Глава 6. Вуаль из звезд

Пудровая вуаль обволакивало тонкое тело, придавая образу воздушность. Казалось, что кожа и вовсе не прикрыта никакой тканью, а всё, что видится в отражении, - лишь воображение мозга, что неустанно выписывал её обнаженный портрет.  Дина была красива, настолько, что если бы задали вопрос о привлекательности, то половине опрошенным она бы совершенно точно пришлась по вкусу. Но то, что было представлено пред глазами всех присутствующих означало одно: её поломанность и желание скрыться от реальности. Да, конечно, в своеобразно искаженной действительности, где она считала, что откровенные наряды позволят себя ощущать комфортно и безопасно. — Ема, ну ты даешь, мать! — издает изумленный вопль Федорцов и даже голову чуть наклоняет, пытаясь разглядеть куски ткани розовой. —Ты хоть в трусишках? Не пугай народ то!  — В шортиках, не волнуйся, — улыбчиво отвечает Дина, весело перенимая фужер с шампанским. — За именинника!  — За именинника! — гудят гости. Казалось, что празднество сие не только гостями молодого мужчины было наполнено, но и пижонами местными: дочурки-куколки в сопровождении с папочками, что желали связь с семьей Егоровых наладить, да деньги поиметь.  Кир сразу вновь прибывшую приметил. Честное слово, он считал все взгляды неуместные, что на её облик оценивающе пялились, а после перешептывались яростно. Егоров даже уловил, как крестный его, которому полтос скоро, изрядно побелел, а по лбу его широкому испарина пробежала. И это бесило настолько, что скулы ходуном ходили, да даже кадык содрогался. Отец Кирилла всё вещал что-то о значимости сына, крутости и даже маркетинговой способности, которой парень в себе еще не раскрыл. Кир, по правде, первые пару минут пытался лицо заинтересованное строить, но после очередного восхваления отцом себя же (ведь как классно, что он родился именно у него), показательно закатил глаза и вновь обратил взгляд к Дине, которая о чем-то эмоционально рассказывала и улыбалась широко-широко.  — Сын, ты меня слушаешь вообще или уже в облаках витаешь? — усмехается Сергей Сергеевич и трясет родственника за плечо. — А, вот в чем дело… Да, красивая, понимаю, но с таким как ты не будет, сынок, увы. — С чего ты взял это? — злостно Кирилл выпаливает, и брови его на переносице сводятся.  — Ну, умные девушки предпочитают выбирать мужчин, которые обладают… Статусом. — провокационно отвечает Сергей Сергеевич, припоминая сотню сообщений, отправленных девушке на почту. — Ты знаешь, что она вам финансирование выбила? Представляешь, заявилась с бизнес-планом, рассказала о перспективах, и, вот, вы перестали обитать в клоповниках на выездах и переехали в отель с удобствами в номере.  — Глупо, если ты считаешь, что она хочет обладать мужиком со статусом, а не помогать выстраивать его. Вместе. — грубо Кир отвечает и ненароком руку мужскую с себя скидывает. — И мне жаль, если бабы твои лишь с кошельком встречались, а не просто с Сережей.  — Так что ты тогда, сын, всё еще у кошелька этого деньги берешь? — с натянутой улыбкой Егоров-старший вопрос задает, да ладони в кулаки сжимает. Кир и в правду до сих пор на крупные покупки деньги выпрашивал, однако все свои потребности примитивные и желания, что за пределы сотни тысяч не выходили, гасил сам и собственными силами. Возможно, и стоило отцу рассказать о его увлечениях криптой, которую батя, конечно же, на смех поднимет. А может быть и о рекламных интеграциях, которые еще со времен континентальной лиги остались или же о проектах политехнических, которые он брал на подработку, когда с бессонницей боролся, да с видениями матери умершей. Но он молчал, негоже делиться с тем, кому на увлечения абсолютно похер. — Я тебя понял, бать, съезжаю. — Ты че несешь, Кирилл? Сергей действительно хотел сыночку на местечко на скамейке запасных указать, однако никак не лишить его возможности проживать вместе с единственным родственником, кто у него остался. Он переживал. И честно говоря, скорей всего за себя. Девушка