотой, а после получать истинное удовольствие от боли, — Дина не вылезала из фитнесс зала, где позволяла поту выходить совместно с неприятными воспоминаниями.  Мужской палец аккуратно поддевает провод наушников, и один из них падает на кремовые леггинсы.  — Болеешь значит?  Изумление, что отразилось на женском лице, выглядело столь обворожительно, что Самсонов на пару секунд завис: её светлые волосы были заколоты на макушке и пару длинных прядей обрамляло женское лицо, но больше Влада забавляло то, как раскраснелись её щеки под натиском часового бега. — Ага, очень болею за группу поддержки, — улыбчиво отвечает Ди, ставя на паузу тренажер.  — Не понял. Ты планируешь вступить в ряды наших доблестно привлекательных защитниц? Девушка смеется и неспешно вытягивает второй наушник.  — Единоразовое показательное выступление для папеньки, — игриво отвечает Казанцева и одаривает знакомого широкой улыбкой. — И не говори команде, что видел меня здесь. — Ну, Егоров скоро вообще на лед откажется выходить, если ты на трибуне присутствовать не будешь … — усмехается Самсонов. — Отец знает, что ты в тренажерке прохлаждаешься?  — Понятия не имею, — наспех отвечает девушка и в такт своих слов пожимает плечами. — Я съехала.  И хоть утверждение было слишком поспешным, да и Вадиму Юрьевичу она еще подобное не успела заявить, однако решение было принято и обжалованию не подлежало. А пока Казанцев упрямо верил, что дочь заболела бронхитом и лечится где-то у подруги, что на время уехала из города и освободила квартиру. Да он даже по-отцовски апельсины ей через курьеров передавал и периодически сообщения с беспокойствами написывал. Изредка, но всё же. — И он не в курсе? — недоумевает Влад, неспешно направляясь в сторону небольшого столика рядом с автоматами. — Ты где живешь вообще?  — В гостинице, — твердо Дина отвечает и на стул усаживается. — Но совсем скоро финансирование закончится, и я окажусь на обочине тренерской.  — Сммщиком мало платят? — отшучивается Самсонов и оглядывается на содержимое автомата. — Пирожное будешь? Вроде бы даже ПП! — гордо восклицает, вскакивая с места.  — Почему бы и нет?  Честно говоря, Дина уже не могла находиться в одиночестве и культивировать мысли, что разрастались с молниеносной скоростью и не давали спать. Сперва ей попросту хотелось напиться, однако неразумные траты могли выселить её из гостиницы и вернуться туда, где тягости воспринимались еще сложнее. — Так, какое: шоколадное или ванильное? — Самсонов выставляет пирожные перед Диной, и та игриво прикусывает эпителий нижней губы. — Или оба?  — А давай напополам, — предлагает девушка и хватается за небольшую упаковку с влажной салфеткой. — Такс, надеюсь, что ты не брезгуешь…  — Ну, после того, как мы с парнями путали потные щитки…  — О боже! — эмоционально вскрикивает Казанцева и разламывает пирожное.  Дина не была зависима от сладкого, однако то, что происходило с организмом после тренировки, можно было бы сравнить с зависимостью от глюкозы. Ей непросто хотелось съесть какую-то сласть, а наесться вдоволь, чтобы каждая клеточка насытилась тем, что принято называть белым ядом.  Влад внимательно осматривал женское лицо,  когда она тщательно пережевывала шоколадный десерт и улыбалась так очаровательно, что у Самсонова в грудной клетке что-то вертится, а после замедляется так, словно он погиб, распался и возродился. — Ну, если деньги кончатся, то моя квартира—твоя квартира! — сообщает парень, надеясь, что Дина не заметит, как багровеют его уши. — На матче в воскресенье будешь?  — Конечно, и в качестве СММ, и в качестве танцора.  — Жаль, что я не смогу на это посмотреть… - отвечает Влад, откусывая десерт. — Ну, и я надеюсь, конечно, что ты никак наш Игорян денсить собираешься, а то на нашем матче только на тебя все пялиться и будут! — Переживаешь, что отберу у вас внимание? — кокетничает Дина и с глубоким выдохом откланивается на спинку стула. — Объелась.  Впервые за долгое время, Дина ощутила, как канула в лодку и поплыла по течению, где штиль. Скорей всего, это можно сравнить только с тем, что ощущает человек, когда находится в окружении комфортных людей. И кстати, к числу «комфортных» Казанцева с удовольствием отнесла всю команду, что приняла её непросто дружелюбно, а безоговорочно прекрасно. Всех, кроме Кисляка, с которым сама отношения и испортила.  И вновь непередаваемая волна стыда, которая накрывает и провоцирует на нескончаемые физические нагрузки, лишь бы избавиться от этих навязчивых мыслей.

Егоров: На следующей неделе у меня день рождения. Если не вылечишь бронхит, то твоим врачом станет Кирилл Сергеевич. Уж поверь, с повышенной температурой тела хворь выходит молниеносно.)

Дина ненароком пробегает глазами по сообщению, и нервных смешок слетает с её пухлых губ. Казалось бы, пора завести диалог и обозначить отношения, однако всё, в чем она была уверена, никак не совпадало с рамками адекватности. — Что веселенького?  — Егоров стендап скинул, — улыбчиво отвечает и блокирует экран смартфона. — Кстати, я наслышана, что у его отца ресторан, верно?  — Ага, — задумчиво отвечает Самсонов, доедая вторую половинку пирожного. — На пешеходной улице в центре. Кажется, «Вуаль», а что?  — Да так, придумываю, как увеличить финансирование команды. После клопа, что цапнул меня прямо в ягодицу, я с опаской отношусь к выездам команды. — вещает Дина, и парень напротив громко смеется.  Так искренне, что Казанцева всматривается в его улыбку, подобно завороженной.  — Ну, я бы предложил тебе зализать рану, но боюсь, что стал бы вторым клопом и не удержался от укуса… — шутит Влад, и Казанцева разражается ярким смехом.  Лучшая терапия от навязчивых мыслей - это веселье. — А если серьезно, то пошли на каток после воскресной игры? — Самсонов в миг меняется в лице, словно опасается получить отказ.  — Это типа свидание? — провоцирует Ди, еле сдерживая широкую усмешку. — Типа. Свидание. — отрывисто шепчет Влад, а после нервно поглаживает костяшки на своей руке. —Но ты смотри, у капитана команды слабая душевная организация, и отказ он может не пережить!  — Забьешь шайбу, и я с удовольствием схожу на каток! — отчеканивает ультиматум девушка и приподнимается с места. — Мне пора, Владислав Самсонов, увидимся на игре! И не забудь про шайбу! Притягательная внешность — лишь малое, что замечал в ней Влад. Ведь, вкусы и предпочтения у всех разные, а вместе с тем и понятие о красоте. Но в Дине было что-то особенно прекрасное, что цепляло так, что он порой просыпался в холодном поту и с горячей плотью. Он честно старался поразмышлять на тему того, что в ней центрально особенное, но каждый раз пред глазами рисовался её цельный образ и намекал на то, что нельзя разъединить что-то от человека, когда для него сама Дина —олицетворение привлекательности.  Дина примеряла черный комбинезон и спешно поглядывала в зеркальное полотно. По её информации, а если быть точнее по рабочему Инстаграмму ресторана «Вуаль», хозяин заведения ужинал в нем каждый день в определенное время. Конечно, возможность быть замеченной кем-то из команды или же, не дай бог, отцом, отравляло идеальный план Казанцевой, но всё же желание заполучить наивысшее финансирование — главенствовало.  Возможно, она бы и хотела припомнить момент, когда стала зависимой от денег. Однако, любые воспоминания триггерили так, что изводили до умопомрачения. Детство было наполнено радостью и ласковыми улыбками мамы, но всё, чем Дина могла похвастаться из материальных вещей, была фарфоровая кукла, подаренная на десять лет. А затем отец решил вспомнить о наличии в бренном мире дочери и выслал сумму, что покрыла все кредиты, взятые мамой для лучшей жизни Дины: репетиторы, частный лагерь с английским уклоном и даже редкие, но долгие поездки на море. Да, одна кукла, зато сколько впечатлений. Сергей безрадостно отпил белое вино и опустил уставший взгляд на сайт хоккейного клуба.  