эта светловолосая непросто из его мыслей не выходила, но и побуждала действовать: он завалил помощников поиском сотней сценариев для рекламной интеграции, а сам пытался откопать её фотографии в соцсетях, однако единственное, где она появлялась, - это на сайте хоккейном. И это, честное слово, пугало. — Да задолбался я что-то, — усмехаясь Кир отвечает и фужер осушает. — И шлюх твоих видеть после смерти мамы, и упреки твои слушать, и даже вникать в нравоучения по поводу хоккея. За-дол-бал-ся! — Завтра поговорим, как проспишься и трезвости наберешься, — язвит Сергей Сергеевич, наблюдая, как парень откладывает бокал на столик и тянется за новым.  — Бать, свали по-человечески, не порть мне праздник. К счастью, Кир полнейшей трезвостью обладал, ведь всё, что он выпил за вечер сегодняшний, было в том бокале и сосредоточено. В грудной клетке Егорова гордость за себя вспыхнула, что душу непросто согревала, а разжигала. Да, возможно, он окончательно отца потерял, однако это ощущение уже было им принято еще десяток лет назад, когда внимание к ребенку заменяли деньгами. Кстати, теми самими, которыми сейчас и упрекают.  Пантомима, что старательно изображал Федорцов, выглядела так, словно исполнялась именитой личностью из «Цирка Уродов», но никак не хоккеистом. Да и откровенно, подбитый глаз, что он пытался сделать еще более прищуренным, походил ни на черту лица стонущего Крепчука, а человека с ограниченными возможностями. Хотя Дина была уверена, что ограниченность, как раз у её парней, что непросто актерскими способностями обладали, но и желанием позориться. — Харе! Не так я выглядел! — возмущается Игорек, и наблюдающие задорно смеются. — И вообще, когда Дина меня намалевала стало еще хуже!  — Просто твое лицо простолюдина никак не подходит для косметики от именитых брендов! — подстегивает парня Дина, и Федорцов отбивает ей победоносную пятюню.  — Какая ты всё-таки жестокая! — жалобно стонет Крепчук, и Ди поглаживает его по плечу. — Ладно, прощена. — Ну что, акулы, как вы? — с широкой улыбкой подходит Кир и по-хозяйки кладет руку на плечо девушки.  — Оу, именинник подвалил! — гудят ребята и обнимают Егорова.   Возможно, Дина впервые за долгое время ощутила притяжение, что концентрировалось между их телами, подобно крупному цветному шару. И он становился таким осязаемым, что девушка интуитивно переминалась с ноги на ногу, а после ухватилась за ладонь Кирилла, неспешно поглаживая его косточки. Ярко выделяющиеся вены прокатывались под подушечками женских пальцев, и Ди чуть опустила глаза в поиске адекватности. Честно, Егоров старательно вслушивался в поздравления сокомандников и даже отвечал  благодарностью (и порой впопад), но всё, что концентрировалось в его голове — Дина, которая выглядела так, словно сошла с обложки глянцевого журнала. Кир и вправду не видел подобных образов даже когда посещал тусовки в «Спарте», где собирались все пижоны в компании переделанных дам.  — Дин, а ты в трусиках? — шепчет Кирилл прямо в ухо Казанцевой, нехотя следя за парнями, что вновь разразились каким-то спором.  — А ты? — лазуриты уставились на лицо Егорова, а пухлые губы растянулись в ухмылке. — У меня для тебя подарок.  — Оу, неожиданно! — отыгрывает изумление, и Казанцева игриво ударяет его в плечо. — Полегче, Дина Вадимовна! Возможно, девушка следовала безрассудством, когда потратила оставшиеся отложенные деньги на приобретение инвентаря, который имел еще и собственную гравировку. Конечно, Дина безумно волновалась, ведь если Кир скажет, что ее подарок глуп и не соответствует ожиданиям, то она… Просто его пошлет. Без промедлений.  — С днем рождения, Кирилл Сергеевич! Егоров шокировано пялился на фирменную клюшку с красным бантом, ценник которой доходит до месячной стоимости квартиры, что он снял же для Казанцевой. И впрочем, ему же преподносили дорогие подарки, так ведь? Но только впервые Кирилл ощутил искреннее ощущение благодарности, понимая, что девушка никогда не начнет попрекать его вещью и припоминать при различных ссорах. — Черт, это просто… — выпаливает Кир и задумчиво прикусывает губу. — Спасибо, правда. Это невероятный подарок.  — Дин, а у меня др весной! — вмешивается Федорцов, оценивающе прокатываясь по клюшке. — Или вы, ребят, уже перешли к статусу «парочки»?  — Нет, — в спешке выпаливает Дина, даже не обращая внимания на второго соучастника отношений. — Дождь пока еще не пошел, — ухмыляется. — Спасибо! Кир, словно ребенок, наваливается на Ди и оставляет мягкий поцелуй на её макушке. От собранных в небрежный хвост волос веет морской водой со спокойствием, - и это было невероятно. Казалось, что его главный подарок — это присутствие Дины на этом торжестве. Впрочем, в этом он был уверен. — Отец настоял? — интересуется Казанцева, оглядываясь на гостей.  — Угадала, — с очевидной грустью отвечает Кирилл и прячет трясущие руки в карманы брюк. — Хуево всё. В дом я не вернусь.  — Неожиданно. — Да нет, ожидаемо. Видимо, это передается через контакт с Диной Казанцевой! — отшучивается Егоров, и Ди была готова поклясться, как в его радужке виднеется разочарование.  — Странно, я думала, что в этом случае единственный путь передачи—половой, — отыгрывает девушка и приправляет всё миловидной улыбкой. Кажется, Дина впервые ощутила жалость к человеку, который всегда выхаживает с широкой улыбкой и клоунскими замашками. Теми самыми, что привлекают всех, но не Ди.  И жалость эта чертова её бесила, но ничего с собой сделать она не могла.  Сергей показательно высиживал во главе зала и общался со знакомыми, что заявились по первому устному приглашению и то сквозь  диалог. Честное слово, ощущал себя чертовым подростком, который решил кичиться своим могуществом и продемонстрировать безрассудство собственного сына. И цель его конечная была неясна даже самому Сергею Сергеевичу, что действовал импульсами и дурацкими желаниями оказаться поближе со светловолосой девушкой, которая была покрыта толстым пледом из тайн. Это так забавляло, что он даже с нереальным нетерпением ждал предстоящих игр, лишь бы вновь увидеть ее на трибуне и понаблюдать за эмоциональными чертами лица. И плевать, что в дочери ему годится, ведь не дочь его, — и это главное.  — Прошу минуту вашего внимания! — требует Сергей Сергеевич, подойдя к микрофону. — Сын, Кирилл, я хочу поздравить тебя с двадцатитрехлетием и пожелать как можно больше стойкости. Ты должен всегда полагаться лишь на себя, на собственные способности и прикладывать невероятные усилия, чтобы добиться их. Я знаю, что воспитал в тебе все главные качества, а особенно—упертость, которая пригодится тебе при достижении любых целей. Желаю, чтобы ты обрел себя после хоккея и состоялся как мужчина. С днем рождения, сын! Гости издают одобрительные аплодисменты, а светлые глаза Кирилла покрываются прозрачной слизистой пеленой: он разочаровался. Главный итог их семейных отношений осел на мозговые извилины  и не позволял взглянуть на родственника, к которому испытывал непередаваемую ненависть. Ту самую, что не возжелают даже врагу. Дина обеспокоено взглянула на знакомого и уложила голову на мужское плечо. Она знала, что значит разочароваться кем-то из семьи и обрекать себя на нескончаемые эмоциональные бичевания. Тепло, издающееся через темную хлопковую футболку действовало успокаивающе.  Пальцы Кира соприкоснулись с женской поясницей и чуть надавили. Тонкая шифоновая ткань пропустила импульсы, наполняющие её от макушки до пят, и тело содрогнулось в приятной истоме.  Акулы расслабились и ощутили прилив энергии, что холодной водой окатил их кожу и вынудил танцевать так безудержно, словно это больше не повторится. Они расслабились. Приближавшийся плей-офф грудой висел на всех участниках команды, но сегодня показалось, что они обрели единственную возможность на несколько часов — отдохнуть. Иногда так сложно поддаться потоку музыкальных композиций, распустить клубок мыслей и насладиться, потому такие редкие мгновения — идеальны.  — Дина, можно с вами поговорить? — вопрос достигает девушку, когда она помешивает коктейль возле бара. Отказать действующему спонсору - безрассудство, а потому, натянув широкую улыбку, она дергает головой в согласии и отпивает только что приготовленный напиток.  — Вы читали контракт, что вам отправили юристы?  — Странно, вроде бы это была не корпоративная почта… — с иронией отвечает Казанцева и усаживается на высокий стул. — Да, я читала ваше предложение и меня всё устраивает, но нужно предоставить всю подноготную информацию Вадиму Юрьевичу, с которым лучше связаться вам.  — О как, — искренне удивляется Сергей Сергеевич и осушает бокал с крепким напитком. — Повтори! — обращается к бармену, и Дина еле уловимо выдыхает. Он осматривал её слишком внимательно. Казалось, что она выглядит иначе, чем в их первую встречу в ресторане. Тогда она была наполнена серьезностью, а в её образе считывалось волнение, проходящее через весь позвоночный столб, но при этом же она была настолько уверена в том, что предлагала, и у Сергея не было возможности отказаться. — Ссора с отцом? — интересуется Егоров-старший, но выглядит так, словно им руководствовалась лишь вежливость. — Проблема отцов и детей вечна.  — Вам ли не знать…  — Верно-верно, — с усмешкой отвечает Сергей и подтягивает к себе спиртное. — Вам нравится мой сын, Дина? — Вы уверены, что хотите знать ответ?  А Сергей Сергеевич и по правде был не уверен в этом желании, а потому голову чуть в бок наклонил и усмехнулся.  — Мало ли, вдруг вы мне скоро внука подарите…  — Думаю, что об этом вам беспокоиться точно не стоит, — сдержанно Казанцева отвечает, да трубочку в стакане шевелит. — Нужно съемку интеграции провести до плей-офф, после ребятам попросту будет не до этого.  — Договорились, пусть делятся, снимем каждого с партнершей, но вы, Дина, пожалуй, выберите кого-то кроме моего сына для этой рекламы…  А Дина, честно говоря, в рекламе сниматься не собиралась, но услышанное её в тупик ставит, да злит невообразимо. — Почему?  — Подобные, как вы, Дина, не будут с таким, как мой сын. Воспринимайте как хотите, но я слишком уверен в сказанном, чтобы меня переубедить. Девушка влетела в уборную, громко захлопнув темную лакированную дверь. В ушах звенело настолько, что она протяжно выдохнула и сползла по стене. Грудная клетка, сокрытая под шифоном, вздымалась столь часто, что приходилось прикладывать немалые усилия для руководства физиологическим процессом Что значит «не пара»? Услышанное бьется об перепонки, отражаясь в нервных чувствительных клетках. Ей стало тошно. От себя? Возможно. От обстоятельств? Точно. Неужели он намекал на недостойное прошлое Дины, что было прикрыто нарядной прилежностью: отсутствие социальных сетей, целомудренные выпады в учебном процессе и тотальное игнорирование чужой жизни. Неужели белесоватые следы промелькнули на женском лице и все стало очевидно? Дина действительно ощущала искреннее беспокойство, оседающее на сердечной мышце и парализующей сильнее, чем передозировка. Уж что-что, но в подобном она разбиралась больше, чем в построении математических моделей, а уже тем более больше, чем в личных отношениях. Она стеснялась своего прошлого, но вместе с тем с опаской заглядывала будущее, что порой виднелось, как мираж, но после трения век, мгновенно исчезал.  — Дин, а Дин, ты не утопилась? — скребется по ту сторону Федорцов, и девушка ощущает, как на лице мгновенно озаряется улыбка. — У нас тут проблемка,  Кирюша Егоров, ака драчун (а может и дрочун), устроил перепалку на улице…  — Что? Тонкая кладка снега отражает множество мокрых лучей, сияющих в корке льда, подобно мелким звездочкам. Казалось, что мир на мгновение застыл и обернулся вокруг оси нетерпимости. Крупные капли дождя, шумным потоком вырывающиеся из автомобиля, падают на бежевый пуховик девушки, оставляя за собой мелкие мокрые следы. Глаза-лазуриты были устремлены на молодого человека, сжимающего в руке крупный букет кремовых кустовых роз.  