Казалось бы, бизнес—это самое сложное, что необходимо выстроить, а после заставить функционировать многие-многие годы. Но на самом деле, значительно сложнее воспитывать сына, говорить ему что-то наперекор, а потом удивляться бурной реакцией. Особенно сложно, когда семья непросто неполная, а неполноценная, ведь так принято считать, верно? Хотя, Егоров старший был уверен, что неполноценность эта заключается не в отсутствии одного из родителя, а в том, что оставшийся родственник проводят большую часть времени с кем угодно, но не с ребенком. А вдолбить в молодой мозг, что всё это делается лишь для него и за него, просто не получиется. — Добрый вечер, Сергей Сергеевич. Егоров приподнимает карие глаза, мгновенно сталкиваясь с миловидным женским лицом. Возможно, спиртное подействовало, либо же она на самом деле была схожа с куклой: кожа ровная, словно выглаженная, глаза яркие-яркие, а губы имели естественный персиковый оттенок. — Добрый, мы знакомы? — Сергей привстал с кресла и дружелюбно протянул руку. — Впрочем, приятно познакомиться, не наблюдал вас в нашем заведении прежде. — Казанцева Дина, — отвечает на рукопожатие и присаживается в кресло напротив. — У меня к вам деловой разговор.  — Не удивлен. Люди с вашей фамилией только и делают, что решают дела. — усмехается Егоров, а после подзывает официанта. — Принесите девушке бокал вина. Надеюсь, это не помешает нашему деловому разговору? — Нет, — с натянутой улыбкой отвечает Ди, всматриваясь в принесенный официантом фужер. — Спасибо. Девушка испытывала волнение, что трепетом распространялось по всему телу. Конечно, разговоры о чем-то серьезным вести ей приходилось нечасто. Вся её цельность и твердость ограничивалась математическими вопросами.  — Кажется, я слышал о тебе… — задумчиво произносит Егоров, припоминая частое упоминание её имени в своем доме. — Сын мой часто о тебе разговоры ведет.  — И вы его слушаете? — подстегивает Дина и вздымает брови вверх. — Ну, подколола, подколола… — усмехается Сергей, а после совершает увесистый глоток вина. — Ты права, не мне он про тебя диалоги ведет, но слышимость за его дверью хорошая. Хороший отец—всезнающий отец.  — Хороший отец—любящий отец. — перебивает девушка и ощущает, как по телу прокатывается волна негодования.  Такое чувство, что Казанцева свою жизнь в этой фразе находила. Ведь если бы папа участвовал в её жизни, то она бы совершенно точно не связалась с дурной компанией, а скорее бы просто сама дурной не стала.  — Сергей Сергеевич, я с деловым предложением насчет увеличения финансирования команды.  — Мда, видимо чита Казанцевых всегда в поиске увеличения выгоды, — смеется мужчина и вновь отпивает вино. — Ну-ка, слушаю.  — Ваша компания основывается на строительстве многоквартирных домов. В настоящее время Вы являетесь спонсором «Акул», если взять статистику с прошлым сезоном, то примерный прирост болельщиков вырос на девяносто три процента. — Так… — заинтересованно произносит Сергей, концентрируясь на информации, что излагают девушка. — Кроме того, команда студенческая, а значит большинство болельщиков—люди не достигшие и двадцати пяти лет. — продолжает Дина и для подтверждения своих слов выкладывает перед Егоровом бумаги с статистикой посещаемости, а также имена и возраст лиц, приобретающих билеты на матчи. — Всем известно, что в стране действует льготная ипотека на приобретение недвижимости молодым семьям, и если вы перевернете листок, то увидите процент молодых родителей или людей, собирающихся узаконить отношения. Если вы сделаете рекламную интеграцию с нашими игроками и их девушками, семьями по поводу вашей недвижимости на наиболее выгодных условиях, то ваша выручка, по моим скромным подсчетом, увеличится на шестьдесят процентов. И да, если еще и накинуть некие бонусы от вашего банка, то можно получить прибыль и от кредитования. Сергей Сергеевич не скрывает яркого изумления и застывает на несколько мгновений, тщательно осматривая подтверждающие документы.  То, что было сказано Диной ни на долю не противоречило заверенным документам от ледовой арены и даже госпредложения были подписаны новым мэром города. — Полагаю, и запросы мальков возрастут до акул? — задает вопрос Сергей Сергеевич, откладывая полученные документы на стол.  — В нашей хоккейной команде двадцать пять служащих, в этом числе игроки, тренерский штаб. Представим, что съемка каждого оценивается условно в семь процентов от суммы, что вы выделяете на команду в месяц. Ну, а дальше считайте, Сергей… — улыбчиво отвечает Ди и соприкасается губами с хрустальным фужером. — Больше, чем вдвое… — задумчиво отвечает Егоров, ненароком осознавая, что эта сумма и частично не сравнится с тем, что он может заработать. — Дина, вы будете на праздновании дня рождения моего сына? — Возможно.  — Знаете, если мой сын упустит такую смышленую девушку, то пожалуй, я займу его место. — откровенно флиртует Сергей, пока Дина показательно осматривает цифербласт часов.  — Я не нуждаюсь в покровителе, — твердо заявляет Дина, смакуя вкус шампанского на губах. — Вы обдумайте мое предложение, Сергей Сергеевич, и если оно вас устроит, то юристы займутся составлением документов.   — Договорились. Дина, утолите мое любопытство, как вы добились подписи мэра?  Казанцева не скрывает широкой улыбки, припоминая недавний прием у главы города. Молодой мужчина принял её с радостью и даже с широкой улыбкой. Возможно, этому послужила связь с её любимой бабушкой. Женщина была его учительницей и наставницей на протяжении весомого участка жизни, да и сейчас Олег Владимирович часто её навещал, где и встречался с Диной.  — Позволю себе оставить это в тайне, — загадочно отвечает Дина и неспешно приподнимается с кресла. — Хорошего вам вечера, Сергей Сергеевич.  Мужчина по-джентльменски встает в ответ и протягивает ладонь.  — Так как я могу с тобой связаться? — задает вопрос, нежно пожимая тонкую кисть.  — Думаю, что вам стоит постоять у двери комнаты сына, — отшучивается Дина. — Ну, и на всякий случай, мой номер оставлен внизу расчетного документа.  Победа, схожая со сластью.

***

Плотная ткань очаровательно повторяла изгибы женского тела: казалось, что платье схоже со вторым слоем кожи, и даже редко поблескивало золотистыми вшитыми нитями. Дина подтянула гетры и потуже затянула хвост. Волнение разрасталось в геометрической прогрессии, и она часто и глубоко дышала. Казалось, что становится легче, когда воздух расширяет грудную клетку и наполняет каждую альвеолу.  Нужно лишь сосредоточиться на базовой физиологической потребности, и нервы ослабят свою натянутость. — Извини, не знал, что ты здесь… — смущенно произносит Кисляк, распахивая дверь тренерской.  — Я уже закончила! — выпаливает Дина, прежде, чем Андрей решает скрыться. — Не могу переодеваться в толпе с девочками… — Отлично выглядишь. Кажется, костюмы произвели ребрендинг? — улыбчиво интересуется мужчина, и Ди ощущает, как с плеч спадает груз переживаний. — Дин, ты из-за меня больничный брала?  — Нет, — спешно отвечает Казанцева.  Быстро, слишком быстро.  В такие моменты и обнажается ложь каждого. Если вы действительно хотите соврать, то необходимо придумать что-то более увесистое и значимое. Ну, и как минимум больше десяти секунд. — Из-за стыда, — добавляет девушка и усаживается на диванчик. — И честно говоря, я даже не знаю из-за чего стыжусь больше. — Я понимаю, что тебе было плохо. И я не собираюсь изводить тебя и ставить в неудобное положение. — обдуманно отвечает Андрей и присаживается рядом. — После разрыва с женой, я впервые почувствовал то, что ощущал с ней. Знаешь, это как наваждение. И хоть я был в отношениях после… Но это было иное, что-то вроде осмысленных блять чувств. Прикольно почувствовать себя юным и веселым, когда тебе тридцатка. Это напоминает о том, каким я был. Но тебе, Дина, двадцать, и ты не обязана напоминать мне о прошлых чувствах.  — Соскучился по молодости? — издевательски интересуется Дина, и Кисляк задорно толкает её в плечо. Андрей понимал, что скорей всего она действительно была права.  