Кир стоял в нескольких метрах: его лицо было расслаблено, губы чуть поджаты, а скулы содрогались в краткой дрожи. Темная ткань футболки промокла насквозь и с одежды катились мелкие ручейки воды. Казалось, он прежде волновался так лишь несколько раз: в спортивной паузе, когда отец вынудил отказаться от спорта, и после принятия гибели матери. И хоть две ситуации друг с другом совершенно не соприкасались, но почти в равной степени разорвали жизнь Кирилла на мелкие части. Мать в его жизни участвовала меньше, чем профессиональная хоккейная команда, а потому Егоров по праву мог поставить это вровень своих мыслей. К тому же, так волнение хоть немного, но унималось. — Пошел дождь! — улыбается девушка и по-ребячески вздымает руки ввысь. — Дождь! Дина заразительно смеется, кружится вокруг оси и даже несколько раз подпрыгивает. Казалось, что истинное счастье разрослась в грудной клетке, напомнив о той крошечной надежде на сказу, что она собственноручно создала в юношестве.  — Кажется, это было твоей мечтой, Дина Вадимовна! — улыбчиво произносит Кир, стараясь унять дрожь в голосе.  Ему было холодно. Чертовски холодно. Но юношеская экспрессивность и тщательная подготовка к сие событию обрекала на терпимость. Он был обязан показать свои намерения. Он был обязан доказать ей, что его слова значат больше, чем громоздкие речи любого другого. Обязан? Черт, нет. Кир просто возжелал её так сильно, что отпустить Дину даже в мыслях — невыносимо. — А моя мечта—ты, — уверенно заявляет Кирилл и совершает шаг навстречу. — Я влюбился. И хочу, чтобы это было насовсем. С тобой.  — Это звучит слишком… — Ди замолкает и смакует подходящее слово, однако не находит поистине стоящее. — Спасибо! — Это для тебя. И я клятвенно обещаю, что больше никаких пионов! —отшучивается. На тонкие женские руки опускается букет роз, что может быть сравним лишь с грузом ответственности. Она абсолютно была уверена, что не существует подходящего момента для ощущений. К счастью, это то, что человеческий мозг так и не научился подделывать и завлекать в неправдивую игру.  — Ты станешь моей девушкой? — светлые глаза парня будоражили настолько, что Дина содрогнулась.  Толи от переживаемых эмоций, толи от леденящего сердца решения. — Посмотри, как красиво! — по-детски вскрикивает Ди и вновь подпрыгивает.  Он смотрел на нее исподлобья: вот худенькая кисть устремилась вверх, а меж пальцев прокатилась еле уловимая радуга, издающаяся от автоцистерн; выбившиеся пряди светлых волос намокли и прилипли по лбу. Она — лучшее, что Кир видел за все свои года. Впрочем, на лучшее в дальнейшем он мог и не рассчитывать, а потому готов был на веки вечные вступить в плен этой девушки. — Егоров, если ты когда-либо…  — Никогда! — перебивает девушку Кирилл и наваливается с поцелуем.  Сладостным и манящим.  Мягкие эпителии губ стирались друг об друга и невзначай покусывали чувственную кожу. Дина немного ослабила рот, позволяя мужскому языку проникнуть внутрь и завладеть не только разумом, но и телом. Тем самым, что податливо реагировало на прикосновения с момента их первой встречи.  Сотня крупным мурашек сконцентрировалась по позвоночному столбу, прорастая к солнечному сплетению и промежности. Казалось, что она настолько сильно желала Кира, что могла бы взобраться на Эверест с кислородным голоданием, лишь бы её касались эти прохладные губы, а грубоватые кончики пальцев  прокатывались по косточкам, выделяющимся сквозь шифон. Кирилл зарылся одной из ладоней в волосы девушки и невзначай потянул вниз за заколку, что удерживала капну прядей на затылке. От нее пахло ледяной вишней с оттенком ромашкового поля, она была наполнена молодостью и беззаботностью, а в её прикрытых глазах (он был уверен) плясали черти на его влюбленности. Языки сплетались воедино, и еле уловимые стоны удовольствия терялись в оглушительной тишине, что была сравнима лишь с бесконечным звоном удовлетворения. А вокруг шел дождь. Теплый. Ноябрьский. Осадки — всё, что им выпало в остатке.  Промокли до нитки, но не пожалели ни капли.