Ведь ты можешь смотреть в будущее, представлять, мечтать, но о прошлом можно лишь вспоминать, как о чем-то не содеянном и уже не существующем. И каждый раз это слишком жестоко. — Настраивайте команду, Андрей Викторович… — возвращает его в реальность Дина и сама неспешно направляется в сторону выхода. — А я постараюсь не попасться на глаза папеньки до моего грандиозного танцевального выступления.  — Удачи, Дина. —мягко говорит Кисляк и чуть ослабляет галстук.  — Удачи, Андрей. И если бы сторонний человек услышал отрывок их диалога, то очевидно бы подумал, что они прощаются. Однако, в реальности все было проще - это было прощение.  И всё бы ничего, но Дина накосячила настолько, что должна была сама вымаливать прощение в ногах у тренера, однако это было бы странно. Конечно, ей было за что стыдиться, но испытывать вину к действию, на которое Кисляк согласился - глупо.  Девушка стояла в дамской комнате, долго всматриваясь в зеркало. То, что виднелось в отражении, было схоже с испугом. Крошка внутри неё упрямо заявляла, что Дина должна снять с себя это чертовски сексуальное платье и направиться на трибуну, где будет публиковать посты к онлайн-трансляции.  Её выход был запланирован с группой в начале второго периода, и Лиза беспокойно присылала сообщения, убеждаясь в том, что всё в силе. Кажется, знакомая ждала её выхода больше, чем она сама.  Дина, откровенно говоря, пожалела об этой затеи еще пару дней назад, пока имитировала из себя больного человека с здравомыслящим сознанием. К тому же она понимала, что после сегодняшнего выступления, диалог с отцом о её переезде будет непросто импульсивен, а невозможен. — Боже, выглядишь обалденно! — вскрикивает Лизка. — Так, выход через пять минут! Ты совсем справишься! Вот твои помпоны! И еще, твоя индивидуальная связка стоит в самом начале, поэтому жги! Импульсивность Москвиной так пугала, что Дина даже на мгновение забыла о своих переживаниях и засмеялась.  То, что происходило на высших ступенях, было схоже с прорывом сексуальной энергетики. Стройное тело изгибалось под музыкой, старательно подражая собственной хореографии, снятой еще более полугода назад. Светлые волосы, заколотые в высокий хвост, тряслись под энергетикой движений.  И именно в это мгновение Дина ощутила истинный прилив адреналина и серотонина, смешавшегося в одну горячую смеясь и действующе лучше, чем та маленькая голубая таблетка ежедневного приема. Казанцев сперва не осознает происходящее, потому несколько тягучих секунд пялится на экран арены, отображающий не только счёт игры, но и девушку, что двигалась так, словно находилась в каком-то элитном клубе на приватном танце. И хоть Вадим находил в этом реальную привлекательность, но всё же когда подобное исполняет дочь, эмоции искажаются, и подобное кажется отвратительным. — Твою мать… — рычит Вадим Юрьевич, и старший Егоров следует за взглядом проректора. — Знакомьтесь, Сергей Сергеевич, дочь моя… Кхм, еще и танцовщица. — И переговорщица, и танцовщица… Она у вас на вес золота, Вадим Юрьевич. — с улыбочкой Чеширского кота заявляет Егоров, улавливая ответное изумление от Казанцева.  Честно говоря, было непонятно, чему именно шокирован Вадим больше: дочерью, что оказывается танцевала так, словно участвовала в шоу на федеральном канале; её способностями исполнять что-то за его спиной, ходя на встречи с главным спонсором; или же Сергеем, что говорил о ней вроде бы разумно, а звучит похабно.  Дина расслабилась, когда период завершился, а вместе с тем её индивидуальный танцевальный прорыв. Она задорно повторяла примитивные движения команды, стараясь успевать следить за застывшим счетом игры.  — Эй, без этих шариков, ты выглядишь лучше! — визжит мужик с крайнего места и руками тянется к обнаженному женскому бедру. — Тебе разрешают в таком ходить чтоли? Нормальный мужик такое надеть не позволит! — Нормальный мужик не обратит внимание на длину платья, — улыбчиво язвит Дина и ловко уворачивается от мужской руки. — Опа, так у тебя голосок есть! — радостно восклицает подвыпивший и ударяет друга в плечо. — Слышал, браток? Говорит, что мы не должны на ее ноги пялиться! А какого хуя ты тогда вытанцовывала сейчас так, словно к стриптизу готовишься…  Казанцева больно-больно прикусывает кончик своего языка, боясь сморозить какую-то эмоциональную ересь, способную довести до конфликта.  — Если бы я танцевала стриптиз, то у вас бы не хватило денег для его просмотра. Окстись. — грубо отвечает девушка, и незнакомец обхватывает её предплечье и больно давит. — Ты че треплешь, шлюха?! — орет.  Кир старательно игнорировал танец знакомой, что был наполнен такой сексуальной энергетикой, что если бы он пялился на неё чуть больше минуты, то пропустил бы выход своего звена, а вместе с тем боролся с сексуальным напряжением.  Однако, рев и мельтешение позади побудили оторваться от ледовой арены и заметить, как какой-то уебок тянул свои ладони к нежной коже Дины, а после сжал так, что она резво уткнулась кистями в его грудь. Егоров чуть подскочил со скамьи, желая поскорее расправиться с обидчиком и провести лезвием прямо по его глотке. — Егоров, куда ты пялишься? Скоро смена!  — Там к группе поддержки пристают, Андрей Викторович! — отвечает за него Игорь. — Чего? — изумляется Кисляк и ненароком оборачивается в сторону девушек. — Парни, вон его охрана уводит, сосредоточитесь на игре! Смена! Холодный воздух охлаждает девичий пыл, и Дина ощущает спокойствие. План по сведению с ума отца исполнился, а значит день прожит не зря.  Вибрация смартфона в кармане куртки напоминает о великолепии цифровой инженерии и побуждает вернуться в реальность, где существуют не романтические письма с душераздирающим концом, а краткие разговоры по делу.

— Ты где? 

Мужской голос на том конце провода был запыхающийся. — У главного входа, — отвечает Ди и поправляет сползающую с плеча спортивную сумку.

— Стой там. 

Требует Кир, и Дина почему-то положительно дергает головой, вместо того, чтобы озвучить ответ.  Нажимает на сброс и прячет замерзшие кисти в карманах бежевой куртки. Она замечает развалистый силуэт незнакомца позже, чем он успевает к ней приблизиться и коснуться плеча. Казанцева отпрыгивает от выпившего мужчины и спешно осматривается по сторонам. С конца матча прошло уже более сорока минут, и большинство болельщиков покинуло ледовую арену. Опустошенная площадка с несколькими людьми пугала еще больше, и Дина интуитивно сжала ладони в кулаки.  — Ну че, красотка, побазарим? — похабно задает вопрос незнакомец, а звучит так, словно у Дины и выбора вовсе не было. — Выбирай: или щас со мной в тачку садишься и мы культурно время проводим, или я силой тебя тащу…  — Выбрал. Нахуй пошел! — рычит Кирилл и ударяет обидчика ногой прямо в солнечное сплетение. Девушка округляет глаза, наблюдая, как из-за угла вываливается оставшаяся толпа неадекватных друзей. — Кир, не надо!  Её просьба теряется в созвучных ударах, и она интуитивно прижимает ладонь ко рту.  — Парни, быстрее! — орет кто-то из команды, спешно вываливаясь из здания. Месиво, что видела Дина, было схоже с безумством. Тем самым, что ощущает человек, находясь в беспомощном состоянии.  Кулаки, шлепки, капающая кровь и нескончаемый поток нецензурных слов.  Вот Кир, взобрался поверх её обидчика и бил так, что на белесоватых костяшках прорисовывалась капиллярная сетка. В голове было одно: уничтожить. И если бы на ее месте была бы любая другая девушка, он поступил бы идентично, правда удовольствие бы от насилия не получал, а здесь истинное… То самое, что вызывает экстаз и продукцию гормонов счастья.  Никто не имеет права трогать Дину. Никто. Полицейская сирена действует отрезвляюще, но только на Казанцеву, что с надеждой пялится на госслужащих.  Команда же, как и прежде, дубасила местную гопоту, изводя до изнеможения.  — Черт…